Марина и цыган

– Давай, присоединяйся к нашей компании!

Поняв, что мои слова обращены к нему, парень, медленно пятившийся к окну, чтобы задать стрекача, замер на месте.

– Стесняется! – вслух прокомментировала я и неспешно направилась к нему.

Незнакомец попытался было выскочить в окно, но мне удалось оттеснить его обратно в угол. Не знаю, что он подумал о моих намерениях, но мне хотелось всего лишь выяснить, кто он такой. В первую минуту я решила, что это Женька, так как парень был одного роста с ним и похож фигурой. Но потом увидела, что глаза у неизвестного были гораздо темнее. В их черноте растворялись даже зрачки. При этом он ничуть не был напуган. Скорее, наоборот, его взгляд выражал нечто весьма похожее на восхищение. Смутившись, я опустила руку с ножом и оглянулась: зал опустел. Пока мы обменивались с парнем взглядами, остальные, воспользовавшись этим, удрали через открытое окно. Внезапно рядом послышался лёгкий шорох: оказалось, что незнакомец тоже исчез. В задумчивости постояв некоторое время возле окна, я закрыла раму.

На обычном месте уже собралась вся компания, кроме дядьки и незнакомца. Присутствующие внимательно слушали Димку, который, оживлённо жестикулируя, что-то рассказывал. Не без основания полагая, что речь идёт обо мне, я подкралась поближе к скамье. Справа от Димки сидел Федя, успевший сменить за это время брюки. Положив руки на колени, он, не отрываясь, смотрел прямо в рот моему соседу. Слева расположился Вадим, который, как обычно, курил со скучающим видом. Но я заметила, что, несмотря на это, Синеглазый тоже внимательно слушал рассказчика. Все, казалось, затаили дыхание и в тишине раздавался лишь взволнованный Димкин голос:

– …я за ним бегом. А сам думаю: «Никуда ты не денешься голубчик! Забор метра два и калитка заперта!»

– Ну, и…?! – не выдержал Федя.

– Тогда он подбежал к забору, оглянулся, потом, словно нюхом учуял мой лаз, – и туда. Я выглянул, а он как сквозь землю провалился! – закончил Димка и обвёл горящими глазами потрясённых слушателей.

– А как он выглядел? – после некоторого молчания осведомился Вадим.

– Высокий такой, чернявый, с короткой стрижкой. Лица, правда, я не разглядел, но Алёнка говорит, что глаза у него тоже чёрные, как уголья. Он на неё так зыркнул, что она, бедная, ещё целый час тряслась, – охотно откликнулся мой сосед.

– А где она сейчас? – спросил кто-то из деревенских.

– Дома, никак в себя прийти не может, даже на улицу боится выйти. Мать с работы вернулась – еле-еле её успокоила.

Надо сказать, что меня очень позабавило описание моей внешности, данное Димкой. Что же касается Алёнки, то мне её было искренне жаль.

– Жаль, что я его не догнал, – между тем добавил её брат.

– Тем лучше для тебя, – неожиданно возразил ему Вадим.

– Это почему же? – немедленно вскинулся Димка. – Думаешь, я бы с ним не справился?

– Не в том дело, – задумчиво изрёк Синеглазый. – А если бы он на тебя с ножом кинулся?

Мой сосед тоже на мгновение задумался, затем вытер со лба внезапно выступивший пот и медленно произнёс:

– Вот об этом я как-то не подумал.

– А, может, это цыгане? – неуверенно предположил кто-то из парней.

Сразу же воцарилась гробовая тишина. Девчонки жались друг к дружке, боязливо косясь на кусты.

– Нет, откуда им взяться? – нарочито спокойным голосом произнёс Вадим.

Его слова возымели действие и все приободрились. Парни стали вспоминать, как принимали участие в драке с цыганами, посыпались шутки, снова зазвучал смех, правда, несколько натянутый.

Обогнув кусты, я выбралась на тропинку, сделав вид, будто иду со стороны рощи. При моём появлении только Вадим сумел сохранить видимое спокойствие, Димка же с Федей опустили глаза вниз. Как только я подошла поближе и поздоровалась, одна из девчонок спросила, не страшно ли мне гулять в одиночестве после того, что произошло.

– А что произошло? – я удивлённо подняла брови.

– Разве ты не знаешь? – с подозрением спросил Димка.

Неопределённо пожав плечами, я уселась на скамейку, где деревенские, потеснившись, освободили для меня место. Тотчас же девки наперебой принялись рассказывать мне о появлении «грозного разбойника». Внимательно выслушав их, я сказала, с трудом сдерживая улыбку:

– Неужели достаточно одного ловкого и смелого человека, чтобы нагнать на вас страх?

– Кто этот «смелый и ловкий»? Уж не ты ли? – некстати поддел меня Вадим.

Я снова пожала плечами, но, к счастью, никто не воспринял его слова всерьёз, даже мой сосед. Тогда Синеглазый поспешил исправить свою оплошность, поинтересовавшись, не нуждаюсь ли я в защитнике, который охранял бы меня во время прогулок.

– Можешь выбирать любого из нас, – предложил он и посмотрел на меня прищуренным взглядом.

Хотя мне очень хотелось спросить, уж не себя ли он видит в этой роли, я всё же сдержалась и простодушно ответила:

– Хорошо, пусть это будет Федя. Он среди вас самый сильный и …

– … самый недогадливый, – иронически закончил за меня Вадим.

– Федя, ты слышишь, как тебя оскорбляют? – воскликнула я, внутри закипая от гнева.

Однако Спортсмен с глупым выражением лица переводил взгляд с меня на Вадима. «Ладно, будем считать, что от защитника мне удалось отвертеться», – мысленно успокоила я себя, а вслух произнесла:

– С вами хорошо, но мне нужно ещё кур загнать.

– Марина, возвращайся скорее! – крикнула мне вслед одна из девчонок.

«Нет уж, дудки!» – последовал мой мысленный ответ.

Через полчаса я уже лежала в бабушкином саду на коврике, слушала магнитофон и грызла цыганские яблоки. Вдруг кто-то окликнул меня:

– Марина!

Подняв голову, я увидела Димку, который стоял, опершись на плетень со стороны улицы. Оказалось, что он явился не один: на скамье под нашим домом расположилась вся остальная компания. Тем временем подоспели девки и стали уговаривать меня вернуться к ним. Так как мне не хотелось никуда идти, я предложила:

–– Заходите-ка лучше вы ко мне в гости!

Очутившись в нашем саду, девки тут же уселись рядом со мной на коврик, а парни улеглись прямо на траву. Я стала угощать гостей ворованными яблоками, а когда их не хватило на всех, сбегала в погреб и принесла ещё. Между тем из магнитофона полилась украинская песня «Ой, не ходи, Грицю, та й на вечорниці». По-видимому, она напомнила деревенским о моём происхождении и они стали просить меня перевести им некоторые украинские слова.

Надо сказать, что на Кубани у деда я провела только первые годы моего детства, пока мои родители получали высшее образование. И с тех пор, когда никто не мешал мне целые дни напролёт носиться по станице с оравой босоногих казачат, прошло около восьми лет. Хотя от шумных моих приятелей я и переняла певучий южный говорок, приводивший в отчаяние мою мать, но в городе быстро его позабыла. Правда, у нас в школе преподавали украинский язык. К тому же, эту песню очень любил мой отец, который объяснил мне её содержание. Поэтому я не ударила в грязь лицом перед деревенскими, слушавшими меня с явным уважением.

– А ты не могла бы сказать что-нибудь по-украински? – попросил меня затем Федя.

Не задумываясь, я выпалила фразу, с детства запавшую в мою память:

– Скажэна дытына!

– И что это означает? – поинтересовался Димка.

– Непослушный ребёнок!

На том проверка моих знаний по украинскому языку, к счастью, закончилась, так как зазвучала какая-то весёлая мелодия и девки предложили устроить танцы. Сначала мы танцевали в общем кругу и святошинские с любопытством приглядывались, как я изощряюсь «по-городскому». Потом начались медленные танцы, причём меня пригласили почти все парни по одному разу, а Димка – трижды. Только Вадим, единственный из всех присутствующих, не танцевал, а стоял в сторонке и курил. Случайно мы с моим соседом, запыхавшись после вальса, остановились неподалёку. Синеглазый сразу бросил сигарету и направился было к нам, но я, заметив это, потянула Димку в круг.

После танцев мы решили поиграть с «Садовника», причём я и Димка постоянно выбирали друг друга. А когда начали разыгрывать фанты, кто-то из парней предложил носить девок на руках до конца сада и обратно. Идея всем понравилась и девки, немного поломавшись, согласились. Мой фант выпал вместе с Фединым и не успела я опомниться, как Спортсмен сгрёб меня в охапку и легко, как пушинку, понёс между деревьями. Когда мы вернулись назад, меня уже поджидал Димка. Потом парни придумали устроить соревнование по бегу с девками на руках. Естественно, каждый старался выбрать груз полегче, так что я была, буквально, нарасхват. В конце концов, мне это надоело и, под предлогом того, что у меня закружилась голова, я снова улеглась на коврик и стала наблюдать за дальнейшим ходом соревнований со стороны, что оказалось гораздо интереснее. Так, Вадиму вместо меня пришлось нести толстую Аньку, которая была, пожалуй, самой тяжёлой среди девчонок. Нужно было видеть, какую он скорчил гримасу, когда, надрываясь, потащил её чуть ли не с проклятиями вглубь сада. Назад они вернулись уже пешком, причём у Синеглазого была такая постная физиономия, что мне даже стало его немного жаль.

Однако вскоре из-за темноты соревнование пришлось прекратить и мы решили поиграть в прятки. Чтобы девкам было не так страшно, парни немного изменили правила игры: сначала прятались представительницы прекрасного пола, сильная же половина в полном составе должна была их искать, и наоборот. Усадив девок за большой куст сирени в конце сада, я сказала, что незаметно вернусь назад и посмотрю, что делают парни. На самом же деле я перелезла через плетень и вернулась в дом.

Спустя несколько минут уже в костюме «грозного разбойника» я снова была в саду. Девки сидели на прежнем месте и мне пришлось слегка кашлянуть, чтобы привлечь их внимание. При виде моего тёмного силуэта кто-то из них вскрикнул. В ответ я сняла шляпу и, сделав лёгкий полупоклон, изменённым голосом произнесла:

– Прошу прощения, если напугал вас, но для женщин я абсолютно не опасен!

– Кто Вы? – дрожащим голосом осведомилась какая-то девка.

– Я – путник, который прибыл оттуда, где меня никто не знал, и направляюсь туда, где меня никто не ждёт.

После этой загадочной фразы я спросила у девок, как мне добраться до села такого-то, назвав одно из самых дальних. Они, осмелев, наперебой принялись объяснять мне дорогу. Поблагодарив их в самых изысканных выражениях, я едва успела спрятать под ближайшим кустом шляпу, парик и плащ, как послышались радостные возгласы парней. Пока девки взволнованно повествовали им о таинственном незнакомце, я взобралась на дерево и созерцала всю эту сцену сверху.

– А где Марина? – когда все немного успокоились, поинтересовался Димка.

– Не знаем, куда-то ушла…, – растерянно отвечали девки.

Тогда все принялись звать меня. Предоставив им возможность немного покричать, я затем спрыгнула вниз:

– Пожалуй, мне пришлось бы сидеть на дереве до утра, пока бы вы меня нашли!

– Ой, Марина, что здесь произошло после твоего ухода! – опомнились первыми девки.

Выслушав их описание встречи с таинственным незнакомцем, я поспешила сделать вывод:

– Ну, что же, раз он сказал, что не опасен для женщин, значит, бояться нечего.

Признаться, эту сцену с «грозным разбойником» я устроила лишь для того, чтобы успокоить девок. Однако те, несмотря на заверения незнакомца, больше не захотели оставаться в саду и заявили, что пора расходиться по домам. Как хорошая хозяйка, я не стала их удерживать. Все стали благодарить меня за прекрасно проведённый вечер и даже Вадим сказал: «Спасибо». Со словами: «Приходите ещё!», я выпроводила их из сада.

Дом встретил меня тёмными окнами. Не включая свет, я уселась на подоконник и, глядя на звёзды, стала ждать дядьку. Где-то тихо скреблась мышь, но это мне не мешало. Так прошло около часа. Никого не дождавшись, я оставила заднюю дверь открытой, на случай, если Женька вернётся ночью. Затем прошла в горницу, накинула крючок и, раздевшись, легла лицом к окну. Поверх занавесок, пока я не заснула, мне подмигивала почти полная луна.

День 6

Как я решила брать пример с Зорро и чем это

закончилось, а также о моём свидании с Вадимом и «цыганском вечере»

На следующий день я проснулась в отвратительном настроении. Всю ночь меня мучили кошмары. Вдобавок, дядька так и не пришёл ночевать. Раздумывая о том, где он может быть, я вышла во двор. В семь утра воздух ещё не достиг прозрачности стекла и всё вокруг растворялось в солнечной дымке. Листва же деревьев в саду казалась серебристой, а птицы только начали распеваться.

Решив прогуляться, я открыла ворота и, к своему удивлению, увидела спящего на скамейке под домом Женьку. Положив под щёку кулак и подогнув ноги, он тихонько посапывал во сне. Рядом под скамейкой стояли дядькины ботинки. Чёрная щетина на его щеках, мятая рубашка и серые от пыли брюки красноречиво свидетельствовали о том, что он вряд ли провёл ночь в Чижово. Решив выяснить это у самого Женьки, я принялась тормошить его за плечо. В ответ дядька что-то промычал и, дёрнув ногой, проснулся.

– А? Что? – забормотал он, пытаясь приподняться.

Схватив его за горло, я с угрожающей интонацией в голосе спросила совсем не то, что намеревалась:

– Кто пятый?

Женька вздрогнул и его взгляд стал более осмысленным. Наконец, он промолвил:

– Марина, прошу, никогда не спрашивай меня больше об этом!

Что-то в его голосе заставило меня отступиться. Не произнеся больше ни слова, я вернулась в дом. Нужно было готовить завтрак, а в вёдрах не осталось ни капли воды. Только я собралась сбегать по-быстрому к колонке, как Женька отобрал у меня оба ведра. К его возвращению я успела начистить полмиски картофеля. Поставив полные вёдра на пол, дядька сообщил:

– Мать завтра придёт. Сегодня похороны, а потом ещё поминки будут.

Так как я промолчала, он достал из кармана свой складной нож и принялся мне помогать. Вскоре завтрак был готов. Женька так уплетал за обе щёки, словно не ел три дня. После картофеля с яичницей он принялся за вчерашние вареники и, запив всё это огромной кружкой компота, сказал, откинувшись на спинку стула:

– А теперь неплохо бы соснуть часиков двенадцать.

Однако не пошёл спать, а помог мне вымыть грязную посуду. Управившись с кастрюлями, мы сели отдохнуть на диван. При виде тома «Графа Монте-Кристо» дядька поинтересовался, что ещё из романов Дюма-отца я читала. Мне надоело дуться на Женьку и я ответила:

– Только «Трёх мушкетёров».

Тогда дядька сообщил, что ещё до армии приятель дал ему почитать «Две Дианы» и принялся увлечённо пересказывать мне этот роман. На самом интересном месте кто-то постучал с улицы в наше окно. Повернув головы, мы увидели Вадима и Димку. Едва дядька открыл окно, парни дружно поздоровались. Затем, покосившись в мою сторону, Димка негромко спросил у Женьки:

– Ну, как дела?

– Всё в порядке, – ответил дядька.

Не желая им мешать, я демонстративно поднялась с дивана и вышла во двор. Женька застал меня в саду в тот момент, когда, сидя верхом на корявом суку старой груши, я пыталась закрепить на нём верёвку. Понаблюдав некоторое время за моими действиями, дядька поинтересовался:

– Что ты делаешь, Марина?

– Не видишь, вешаться собралась! – мрачно пошутила я.

После чего пояснила:

– Хочу здесь качели устроить.

Чтобы убедиться в надёжности верёвки, я повисла на ней и стала раскачиваться из стороны в сторону. Внезапно раздался треск и с оборванным концом верёвки в руках я полетела прямо в предусмотрительно подставленные дядькины объятия. Осторожно поставив меня на землю, Женька сказал:

– Не расстраивайся, Марина, у меня в запасе есть ещё абсолютно новый моток!

Дядька сбегал за верёвкой в сарай и закрепил её для надёжности на суку «морским узлом». Но когда я попросила его подвесить качели на высоте метра полтора от земли, Женька удивился:

– Зачем так высоко?

– Чтобы на них никто не мог кататься, кроме меня!

По его взгляду я поняла, что он воспринял мои слова как шутку. Потом дядька ещё раз сходил в сарай и отыскал там подходящую доску для сиденья. Когда всё было готово, я залезла на дерево и оттуда спустилась на качели. Женка следовал за мной. Стоя на противоположных концах доски, мы словно летали между деревьями, так что дух захватывало. При этом дядька раскачивал качели изо всех сил, желая услышать мои мольбы о пощаде. Однако у него первого закружилась голова и, под предлогом того, что ему ещё нужно побриться, Женька улизнул в дом.

Оставшись одна, я села на доску и задумалась. Если моим любимым литературным героем был д’Артаньян, то идеалом в кино – Зорро. Поэтому я мечтала хоть немного походить на него. Правда, мне удалось достигнуть некоторых успехов в лазанье по деревьям и заборам, но всё это не шло ни в какое сравнение с подвигами благородного разбойника, который свободно перепрыгивал с крыши на крышу на уровне второго этажа. Дав себе слово немедленно приняться за тренировки, я соскочила с качелей и поспешила к дому.

Критически осмотрев со всех сторон крышу, я решила, что оттуда легко можно было спрыгнуть на сарай, а спуститься с сарая на землю – вообще раз плюнуть. Но как проделать это в обратном направлении? Ведь дом был гораздо выше. Внезапно я вспомнила о длинных жердях, хранившихся в сарае. Перекинув их на крышу, можно было попытаться достигнуть желаемого, тем более что подобную сцену показывали в каком-то фильме.

Делая перехваты руками, я добралась уже до середины, как вдруг входная дверь распахнулась и на пороге последовательно возникли сначала Димка с Вадимом, а за ними – дядька. Судя по всему, Женька вышел проводить своих дружков, и, увлечённые своим разговором, они сначала не заметили меня. Внезапно одна из жердей треснула, издав резкий звук, и я зависла между небом и землёй. Парни повернули головы в мою сторону. Дядька, державший в руках мыльницу и кисточку для бритья, уставился на меня безумным взглядом. В то время, как правая его щека была гладко выбрита, с левой белыми хлопьями медленно опадала пена. Хотя остальные жерди тоже грозили рухнуть, я не смогла сдержать смех. Парни же, не слыша с моей стороны никаких криков о помощи, не решались подойти ближе. Наконец, Женька пришёл в себя и поспешил распрощаться со своими приятелями. Те удалились, оглядываясь через каждый шаг. Машинально потирая выбритую щёку, дядька тоже скрылся в доме. Воспользовавшись этим, я благополучно добралась до крыши дома, затем спустилась с неё на ограду, оттуда – на землю и спряталась в сарае. Едва я успела прикрыть за собой дверь и приникнуть к щёлке, как снова появился Женька. На этот раз его обе щеки были тщательно выбриты. Не обнаружив меня на прежнем месте, дядька прошёлся по двору, а затем открыл садовую калитку и позвал:

– Марина!

Так и не дождавшись ответа, он вернулся обратно в дом.

Сначала я хотела было оттащить жерди в сарай, но тут мне пришла в голову новая идея использовать их в качестве шеста для прыжков в высоту. В саду возле бабушкиных грядок росла молодая яблоня. От развилки её ствола почти параллельно земле отходил большой сук, на котором было очень удобно сидеть, но в данном случае он мог сойти и за планку. Когда, сделав хороший разбег, я оперлась на жердь, та вдруг вырвалась у меня из рук и отлетела в одну сторону, а я – в другую. При этом из моего горла вырвался короткий, но довольно громкий крик. В ту же минуту на порог выскочил дядька. Увидев лежащую на земле жердь и повисшее на суку моё бренное тело, он сразу же обо всём догадался. После того, как Женька отнёс меня на руках в дом и уложил в кровать, он с тревогой в голосе спросил:

– Марина, может, сбегать за фельдшерицей?

Скорчившись от боли в животе, я отрицательно покачала головой. Затем, найдя в себе силы, с трудом вымолвила:

– Ничего страшного, немного полежу – и пройдёт.

Но дядька продолжал суетиться вокруг меня. Тогда я попросила его намочить полотенце и приложить этот импровизированный компресс к моему животу. Вскоре мне действительно стало лучше и, чтобы окончательно успокоить Женьку, я встала с кровати и прошлась по залу. Однако дядька сказал, что мне не помешает ещё полежать в постели. А потом настойчиво прибавил:

– Марина, дай мне слово, что ты прекратишь… эти занятия!

Сделав торжественное лицо, я дала обещание и отправилась отдыхать в горницу. Тем не менее, спать мне не хотелось, читать – тоже, а продолжать тренировки пока не было сил. Оставалось одно – наряжаться. Закрывшись на крючок, я достала из сундука белое полотняное платье, в котором бабушка венчалась в церкви с дедом, и прогладила утюгом все оборки. В этом платье и Алёнкиной шляпке, накрытой сверху кружевной накидкой в виде вуали, я вполне походила на барышню девятнадцатого века. Мне захотелось увидеть себя в зеркале в полный рост, но для этого нужно было вернуться в спальню.

Женька лежал в зале на диване с закрытыми глазами. Думая, что он спит, я хотела было тихонько пройти мимо него, но тут подо мной скрипнула половица. Открыв глаза, дядька уставился на мой наряд.

– Ну, как, похожа я на даму? – ничуть не смутившись, поинтересовалась я.

Окинув меня внимательным взглядом от шляпы и цепочки с кулоном в виде сердечка на шее до белых босоножек, Женька серьёзно ответил:

– Похожа!

Я удовлетворённо улыбнулась и, покачивая бёдрами, двинулась к выходу.

– Ты куда? – тут же поинтересовался дядька.

– Немного прогуляюсь…