Горничная

Я был рад тому, что в коллективе её не приняли. Она изгой. Я буду измываться над ней, буду доводить, но уволиться не дам. Я чувствовал потребность в этом. Мне нужно наказать Анну — шлюху, а судя по её поведению с мужчинами, она ей и является. Может она вообще посещает домик охраны по ночам или в свободное время. Обслуживая их всех. Я даже представил эту картину, но вместо этой девки в голове нарисовался образ бывшей жены. Они две шлюхи.

— Пусть сегодня мне подаст завтрак новенькая. Пора уже её всему учить. – приказал я Аглае.

Я знаю, что она в меня влюблена. Мне это не нравится. Она совсем не в моём вкусе. Терпеть не могу таких преданных, которые готовы на всё. А Аглая именно такая. Она не уродина, но и не красавица — мужик в юбке. Мне такие точно не по вкусу. Я люблю нежность от женщин, особенно в постели. Я не хочу, чтобы мной управляли во время секса; это делаю только я. Уверен, что Аглая именно такая, доминирующая личность. Я даже в пьяном состоянии никогда её не трахну.

Когда я узнал про жену, то мне захотелось отомстить. Я хотел трахнуть кого нибудь у неё на глазах, чтобы она увидела всё это, когда вернется домой. Но даже тогда, я не смог трахнуть Аглаю, хотя она была готова на это. На её месте оказалась другая, молодая девка, новенькая горничная, которая с удовольствием раздвинула свои ноги передо мной, перед этим хорошенько отсосав. Анна вошла к нам в комнату именно в тот момент, когда наша молодая домработница трудилась ртом. Бывшая жена на миг зависла и вытаращила на меня свои шлюшьи глаза. А я вытащив изо рта девки член, быстро положил её животом на кровать и стал трахать, смотря на свою жену и улыбался. Я получил наслаждение от шока моей жены. От её крика, переходящего в визг. Мне тогда казалось, что я отомщён.

Девка была уволена на следующий день. Не хотел, чтобы она надеялась на что-то, да и мне не нужно держать ту, которую я трахнул. Такого больше никогда не повторится; я держал дистанцию со своим персоналом.

Я сел за стол в столовой и стал ждать. Вот она. Появилась. Я вижу, как она боится меня. Её движения резкие и неуверенные, пальцы подрагивают. Идеально.

— Налей мне кофе. – приказал я ей. Я никогда себя так не веду. Только с ней. Она взяла кофейник дрожащей рукой и стала наливать мне кофе в чашку.

Я сделал резкое движение и девка от испуга пролила кофе на стол.

— У тебя руки из жопы растут? – угрожающе и раздражённо сказал я. Упиваясь её страхом.

-Простите. – сказал она. И нервными движениями стала вытирать стол.

— Такое простое задание у тебя было. С ним бы справился даже ребёнок. Ты самая безрукая из всех домработниц какие у меня были. Пошла вон отсюда. – сквозь зубы прошипел я. Она развернулась и пошла к двери. Рано отпустил — я ещё не насладился.

Я видел слёзы в её глазах. Они принесли мне ложное наслаждение. Я знал, что это всё у меня в голове. Я понимал всё, что я делал, но мне всё равно казалось, что мне это необходимо. Возможно, потом, когда-нибудь, я даже извинюсь перед ней. В тот момент я был больным ублюдком.

— Стой! – рявкнул я и она замерла. – Принеси мне новую чашку и убери это. – я смахнул на пол чашку с кофе. Она разбилась, забрызгав пол.

Через минуту у меня уже была другая чашка. Девка хотела снова налить мне кофе, но я не дал.

— С твоими корявыми руками — только полы мыть. – сказал я и сам налил себе кофе.

Я пил кофе и наслаждался тем, как девка убирает осколки. Эта идиотка стала собирать их руками. Своими трясущимися руками. Видимо от стресса она сама не своя была. Я видел, что она вздрогнула, видел, что она порезала руку.

Видимо сильно, потому-что её ладонь быстро окрасилась красным. Но она была так напугана мной, что не придала этому особого значения, стараясь как можно быстрее уйти от меня.

Я как будто очнулся. Что я творю?

Мне очень захотелось ей помочь. Я же не такой. Я нормальный и адекватный человек. Я мужчина. А сейчас я кто? Я унижаю и издеваюсь над совсем молоденькой девушкой. Мне никогда не доставляло удовольствие издеваться над кем-то или унижать. Во мне боролись две личности. Ублюдок внутри меня победил.

Я этого не сделал. Просто отвернулся. Настроение куда-то пропало...

Целую неделю я не трогал девку. Просто наблюдал за ней. Она была для меня, как рыбка в аквариуме. Я прицепился к ней именно из-за имени. Это был триггер для меня.

Анна

Я очень сильно боюсь Мирона Борисовича. Он невероятно злой человек. Меня тревожит мысль, что мне, возможно, снова придется что-то делать для него. И так я выслушала много обидных слов в свой адрес от Аглаи Семеновны. Мне постоянно хотелось спрятаться, забиться в угол, чтобы меня никто не трогали не видел.

Ирина, Полина и Жанна по-прежнему меня игнорировали. Они весело общались между собой, шутили и смеялись, но как только видели меня, замолкали, иногда переговариваясь шепотом. Мне казалось, что они говорят обо мне.

Зато начальник охраны и садовник общались со мной, и мне этого было достаточно. Они мне очень нравились - добрые люди.

Надежда, наш повар, была ко мне безразлична, да и не только ко мне. Она вообще не особо с кем-то общалась, держалась особняком. По ее поведению можно было судить, что она считает себя главной, но никогда не позволяла себе что-то сказать или как-то меня задеть.

Однажды она сама заговорила со мной.

— Почему ты не ешь вместе со всеми? – спросила она меня.

— Аглая Семёновна назначила мне время моего обеденного перерыва. Оно не совпадает с остальными.

— Хм...понятно. Как тебе вчерашний мясной пирог? – спросила она.

— Я не пробовала. У меня в меню каша и два бутерброда. – ответила я, покраснев от неловкости. Рассказывать про то, как меня унижают, было неприятно.

— Каша? Я не готовлю кашу. – задумчиво сказала Надежда. – Это Аглая даёт тебе эту кашу?

— Да. Когда я прихожу, всё уже стоит на столе.

— Она слишком многое на себя берёт. Не пробовала сказать про это Мирону?

— Нет, что вы! Он и так слишком зол на меня. Я очень его боюсь. – сказала я и прикусила язык. Наверное, мне не следует обсуждать его.

— Он раньше таким не был. Развод его сильно подкосил, — сказала Надежда, глядя на меня смягченным взглядом. — Ты мне нравишься. Поэтому я дам тебе совет: давай отпор Аглае. Эта женщина безответно влюблена в Мирона и готова на все, чтобы получить его внимание. Она и девочек подставляла, чтобы показать ему, что она самая преданная и незаменимая. Я вообще не понимаю, почему она решила взять тебя на работу.

— Со мной что-то не так? – тихо спросила я.

— Всё не так. Она никогда не принимала на работу красивых девушек. Она всегда выбирала тех, кто красотой не блещет. Видимо, поняв свою ошибку, она пытается от тебя избавиться. Она многих уволила, подставляя. Мирону вообще плевать, кто у него в персонале. Всем распоряжается Аглая.

— Вы очень красивая. Но Аглая Семёновна вас не трогает. – сказала я. Ведь это правда. Надежда - красивая и стройная женщина с красивым разрезом глаз, как у кошечки.

Она рассмеялась. Как она была красива в этот момент. Я тоже улыбалась.

— Спасибо за комплимент. Я ей не по зубам. Да и не получится у неё ничего, меня нанял именно Мирон. Не давай себя в обиду. – сказала она и пошла на кухню.

После разговора с Надеждой у меня остался очень нехороший осадок. Неужели меня скоро уволят?..

Светику начали давать новый препарат. Врач уверял меня, что он точно поможет ему, и некоторые показатели уже стали гораздо лучше.

— Он всё ещё не может дышать сам, — спросила я врача, гладя братишку по голове. — Когда он сможет дышать самостоятельно?

— Всему своё время. – успокаивал меня врач. — Вы же знаете, что травма головы очень серьёзная, всё будет постепенно. Нужно ждать.

И я ждала.

Закончив мыть полы в холле, я могла пойти перекусить. Теперь я ем нормальную еду только в выходные дни, а в остальные дни обхожусь всякой ерундой: чипсами, сухариками, печеньем, шоколадками, овощами и фруктами, и едой быстрого приготовления, которую достаточно залить кипятком. На кухню я больше не захожу, но Надежда иногда приносит мне что-нибудь вкусное. Я ей очень благодарна за это и всегда готова помочь ей, если она просит. Я купила себе маленький чайник и могу пить чай или кофе у себя в комнате.

Пила кофе и ела вкусный пирог от Надежды — она готовит потрясающе. Она звала меня на кухню, но я отказалась: слишком унизительно мне там было, я всё ещё помнила это.

Вдруг я услышала крик, ругань и отборную брань. Я вышла из комнаты, и Мирон Борисович уже шёл мне навстречу.

— Ты! Дрянь! — орал он на меня, схватив меня за руку и потащив к входной двери. – Ты слепая? Ты не видела, что оставила лужу при входе! Из-за тебя, идиотки, чуть не упала беременная девушка! Ты хоть понимаешь, что могло произойти? Если бы это произошло, то я бы тебя на куски порвал на этом самом месте!

Я видела улыбку на лице Аглаи Семёновны — точно, это она всё сделала. Началось...

— Простите, — сказала я, съёживаясь от страха. — Я всё вытирала, всё было сухо.

— Мирош, ну хватит, — сказала спутница Мирона Борисовича, дотронувшись до его плеча. — Ничего страшного не произошло. Совсем запугал девчонку.

Я посмотрела на неё — у неё уже был виден животик. Она действительно была беременна. Наверное, это его девушка. Я была уверена, что это последний день моей работы здесь.

Я точно помнила, что нигде не проливала воду. Я делала влажную уборку хорошо отжатой шваброй, а ведро вообще стояло в другом месте.

— Это криворукое чудовище! — крикнул он мне. — Это не девчонка! Вытирай тут всё! Быстро! Я потом всё сам проверю.

Он взял под руку свою спутницу и они удалились.

— Ты совсем дура? — шипела на меня Аглая Семеновна. — Из-за тебя чуть не пострадала беременная сестра хозяина. Тупая выскочка! Мерзавка! Я буду настаивать на том, чтобы тебя наказали деньгами и уволили.

Теперь я поняла, о чем говорила мне Надежда. Аглая начала избавляться от меня.

— Это сделала не я, — сказала я Аглае Семеновне.

— Ты хочешь сказать, что это сделал кто-то другой? Может быть, это сделала я? — шипела она на меня.

"Да, это сделала ты" — хотелось прокричать ей, но я просто промолчала.

Мысли о потере работы и нехватке денег пронеслись в моей голове. Мне очень нужны деньги, но мне не дают кредит на всю нужную сумму. Предлагаемая сумма слишком мала. Если брать кредиты в разных банках, я просто не смогу их гасить — моя зарплата не покроет большие проценты и переплаты.

— Ира! Вытри тут всё! — приказала Аглая Семеновна другой домработнице. — А ты пойдешь и будешь драить кафель у бассейна, — крикнула она на меня, брызнув слюной, как ядовитая змея, выплевывающая яд.

Она привела меня в помещение с бассейном, где я никогда не была раньше. Дала мне средство для чистки и щетку.

— Ты не выйдешь отсюда, пока здесь всё не будет блестеть. Не показывайся нам на глаза, — сказала она и вышла, громко хлопнув дверью.

Работы было много. Я начала чистить кафель и поняла, что у меня нещадно щипят руки. В инструкции было написано, что работу с этим средством необходимо проводить строго в перчатках, которых у меня не было.

Я вышла и попросила перчатки у Аглаи Семеновны, показав ей свои покрасневшие руки.

— Нет перчаток. Мой руками. Ничего с тобой не случится, белоручка, — сказала она с ядовитой ухмылкой.

Через шесть часов работы я уже не могла терпеть боль. Руки покраснели и горели адским пламенем. Сверху на пальцах появились волдыри. Я окунала руки вводу бассейна, но становилось только хуже.

Спина сильно болела, бедро тоже ныло.

Я вышла и направилась к своей комнате, встретив по пути Аглаю Семеновну. Она взглянула на мои руки, и на ее лице появилась улыбка.

— Можешь пройти на кухню. В морозилке есть лёд. Возьми миску, насыпь его туда и засунь туда руки. Сиди так, — сказала Аглая Семеновна и ушла спать.

Я прошла на кухню, достала лёд, положила его в миску и налила туда воду. Окунув руки в ледяную воду, я разрыдалась от боли.

Мирон

Конечно же, я преувеличил, когда сказал, что Маруся чуть не упала. Она даже не поскользнулась на той луже, просто наступила в неё. Я же поскользнулся, но тоже не сильно. Однако это стало поводом сбросить напряжение: накричать и обвинить девчонку.

— Мирош, зачем ты так орал на ту девочку? — спросила меня сестра.

— Пусть знает, что должна выполнять свою работу идеально. Я плачу им большие деньги и требую порядок и аккуратность, — соврал я.

— Раньше ты никогда не кричал ни на кого из них. Она мне понравилась, — улыбаясь, сказала Маруся.

— Раньше никто не косячил. Как она могла тебе понравиться, если ты видела её всего две минуты? — ухмыльнулся я. Маруся — добрая душа, и каким-то образом она очень хорошо разбирается в людях, видит их насквозь. Ни разу ещё не ошиблась.

— А я чувствую хороших людей! Не обижай эту девочку. Мне показалось, что она какая-то одинокая, — сказала Маруся.

— Ты всё это себе придумала, — сказал я, но она была права. В моём доме эта девочка была действительно одинокой.

— Ты не думал сменить управляющую? Аглая пугает меня всё больше и больше, — улыбаясь, сказала мне сестра.

— Чем она пугает тебя?

— Да она похожа на маньяка! Я же тебе говорила, что чувствую хороших и плохих людей. Аглая готова на всё. Мне кажется, что она способна убить и расчленить неугодного ей человека, — очень эмоционально сказала сестрёнка.

Её слова заставили меня рассмеяться. Аглая отлично справлялась со своей работой, и у меня не было повода её увольнять.

Я отвёз сестру домой сам, хотелось немного развеяться. Когда вернулся, увидел, что на кухне горит свет. Сначала я прошёл мимо, но потом зачем-то вернулся, чтобы посмотреть, что там происходит. Было уже поздно, все спали.

Я тихо зашёл на кухню и увидел плачущую девчонку. Она держала руки в миске с водой.

— Что ты тут делаешь? — недовольно спросил я. Девочка испуганно вздрогнула и посмотрела на меня затравленным взглядом.

У меня опять началась внутренняя борьба с тем самым "ублюдком" внутри меня. Я должен был его победить, изгнать из себя.

—Я сейчас уйду. Простите, — сказала она и встала из-за стола.

Взяла миску и вылила воду в раковину. Я подошёл к ней и заглянул в раковину — там были кусочки льда. Что она делала?

— Что ты тут делаешь? — я снова повторил свой вопрос.

Она показала мне свои руки, и я просто офигел. Что она ими делала? Они были почти бордовые.

Я не знаю, что на меня нашло. Я взял её ледяные ладони в свои и стал рассматривать. Кожа была повреждена, похоже на ожоги. Не понятно, где она их получила.

— Что это? — заглянул я в её заплаканные глаза. Проведя пальцем по коже кисти, я понял, что это движение вызывает у неё боль.

— Это от средства для чистки кафеля в бассейне, — сказала она, всхлипнув и всеми силами стараясь сдержать слёзы. Она дрожала от страха, я её пугал.

— Ты мыла там кафель? — спросил я, ничего не понимая.

— Да.

— Почему ты это делала? Это делает клининговая компания. Зачем ты пошла его мыть? — я старался говорить спокойно, но мои слова всё равно звучали с претензией.

— Аглая Семёновна мне сказала помыть там всё, — её ответ заставил меня нахмуриться. Вот же сука эта Аглая.

— Ты мыла голыми руками? — я снова почувствовал злость на её безрассудство.

— Да, — произнесла она со стоном от боли. Я понял, что стал сильно сжимать её обожженные руки, причинив ей ещё больше боли.

— Почему ты это делала без перчаток? Можно же было воспользоваться ими, — я отпустил её руки, пытаясь сдержать свой гнев.

— Она сказала, что перчаток нет. – что-то совсем странное. Разберусь. Если это так, то Аглая перешла все границы. Мелкие пакости по отношению к этой девке я ей прощаю, а это уже недопустимое физическое издевательство. Увечья.

Может Маруся права, что Аглая способно даже на убийство. Нужно за ней тщательно следить. Но ничего подобного я раньше не замечал за ней.

— Сиди здесь и жди меня. – сказал более резко, чем хотел.

Я вышел и направился к себе в комнату, размышляя о том, зачем Аглая отправила её мыть кафель. В знак наказания? Наказывать в этом доме могу только я.

Я взял аптечку в своей ванной комнате и пошёл к девке.

Ей было очень больно, это было видно по её лицу. Она терпела и не плакала. Она вся сжалась, стараясь стать ещё меньше и не заметней. Мать твою! Мне стало её очень жалко. Она совершенно не заслуживает того, что с ней произошло.

— Давай свои руки. Это специальная пенка, она снимет боль и поспособствует быстрому заживлению. – она вытянула свои тонкие руки и я стал щедро наносить на них пенку от ожогов. – Посиди так. – снова мои слова прозвучали как приказ.

Я вышел и стал звонить семейному врачу. Олег был профессионалом. У нас с ним давно заключен контракт: я плачу ему огромные деньги, а за это он круглосуточно на связи и должен явиться в любой момент, если потребуется. Объяснив ситуацию он сказал, что не нужно ничем обрабатывать руки. Пенку смыть, высушить руки и наложить стерильный бинт. Он сказал, что это похоже на ожог второй степени. Болезненный.

Я предупредил его, что она приедет завтра на осмотр.

Вернувшись к ней, я повёл её к раковине и осторожно смыл пенку. Она прикусила губу, боясь издать хоть какой-то звук. Промокнул руки бумажными полотенцами и стал ждать, пока они полностью высохнут. Я прожигал взглядом девку. Рассматривал её.

Она красивая. Почему я этого сразу не заметил? Хотя нет, я заметил. В данный момент она выглядела так трогательно. Припухшие губки и глазки. Её всхлипы, совсем по детски, которые никак не проходили. Она совсем не похожа на бывшую жену. Вообще ничем. Мне очень не нравится её страх. Мне очень не нравится её боль. Мне захотелось попросить у неё прощение за своё поведение. Но эти слова так и остались не сказанными.

Я вспомнил свою бывшую жену, её искусственную красоту, созданную пластическими хирургами. Идеально ровный нос, пухлые губы, скулы и даже разрез глаз — всё это работа хирургов. И грудь у неё была не настоящая. Она ложилась под нож каждый раз, когда находила в себе недостатки. Я их не видел. Она даже сделала себе зад — я был очень против этого, но она так просила, а я просто не смог отказать... Она была обезличена, стала похожа на каждую вторую девушку в нашем окружении. Почему я раньше не думал об этом?

И сравнил её с Аней, которая была естественно красива. Впервые я подумал о ней по имени, и это не вызвало у меня отторжения. Она была естественно красива. Она была среднего роста, а может и ниже, с пшеничными волосами и карими глазами. Сейчас она была похожа на запуганного котёнка. Интересно, сколько ей лет? Надо узнать. Я вообще не знаю про неё ничего. Мне было не интересно.

Я забинтовал ей руки.

— Завтра тебя отвезут к врачу. Выпей таблетку обезболивающего и иди спать.

Я сам налил ей воду и положил таблетку ей в рот, поднеся стакан с водой, чтобы она смогла её запить.

— Спасибо. – это единственное слово которое она мне сказала за всё время, пока я обрабатывал её руки.

Я лежал и думал, что же было в голове у Аглаи, что она так с ней поступила? Чем так сильно не угодила ей Аня? Решила наказать за оставленную лужу возле двери? Утром всё узнаю...

Сегодня у меня нет особых дел. Я спустился вниз и сразу же был дико взбешен: Аня мыла окна в перчатках, скованными движениями, которые, я точно знал, приносили ей боль. Я видел, что произошло с её руками.

— Ты в своём уме? – крикнул я на неё. Она явно не ожидала меня увидеть и сильно испугалась, выронив свою тряпку.

Лицо Ани побледнело, и я даже видел как задрожали её губы. Ещё немного и вырвется всхлип. Она наклонилась и подняла тряпку.

— Какого хрена ты творишь? – подойдя ближе к ней, спросил я.

— Сегодня по графику мытьё окон. Это моя работа. – сказала она мне. Снова вся сжалась.

— Сегодня по графику посещение врача! – рявкнул я. Я очень злился на неё, на себя, что так сильно запугал её.

На мой крик пришла Аглая.

— Что-то случилось? – спросила Аглая, как ни в чём не бывало.

— Значит так! Ты. – указал я на Аню. – Едешь в больницу, я сейчас предупрежу водителя. Он будет ждать тебя возле забора. – А ты. – я указал на Аглаю. – В мой кабинет.

Аглая поняла, для чего я её зову, и засуетилась.

Аня быстрым шагом направилась в свою каморку.

Я позвонил и распорядился отвезти Аню в клинику и сопровождать её везде. Если, что-то будет нужно купить для неё, пусть купят. Все расходы будут на мне.

Я зашёл в свой кабинет, сильно злясь. Ненавижу, когда что-то делают у меня за спиной, а тем более такое.

— Какого хрена ты отправила её мыть то, что не входит в её обязанности? – я не назвал имени, пока не могу его произнести вслух, только в голове, в мыслях.

— Я хотела чем-то её занять, но она ничего не умеет. Мне постоянно приходится за ней следить и доделывать за неё её работу. Вы же сами в этом не раз убеждались, Мирон Борисович. Она ленивая и ничего не хочет делать. Это была моя ошибка - принять её на работу. Девочки очень просили помощь, и я не слишком тщательно проверила способности Анны. Её нужно уволить, – сказала Аглая со снисходительной улыбкой.

— Кого увольнять, буду решать только я. Она остаётся. Почему ты не дала ей перчатки? Они закончились? Тогда это твоя ошибка! В твои обязанности входит следить за всем этим, – стал давить на неё.

— Я ей предложила перчатки, но она сказала, что в них неудобно. Я предупредила её, что работа без перчаток может вызвать ожоги. Это было её решение. Я ей их оставила, но, видимо, она ими так и не воспользовалась. Глупая девчонка, – ответила Аглая.

Не знаю кто из них мне врёт. Незнакомая девчонка или Аглая. Наверное посмотрю по камерам.

Девушка уехала. Я распорядился, чтобы мне всё доложили после приёма. Я люблю контроль. Но мне кажется, что я начал его терять, даже в собственном доме не могу навести порядок.

Через два часа мне позвонил наш семейный врач. У девушки ожог второй степени. Я дал ей две недели отпуска на восстановление. Этого должно быть достаточно.