
Полная версия:
Бывший. Было и прошло

Ева Эн
Бывший. Было и прошло
Пролог
Я сижу на столичном автовокзале, в ожидании рейсового автобуса. Вокруг меня кипит жизнь: люди снуют туда-сюда, кто-то торопится на посадку, группка студентов оживлённо обсуждает что-то за углом, а неподалёку мужчина средних лет покупает себе беляш, видимо, слишком горячий, потому что потом он перехватывает его из руки в руку, энергично дуя.
Радостные и не очень лица мелькают мимо. Рядом проходит пожилая пара, обсуждая что-то между собой, их лица спокойны и дружелюбны. Недалеко возмущённо спорят двое мужчин, один из них сердито жестикулирует, не соглашаясь с собеседником.
Мимо меня идёт мамаша с маленьким ребёнком, который капризничает и настойчиво выпрашивает мороженое. Видно, как женщина устала от его бесконечных требований, и тем не менее отвечает мягким, но твёрдым голосом:
- Вот сначала сядем в автобус, а потом, если будешь хорошо себя вести, то на первой остановке куплю тебе мороженое.
Я же - реву. Беззвучно, стараясь не привлекать внимания. Если кто-то из прохожих и замечает моё состояние, виду не подаёт - чужие жизни и боль здесь никого не волнуют. Окружающие заняты своими делами, каждый в собственных проблемах и мыслях.
По громкоговорителю объявляют очередные рейсы, но их сложно разобрать, среди общего шума вокзала. Здесь все со своим маршрутом, пассажиры направляются в разные стороны - кто-то на юг, кто-то на запад, каждый устремлён в родные или совершенно новые места.
Я держусь за свою большую дорожную сумку - это всё, что беру с собой в новую жизнь - несколько личных вещей и воспоминания.
Глава 1
События ранее...
В университете заканчиваются последние пары, и я, купая голову в мыслях о предстоящем свидании, выхожу из аудитории. Коридор гудит разговорами и смехом, студенты спешат по своим делам, внося свой вклад в общий хаос.
Пробираясь сквозь толпу, ловлю на лету яркие разговоры, полные слухов и интриг:
- На следующей неделе зачёт у Петрова, а я совсем не готов.
- Не парься! Говорят можно сдать бутылкой коньяка.
- У Трофимовой снова проблемы с соседкой по общаге.
На улице оказывается не менее многолюдно, чем в коридоре. Воздух пропитан современными мелодиями из чьих-то наушников и обрывками разговоров. Группы студентов стоят кучками, активно делясь последними новостями.
- Слышала, что в общежитии на втором этаже пожарную тревогу включили не из-за учений, а из-за перегоревшего чайника? - громко интересуется одна из девушек у подруги.
Кстати, меня тоже обсуждают:
- Смотри, Дашка Волошина идёт! Клянусь, что видела на парковке “Рейндж-Ровер” Тимура Закирова, теперь понятно почему!
- Он что, всё еще с ней? Сколько они уже вместе, месяца три?
“Три месяца, две недели и один день, если быть точнее”, - хочется мне ответить. Но вместо этого я прохожу мимо, широко улыбаясь. И это не учитывая пару месяцев ухаживаний до того, как мы официально начали встречаться!
Тимур Закиров - самый обсуждаемый парень в университете. Красавчик, всегда в центре женского внимания. Девчонки гроздьями на него вешаются, но он добивался меня на глазах у всех, несмотря на завистливые взгляды и шёпот за спиной.
Сказка, правда? Я - всего лишь простая девчонка из бедного района и из обычной семьи, живущая от стипендии до стипендии, а его отец - верхушка нашего мира! Тимур - его единственный наследник с невероятной кучей перспектив - привилегированный мажор с дорогими тачками, квартирой в центре и тусовками на “Патриках”.
Я сразу замечаю его в окружении парней на парковке. Он выделяется среди них. Уверенные движения, блуждающая полуулыбка - он совершенно не старается произвести впечатление, но делает именно это. Кажется, все взгляды прикованы к нему.
При виде меня он кивает друзьям в мою сторону, мол, всё, теперь я занят.
Затем на его лице появляется та самая широкая улыбка, которую я так люблю. Он сразу же подходит ко мне, забирает мой рюкзак и обнимает меня, собственнически закидывая руку мне на плечи.
Этот жест для окружающих, но он значит для меня больше, чем куча высоких слов: “я выбираю тебя среди множества других”. И это осознание делает всю нашу историю особенной.
- Привет, - тихо шепчет он, глядя прямо в глаза, и в этот момент кажется, что весь мир вокруг замирает, потому что он склоняется ко мне и припечатывает мои губы нежным поцелуем.
Кажется, что по толпе прокатывается женский завистливо-восхищённый вздох.
Затем Тимур подмигивает мне, открывает дверь своей машины, закидывает в салон мой рюкзак, потом подсаживает меня на переднее пассажирское сиденье и с лёгкой улыбкой говорит:
- А теперь, поехали.
Он выруливает на дорогу и вклинивается в поток машин, бросив на меня короткий взгляд:
- Как прошли лекции?
- Неплохо, - отвечаю я, кивая. - Хотя, честно говоря, последняя пара по философии была настолько скучной, что я еле удержалась, чтобы не уснуть.
- Знакомо. Препод повторяет одно и то же с такой монотонностью, что даже самые стойкие начинают зевать.
Пока он говорит, несколько раз на панели срабатывает блютуз с телефонным входящим, но Тимур хмурится и отклоняет вызов.
- Это отец, - поясняет он. - Позже с ним поговорю.
Я понимаю его нежелание обсуждать семейные дела при мне на громкой связи, и это нормально. Меня это нисколько не беспокоит.
- Всё в порядке, - отвечаю с улыбкой.
С родителями Тима я уже знакома лично. Меня несколько раз приглашали на ужин к ним домой. Честно говоря, каждый раз, сидя в их просторной столовой вчетвером за огромным столом, сервированным изысканным серебром, я чувствовала себя несколько неуютно.
Строгая обстановка и разговоры на темы, в которых я не всегда чувствовала себя уверенно, вводили меня в замешательство. Было видно, что его родители хотели познакомиться со мной как с частью жизни своего сына, но вряд ли мне удалось их впечатлить.
Мама Тимура сдержанно улыбалась, хотя и не скрывала, что выбор её сына она не одобряет, а папа - столичный мэр Равиль Галиевич - смотрел на меня не иначе как на небольшое препятствие в жизни своего золотого сына.
Глава 2
- Какие планы на вечер? - спрашивает Тим, в то время как тянется и сжимает моё колено, с явным намерением предложить свои.
Тут же краснею. Он мой первый мужчина, и я пока не привыкла открыто обсуждать такие вещи. Лёгкое смущение трепетом пробегает по телу.
- Никаких особых нет, - отвечаю я. - А у тебя какие предложения?
Тим провокационно улыбается в ответ, замечая мою реакцию, как будто уже обдумал десяток различных сценариев, и я мгновенно понимаю, что скучным этот вечер точно не будет.
- Тогда закинешь рюкзак, поужинаем где-нибудь, заскочим на “Патрики” и ко мне, - предлагает он.
- Если ехать к тебе, то я к практике по гражданскому праву подготовиться не успею, - говорю, ясно осознавая важность своего учебного расписания. - А там завтра строгий преподаватель, ни одной ошибки не прощает.
Тим, похоже, не испытывает того же ужаса перед учебным процессом и часто относиться к нему несерьёзно, ведь в его мире всё решают деньги и связи. А мне - студентке на бюджете приходится пробиваться своими силами.
- Ладно, - отвечает он, подмигивает мне, но потом заявляет со всей серьёзностью. - Я тебя сам поднатаскаю. Совместим полезное с приятным? Меня это мало возбуждает, но так и быть, выделим часок на подготовку к гражданскому праву.
Я обдумываю его предложение. Идея кажется даже разумной, особенно с учётом того, что Тим старше меня и уже прошёл этот курс год назад у того же преподавателя. Значит, ему хорошо известны все нюансы.
- Хорошо, - соглашаюсь я. - Только учти, что конспектов и учебников целая куча. У тебя найдётся место, где я могу всё это разобрать?
Тим только хмыкает, подтверждая, что всё давно предусмотрено.
- Обещаю даже не приставать к тебе, пока мы не разберём все вопросы по договорной ответственности.
Его план звучит заманчиво.
Мы подъезжаем к подъезду моей старенькой хрущевки в районе Перово. Здесь его шикарный чёрный “Рейндж-Ровер” смотрится несколько инородно, словно в нашем дворе приземлилась настоящая летающая тарелка.
- Я быстро. - Тянусь, чтобы чмокнуть Тимура в щеку, но он ловит мои губы, затягивая в долгий, нежный поцелуй.
Время будто останавливается. Пульс зашкаливает.
Тим отрывается от меня только тогда, когда дыхания не хватает нам обоим.
Выскальзываю из машины и поднимаюсь по хорошо знакомым обшарпанным лестницам. Открыв дверь своей квартиры, врываюсь внутрь с привычной фразой:
- Мам, я дома!
Она встречает меня без особого интереса, как будто моё появление - всего лишь часть ежедневной рутины.
Когда я появляюсь в нашей крохотной гостиной, мама сидит на диване с пультом от телевизора и глиняной маской на лице, лениво переключая телевизионные программы. Её мысли, кажется, полностью погружены в происходящее на экране.
С тех пор, как папы не стало, в нашей жизни многое изменилось. Прошло двенадцать лет, и теперь каждый месяц у мамы появляется новый мужчина, который на короткое время становится моим отчимом, но надолго ни один из них у нас не задерживается. Они сменяют друг друга настолько часто, что я уже перестала пытаться запоминать их имена.
Маме некогда заниматься ни мной, ни моим младшим братом, который, как и я, уже свыкся с постоянной текучестью “кадров” у нас дома. Только вот, в отличие от меня, он в свои скромные двенадцать, не помнит отца и, честно говоря, вряд ли знает наверняка, кто его отец.
- Где Костик? - интересуюсь я.
Комната наполнена яркими восклицаниями Малахова и музыкой рекламой, а я стою в дверном проёме, разглядывая привычный опостылевший интерьер, где каждый уголок подчёркивает убогость нашей с братиком жизни.
Этот вечер ничем не отличается от других и кажется обыденным: ни задушевных разговоров, ни свежеприготовленного ужина, ни тёплого семейного общения - только тяжесть усталого молчания и толика грусти.
Мама, не отрываясь от трансляции, едва заметно машет рукой в сторону кухни. Я следую её указанию и вижу, как Костик старательно склонился над тетрадками.
- Привет, - говорю я.
- Привет, - отвечает он, не поднимая глаз от учебников. - Тут по математике задачка запутанная. Поможешь?
Меня гложет такая безысходность, что порой она кажется непосильной ношей. Я стараюсь не показывать ему, насколько меня всё это достало, и, улыбнувшись, говорю:
- Конечно, помогу. Ты ел?
- Нет, - тихо отвечает он.
Я заглядываю в его учебник, быстро улавливая суть задачи, и начинаю объяснять, где он допустил ошибку. Мои слова звучат спокойно и уверенно, хотя плечи давно поникли от груза ответственности, который я на себя взвалила.
Пока мы обсуждаем решение, я продолжаю действовать на автомате: достаю хлеб, нарезаю колбасу и свежие ломтики помидоров и готовлю для Костика пару бутербродов.
- Исправь вот тут, - говорю я, когда ставлю перед ним тарелку с едой, - и тут. - Замечаю, как его глаза начинают блестеть с благодарностью за такую простую, но важную заботу.
В этот момент он поднимает глаза и спрашивает:
- Ты надолго, Даш?
Я понимаю, что он заметил: я до сих пор не сняла куртку, и мой вид свидетельствует о скором отъезде.
Улыбаюсь и слегка треплю рукой его волосы.
- Не совсем, - отвечаю я. - Но ты не отлынивай, доделывай уроки и ложись, а я привезу тебе что-нибудь вкусненькое! Обещаю.
Вижу, как его глаза наполняются ожиданием и маленькой долей надежды, и, клянусь, что в этот момент проклинаю нашу мать, которая променяла нас с Костиком на свою личную жизнь.
Глава 3
Перед выходом я решаю быстро переодеться: меняю удобные джинсы на юбку. Распускаю привычный хвост и расчесываю волосы, стараясь не задерживаться.
- Мам, я ушла!
В ответ снова тишина. Ни вопроса о том, во сколько я вернусь, ни интереса к моим делам в университете. Ничего нового. Кажется, она даже не поворачивает голову в мою сторону.
Бросаю в рюкзак учебники и, махнув Костику, выскакиваю из дома. Мне хочется чмокнуть его в щёку, но в 12 лет мальчишки считают себя уже такими взрослыми, что подобные проявления нежности могут вызвать у них смущение и даже лёгкое возмущение.
Забравшись на сиденье “Рейндж-Ровера”, замечаю внимательный взгляд Тима. Он смотрит на меня вдумчиво, как будто оценивает моё состояние, но остаётся молчаливым. Я благодарна ему за это.
Тимур знает о моей ситуации в семье, и я ценю, что он не комментирует и не задает вопросов, которые могли бы вывести меня из равновесия.
- Юбка? - спрашивает, слегка приподнимая брови и стараясь придать своему голосу непринужденность. Он кладет руку на мое колено и с мягкой улыбкой добавляет: - Отличный выбор!
- На что только не пойдешь, чтобы тебя впечатлить, - смеюсь я, стараясь скрыть лёгкую неловкость. Ведь с моим скудным гардеробом мне не тягаться с девушками на его тусовках, которые всегда выглядят безупречно, словно сошли с обложек модных журналов.
Но я никогда и не старалась с ними конкурировать. Мне достаточно того, что я вижу напротив: влюбленные глаза Тима, которые смотрят на меня с теплом и нежностью.
Мы обмениваемся ещё парочкой шутливых комментариев, и это помогает мне отвлечься от мрачных мыслей о доме.
- Куда едем? - интересуюсь я, стараясь уловить хоть какую-то подсказку в выражении его лица.
- Увидишь, - отвечает он с загадочной улыбкой, сохраняя интригу.
Вскоре мы оказываемся у дверей невероятно пафосного ресторана. Интерьер впечатляет: изысканная мебель, изящные светильники и мягкое освещение создают атмосферу утонченной роскоши.
Я не испытываю ни растерянности, ни замешательства, когда нас проводят к уединённому столику, потому что с Тимом я всегда и везде чувствую себя уверенно и комфортно, вне зависимости от обстановки.
Несколько минут изучаем меню, полное гастрономических изысков. Я заказываю салат, пасту “Карбонара” и малиновый чизкейк. Однако, на самом деле, сегодня мне достаточно только фирменного салата Цезарь.
Остальные блюда я сразу прошу упаковать с собой, думая о Костике. Уже представляю, как он обрадуется.
Тим лишь слегка хмурится, ведь он вполне может позволить себе заплатить, даже если я решу выбрать всё меню по списку для брата.
Он уже открывает рот, чтобы высказаться на этот счёт, я готовлюсь привычно отнекиваться, и в этот момент в зале ресторана появляется шумная компания молодых людей и девушек, привлекая к себе внимание громкими разговорами и смехом.
- Смотри, вон там Тимур Закиров! - восклицает одна из девушек, слегка толкая локтем подругу.
Всё их внимание переключается на нас.
Они подходят, обмениваются приветственными фразами с Тимом. На их лицах читается беззаботность и непринуждённость, пока парни оживлённо рассказывают о своих последних крупных покупках и впечатлениях от путешествий, а девушки свободно обсуждают тренды и планы на выходные.
- Выбираю себе “Ламборджини”, вот только с цветом салона пока не определился. Что сейчас в актуальном?
- Вроде бы в моде нейтральные оттенки с акцентной строчкой.
- Слышали? На следующей неделе открывается новый клуб, там обещают что-то невероятное. Давайте сходим?
- Тим, ты как? Присоединишься?
- Нет, я пас, - отвечает Тимур, на мгновение он пересекается со мной взглядом, и я едва заметно киваю, давая ему понять, что не против если они ненадолго займут его внимание разговорами.
Для его друзей меня словно не существует, но это нисколько меня не тревожит. Здесь я предпочитаю оставаться сторонним наблюдателем, и пока они продолжают обсуждать свои планы, размышляю о том, как всё просто в их мире дурных денег и безграничной власти.
Вот уж, действительно: “У каждого свои проблемы - у кого-то хлеб чёрствый, а у кого-то бриллианты мелкие!”
Нет, зависти я не испытываю, скорее, это лёгкое изумление от того, что в наше время кто-то живёт столь богато и беззаботно, не задумываясь о стоимости каждого дня. Им и невдомёк, что некоторые собирают на хлеб и молоко. И для таких как я, большинства, каждое решение - это взвешивание, планирование и поиск компромиссов: фрукты к ужину или кусок курицы, потому что по цене это практически одно и тоже.
Нет, я не жалуюсь, а просто наблюдаю и делаю выводы, как разные горизонты и возможности формируют наши желания и цели. То, что я имею сейчас, учит меня ценить простые радости, находить удовлетворение в малом и мечтать о будущем, где будет больше свободы.
Наверное, поэтому при выборе профессии я остановилась на юриспруденции, чтобы после защищать интересы тех, кто нуждается в поддержке, помочь людям отстоять свои права и найти справедливость там, где её казалось бы нет.
Поступить или не поступить - так вопрос для меня не стоял. Для таких как я: только поступить и только на бюджет со стипендией, потому что иных вариантов для нас - детей среднего класса или бедного большинства - просто не существует.
Глава 4
После ужина мы едем на “Патрики”. Тим берёт меня за руку, одним плавным движением переплетает наши пальцы и тянет за собой.
Это словно обязательный обход, когда ты должен появиться в столичной тусовке, чтобы не подумали, что в твоей жизни что-то круто изменилось, причём в худшую сторону.
Что может произойти? Да что угодно!
Например, родители из-за публичного скандала могли лишить тебя доступа к финансам и заблокировать карты. Или, возможно, у семьи возникли проблемы с законом, а, может, кого-то наказали за уличный стритрейсинг, отобрав на время “тачку”. Или, быть может, кто-то из родных вообще решил, что хватит жить на предоставленные блага, и поставил условие - начинать самостоятельную жизнь.
На самом деле, причин для домыслов и сплетен может быть множество, когда речь идёт о “золотой” молодёжи. Важнее всего - сохранять видимость абсолютного спокойствия и уверенности в том, что всё под контролем.
Мы периодически останавливаемся, потому что кто-то перекидывается с Тимуром парой слов, кто-то дружески похлопывает по плечу. Каждый стремится оставить о себе напоминание - улыбкой, короткой фразой, вопросом о последних новостях или обменяться парой свежих слухов.
От меня не ускользает, как на Тимура смотрят девушки. Их взгляды полны заинтересованности и восхищения. Такое пристальное внимание со стороны противоположного пола для него почти обычное дело, на которое он, кажется, уже давно не обращает внимание. А вот я замечаю, как некоторые из них поправляют волосы или соблазняюще улыбаются, явно надеясь на большее.
Однако моя рука в его руке не требует комментариев; эта простая деталь говорит сама за себя, напоминая всем вокруг, что он не свободен. Не удивлюсь, если окружающие задаются резонным вопросом: “Что он в ней нашёл?”
Сама не понимаю, но, несмотря на это, мы вместе.
Сделав обязательный “круг почёта”, затем мы едем к нему и уже там, расположившись на удобном диване, обложившись подушками и учебниками, просто наслаждаемся обществом друг друга.
Я, полулёжа, вслух читаю параграф; моя голова у него на груди, тогда как Тим пальцами неспешно выводит круги на моём плече. Время от времени, зарывшись носом в мои волосы, он нежно щекочет мой затылок своим дыханием.
Обычно наши вечера проходят спокойно, но, видимо, не сегодня.
В разгар наших попыток разобраться в тонкостях понятий “деликт” и “возмещение ущерба” телефон Тимура несколько раз оживает настойчивым звонком - это его отец.
Экран телефона мигает, выводя имя звонящего, но Тим, нахмурившись, продолжает его игнорировать. Я замечаю, как его внимание всё же ускользает от учебников, и напряжение нарастает.
Несколько минут тишины, и телефон начинает звонить снова.
С явным раздражением Тим все же принимает вызов и, поднявшись, предусмотрительно прикрывает динамик рукой, а затем и вовсе направляется на балкон. Понимая, что разговор, вероятно, конфиденциальный, я остаюсь на месте.
- Нет. Это не обсуждается.
Тим закрывает дверь, и дальше до меня доносятся только невнятные обрывки слов, иногда голос Тимура становится чуть громче, тон жёстче, словно он пытается отстоять свою позицию, но фраз разобрать невозможно.
Я стараюсь не вслушиваться, понимая, что это его личное дело. Вместо этого пытаюсь сосредоточиться на теме, которая ещё минуту назад казалась невероятно сложной и запутанной.
Но невольно мои мысли то и дело возвращаются к происходящему на балконе. Очевидно, что этот разговор непростой. Кажется, что какие-то важные вопросы и решения, касающиеся его семьи, обсуждаются прямо здесь и сейчас.
Я замечаю, когда Тим завершает звонок и кладет телефон в карман. Однако сразу возвращаться не спешит. Ещё несколько мгновений он стоит, повернувшись ко мне спиной, крепко держась за хромированный парапет.
Вижу, как он напряжён, - мышцы на его спине явно натянуты, словно отражают некоторое внутреннее беспокойство. Кажется, что он изо всех сил пытается справиться с какими-то глубоко личными переживаниями.
Я стараюсь не привлекать к себе внимание, чтобы не обострять его состояние, но в то же время готова подойти, если потребуется. Однако, он делает глубокий вдох и возвращается сам.
- Что-то произошло? - спрашиваю я с заметным волнением в голосе.
- Ничего серьёзного, за что тебе стоит переживать, - отвечает он, стараясь успокоить меня, и подходит ближе. А потом наклоняется и припечатывает мои губы нежным поцелуем, словно заверяя, что всё будет хорошо.
Он отстраняется всего на несколько сантиметров и, глядя мне в глаза, произносит с извиняющейся улыбкой:
- Даш, но сейчас я должен срочно уехать.
- Хорошо, - отвечаю, стараясь придать голосу уверенности, несмотря на то, что испытываю лёгкое волнение. - Значит, едем.
Я понимаю, что дождаться его возвращения было бы гораздо проще для нас обоих, чем ему отвозить меня домой через весь город. Знаю: Тим был бы рад, если бы я осталась у него ночевать. Однако я искренне благодарна ему за то, что он не пытается меня переубедить, понимая, что это часть моей жизни и моей ответственности. Я никогда не оставляю Костика одного.
Видимо, отъезд Тима касается его обязательств перед отцом.
Некоторое время он молчит, погружённый в свои мысли, а затем отрывисто бросает:
- Хочу независимости, чтобы не быть привязанным.
Глава 5
Спустя час я сижу на кухне, подперев голову кулаком, и наблюдаю, как Костик с видимым удовольствием уплетает подогретую мною “Карбонару”. В этом простом и обыденном действии есть что-то успокаивающее, но в то же время обстановка вокруг оставляет желать лучшего.
Старый кран монотонно капает, и каждая капля непрерывно действует на нервы, словно именно она должна стать последней каплей моего терпения. Мигание лампочки напоминает о том, что выключатель давно нуждается в замене. Но мне не до того, чтобы всё это чинить: старые проблемы копятся быстрее, чем находятся ресурсы и силы для их решения.
Из гостиной доносятся голоса мамы и нашего нового отчима. Он появился в нашей квартире не больше двух недель назад, и, как мне кажется, успел положить на меня глаз, потому что сейчас они с мамой довольно громко выясняют отношения.
Я же стараюсь сосредоточиться на звяканье вилки по тарелке и жеваниях Костика, который не обращает внимания на напряжённость вокруг. Надеюсь, что его детская наивность и завидный аппетит помогут ему не замечать сложностей взрослой жизни, которые однажды так или иначе, но придётся ему объяснить.
- Знаешь, - говорит он с набитым ртом, - когда я вырасту, то стану мукбанг-видеоблогером.
- Что? - морщусь я, потому что это даже звучит не очень.
Костик, продолжает с энтузиазмом, смачно всасывая последнюю спагеттину ртом:
- Ну, это тот, кто ест на камеру, - деловито поясняет он. - Я буду пробовать всякие вкусности и показывать это онлайн.
- Откуда у тебя появятся деньги на вкусности, если ты не найдешь нормальную работу? - интересуюсь я, пытаясь вернуть его в более приземлённые мысли.
Хмыкаю. В таком возрасте все мечты кажутся осуществимыми, и даже идея сидеть перед камерой и есть превращается в занятие, достойное будущего.
Его, кажется, мой скептицизм нисколько не смущает:
- Я накоплю, - отвечает он беззаботно. - Или у меня будет много подписчиков, и они будут отправлять деньги.
- А ты думаешь, за это хорошо платят? - спрашиваю я.
Он серьёзно кивает.
- Конечно, ведь все любят смотреть, как кто-то наслаждается вкусной едой, - отвечает он, будто это самый очевидный в мире факт.
- Костик, чтобы иметь деньги, необходимо много работать, а для этого получить нормальную профессию, поэтому нужно учиться, - пытаюсь объяснить я.

