Развод? Зачем? Ты мне не мешаешь.

На кухне стоял немытый стакан. Наталья взяла его, сполоснула и поставила на сушилку, после чего достала свою чашку. Она двигалась осторожно, словно в квартире кто-то болел и его нельзя было потревожить, хотя Игорь уже напевал за дверью ванной. В холодильнике оставалась вчерашняя еда, на столе лежал хлеб. Муж мог позавтракать сам. Наталья включила чайник, отрезала кусочек сыра и села у окна, не накрывая на двоих. За ночь опухли веки, и даже слабый утренний свет заставлял щуриться. Ей хотелось провести несколько минут в тишине, прежде чем придётся снова смотреть на Игоря и отвечать на его вопросы.

Он пришёл в домашней футболке, вытирая волосы маленьким полотенцем. Остановился возле стола, посмотрел на её тарелку, потом открыл холодильник. Несколько секунд Наталья следила, как муж переставляет контейнеры, выбирает еду и достаёт большую тарелку. Он чувствовал себя свободно, уверенно, а вчерашний разговор, судя по всему, уже перестал быть для него главным событием. Игорь разогрел завтрак, налил кофе и сел напротив. Полотенце бросил на соседний стул, где Наталья обычно оставляла сумку перед выходом на работу.

- Ты сегодня к маме во сколько собираешься? - спросил он, размешивая кофе. Игорь поднял глаза только после того, как положил ложку на блюдце. - Она просила молока купить и хлеба, того, который мягкий. Я вчера с ней говорил. Ещё надо посмотреть, что там с лампочкой в прихожей, говорит, опять мигает.

Наталья посмотрела на полотенце. Оно лежало влажным комком, и она уже хотела встать, отнести его в ванную, расправить на сушилке. Вместо этого подтянула к себе чашку. У неё действительно был составлен список покупок для свекрови, а хлеб она собиралась взять в маленьком магазине возле остановки. Всё это существовало ещё до вчерашнего признания, и теперь Игорь продолжал пользоваться тем же расписанием, словно изменилось только место его будущего отдыха. Наталья отпила чай, обожгла язык и поставила чашку обратно.

- Я помню, что ей нужно, - ответила она. Наталья положила нож рядом с тарелкой и посмотрела на мужа. - Ты вчера сказал, что мы сегодня поговорим. Давай поговорим, пока я никуда не ушла.

Игорь вздохнул, отодвинул тарелку и достал телефон. Наталья почувствовала, как напряглись плечи, но он открыл календарь и положил аппарат перед собой. Несколько секунд смотрел на экран, потом начал объяснять то, что, видимо, уже успел обдумать. На неделе он будет оставаться у Светланы несколько вечеров, заранее предупредит, чтобы Наталья не готовила лишнего. Домой станет приезжать, когда удобно по работе и когда понадобятся вещи. Выходные они могут проводить по-разному, а дни рождения, Новый год и другие семейные праздники, конечно, продолжат отмечать вместе. Игорь говорил размеренно, иногда поглядывал на телефон и уточнял отдельные дни, словно согласовывал поездки с коллегой.

- Мне по четвергам у неё удобнее оставаться, - добавил он. Муж убрал телефон в сторону и снова взял чашку. - А ты в это время к маме заедешь, потом спокойно дома своими делами займёшься. Если на дачу захочешь, тоже заранее скажи. Я подстроюсь, чтобы всё по дому не оставалось без присмотра. Ничего такого страшного здесь нет, если нормально договориться.

Наталья слушала и чувствовала, как чай остывает у неё между ладонями. Вчера она ещё пыталась представить, что муж ушёл к другой женщине и теперь им придётся пережить расставание. Сегодня Игорь объяснял, что уходить окончательно ему незачем, поскольку жена продолжит заниматься всем необходимым. Он распределял собственные вечера, а ей оставлял промежутки между работой, свекровью и домашними делами. Наталья вспомнила, как зимой просила выбрать день для похода в театр. Игорь тогда несколько раз переносил встречу, пока билеты не пришлось отдать Вере. Для Светланы в его календаре уже нашлись постоянные дни.

- А твоей мамой почему всё время должна заниматься я? - спросила она. Наталья говорила тихо, стараясь не сбиться, и пальцем удерживала край блюдца, которое заскользило по столу. - Я тоже работаю. Тоже устаю. Ты сейчас выбираешь, когда тебе удобнее быть у Светланы, а мои вечера опять заранее заняты.

- Ты с ней лучше ладишь, - ответил Игорь. Он пожал плечами, словно это давно известное обстоятельство всё объясняло. - Мама к тебе привыкла, ты знаешь, что где лежит. Я же не отказываюсь помогать, но мне туда после работы через весь город ехать. И ты сама всегда говорила, что тебе проще по пути зайти.

Наталья действительно так говорила. Несколько лет назад, когда Раиса Ивановна простудилась, ей было проще зайти после занятий, приготовить еду и перестелить постель, чем ждать, пока муж освободится. Потом свекрови понадобилось сопровождение на обследовании, после этого помощь с покупками, зимой начались приготовления к операции. Каждый раз Наталья находила время и объясняла, как ей удобнее добраться. Игорь привык слышать только последнюю часть: удобно, по пути, заодно. Он уже не помнил, что ради этого она выходила из дома раньше, брала проверенные тетради с собой и поздно вечером возвращалась на кухню, где её ждали обычные дела.

- Я говорила это, когда нужно было помочь, - сказала Наталья. Она убрала руки от чашки и выпрямилась на стуле. - А сейчас ты предлагаешь мне жить так постоянно. Ты отдыхаешь со Светланой, а я слежу, чтобы дома всё было готово, и езжу к твоей маме. Это ведь ты мне сейчас предлагаешь.

Игорь поставил чашку чуть резче, чем собирался. Кофе попал на блюдце, и он сразу взял салфетку, промокнул край. Потом сказал, что жена опять подбирает самые неприятные слова и пытается превратить спокойный разговор в обвинение. Он собирается продолжать платить за привычные семейные расходы, не лишает её квартиры, не запрещает встречаться с подругами. Наталья услышала слово «запрещает» и посмотрела на него внимательнее. Муж этого взгляда не заметил. Он уже объяснял, что за годы брака привык к определённому устройству жизни и считает вполне разумным сохранить его для обоих.

Разговор прервался, когда Игорь вспомнил о вещах. Он встал, ушёл в спальню и почти сразу вернулся, держа прозрачный пакет из чистки. Брюки по-прежнему висели внутри на тонкой пластиковой вешалке. Муж поднял их перед Натальей и спросил, почему они до сих пор здесь, хотя он вчера попросил положить их в чемодан. Она посмотрела на складки, которые недавно так тщательно проверяла возле приёмной стойки, чтобы всё было хорошо отпарено. Тогда ей хотелось, чтобы Игорь красиво выглядел рядом с ней на прогулках. Теперь он стоял посреди кухни и ждал объяснения, почему она не закончила подготовку его поездки к другой женщине.

- Собери свои вещи сам, - сказала Наталья. Она взяла чашку и отнесла её к раковине, поскольку смотреть на мужа стало трудно. - Рубашки чистые, брюки ты держишь. Всё остальное в шкафу. Я этим заниматься не буду.

- Ты серьёзно? - спросил Игорь, опуская пакет. Он приблизился к столу и положил брюки на спинку стула, поверх влажного полотенца. - То есть ты решила из-за этого даже элементарные вещи перестать делать? Мы вчера весь вечер разговаривали, я тебе всё объяснил. А ты теперь будешь мне показывать характер на каждой мелочи?

Наталья выключила воду. Она успела сполоснуть чашку, хотя допить чай так и не смогла, и теперь стояла, прижав ладонь к краю раковины. Муж называл мелочью вещи, которые позволяли ему уехать к Светлане без малейшего неудобства. Наталья повернулась и повторила, что собирать его в эту поездку не станет. Игорь несколько секунд смотрел на неё, потом достал телефон. Когда на экране появилось имя сына, она сделала шаг к столу, но муж уже нажал на вызов.

- Артём, вы с Олесей дома? - спросил он, отворачиваясь к окну. Игорь некоторое время слушал, затем заговорил громче, и Наталья поняла, что её присутствие теперь стало частью разговора. - Приезжайте, пожалуйста. Надо с мамой поговорить. Она со вчерашнего дня себя накручивает, а сегодня уже нормально ничего обсудить невозможно. Да, я сказал. Ты приедешь, сам услышишь.

Он закончил звонок, убрал телефон и сообщил, что сын будет через час. Наталья спросила, зачем он позвал детей, если вчера сам просил не втягивать их в происходящее. Игорь ответил, что обстоятельства изменились: жена отказывается слушать, поэтому нужен кто-то, с кем она сможет поговорить спокойнее. После этого он ушёл в спальню складывать вещи. Наталья слышала, как открываются ящики и шуршит ткань. Муж прекрасно знал, где лежит его одежда, и мог собрать её сам. Несколько раз он громко задвинул ящик, давая понять, насколько неприятно ему это занятие.

Артём приехал с Олесей ближе к одиннадцати. У сына была бумажная коробка из пекарни, у невестки — небольшая сумка, которую она сразу прижала к себе обеими руками. Наталья открыла дверь и увидела, как Артём быстро посмотрел на её лицо. Он поставил коробку на тумбу, обнял мать и спросил, спала ли она. От этого обычного вопроса у неё неожиданно защипало глаза. Наталья уткнулась на секунду в плечо сына и почувствовала знакомый запах его куртки. Ей очень хотелось, чтобы сейчас он просто остался рядом и выслушал, не торопясь объяснять, как ей следует поступить.

Они прошли на кухню. Игорь уже сидел за столом, а пакет с брюками перенёс в спальню, освободив место. Наталья машинально достала ещё две чашки, но Артём забрал их из её рук и сам поставил на стол. Он включил чайник, спросил у Олеси, какой чай налить, потом повернулся к матери. В этом движении было столько привычной заботы, что Наталья на мгновение расслабилась. Сын видел, как она устала, и помогал без просьбы. Игорь дождался, пока все сядут, и начал рассказывать, как пытался спокойно обсудить дальнейшую жизнь, а Наталья отказывается принимать любое предложение.

- Папа сказал, что у вас давно всё сложно, - произнёс Артём. Он сел рядом с матерью, повернув стул так, чтобы смотреть ей в лицо. - Мам, я не собираюсь тебе читать лекции. Я понимаю, что ты обиделась. Но, может, сначала надо немного подождать? Вы столько лет вместе, это же нельзя за один вечер перечеркнуть.

Наталья посмотрела на него, потом на Игоря. Муж сидел напротив с выражением человека, который наконец получил возможность быть услышанным. Он не торопился вмешиваться, только изредка кивал. Олеся поставила чашку на блюдце и осторожно сняла крышку с коробки, словно надеялась, что еда поможет сделать разговор менее тяжёлым. Наталья заметила на её запястье тонкую нитку от браслета и вспомнила, как несколько месяцев назад помогала подбирать подарок к годовщине их свадьбы. Тогда они с Артёмом долго советовались по телефону, и сын смеялся, что мать лучше него понимает, что понравится Олесе.

- Я вчера узнала, что твой отец несколько месяцев встречается с другой женщиной, - сказала Наталья. Она говорила сыну, хотя Игорь уже начал двигаться на стуле. - Узнала, когда собиралась с ним в отпуск. Он предложил мне остаться дома и заниматься бабушкой, пока они будут отдыхать. А сегодня объяснил, как я должна жить дальше, чтобы ему было удобно приезжать.

Артём опустил глаза. Несколько секунд он водил пальцем по ручке чашки, потом сказал, что отец и сам признаёт, насколько неприятно всё получилось. Игорь сразу уточнил, что пытался избежать лишней боли, а жена теперь пересказывает разговор так, будто он намеренно хотел её унизить. Наталья спросила, что именно сын считает неправильным в её словах. Артём не ответил сразу. Он посмотрел на отца, потом опять на мать, и Наталья увидела, что ему трудно сказать то, с чем он приехал.

- Мам, он же от вас не отказывается, - произнёс сын наконец. Артём наклонился ближе, понизив голос, хотя все сидели за одним столом. - Дом остаётся, всё остаётся. Я не говорю, что это хорошо. Но прямо сейчас развод начинать... Ты сама потом будешь переживать. Может, сначала он съездит, вернётся, вы спокойно поговорите.

Наталья чувствовала плечом тепло сына. Он сидел совсем близко, старался говорить мягко и несколько раз коснулся её руки, когда она начинала отвечать. От этого разговор становился ещё мучительнее. Артём видел, что ей больно, и всё равно просил позволить отцу спокойно уехать со Светланой. Наталья вспомнила, как учила его в детстве говорить правду, даже если потом будет неприятный разговор. Сейчас взрослый сын осторожно подбирал слова, позволяющие оставить главную неприятность на её стороне стола.

Игорь дождался паузы и заговорил о квартире для Артёма и Олеси. Ещё зимой супруги решили помочь молодым с покупкой жилья, и Наталья поддержала это желание: каждый месяц сын платил за аренду, а собственное жильё казалось важным шагом к спокойной жизни. Теперь муж объяснил, что любая резкая перемена заставит пересмотреть расходы. Если начнутся разговоры о разделе всего, что они приобрели, ему придётся думать прежде всего о собственном устройстве. Он сказал это без угрозы в голосе, почти с сожалением, и Наталья сразу посмотрела на Артёма. Сын отвёл взгляд, но слишком поздно.

- Поэтому ты просишь меня подождать? - спросила она. Наталья осторожно убрала руку из-под его ладони и положила её себе на колено. - Чтобы папа дал вам деньги? Ты уже об этом думал, когда сюда ехал?

Артём покраснел. Он сказал, что всё не сводится к деньгам, что ему страшно видеть родителей чужими и он действительно хочет сохранить семью. Наталья верила, что часть этих слов была правдой. Сын привык приезжать в этот дом, находить мать на кухне, отца перед телевизором, садиться за накрытый стол и рассказывать о своих делах. Ему было важно, чтобы знакомое место осталось прежним. Но теперь к этому желанию добавилось другое, гораздо более конкретное, и Наталья видела, как он старается не произносить его открыто.

- Мы уже почти выбрали квартиру, - тихо сказала Олеся. Она до этого слушала, опустив взгляд, а теперь посмотрела на Наталью. - Нам осталось определиться, и Игорь... папа обещал помочь. Мы долго к этому шли. Я понимаю, что вы расстроены, но, может, действительно можно пока ничего окончательно не решать? Хотя бы до осени.

Наталья взглянула на невестку. Олеся говорила вежливо, осторожно, и ей явно было неловко вмешиваться. Она не называла поведение Игоря правильным, но предлагала Наталье прожить несколько месяцев так, как решил муж, пока молодая семья устраивает собственную жизнь. Наталья представила это ожидание: июнь, июль, август, вечера, в которые Игорь предупреждает, что останется у Светланы, и возвращения, после которых нужно снова вести обычный разговор. Она подняла чашку, но пить не стала. Чай был совсем холодным, и пальцы неприятно скользнули по гладкому боку.

- До осени я должна что делать? - спросила Наталья. Она поставила чашку обратно и посмотрела сначала на Олесю, потом на сына. - Готовить, стирать, ездить к бабушке и ждать, пока у вас решится вопрос с квартирой? Вы мне это сейчас предлагаете? Я хочу, чтобы вы сами услышали, о чём меня просите.

Игорь вмешался прежде, чем кто-либо ответил. Он сказал, что жена опять доводит всё до крайности и заставляет детей чувствовать себя виноватыми. Артём сразу попросил отца не повышать голос, но затем повернулся к матери и начал объяснять, что никто не требует от неё делать всё как прежде. Можно отдохнуть, меньше заниматься домом, поехать на дачу, пожить несколько дней у Веры. Наталья слушала, как сын перечисляет места, куда она могла бы отойти, пока Игорь сохраняет удобную жизнь. Ей хотелось спросить, почему никто за этим столом не предлагает отцу отказаться от поездки, но ответ уже был заметен по их лицам.

Она спросила всё равно. Игорь нахмурился и напомнил, что поездка оплачена, а перед Светланой у него тоже есть обязательства. Артём промолчал, Олеся поправила край бумажной коробки. Наталья заметила, как сын сжал губы, и поняла, что он слышит несправедливость ответа. Однако следующее, что он сказал, снова относилось к ней: сейчас лучше не спорить, дать себе время, потом обсудить всё без обиды. Наталья медленно поднялась и отодвинула стул. В кухне было тесно, пришлось обойти сына боком, чтобы добраться до раковины.

- Я пока не знаю, что буду делать дальше, - сказала она, стоя к ним вполоборота. Наталья смотрела на оставленный с вечера хлеб, на нож и на пакет с молоком для свекрови. - Но обещать, что до осени буду жить по папиному расписанию, я не стану. И собирать его к Светлане тоже не буду. Он взрослый человек, свои вещи может сложить сам.

Артём встал следом и подошёл к ней. Он тихо сказал, что переживает, попросил позвонить вечером и пообещал заехать на неделе. Наталья кивнула, позволяя ему обнять себя, хотя сейчас хотелось отойти. Сын держал её несколько секунд, потом отпустил и начал собираться вместе с Олесей. Они торопились на просмотр квартиры, о котором договорились заранее, и Наталья услышала, как невестка в прихожей спросила, успевают ли они. Игорь вышел проводить их, ещё что-то объяснил Артёму вполголоса и похлопал по плечу. Когда дверь закрылась, Наталья осталась возле стола с четырьмя чашками и раскрытой коробкой, из которой почти никто ничего не взял.

Через час она пошла к Раисе Ивановне. Список покупок лежал на комоде в прихожей, и Наталья взяла его вместе с кошельком, потому что молоко и хлеб свекрови действительно были нужны. По дороге купила продукты, постояла на остановке, стараясь держать тяжёлый пакет ближе к ногам. День был тёплый, люди выходили из магазинов с мороженым, у цветочного киоска мужчина долго выбирал букет. Наталья отвернулась, поправила ручку пакета и вошла в подошедший троллейбус. В голове всё ещё звучало Олесино «хотя бы до осени», произнесённое тихо и почти извиняющимся тоном.

Раиса Ивановна открыла дверь не сразу. Наталья услышала медленные шаги, щелчок замка и привычное недовольство тем, что пакет опять слишком тяжёлый. Свекровь впустила её, прислонилась к стене и попросила поставить покупки на кухне. Наталья убрала молоко в холодильник, достала хлеб, проверила, есть ли чистая посуда. Потом взяла стул, чтобы посмотреть лампочку в прихожей, но Раиса Ивановна велела оставить до другого раза. Она хотела сначала поговорить и смотрела на Наталью с выражением, которое та помнила по старым семейным спорам.

- Игорь мне позвонил, - сказала свекровь, усаживаясь в кресло. Раиса Ивановна поправила подушку за спиной и указала на стул рядом. - Ты сядь, не стой. Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но надо себя в руках держать. Ты умная женщина, ты всегда умела с ним ладить. А теперь зачем всё сразу ломать?

Наталья села, положив сумку на колени. В комнате пахло лекарствами, свежим хлебом и кремом, которым Раиса Ивановна смазывала руки. На небольшом столике стояла кружка с недопитым чаем, рядом лежали очки и пульт. Наталья бывала здесь так часто, что обычно замечала всё необходимое сразу: нужно ли налить воду, убрать посуду, принести плед. Теперь она смотрела на свекровь и ждала, когда та скажет хоть что-нибудь о поступке сына. Раиса Ивановна между тем спрашивала, зачем Наталья рассказала детям такие неприятные подробности.

- Он сам позвал Артёма, - ответила Наталья. Она удерживала сумку на коленях обеими руками, чтобы пальцы не начинали перебирать застёжку. - Я вчера узнала про Светлану. А сегодня мне уже объясняли, что надо подождать, чтобы не мешать им покупать квартиру. Вы давно знаете?

Раиса Ивановна помолчала. Потом сказала, что Игорь разговаривал с ней несколько дней назад и упомянул женщину, с которой ему хорошо. Он объяснил, что дома отношения давно стали спокойными, почти дружескими, и собирается обсудить с женой, как жить дальше. Свекровь слушала сына, поскольку боялась, что он вовсе уйдёт и привычная семейная жизнь распадётся. Теперь она уверяла Наталью, что как раз пытается этого не допустить. Игорь остаётся рядом, продолжает помогать, а увлечение со временем, вероятно, пройдёт.

Наталья опустила взгляд. Пока она договаривалась на работе об отпуске и выбирала платье, Раиса Ивановна уже знала, с кем её сын собирается отдыхать. При этом они вместе обсуждали продукты, поездку на обследование и то, какие вещи удобнее оставить на нижних полках. Свекровь ни разу не спросила, кто придёт вместо Натальи, когда та уедет. Теперь становилось понятно, почему. В жизни Раисы Ивановны её помощь оставалась на месте, а чужая поездка не требовала ничего менять.

- Вы могли мне сказать, - произнесла Наталья. Она подняла глаза, и голос сорвался на последнем слове, пришлось сделать паузу. - Я ведь с вами разговаривала про море. Вы слушали. Я думала, вы знаете, что мы едем вдвоём.

- Я думала, он сам объяснит, - ответила Раиса Ивановна. Она подтянула к себе край пледа и вздохнула. - Наташа, я мать. Мне тяжело между вами становиться. И я сейчас сама еле хожу, ты видишь. Вы начнёте расходиться, спорить, каждый своими делами займётся. А ко мне кто придёт? Игорь весь день на работе, у Артёма свои заботы.

Наталья посмотрела на кружку, стоявшую возле кресла. Ей хотелось подняться, унести её на кухню, налить свежий чай и закончить разговор, который причинял всё больше боли. Она много лет была привязана к этой женщине, помнила, как Раиса Ивановна помогала с маленьким Артёмом, как сидела с ним, когда Наталье нужно было на работу. Их отношения бывали трудными, но чужими они давно перестали быть. Сейчас свекровь просила сохранить семью, одновременно объясняя, почему именно Наталья должна продолжать делать всё необходимое. Её собственная жизнь в этих объяснениях почти не появлялась.

- Я вам помочь сегодня пришла, - сказала Наталья. Она сняла сумку с колен и поставила возле стула. - Продукты принесла, сейчас посмотрю, что ещё нужно. Но про меня тоже подумайте. Вы говорите, что Игорь занят, Артём занят. Я тоже живой человек, мне тоже тяжело.

Раиса Ивановна протянула руку, коснулась её запястья и некоторое время молчала. Потом начала вспоминать, как Наталья всегда разумно относилась к семейным неприятностям, как умела успокоить Игоря и найти подходящий момент для разговора. Мужчины, по её словам, иногда теряют голову, а женщина должна знать цену прожитым годам. Наталья слушала, глядя на сухие пальцы свекрови. Ей предлагали снова сделать то, что получалось у неё раньше: сгладить, потерпеть, сохранить удобство для остальных. Она осторожно освободила руку и встала, чтобы проверить оставшуюся еду в холодильнике.

Уходя, Наталья записала Раисе Ивановне, что лежит в контейнерах и что нужно разогреть на ужин. Потом вынесла мусор, спустилась по лестнице и постояла возле подъезда, прежде чем идти к остановке. Спина болела после тяжёлого пакета, в сумке лежал нетронутый кусочек булочки, который она утром собиралась съесть. Наталья достала телефон и увидела сообщение Артёма: он спрашивал, добралась ли она к бабушке, и просил вечером отдохнуть. Она ответила, что всё в порядке, но добавлять привычное «не переживай» не стала. Сын уже знал, почему ей плохо, и всё равно просил пока ничего не менять.

В понедельник Игорь уехал рано. Собрал вещи сам, несколько раз переложил рубашки и в конце застегнул тот самый большой чемодан, который Наталья достала для их поездки. Она стояла в прихожей, когда он проверял документы и время приезда такси. Муж сказал, что напишет после посадки, попросил присматривать за квартирой и напомнил о матери. Наталья ответила, что все её просьбы помнит. Игорь задержался возле двери, будто ждал другого прощания, потом пожелал ей успокоиться и вышел. Колёса чемодана застучали по площадке, лифт открылся, и вскоре в подъезде стало тихо.

Оставшись одна, Наталья прошла в спальню. На кровати лежал снятый с одежды пакет из чистки, возле шкафа валялась пластиковая вешалка. Она подняла её, положила на комод и села на край постели. Платье висело в шкафу, босоножки были убраны в коробку, а на работе коллега уже готовилась заменить её в согласованные дни. Наталья не знала, что теперь делать со своим отпуском. Игорь прислал короткое сообщение, что добрался до аэропорта, затем сообщил о вылете. В обоих случаях она посмотрела на экран и отложила телефон, оставив сообщения без ответа.

Марина позвонила на следующий вечер, когда Наталья вернулась от свекрови и разогревала себе еду. Обычно они разговаривали легко, обменивались новостями, обсуждали знакомых и планы на выходные. Теперь Марина начала с вопроса, может ли Наталья говорить, потом несколько раз замолчала. Было слышно, как она ходит по комнате и прикрывает ладонью телефон, отвечая Олегу. Наталья выключила плиту и села, уже чувствуя, что разговор снова будет об Игоре. Марина наконец сказала, что муж получил от него фотографии с отдыха.

- Я не поняла, что происходит, - призналась она. Марина говорила тихо, стараясь подобрать слова. - Игорь там со Светланой. Олег сказал, что вы всё обсудили и теперь каждый живёт как хочет. Я ещё раньше спрашивала, что за разговоры, а он мне ответил, что это ваше общее решение. Наташ, это правда?

Наталья посмотрела на свою тарелку. Она положила слишком много еды, как делала раньше, когда за столом сидели двое, и теперь половину придётся убрать обратно. За последние дни муж успел не только распорядиться её временем, но и объяснить другим, как она относится к происходящему. Знакомым предлагали считать её спокойной, разумной женщиной, добровольно оставшейся дома. Наталья вспомнила, как Игорь просил обойтись без скандала. Его история уже была рассказана, а любое её возражение теперь могло выглядеть переменой настроения.