Месть Элизабет

Выйдя в зал, Элизабет увидела возле камина Гиза, беседовавшего со своим братом-кардиналом. Вероятно, разговор у них шёл о короле, так как герцог громко произнёс:

– Это простак!

Вместо того, чтобы подойти к нему, девушка огляделась по сторонам. Кроме сторонников Гиза, в зале также находились дворяне из свиты короля, среди которых был и брат Элизабет. Бросив на сестру многозначительный взгляд, Филипп направился к выходу. Не раздумывая, девушка последовала за ним и вскоре оказалась в галерее, соединявшей знаменитую лестницу с нижним садом и украшенной бюстами и портретами флорентийских родственников Екатерины Медичи и членов королевской семьи.

Когда Амазонка зашла в галерею, её брат задумчиво рассматривал какую-то картину. Внешне и по характеру они с Филиппом сильно отличались. Барон де Лорьян был изящным юношей с миловидным лицом, голубыми глазами и тонкими губами. Ему очень шли короткие камзолы и штаны пастельных тонов, открывающие взору обтянутые белыми чулками стройные ноги. Свои белокурые волосы Филипп обычно завивал и зачёсывал наверх, согласно придворной моде, а в правом ухе носил круглую рубиновую серёжку.

– Это ты, сестрица? – сказал он, выйдя из своего созерцания.

– А кого ты бы хотел видеть, братец?

– Ах, оставь свои шуточки! Мне сейчас не до того!

– А что случилось? На колете пуговица отлетела или румяна закончились? Могу одолжить тебе свои!

– Увы, всё гораздо серьёзнее, Элизабет!

– Так расскажи, Филипп!

– Не могу, сестрица, это не моя тайна.

– Я тоже собиралась тебе кое-что рассказать. Но теперь передумала.

– Ну, хорошо, ты узнаёшь обо всём завтра.

– Завтра, скорее всего, меня уже не будет в Блуа!

– Как это не будет? Ведь переезжать собирается король, а не королева-мать. К тому же, мадам Екатерина больна!

– Мне всё равно, больна она или здорова.

– Ты не должна так говорить о ней. Ведь мадам Екатерина – наша родственница.

– Лично я не горжусь родством с Медичи!

– Слышала бы тебя наша бабушка!

– А что мне сделает виконтесса де Саше? Прикажет отстегать розгой?

– Граф де Оре был бы тоже недоволен, если бы узнал, что кто-то из нас проявляет неуважение к королеве-матери. Ты стала слишком воинственной, Амазонка!

– А ты совсем обабился при дворе, Неженка!

При виде вытянувшегося лица Филиппа девушка сразу раскаялась. Она любила брата, который был на два года младше её, и считала своим долгом заботиться о нём. Потеряв родителей в раннем возрасте, они росли под опекой деда, виконта де Саше, в Париже. Филипп был всеобщим любимцем в Доме Льва – взрослые баловали его. Это тревожило его второго деда, Луи де Оре, который прозвал внука «Неженкой». Как только мальчику исполнилось тринадцать, граф забрал его к себе в Бретань и начал обучать военному делу. Позже Элизабет стала фрейлиной королевы-матери, а Филипп вошёл в свиту Генриха III и очень гордился своим положением.

– Прости меня, братец! – после паузы сказала Амазонка, которая не хотела ссориться с Филиппом из-за флорентийки.

– Я прощаю тебя, сестрица! – важно произнёс юноша.

После чего, оглядевшись по сторонам, тихо добавил:

– Обещай мне завтра никуда не выходить из покоев королевы-матери!

– Хорошо, Филипп. Но я должна знать, почему…

– Потому что завтра утром Гиза убьют!

Элизабет невольно вздрогнула. Убийство главы семьи Гизов могло стать предвестием бури, способной потрясти всю Францию.

– Ты уверен, Филипп?

Юноша кивнул:

– Да! Вчера, пока все веселились на балу, король созвал совет из своих самых преданных сторонников. Я должен был следить за тем, чтобы нашему господину никто не помешал, поэтому знаю всё наверняка. Гиза заманят в королевские покои, где его будут ждать сорок пять гасконцев!

– Но это подло! – вырвалось у девушки. – Сорок пять – на одного!

Её брат кивнул:

– Да, это противоречит дворянской чести. Поэтому я предложил королю вызвать Гиза на дуэль. Но его величество ответил: «Мы не собираемся рисковать вашей жизнью, господин де Лорьян. Не вмешивайтесь в это дело!»

– В конце концов, герцог сам виноват, – добавил после паузы Филипп. – Ведь он не скрывает своих намерений заставить нашего государя уйти в монастырь и самому унаследовать французский престол. Поэтому король вынужден защищаться.

– А мадам Екатерине известно о решении короля?

– Не знаю. В последнее время его величество не доверяет матери.

Затем юноша с любопытством спросил:

– А о чём ты мне хотела рассказать, сестрица?

Элизабет заколебалась: стоит ли теперь, после откровений брата, посвящать его в интригу королевы-матери?

– Не помню… Ах, да! Тебе известно что-нибудь о Мари Поль де Лион?

– Нет. А это важно?

– Не знаю. Я случайно услышала это имя, и мне стало любопытно.

– Если хочешь, я могу разузнать, кто это.

– Забудь, братец.

В этот момент в галерее появился паж, который сообщил, что король спрашивал о Филиппе.

Дав брату обещание никому не рассказывать о том, что она услышала от него, Амазонка поспешила вернуться в покои королевы-матери.

Глава 3

Любовница Гиза

При виде фрейлины Екатерина Медичи нахмурилась:

– Где вы были так долго, мадемуазель де Лорьян?

Хотя Элизабет не любила врать, ей нужно было потянуть время.

– Как велела мадам, я поговорила с герцогом де Гизом!

– И что же?

– Его светлость пожелал встретиться со мной после ужина.

– Бене!

Амазонка решила, что флорентийке ничего не известно о планах короля. Может быть, рассказать ей обо всём? Но Екатерина всегда одобряла поступки любимого сына и не перечила ему ни в чём. В то же время, как истинная христианка, Элизабет не могла допустить гибели Гиза. Возможно, его следует предупредить? А что, если он не поверит ей? Нет, лучше действовать через человека, которому герцог безоговорочно доверяет.

– Найдите графиню Лаванью, – продолжила после паузы королева-мать. – Пусть она даст вам несколько советов, как следует себя вести с Гизом.

– Тогда мне лучше поговорить с маркизой де Нуармутье, – рискнула заметить Элизабет.

Екатерина с подозрением воззрилась на девушку:

– Вы с ума сошли?

– Просто я подумала, мадам, что маркиза может лучше всех рассказать мне о таких вещах!

– Но с чего ей делиться с вами своими женскими секретами?

– Я скажу ей, что влюбилась в одного дворянина и, если мне удастся благодаря её советам пленить его, то я в обмен раскрою ей ваш секрет.

– Какой секрет?

– На самом деле, я не собираюсь ей ничего рассказывать.

Наступила долгая, напряжённая пауза. Потом Екатерина рассмеялась. Причём её смех был сухим и безрадостным и закончился, как обычно, кашлем.

– Не пойму, мадемуазель де Лорьян, вы – простушка или ловкая бестия? – наконец, сказала флорентийка. – Впрочем, мне всё равно, каким способом вы собираетесь соблазнить Гиза. Лишь бы был результат.

В ответ Элизабет облегчённо вздохнула. Получив согласие королевы-матери, она теперь могла без опасения поговорить с любовницей Гиза. Вопрос был только в том, поверит ли ей Шарлотта де Сов?

Бывшая шпионка королевы-матери жила в корпусе Людовика ХII. Накинув плащ, Элизабет быстро пересекла двор. К счастью, маркиза находилась у себя. Сидя в кресле возле камина, она задумчиво смотрела на пылающий огонь. Подняв свои глаза с поволокой на незваную гостью, Шарлотта с удивлением произнесла:

– Что привело вас ко мне, мадемуазель де…

– …Лорьян, – поспешно подсказала Элизабет.

– Так чем обязана вашему визиту, мадемуазель де Лорьян? Вас, вероятно, прислала ко мне королева-мать?

Девушка подумала, что Шарлотта последними словами выдала себя – без сомнения, она знала, кто такая Элизабет. Тем не менее, сейчас ей было невыгодно ссориться с любовницей Гиза:

– Нет, сударыня. Я пришла по собственному почину.

– Да вы вся дрожите! Придвиньтесь поближе к камину.

Едва фрейлина встала спиной к огню, её собеседница продолжила:

– Я слушаю вас.

После того, как Элизабет рассказала ей всё, что узнала от брата, Шарлотта нахмурилась:

– Но какой ваш интерес в этой истории?

– Дело в том, сударыня, что я хочу покинуть двор и надеюсь, что вы мне в этом поможете.

На этот раз удивление маркизы Нуармутье было неподдельным:

– А почему ваши родители не заберут вас отсюда?

– Мои родители погибли, сударыня.

– Но ведь у вас, наверно, есть опекун? Вы могли бы написать ему.

– К сожалению, сударыня, обстоятельства таковы, что я должна уехать из Блуа не позднее завтрашнего утра.

– Если хотите, чтобы я вам поверила, вы должны мне всё рассказать.

Проклиная в душе свою собеседницу за любопытство, Элизабет нехотя поведала ей о поручении королевы-матери. Выслушав девушку, Шарлотта усмехнулась:

– Мадам Екатерина, как всегда, верна себе.

– Надеюсь, теперь вы верите мне, – Амазонка почувствовала, что теряет остатки терпения.

– Да, мадемуазель де Лорьян. Тем более, что герцога уже неоднократно предупреждали о том, что его хотят убить.

Затем маркиза де Нуарматье добавила:

– Вам лучше остаться здесь, а завтра утром я помогу вам покинуть Блуа.

По-видимому, любовница Гиза не до конца доверяла Элизабет.

Вскоре настало время ужина, и Шарлотта пригласила гостью за стол. Расспросив девушку об её семье, маркиза поинтересовалась:

– А как случилось, что ваших родителей убили во время Варфоломеевской ночи? Разве они были гугенотами?

– Нет, сударыня. Мои родители были правоверными католиками. Однако моя кормилица исповедовала евангелистскую веру. Узнав об этом, толпа ворвалась в дом моего отца, желая убить Марион, и, по-видимому, отец и матушка попали под горячую руку…

– По-видимому?

– Да, точные обстоятельства их гибели никому не известны. Хотя мой дед, виконт де Саше, пытался всё разузнать, но ближайшие соседи предпочли хранить молчание по этому поводу.

– А как вам удалось спастись?

– Во время этих трагических событий мы с братом находились в загородном доме виконта де Саше, моего деда, под присмотром той самой кормилицы-гугенотки.

– Да, это была ужасная ночь, – Шарлотта передёрнула плечами. – Я тогда находилась в Лувре и помню всё, как если бы это было вчера. По коридорам дворца бегали сумасшедшие с ножами, отовсюду раздавались выстрелы и крики: «Убивай! Убивай!» Вместе со служанкой мы придвинули к двери сундук и другую мебель. Но всё равно тряслись от страха, пока не услышали голоса людей монсеньора де Гиза: он прислал своих охранников, чтобы спасти мне жизнь…

– Я думаю, что вам нечего было опасаться, сударыня, – не удержалась от иронического замечания Элизабет.

– Вы не правы, мадемуазель де Лорьян. Вы знаете, что королева Наварры тогда едва не погибла? А ведь многие знали о моей… дружбе с её мужем.

Амазонка открыла было рот, но затем, передумав, потянулась к вазе с фруктами. Тем не менее, Шарлотта заметила перемену в её настроении:

– Вы хотели меня о чём-то спросить?

– Да, сударыня, – девушка положила грушу обратно в вазу. – Вы не могли бы мне рассказать о Мари Поль де Лион?

После её вопроса маркиза, которая намеревалась запить холодную телятину вином, едва не поперхнулась:

– От кого вы узнали о Мари?

– Король при мне упомянул её имя.

Поставив кубок на стол, Шарлотта задумалась. Некоторое время в комнате царило молчание. Наконец, любовница Гиза начала свой рассказ:

– Мари Поль де Лион была моей подругой и фрейлиной мадам Екатерины. За красоту её называли новой Клеопатрой, за ум и образованность – второй Маргаритой Наваррской, за неженскую отвагу и дерзость – Ипполитой, царицей амазонок. А королева-мать всегда говорила о ней как о своей самой драгоценной жемчужине. Тем не менее, она без колебания принесла Мари в жертву своим политическим интригам, точно так же, как это она сделала со мной.

Помолчав немного, Шарлотта затем продолжила:

– Больше всех гугенотов мадам Екатерина ненавидела адмирала Колиньи. По слухам, она мечтала совратить этого фанатика с пути истинного и, как в случае с королём Наварры или принцем Конде, пыталась «подсунуть» ему одну из своих фрейлин. Однако адмирал никак не попадался в расставляемые ему сети. И тогда королева-мать решила подослать к нему мадемуазель де Лион. На этот раз Колиньи не устоял. Ради уединённых встреч с Мари он выбрал маленький отель Дю Бетизи, в котором остановился на время свадьбы Генриха Наваррского и сестры короля. Адмирал был вдвоём с Мари, когда в этот отель ворвались… Слуги и королевская охрана, приставленная к Колиньи после совершённого на него накануне покушения, размещались отдельно, по соседству. Говорят, смерть адмирала была мученической.

– Да, я тоже слышала, что убийцы нанесли Колиньи множество ран, после чего ещё живого выбросили во двор, где находился герцог де Гиз, который наступил ему ногой на горло, а потом приказал повесить за ноги, – сдержанно заметила Элизабет.

– Поверьте, монсеньор де Гиз – вовсе не злой человек, – маркиза де Нуармутье с пылающим лицом повернулась к своей собеседнице. – Однако его матушка, нынешняя герцогиня Немурская, постоянно твердила ему, что он обязан отомстить Колиньи за гибель своего отца.

– А что сталось с мадемуазель де Лион? – после паузы поинтересовалась фрейлина.

Шарлотта пожала плечами:

– При дворе её больше не видели. По слухам, она умерла через год после гибели адмирала.

Их разговор был прерван служанкой, которая принесла своей госпоже записку. Прочитав её, маркиза с наигранным смущением сообщила Элизабет:

– Через час сюда пожалует монсеньор де Гиз. Поэтому, мадемуазель де Лорьян, вам придётся посидеть некоторое время под столом, так как здесь негде больше спрятаться.

Девушке ничего не оставалось, как согласиться. Служанка принялась готовить свою госпожу к приходу любовника, который явился с опозданием.

– Вы ещё не спите? – услышала Элизабет голос герцога.

– Нет, я жду вашу светлость, – кокетливо ответила Шарлотта.

– А я думал, что стоит немного опоздать на свидание к даме, как место в её постели может занять другой!

Судя по всему, Гиз был навеселе.

– Вас никто не может заменить, монсеньор!

– Хотелось бы надеяться на это! Или стоит поискать? Например, в сундуке или под столом?

– Ищите, монсеньор, если вам не жаль зря терять время!

Элизабет невольно подивилась самообладанию маркизы, в то время как её любовник сказал:

– Вы правы, дорогая Шарлотта, не будем больше медлить!

Затем скрипнула кровать и послышалась какая-то возня.

– Подождите, монсеньор! – спустя некоторое время произнесла маркиза Нуармутье. – Я сегодня узнала кое-что важное!

– Ну что ещё? – недовольным голосом спросил Гиз.

– Мне сообщили, что вашу светлость хотят убить!

– Неужели? В таком случае, взгляните на это!

– Что это, монсеньор?

– Записки, которые передал мне сегодня мой лекарь. Оказывается, у меня куча тайных друзей, причём все они уверены, что король жаждет моей смерти!

– Может, вашей светлости стоит прислушаться к ним? Что, если вам и вправду грозит опасность?

– Они не посмеют!

– Поверьте, монсеньор, я хорошо знаю короля и мадам Екатерину! Они способны на всё!

– Гадюка при смерти, а без неё этот простак Валуа нисколько не опасен.

– Если вы хоть немного любите меня, монсеньор, то, прошу вас, немедленно уезжайте из Блуа!

– Враги только и ждут этого, чтобы обвинить меня в трусости! Поэтому я останусь и сейчас докажу вам всю силу моей страсти!

Слушая стоны и лепет любовников, Элизабет заподозрила, что Шарлотта специально оставила её у себя. Вероятно, маркизой руководила женская ревность.

Когда Гиз ушёл, его любовница сказала с ноткой превосходства в голосе:

– Вы можете вылезать из-под стола, мадемуазель де Лорьян.

Затем, взглянув на свои золотые часы-луковицу, которые дамы обычно носили на поясе, она добавила:

– Уже около часа ночи. Пора ложиться спать. Тем более, что вам завтра рано вставать.

В отличие от маркизы, Элизабет не захотела ложиться в ещё неостывшую от страсти любовников постель (хотя хозяйка ей это предлагала). Вместо этого она решила подремать в кресле у камина. Тем более что до рассвета оставалось не более трёх часов. И всё-таки девушка проспала. В восьмом часу её разбудил стук в дверь и звук чьего-то взволнованного голоса:

– Проснитесь, госпожа! Произошло несчастье!

Элизабет сразу вскочила с кресла, в то время как Шарлотта, открыв глаза и зевнув, приказала горничной:

– Узнай, что там случилось!

– Это Жак, госпожа, – прислушавшись, ответила женщина и открыла дверь.

– В чём дело? – недовольно поинтересовалась маркиза при виде своего лакея.

– Герцог де Гиз убит!

Нужно отдать должное Шарлотте: она не упала в обморок и не закатила истерику. Пока Элизабет по-прежнему стояла столбом возле кресла, маркиза дрожащим голосом продолжила допрос:

– Ты в этом уверен?

– Да, госпожа!

Оказалось, что Жак узнал о гибели герцога на кухне. По словам испуганных слуг, которые шёпотом передавали друг другу подробности, Гиза убили по приказу Генриха III в королевских покоях.

– Ещё говорят, что арестовали кардинала де Гиза и архиепископа Лиона, – добавил в конце Жак. – А также кардинала Бурбона…

– Они могут и меня убить! – вдруг истерично выкрикнула Шарлотта. – Теперь меня некому защитить от мести мадам Екатерины!

После чего, выбравшись из кровати, приказала служанке:

– Одеваться!

Лакею же было велено идти седлать лошадей. Наконец, маркиза вспомнила об Элизабет:

– Вы едете со мной, мадемуазель де Лорьян?

Наконец, очнувшись, девушка ответила:

– Нет. Я остаюсь.

– Ну, как хотите!

Простившись с маркизой де Нуармутье, Амазонка поспешила покинуть её уютное гнёздышко.

Глава 4

Кузен

В зале для аудиенций никого не было: после убийства Гиза придворные попрятались кто куда, словно мыши в норы. Внезапно Элизабет увидела графиню де Лаванью, которая, вероятно, шла из гардеробной королевы-матери. В руках Альфонсина держала шкатулку с лекарствами, предназначенную для Екатерины Медичи. При виде девушки она спросила:

– Откуда вы взялись, мадемуазель де Лорьян?

– Я выполняла поручение королевы-матери, сударыня.

– Вам известно, что произошло во дворце?

– Да, сударыня.

– Идите в свою комнату и не выходите оттуда, пока вас не позовут.

Внезапно Элизабет вспомнила, что, переодеваясь после бала, она забыла переобуться:

– Простите, сударыня, но мне нужно сменить туфли.

– Хорошо, вот ключи. Потом не забудьте вернуть мне их.

Едва только Амазонка успела отыскать собственные туфли, как в гардеробную со шпагой наперевес заскочил молодой человек. В первый момент Элизабет приняла его за своего брата. Однако когда тот, подперев спиной дверь, повернулся лицом к ней, девушка поняла, что ошиблась. Её сердце забилось быстрее. Это был тот самый гизар, который поднял на балу её платок. Вероятно, незнакомец тоже узнал её, потому что опустил шпагу.

Теперь Элизабет могла хорошо рассмотреть его. Несмотря на свои светло-русые волосы, глаза цвета васильков и стройную фигуру, он казался мужественнее Филиппа. И, к тому же, был выше брата Элизабет. Если правой рукой молодой человек опирался на шпагу, то левую руку держал под серым коротким плащом. Он был одет в светло-коричневый кожаный колет и чёрные штаны с разрезами, достигавшие верха сапог. Не хватало только шляпы.

Придя в себя от внезапного появления незнакомца, девушка с удивлением спросила:

– Кто вы такой и как оказались здесь? Ведь в гардеробную королевы-матери вход посторонним запрещён!

– Простите, если напугал вас, – сдержанно ответил молодой человек низким приятным голосом. – Меня зовут шевалье де Монбар.

Его ответ поразил Элизабет ещё больше. Меньше всего она была готова встретить здесь, в гардеробной королевы-матери, своего родственника.

– Вы сын барона де Монбара?

– А вы знаете моего отца?

– Нет, но мне известно, что он приходится племянником моей бабушке, виконтессе де Саше.

Молодой человек удивлённо вскинул глаза, а затем его лицо озарила лёгкая улыбка, которая сделала его ещё привлекательнее.

– Значит, вы моя кузина? – спросил он.

Элизабет почувствовала, как её щёки предательски порозовели от пристального взгляда собеседника.

– Да, сударь, – ответила она с лёгким сожалением. – Я мадемуазель де Лорьян.

– Ваш отец – барон де Лорьян?

– Вы были знакомы с ним?

– Нет, но я слышал о нём… от отца.

Тишина, повисшая в воздухе после его слов, казалось, была пропитана необъяснимым притяжением, мгновенно возникшим между молодыми людьми. Во взгляде кузена, которого она видела впервые, Амазонка уловила нечто большее, чем обычное любопытство. Казалось, их встреча была не случайной.

Внезапно за дверью послышались чьи-то голоса.

– Это за мной, – прислушавшись, сказал Монбар и снова поднял шпагу.

Однако Элизабет остановила его:

– Подождите меня здесь, кузен.

Выйдя из гардеробной, Амазонка нос к носу столкнулась с Луаньяком, капитаном Сорока Пяти – личных телохранителей короля.

– Вот уж не думал, что встречу вас здесь, прекрасная Элизабет! – воскликнул тот, подкрутив свои усики.

В ответ девушка подбоченилась:

– Я тоже меньше всего ожидала этого, сударь.

Однако капитан, казалось, не заметил её вызывающего тона и, с интересом скользнув взглядом по её фигуре, сообщил:

– Дело в том, что мы преследуем одного юнца. Он бросился на моих людей со шпагой в руках в надежде защитить Меченого! По-видимому, возомнил себя вторым Баярдом!

– И что, ваши люди, которые так лихо расправились с герцогом, не смогли справиться с одним гизаром?

Луаньяк нахмурился:

– Он вовремя сбежал! Однако ему никуда не деться! Если понадобится, мы обыщем весь дворец и все окрестности!

– Тогда начните с гардеробной королевы-матери, – фрейлина указала на дверь.

Однако капитан не сдвинулся с места и как бы ненароком обнял её за талию:

– Может, мы найдём более укромный уголок?

– Может быть… в следующий раз!

– Смотрите, вы обещали, прекрасная Элизабет!

– За мной! – скомандовал затем Луаньяк своим людям, которые с усмешкой наблюдали за тем, как их начальник строит куры девушке.

Дождавшись, пока они уйдут, Амазонка остановила проходившего мимо пажа, дала ему монетку и пообещала, что он получит ещё одну, когда приведёт к ней Филиппа. Мальчишка расстарался и вскоре появился брат Элизабет, полностью одетый.

– Как это тебе пришло в голову, сестрица, пригласить меня на прогулку в дождливую погоду? – недовольно спросил он.

– Не беспокойся, братец, я нашла себе другого спутника для прогулок! – оглядевшись по сторонам, ответила Элизабет.

– И кто же это?

– Сейчас увидишь!

Выслушав историю Монбара, Филипп чопорно произнёс:

– Вам лучше сдаться страже, кузен. Я поговорю с его величеством…

– Ты же знаешь короля: сегодня он обнимает своего врага, а завтра – отдаёт приказ убить его! – перебила брата девушка.

– Что же ты предлагаешь?

– Мы должны помочь кузену!

– Каким образом?

– Отдай ему свой плащ и шляпу!

Догадавшись о том, что задумала его сестра, юноша покачал головой:

– А если шевалье де Монбара узнают?

– Не беспокойся об этом! Я всё устрою!

В свой черёд, их кузен энергично возразил:

– Не знаю, в чём состоит ваш план, мадемуазель де Лорьян, но если это грозит неприятностями вам или вашему брату, то я лучше сдамся страже!

Когда Амазонка объяснила свой замысел Монбару, тот нехотя согласился с ней. Но как только он снял свой плащ, девушка увидела на его колете кровь.

– Вы ранены, кузен?

– Не беспокойтесь, кузина! По сравнению с теми ранами, что получил герцог, это пустяк!

– Нужно остановить кровь!

Как и многие фрейлины Екатерины Медичи, Элизабет имела начатки знаний по медицине. Поэтому она осторожно засунула под кожаный колет молодого человека свой платок:

– Как только выберетесь из замка, кузен, обязательно покажите свою рану лекарю!

– Обещаю, что не премину это сделать, кузина! – как бы ненароком Монбар задержал её руку возле своего сердца, чем немного смутил девушку.

Затем Филипп набросил ему на плечи свой плащ, надвинул на лоб шляпу с высокой тульей и подал чёрную бархатную маску с прорезями для глаз, носа и рта, которую придворные обоих полов носили как внутри дворца, так и за его пределами.

– Пожалуй, издали вы сойдёте за меня, кузен. Но вас может выдать рост, – критически оглядев со всех сторон Монбара, сказал брат Элизабет.

Тогда Амазонка достала из сундука венецианские туфли на высоких подставках и переобулась.