Дорогой дневник

Ева Селедкова

Дорогой дневник

I

«Сегодня я проснулась от кошмара. Мне приснилось кладбище. Люди начали вылезать из могил: какой-то высокий мужчина помогал подняться бабушке, с другой стороны выбралась уже целая семья. Они все поднимались и подходили к забору, таращась на меня. Я была всего лишь белым облаком. И поняв это, я полетела по кладбищу в самый его центр. Там меня засекла барышня в костюме горничной. Она явно не была рада моему присутствию и даже как-то агрессивно замахнулась. Но я просто полетела вдоль оградок до нужного мне места и заметила, что могила была цела. Я оглянулась: все вокруг вставали, почему же он нет? Я снова перевела взгляд на могилу и увидела яму с пустым гробом. И он как из ниоткуда вдруг пошёл мимо меня, в том же костюме, что хоронили.

Интересно, почему он меня не заметил?»

II

«Сегодня я наконец выберусь в люди. У моей подруги Ани день рождения, и она позвала меня к себе. Раньше я бы обрадовалась, что там будут старшеклассники, но сейчас от этого только тошно. Интересно разве что, как они будут смотреть мне в глаза. Было паршиво слушать соболезнования от людей, которые так со мной поступали.

Сегодня я проехала на велике целых четыре круга вместо трех, несмотря на ужасную жару. Мне попалась такая классная песня про зомби, что я включала ее несколько раз. Честно сказать, я до сих пор не могу вспомнить, что было до смерти папы…»

Меня прервал стук в дверь. Это была мама.

– Тебе же к шести к Ане?

– Да, уже собираюсь.

– Хорошо, жду.

Я быстро закинула в рюкзак подарок, посмотрела на себя в зеркало: «Ну и видон» – подумала я. Мешки под глазами до сих пор не сошли из-за слёз, хуже того были лишь прыщи, от этих же самых слёз. Я надела рюкзак на правое плечо и выбежала из дома. Мама уже ждала меня в машине. Немного поворчав о том, что папина растянутая футболка не лучшая одежда для дня рождения, она все же приняла мою суть.

Здорово, конечно, я придумала: накачать наших песен на флешку. Под сопливую и немного депрессивную попсу мы добрались до дома Ани. Мама дала наставление «не пить», но кого же это волновало. Все уже были в сборе. Кроме меня, разумеется. Проще прийти уже в толпу, где кто-то на кого-то отвлекся, а не заявиться самой первой и слушать кучу вопросов.

Тихо как мышь, я вошла в квартиру и прошмыгнула на кухню, пока толпа увлеченно говорила о чём-то в комнате. Аня стояла у стола и выкладывала пиццу из коробки в тарелку. Она тут же увидела меня и бросив всё, кинулась в объятья, не касаясь ладонями моей спины, чтобы не запачкать мукой.

– Неужели ты снова с нами! Как я скучала по тебе!

– И я скучала, – ответила я, стараясь наиболее чувственно обнять её в ответ, – покурим?

– Курить только за гаражи, чтобы соседи не увидели. Сейчас я пиццу выложу и пойдем.

Курить я, кстати, себе обещала бросить, как папа вернётся из больницы. Только вот он не вернулся.

Аня уже не так медленно и аккуратно телепортировала оставшуюся пиццу из коробки на тарелку и быстро утащила её в комнату. Мне пришлось пройти мимо и всё же оказаться замеченной.

– О! Ленка! Как оно? – посчитал необходимым спросить Лёша.

– Все окей, – ответила я и посмотрела на Аню, как-бы показывая, что хочу быстрее уйти.

Аня, поняв всё по взгляду, выскочила из комнаты и, обогнав меня, запрыгнула в шлёпанцы и вышла из квартиры. У меня были не шлёпанцы, а кеды, в которые, к слову, запрыгнуть было сложнее, чем в шлепки. Еще и шнурки эти. В общем, Аньке пришлось меня подождать, перед тем как прослеживать путь до гаражей, чтобы не быть замеченными соседями.

Дальше все шло быстрее и успешнее: пара минут, и мы уже за гаражом, Анька подкуривает мне сигарету с виноградной кнопкой, и мы, смотря друг на друга одновременно делаем затяжку.

– Миша спрашивал о тебе, мне даже показалось, что он волновался, – попыталась завести разговор Аня.

– А Дима?

– А Диму я не видела.

– Он звонил мне, – призналась я.

– Звонил? Когда?

– В день смерти, денег занять просил. Услышав, что я плачу, даже не спросил, что случилось.

– Ну и козёл! – покачала головой Аня.

– Еще Рома звонил, тоже за деньгами, конечно, но хоть спросил, что произошло.

– Нашли конечно время, когда звонить!

– А самое смешное, ради того, чтобы провести время с Димой, я не поехала в больницу к папе. Я могла увидеть его в последний раз! – я сказала это с улыбкой, наверное, это была какая-то защитная реакция, чтобы не сойти с ума от осознания упущенной возможности, – Дима даже не поинтересовался, как я… А вот Миша даже написал на удивление. Никогда мне не писал, а тут вдруг нашло что-то. Да и все его друзья написали.

– А как тут не напишешь, это страшно ведь. Ещё и остаться без поддержки в такой момент.

– Мне уже ничего не страшно, – сказала я и в воздухе повисла нелепая пауза. Аня затушила бычок об стену гаража и ждала меня.

– Сколько ты уже сбросила? – неловко спросила она, оглядывая мои ноги.

– Десять килограмм.

– Ого! – вырвалось у Ани, и она, замявшись, замолчала.

– Думаю, еще килограмм пять и будет достаточно.

Аня также молчала. Я затушила бычок, выкинула его в какой-то куст, и мы пошли обратно. На жаре, еще и на голодный желудок меня шатало уже от одной сигареты. Но от шампанского я конечно же не отказалась.

Ребята, правда, не так уж были заинтересованы мной и моим горем. Все веселились, разойдясь по разным комнатам. А мы с Анькой сели за стол. Там остался только полусонный пьяный Валера, который дважды поднимал голову и спрашивал, куда ушёл Максим с его «одноразкой» и снова засыпал.

Меня опьянило очень быстро. Я не заметила, как вместо Ани со мной уже сидели Вадим и Миша: Миша как обычно говорил непойми о чем, делая это свое загадочно-умное уверенное лицо. Наверное, этим он мне и нравился. Я слушала каждое его слово и даже когда он говорил полный абсурд, я несомненно верила.

Вообще он был похож на какого-то древнегреческого философа со своими этими речами. Так и хотелось накинуть на него белую простыню и закрепить на плече золотистой заколкой, а на голову надеть лавровый венок.

На все у него мнение, свой взгляд на жизнь, пропаганда этого взгляда. Мне казалось, в этом мы похожи. Не в том, что мне бы тоже подошла аболла и венок, а в этой всей «глубине» личности, или как вам сказать…

Вадим молчал и смотрел куда-то сквозь меня, делая вид, что очень заинтересован в Мишиных размышлениях.

Вадим – весельчак. Добродушный шутник, поднимающий настроение. Каким-то абьюзом и эмоциональными качелями от него и не пахло, с ним можно было поговорить, он все понимал, мог поддержать и никогда бы не прошел мимо, не крикнув «привет», даже если кричать приходилось через всю улицу.

И да, я знала, что нравилась Вадиму, но что поделать, сердцу не прикажешь. А в сердце моем был толи Миша, толи Дима, иногда даже что-то вспыхивало к Лёше, но в целом толку с них…

Миша стабильно метался между мной и Юлей. Да и не только Юлей, ещё Верой, Наташей с одиннадцатого и какой-то там своей одноклассницей. Да, а ещё он любил рассказывать мне, какая Вика умная и порядочная, какие у Насти красивые ноги и многое-многое другое. Может и это было не всё, но это все из того, что было мне известно.

В Мише мне нравились его лидерские качества, и этот внутренний стержень. Чтобы плясать под его дудку не нужно было даже быть наивной и глупой мной. Он не выделялся, не обладал ярким образом, но искусно манипулировал и выставлял полную чушь за правду.

В общем, проиграла я в эти его игры не раз. Точнее не так: я ему в эти игры ни разу не выиграла, не считая, когда нецензурно обозвала его прямо в лицо и он мне ничего не сделал. Просто обычно он такого никому не позволял. Я восприняла это как то, что стала кем-то близким и теперь мне всё можно. В реалии, думаю, он был таким авторитетом только на словах и безнаказанно обозвать его могла любая восьмиклассница.

Диме я любила писать пьяной, даже когда он долго мне не отвечал и злился. Его влекло ко мне, но недостаточно сильно, чтобы как-то расставить точки. Он относился ко мне явно лучше, чем Миша. Дима любил компьютерные игры и прогуливать уроки. От него не пахло духами. От него пахло сигаретным дымом, пылью, машинным маслом и манящей небрежностью. Он выглядел как истинный хулиган.

Честно не знаю, в какой момент своих пьяных похождений я оказалась в его личке, и как дошло до того, что мы целовались в классе на дежурстве, в туалете за школой, а его бывшая потом чуть не побила меня в этом же туалете…

Мы даже пытались встречаться, но из этого ничего не вышло: я слишком стеснялась, чтобы вести себя естественно.

А Лёша… Лёша любил то Вику, то меня. Да, признаю у меня тоже в голове балаган, но я хотя бы не вру никому из этого балагана и никого не обижаю, в то время как Лёша частенько меня критиковал. Критиковал за то, чем занимается пару месяцев, а я всю жизнь! А ещё часто общие знакомые доносили то, что он говорил обо мне не самые приятные вещи в других компаниях.

Сейчас меня не волновал ни один из них. И даже трындёж Миши не казался таким привлекательным. Я допила шампанское и вышла из комнаты в поисках хоть кого-то из девчонок.

Юля с Настей разговаривали на кухне по душам, и я решила – эта обстановка меня впечатляет больше, чем компания спящего Валеры, болтливого Миши и влюблённого в меня Вадима.

Юля плакала и рассказывала что-то про Сашу. Честно, я была такой пьяной, что не могла фокусироваться на словах, поэтому просто обняла Юлю и сказала: «Все они козлы!». Девочки заулыбались, поняв, что я достаточно пьяна, и усадили меня за стол, подвинув тарелку с бутербродами. Только вот, какие мне бутерброды? Папа должен помочь мне обрести фигуру мечты, так что только йогурты. Ну и шампанское по всей видимости.

Я смотрела в никуда. Пытаясь слушать разговор девочек, я утопала где-то в другой вселенной. Но вот голос в голове заговорил стихами, я схватила телефон и ушла в туалет. Закрыв унитаз крышкой, я села и принялась печатать в заметках строчка за строчкой свое творение. По кнопкам я попадала с трудом, но текст был читаемый.

Для меня это нормальное явление. В любом месте, времени и окружении резко провалиться в свой воображаемый мир и начать что-то писать. Возможно, я родилась не в то время. Возможно, я просто странная или больная на голову, но честно, меня мало это волнует. Да что там, мне это нравится. Нравится, когда меня не понимают. В этом что-то есть.

Раньше я писала в основном про Мишу. Теперь по большей части пишу о папе. Иногда я скрываю его образ под нейтральной пеленой, будто это про кого-то другого, и никто даже не догадывается, о ком я.

«На трезвую голову отредактирую» – подумала я, нажала на кнопку смыва для видимости и вышла из туалета. Руки мыть пришлось на кухне. В ванной целовались Вика с Лёшей.

Я оглянулась и поняла, что Юли и Насти в квартире нет. Сигарет на подоконнике тоже не оказалось. Я подошла к двери, запрыгнула в чьи-то огромные кроссовки и, спотыкаясь, поковыляла на улицу за гаражи. Услышала лишь вслед, как Максим кричал Ане, что я куда-то вышла.

Солнце светило ярко, моментально согревая все тело, но при этом подул какой-то холодный ветер, ощущения от погоды были мерзкими. Одновременно жарко и холодно. Я шла к гаражам, отдалённо слышав разговор девочек. Резко я почувствовала на плече ладонь: Аня догнала меня.

– Ты куда почапала в кроссах Макса?

– Это Макса?

– Да.

– Я даже внимания не обратила. Он курить хотел?

– Сказал потом выйдет, как ты зайдешь.

Но, Макс уже нашел какие-то толи сапоги, толи галоши и весело шаркая ногами шел за нами, как всегда, улыбаясь во все тридцать два.

– Че, Ленка, как дела?

– Все окей, твои как?

– И мои замечательно. Давайте быстрее, девчат, а то Настюха с Юлькой скурят всё.

Макс, также шаркая, первым зашел за гараж. Мы не отставали. Взяв по сигаретке, стараясь добыть огонь из полумертвой зажигалки, мы в конце концов заговорили ни о чем.

Макс попросил не стряхивать пепел ему в кроссовки, а мне же, конечно, только этого и хотелось.

III

«Его не было на моем последнем звонке. Когда нас фотографировали с мамой, я представляла, что он тоже стоит рядом.

Я мысленно рисую тебя на каждой фотографии, пап. Надеюсь, у тебя есть возможность это прочитать. Надеюсь, ты видел мои стихи, слышал мои песни…

К слову, когда-то и он мне писал. О своем детстве и о том, кем он был в школе. Ох уж этот нарциссизм и синдром главного героя! А также неумение выражать чувства, агрессивность, склонность часто менять сферу деятельности, свое мнение на любую ерунду, и самое утомительное, что передалось мне генетически – желание изменить мир.

Нет, наверное, когда ты мужчина, то весь этот набор очень даже ничего, но я девчонка, «выигравшая» генетическую лотерею. Конечно, в этом есть свои плюсы и свои минусы. И как говорится, на каждого извращенца найдется свой извращенец.

А вообще, что сразу о плохом? Как же мой гениальный талант быстро разбираться со всем, что я впервые вижу и откуда-то знать то, что я не знаю?

Да, еще с малых лет все почему-то решили, что я великий программист-айтишник, разбирающийся в технике. В реалии, я не знала ничего, но, когда тебя загоняют в угол вопросом: как установить что-то, настроить где-то и запустить спутник в космос, выбора особо нет. Как говорил папа – потыкай. Ну я и тыкала.

Или как в Барселоне: папа заговорил с каким-то мужчиной на английском. Говорили они все время, пока мы шли вдоль берега. Я молчала. Я уже сказала папе, что не знаю язык и не буду ни с кем разговаривать. Так вот, когда иностранец нас оставил, я выдала что-то о их разговоре. Сначала то, что я знаю язык, понял папа, а затем осознала и я.

Так вот, вернёмся к выпускному. Мы виделись с Димой. Не просто виделись. Мы целовались! Все было супер, а сегодня я увидела его, гуляющего с другой.

Что ж мне так не везет.

Кстати, мне понравилась та исполнительница, я добавила и другие её песни. Теперь снимаю кучу видео, где кривляюсь под них. Когда-нибудь в будущем я стану звездой, я уверена в этом.

Около кладбища мы нашли котенка. Он был обессилен и не мог ходить. Мы забрали его домой и выходили. Угадайте, как я его назвала? Также, как папу, верно. Он любит слушать как я играю на гитаре и спать в моих текстах. Как будто он так поддерживает меня.

Прямо как ты, пап.

Я вспомнила, что перед папиной смертью слышала голоса, похожие на его голос. Они пытались мне что-то сказать, но мне было страшно, когда я осознавала, что это не он со мной разговаривает и из-за этого страха я не могла послушать и понять, что мне пытаются донести.

Интересно, может у дедушки был похожий голос, и он пытался связаться со мной, стараясь предупредить?

А что насчет видения на дне рождения подруги, еще когда папа лежал в больнице? Когда все думали, что я словила белку, а я, закрывая глаза, видела фрагмент, где мне сообщают о его смерти и я в истошном крике сижу в углу белой комнаты?

И ведь сбылось один в один. Мама хотела мне скорую вызвать…»

«Да блин! Замочила дневник слезами» – подумала я и пошла на кухню за бумажным полотенцем. Слезы уже впитались в дневник, поэтому я лишь вытерла их со своих щек, села на крутящееся кресло и оглядела комнату. Фотка отвалилась. Отрезав новый кусочек скотча, я приклеила ее на место. Эти фотки мы передавали папе в больницу. Так мило выглядят мама с кошкой.

И все же, почему он умер? Шел же на поправку! Может он, не подумав о нас, сдался?

Глупый мозг отказывался понимать, что его не бросили, а просто так вышло.

Я знаю, что он рядом. Ибо, что бы я не пожелала, всегда сбывалось. Это же явно он сделал!

«Спасибо, папа!» – прозвучало в голове с теплотой, и я залипла на маркетплейсе в попытках придумать, на что потратить выплаченную государством пенсию. Это, к слову, еще одна моя любимая шутка – пенсия в пятнадцать лет.

Долго листать не пришлось. На экране всплыло сообщение от Юли:

«Прогуляться не хочешь?»

Я, не раздумывая, согласилась и начала собираться. Сняв пижамные штаны, я кинула их на стул и начала рыться в шкафу в поисках джинсов. Откопав серые «скини» и со свистом запрыгнув в них, я набросила поверх папиной футболки «джинсовку рабочего» – это ее так мама называет.

Выскочив из дома, я сунула в уши наушники и пошла навстречу подруге. И почему моя музыка никому не нравится? Прикольнее эту всю однотипную муть слушать? Кеды издавали этот самый хлюпающе-пукающий звук. Несмотря на то, что музыка в наушниках не давала его услышать, ноги чувствовали, как неловкое звуковое сопровождение движется вместе со мной.

Честно мне как-то побоку. Я хорошо выгляжу. Такой, знаете, стильный бомж. После этих мыслей я увидела на серой джинсовке пятно. Ничего не изменилось. Еще и такие же серые «скини» из-за похудения превратились в растянутые бомжацкие «скини»: ткань странно висела, какими-то вздутыми бугорками, похожими в лучшем случае на «поп ит», в худшем на волдыри, а в области ремня джинсы выглядели как гармошка. Мне бы не было так смешно, если бы об этом всем мне не сказала мама. Но и это меня не останавливало. Просто длинная футболка, прикрывающая ремень, а в остальном… Я просто рабочий.

Мы встретились с Юлей у магазина и тут же зашли за мороженным. Юля взяла какое-то эскимо, а я лед со странным химозным вкусом яблока.

– Пошли пофоткаемся, там за зданием банка такое дерево есть красивое, – сказала Юля.

– Пойдем, – согласилась я.

Я не была любителем фотографий. Мне всегда казалось, что я просто для них не создана. Нет, ставить рандомные картинки на аватарку я тоже не любила. Просто фоткалась редко. Все еще не отошла от этих моих детских фоток на фоне погрызанной гусеницами яблони или в меховой шапке и в лосинах с бабочками.

Юля рассказывала про того же Сашу, а потом переключилась на обычные сплетни о знакомых. Пару раз выпучив глаза от шока, я увидела на лавке возле банка один из объектов наших сплетен: это была девчонка из другой школы, которая когда-то нравилась Мише. Я пригляделась: в ней не было чего-то сверхъестественного. Она выглядела как обычная девчонка. Прожигая взглядом её силуэт, я не сразу заметила, что она тоже посмотрела на меня. Я отвела взгляд и думала только о том, чтобы не покраснеть от неловкости.

Мы с Юлей прошли мимо и завернули за здание.

– Чем ему понравилась эта корова? – без всякого стеснения спросила Юля.

Наверное, за это я Юлю и любила. Она говорила именно то, что я хотела услышать.

– Не знаю. Дурак он какой-то.

Мы улыбнулись друг другу и последовали к тому самому дереву. Не знаю, что это было: черемуха, может быть, но выглядело, правда, красиво. Я фотографировала Юлю, а она возмущалась, что я не так фотографирую, солнце близилось к закату, небо светилось, ветер поднимал пыль.

Через несколько минут из-за угла появились фигуры Ани и Макса. Они появлялись всегда откуда не возьмись, и оба всегда улыбались. Не знаю, как они нас нашли. Аня решилась попробовать сфотографировать Юлю. И да, у Ани это получалось гораздо лучше.

Макс закурил и начал говорить что-то про Мишу. Потом про Вадима. Потом про Лёшу.

«Господи, надеюсь, Лёша сейчас не придет» – промелькнуло в моей голове.

Нет, я люблю, когда в компании есть мальчики, которые вызывают у меня симпатию. Но не Лёша, он некомфортный. А еще я стесняюсь. Больше я стесняюсь только того, что кто-то узнает о том, насколько я стесняюсь мальчиков.

От того серьезных отношений у меня и не было. У меня «синдром вечной подруги» – дружить с парнями я умела отлично. Тут главное было, чтобы он не влюбился и не возненавидел меня за френдзону или чтобы отчаянная я с разбитым сердцем не поцеловала его пьяная.

Лёша в тот вечер не пришел. И Миша тоже. И Вадим. Мы просто гуляли, разговаривали и разошлись по домам.

IV

«Мне снова снился сон про папу. Мы были в каком-то доме с моими одноклассниками, и Олег сказал, что папа работает на железной дороге. Он будет выглядеть не так, как я привыкла его видеть, но я обязательно его узнаю. И я вышла, а он ждал меня в машине! Я села к нему, и мы разговаривали обо всем, пока я не поняла, что это сон. Я начала обнимать его, просить приходить почаще. Его забавляла моя реакция на то, что это не реально. Потом машина просто растворилась, и он начал убегать. Я бежала, как могла, но он куда-то свернул, а я проснулась. И ведь это не первый сон, где он сбегает от меня.

***

Почему время нельзя вернуть назад? Как часто вы думаете об этом? Я вот постоянно. Иногда мне вовсе кажется, что мой мозг – магнитофон, а мысли о времени, жизни, смерти и людском безобразии – вросшая в него пластинка.

Почему мальчики такие злые? Папа уже рассказывал, что они со мной общаются либо потому что любят, либо потому что хотят переспать. Я бы сократила список до одного пункта – второго. Любить меня пока не получается. И вообще, наверное, я не так задала вопрос: почему я такая добрая? Всегда всем помогаю и всех прощаю…

Если вам это чуждо, и вы не верите: я реально глупая и наивная до предела. Я слышала, что парням нравятся такие: простые и искренние. Так вот, это бред. Знаете сколько раз я занимала деньги на разбитую фару, ставки, еду, алкоголь и многое-многое другое? А знаете, сколько раз из этого мне возвращали?

А сколько раз я велась на фальшивые признания в любви и пустые обещания? Миша обещал поцеловать меня, когда мне исполнится 14, а потом просто сделал вид, что ничего не говорил.

Когда мы все же закрутили небольшой роман с Лёшей, я спросила о его намерениях, и угадайте, с кем просто наигрались и выкинули?

Или то, что произошло не так давно с Тимуром… Мне проще было думать, что он влюблен в меня, просто не смог держать себя в руках. Это так мерзко, если честно. Он писал мне еще целых три дня после этого.

Кто вообще меня потянул тогда за язык ему ответить? Желание позлить Мишу тем, что я могу флиртовать с другими?

Спросите, почему я не пошла в полицию?

Мне было его жалко. Особенно после того, как он, видимо, осознал, что натворил и пытался подлизаться, чтобы именно заявлением всё его веселье и не закончилось. А я любила, когда ко мне подлизываются, любила внимание мальчиков.

Давай, произнеси вслух, что ты там думаешь! Знаешь сколько раз я это слышала? Очень много, поверь.

И это «очень много» часто заставляло парней сомневаться в моей порядочности и верности. Как, например, Мишу.

Я каждую ночь сбегала из дома в окно, чтобы покататься с ним на машине. Но мы не были в отношениях, потому что, мягко говоря, я «слишком ветренная» и мне нельзя доверять, а он до дури боялся, что ему наставят рога.

Хотя сам менял подружек как перчатки. Даже говорил мне как-то, что у него еще шесть таких как я, но я среди них самая лучшая.

Вопрос, когда ты с ними видишься, если ты каждую ночь катаешься со мной? Или ты распределил нас с восьми утра по очереди, как клиентов к стоматологу, а мне досталось самое поганое время? Видимо «лучшая», это имелось ввиду самая удобная подружка, которая вылезет в окно и прибежит даже в три часа ночи!

Думаю, сегодня я испеку булочки. Надеюсь, вы любите булочки с корицей, а то моя мама не любит».

На кровать запрыгнул кот. Я схватила его и прижала к груди, все-таки что-то есть в нем, напоминающее папу.

Не представляя, чем же я хочу сегодня заняться, я залезла в цыплячье-желтый костюм из майки и шорт и отправилась на очередную велопрогулку.

В наушниках играло вообще не то, что я хотела. Какие-то странные песни, то те, что уже надоели, то те, что и понравиться не успели. Я ехала по безлюдным улочкам, солнце обжигало плечи, а в лицо ударялись мошки. Знакомых встречать не хотелось. Этот желтый костюм…

В общем, выглядела я, как сбежавшая с яслей. Не знаю почему вообще я его надела, просто видимо больше нечего было.

Ветер дул в лицо и ехать было тяжело. Я переключала скорости, но все равно чувствовала этот поток, упорно отталкивающий меня назад. Взгляд упал на лавку около пекарни: господи, это же Вадим! Какой позор! Вадим смотрел на меня, я смотрела на него…

Искры бури и безумия не было: я говорю только о своих чувствах.

– Здорова, Ленка! – сказал Вадим, встал с лавки и пошел в мою сторону. Я остановилась и вытащила один наушник.