Горничная

Ева Адамова

Горничная

Глава

Мы ехали на машине всей семьей, и настроение было праздничное - завтра мне исполнится восемнадцать лет! Родители сняли домик на берегу реки на все выходные, и мы отправились туда в пятницу, чтобы не терять ни минуты. Уже начинало темнеть, и я с удовольствием смотрела в окно, наблюдая за тем, как за окном сгущаются сумерки. Ехать на машине в темноте всегда завораживало меня.

Это была моя мечта - провести выходные на реке! Я мечтала покататься на лодке и самостоятельно грести веслами. Не знаю, почему это было для меня так важно, но очень хотелось попробовать. Может и глупость всё это, но очень хочется.

Мы ехали и весело обсуждали все планы на выходные. Конечно, искупаться в холодной весенней воде мы не сможем, но это не испортило моего настроения. Я играла с моим младшим братом, Святославом, в детскую игру на планшете, и он смеялся, когда я проигрывала ему. Мой любимый малыш, Светик, как мы его ласково называли, был нашим маленьким лучиком света.

У меня не было отца, или, точнее, я его не знала. Мама рассказывала, что они были слишком молоды, когда она забеременела, и он не признал меня, сказав, что не от него. Наверное, он испугался ответственности или того, что потеряет свободу. Мама была очень гордой и перестала общаться с ним, просто вычеркнув его из своей жизни. Она полностью посвятила себя мне.

Маму воспитывали ее сестры и брат - в их семье было пятеро детей, и мама была самой младшей. К сожалению, их родители были неблагополучными, и опеку над детьми взял на себя старший брат, мой дядя. Он не испугался ответственности и поступил как настоящий мужчина.

Когда мне было четыре года, в нашу семью вошел Илья. Мы с ним очень быстро подружились, и я хорошо помню этот момент. Наверное, это было очень важное событие для меня, поэтому я помню все детали. Я даже помню, как подошла к нему и спросила:

— А ты мой папа? – спросила я его с любопытством.

Он улыбнулся мне, и его глаза наполнились теплом.

— Да, я твой папа, – сказал он, крепко обнимая меня.

— Настоящий? – уточнила я, желая убедиться.

— Да, самый настоящий, – подтвердил он, ещё сильнее прижимая меня к себе.

Мама мне несколько раз рассказывала, как Илья очень эмоционально отреагировал в тот момент. Он расплакался. Мама всегда рассказывала это с улыбкой.

С того дня у меня появился папа. Я называла его ласково - папочка, папуля. Он был добрым и заботливым, всегда баловал меня и говорил, что я похожа на него. У нас были одинаковые тёмно-карие глаза, в отличие от мамы, у которой глаза были голубые. Я была рада этому факту и чувствовала особую связь с ним. Вскоре я стала его дочерью официально, получив его отчество и фамилию.

Я долго просила родителей подарить мне сестрёнку, но они не могли этого сделать. Только позже я узнала, что у мамы были проблемы со здоровьем. После процедуры ЭКО мама наконец-то родила мне братика. Я люблю его больше жизни и всегда с удовольствием заботилась о нём. Он был моим малышом, моим сладким пухлячком.

Мы были в пути, и до места назначения оставалось меньше часа. Мы должны были скоро насладиться природой и чистым воздухом.

Но внезапно машина резко вильнула, и я увидела, как на нас мчится встречная машина. Яркий свет фар слепил глаза, и я услышала крик мамы. Я инстинктивно накрыла братика собой, пытаясь защитить его...

Прошло много времени с того момента. Мне сейчас девятнадцать лет, скоро будет двадцать. Я провела больше года в больницах, восстанавливаясь после тяжёлых травм - перелома позвоночника и бедра. Несмотря на то, что шансы на выздоровление были невелики, я смогла преодолеть трудности благодаря отличному реабилитологу и своему желанию. Я прошла через несколько операций и в итоге смогла ходить.

Теперь моя основная задача - вылечить моего брата. Кроме меня у него никого не осталось. Да и у меня тоже никого не осталось, кроме него.

Все наши родственники от нас отгородились, отказались от нас. Никто не хотел иметь дело с проблемными родственниками. Дядя, который воспитывал мою маму и её сестёр, умер от горя после потери своей любимой младшей сестры. Родственники папы обобрали нас с братом, оставив нам только квартиру, которую папа успел переписать на меня. Он хотел подарить мне её на восемнадцать лет, и теперь эта квартира - единственное, что у меня осталось.

Да, родители погибли на месте в той аварии. Я получила серьёзные травмы - перелом бедра и позвоночника, а также травму головы. Мой братик, к счастью, не получил физических травм, но перенёс инсульт из-за сильного удара. Водитель и пассажиры другой машины тоже погибли, а обе машины сгорели дотла. Нас с братиком успели вытащить из огня до того, как было бы слишком поздно.

Прошло уже почти два года с момента аварии, но я всё ещё не могу поверить, что родителей больше нет.

После больницы я сразу направилась на кладбище, к могилам родителей. Мне нужно было убедиться, что они действительно ушли. Всё это время я надеялась, что это был всего лишь кошмар. Я ещё не могла ходить без трости, но всё равно пришла. Родителей кремировали, и я благодарна дяде за то, что он организовал их похороны и обеспечил им достойное место на кладбище. После похорон у дяди случился сердечный приступ, и через две недели он умер, так и не придя в сознание. Его сестры похоронили его на родине, в деревне. Я обязательно посещу и его могилу, когда смогу.

Могилы родителей выглядели заброшенными. Венки всё ещё стояли со дня похорон, трава выросла, и всё было не ухожено. Я привела всё в порядок, хотя это было нелегко. Слёзы лились сами собой, но я пообещала себе, что поставлю на ноги нашего Светика. Мне очень хочется поставить им памятник, и я обязательно сделаю это.

Святослав всё ещё лежит в больнице. Он не открывает глаза, не дышит самостоятельно. Врач сказал мне страшные слова: мозг моего братика мёртв, он просто существует за счёт своего сердца. Он стал "растением", глубоким инвалидом, и никогда не вернётся к жизни. Но я не верю врачам. Ведь мозг ещё не изучен до конца! Как они могут быть так уверены?

Я искала врачей, которые смогли бы мне помочь, но все говорили одно и то же:нет никаких шансов и лекарств, которые могли бы оживить мозг. Тогда я оформила опеку над братом и начала искать другие варианты. У меня были небольшие сбережения, которые оставили родители, но их не хватит надолго.

Я оформила опеку над братом. У меня есть немного денег, тех, что оставили родители. Их накопления. Они копили на квартиру для братика, ведь мне купили и ему хотели, чтобы у нас всё было поровну. Сумма не большая, но я планирую устроиться на работу.

Постепенно я начала выздоравливать. Теперь я хожу без хромоты, хотя после долгого стояния на ногах появляется ноющая боль в бедре.

И вот, я нашла врача, который предложил мне надежду. Он работает в хосписе, но уверил меня, что именно здесь мой брат сможет получить необходимое лечение. Лечение экспериментальное, с использованием препарата из Германии, и стоит оно очень дорого.

— Мы можем предложить вам план лечения. Это экспериментальное лечение. Гарантий мы не даём. Но! Глядя на все показатели, анализы и прочее, могу сказать, что случай с вашим братом не безнадёжный. – с улыбкой сказал мне доктор.

— Я готова на всё. – сердце колотилось, словно хочет выпрыгнуть из груди.

— Но это будет очень дорогое лечение. Препарат для восстановления мозга, нам доставляют из Германии. Он стоит очень дорого. Я даже не знаю сколько потребуется уколов. Может сто, а может двести. – и развёл руками. – Этот препарат нужно вводить ежедневно, не пропуская. Если пропустить один день, то придётся начинать всё заново.

— Скажите мне сумму.

Он написал мне сумму на клочке бумаги. Не озвучил. Сказал, что этот препарат у нас не запатентован и привозят его контрабандой. Эта сумма была огромная.

— Я найду деньги. – твёрдо сказала я.

Я продала свою квартиру и купила маленькую комнату в общежитии, чтобы оплатить лечение. Уже два месяца Святославу вводят препарат, и хотя эффекта пока не видно, врач уверяет, что мозг начинает восстанавливаться.

Уже два месяца ему колют это препарат. Эффекта нет, его не видно. Но врач уверяет, что мозг начинает своё восстановление. Я очень этому рада!

Деньги скоро закончатся, но я уже нашла работу. Мне предложили стать горничной в особняке богатого человека. Я никогда не была в таких местах, но теперь я часть этого мира.

Теперь я горничная. Мне выдали форму. Всё как в фильмах.

Как же здесь красиво. Как в музее. Огромный особняк. Зачем столько пространства для одного человека? Ведь тут один хозяин. Мужчина. Без семьи.

Меня встретила Аглая Семёновна, управляющая особняком. Она была строга и холодна, но я готова к труду.

— Как тебя зовут? – спросила меня Аглая Семёновна.

— Анна. – сказала я и улыбнулась. Ответной улыбке я не дождалась.

— Анна. Ты готова к труду, Анна? – спросила она меня.

— Готова. – с улыбкой ответила я ей.

— Сейчас я тебе покажу всё, что ты обязана будешь делать. Плохо тебе или устала, ты всё равно обязана выполнять всё! Есть места в которые вход для тебя закрыт. – мне кажется, что я ей очень не понравилась. Не знаю чем. Но в её голосе была неприязнь ко мне. А может она со всеми так говорит?

Ничего необычного от меня не требовалось. Уборка первого этажа. В доме проживали ещё три девушки с такими же обязанностями, как у меня, только они ещё помогали накрывать на стол и обслуживать гостей. Аглая Семёновна сказала, что я к этой работе пока не допускаюсь. Ещё был повар — женщина высокая и статная, ей, наверное, около сорока лет, как и управляющей. Она была какой-то отстранённой, но почему-то именно она мне понравилась больше всех.

Хозяином дома был мужчина, это я уже знала. Я его ещё не видела, но поискала информацию о нём. Так и не поняла, чем он занимается, просто бизнесмен. Ему тридцать пять лет — возраст моей мамы на момент смерти...

Мы прошлись по дому, и Аглая Семёновна мне всё рассказала, познакомив со всеми остальными. Знакомство с девушками у меня оставило не очень приятное впечатление: не все со мной поздоровались.

Их высокомерные взгляды мне не понравились. Мы все на равных здесь, но кажется, что мне с ними работать будет очень нелегко.

— Это твоя комната. Ты будешь жить отдельно, — с какой-то ухмылкой сказала мне Аглая Семёновна.

Это помещение не особо было похоже на комнату. Скорее всего, это был какой-то закуток для хранения утвари. У нас в квартире, где мы жили счастливой семьёй, такое помещение было у нас чуланом, только меньшего размера. Тут просто стояла кровать и тумбочка, даже не было окна. И очень сильно пахло пылью. Само помещение было очень маленьким: открываешь дверь и сразу утыкаешься в кровать. А на стене были прибиты крючки. Ну и ладно, зато я тут буду одна. Я на всё готова, главное — заработать деньги для восстановления брата.

— Помоешь тут всё и будешь жить. Душ и туалет напротив. В шесть утра ты должна уже начать свою работу. Хозяин этого дома не терпит лень и любит чистоту. Рабочий день может закончится и поздно ночью. Пока всё не сделаешь, спать не идёшь. Такие правила. – сказал она и ушла.

У меня два выходных дня в неделю. Не подряд, а в разные дни. Одно из условий было то, что у меня не должно быть детей и вообще никого, за кем требуется уход... Этот пункт был один из главных. Как мне пояснили - это требование работодателя. Чтобы никто не срывался с работы в неподходящий момент к своему ребёнку или больному родственнику. Я никому не сказала, что у меня есть больной братик под моей опекой. Скрыла. Мне очень нужны деньги на его лечение, поэтому я солгала.

Я встала в пять утра. Очень боялась проспать первый рабочий день. Пошла в душ и поняла, что горячей воды здесь нет...кое-как я приняла ледяной душ и быстро переоделась.

Моя задача на сегодня — протереть пыль на первом этаже и вымыть полы. Я приступила к работе. Здесь такой огромный холл, что на выполнение моей обязанности уйдёт весь мой рабочий день. Именно этим я и буду заниматься ежедневно.

Я стала протирать пыль на лестнице, между перилами. Начала с внешней стороны. Поставила своё небольшое ведерко на одну из ступенек и стала протирать. Я присела на корточки и наверное меня не было видно.

Я услышала, как кто-то спускается по лестнице и не успела убрать своё ведро, как оно полетело вниз расплескивая воду.

— Это что за херня? – взревел мужской голос.

Я поднялась на ноги и уставилась на обладателя этого голоса. Мужчина. Здоровый как медведь, с густой бородкой и яростным взглядом, который он направил на меня. Я думала, что потеряю сознание от происходящего.

— Простите. – выдавила я из себя. Я окаменела и наверное сильно побледнела от страха.

— Ты ещё кто такая? – с рычащими нотками спросил меня этот мужчина. Я поняла, что это хозяин дома. Швецов Мирон Борисович. Я видела его на фотографии. Но тогда он мне показался более добрым, что ли.

— Я новая горничная. Анна. – сказала я севшим голосом.

— Что ты там пищишь? Громче говори! – рявкнул он на меня.

— Я новая горничная. Анна. – повторила я чуть громче.

— Убрала тут всё! – крикнул он и ногой отшвырнул ведро. Оно улетело далеко, почти к входной двери.

Мне очень сильно захотелось плакать. На меня никто никогда не орал. Это произошло впервые. И пожаловаться мне некому. Я сглотнула, тем самым сдерживая рвавшееся наружу рыдание...

Я быстро привела всё в порядок. Руки тряслись, а сердце всё также отбивало неровный и громкий ритм. Я была сильно испугана встречей с хозяином дома.

— Это была твоя первая ошибка. В первый рабочий день. Таких неумёх — здесь не держат. – сказала мне Аглая Семёновна. Откуда-то уже зная, что произошло. Неужели хозяин дома ей нажаловался?

— Простите. Такого больше не повторится. – сказала я. Управляющая развернулась и ушла, одарив меня уничтожающим взглядом.

Мне нужно терпеть всё! Я обязана терпеть! Мне нужны деньги! Я должна помочь брату! – твердила я у себя в голове.

Я старалась быть незаметной. Девушки со мной не общались, а Аглая Семёновна постоянно ходила за мной и проверяла мою работу. Цеплялась даже к мелочам, которые совсем не относятся к моей работе.

Меня ждал ещё один неприятный сюрприз. Это еда. Я ела после всех. Одна. Мне выделялось на это двадцать минут. Утром у меня была отвратительная каша. Мне показалось, что она сварена на воде и чай. В обед было два бутерброда и чай. На ужин у меня была всё та же каша и два бутерброда с чаем. Я знаю, что все остальные ели совсем другую еду.

После окончания первого рабочего дня я долго плакала от обиды. Проблема состояла в том, что я не могла покидать особняк без причины. На входе на территорию обыскивали с ног до головы, и мне даже пришлось открывать чемодан и перебирать все мои вещи на глазах у мужчин-охранников. Купить себе еду у меня не было возможности. Я взяла себя в руки. "Я потерплю, — подумала я. В мой выходной день я куплю себе всё необходимое, всё, что можно будет есть, не приходя на кухню. Унижать меня таким образом уже не получится .

Прошло четыре дня, и у меня был выходной. Я сразу же направилась в больницу, очень сильно соскучившись по моему малышу.

— Как ты тут, родной? – спросила я братишку, хотя, конечно, не получила ответа.

Я покормила его смесью и села читать ему книжку. Добрые детские сказки. Как же мне хочется чтобы мой сладкий мальчик ел вкусную еду. Его любимые оладушки со сметаной, сладкая дыня нарезанная квадратиками. Да я ему позволю есть шоколадки сколько угодно. Я всё-всё ему позволю.

Я проводила рядом с ним всё своё время. И вот сегодня я посвящу ему весь свой выходной.

В палату вошел наш лечащий врач, Сергей Николаевич. Я с замиранием сердца ждала, что он мне скажет.

— У нас есть улучшения, — сказал он с улыбкой.

Я была готова его обнять и расцеловать от такой новости.

— Можем теперь переходить ко второму этапу. На это нужно много денег. Готовьтесь. – и протянул мне бумажку с цифрами. Эта сумма была чуть меньше той, что осталась у меня после продажи квартиры.

— Такую сумму нужно будет заплатить два раза. Я вас уверяю, что после этого, Святослав пойдёт на поправку. – сказал он с улыбкой.

—

— Хорошо. Я всё найду. Первая сумма у меня есть. – сказала я. А врач задумался на мгновение, как будто, что-то решая у себя в голове.

— Она нужна уже сегодня. Можно, конечно, подождать, но мы сегодня делаем заказ и можем включить ваш препарат. Так не придётся ждать и терять драгоценное время.

— Я всё привезу, — сказала я и стала собираться домой, чтобы привезти всё быстрее.

Когда понадобятся деньги ещё раз, он мне не сказал, сказал, что это пока не известно. Может через месяц или два, а может и раньше. Всё зависит от эффективности.

Вернувшись в особняк, я легла на кровать и стала размышлять, где мне взять такие деньги...

Если я продам свою комнату, то мы с братом будем бездомными. Мне некуда будет его привести. Этот вариант я сразу отмела. Я стала искать банки и отправлять заявки на кредит, надеясь, что у меня всё получится. Я посчитала и поняла, что смогу возвращать долг по кредиту — моя обещанная зарплата позволяла, а мне самой многого не надо.

Мирон

Мирон

Я умер. Я мертвый. Я труп.

Мне изменяла моя любимая женщина, моя жена. Та, которую я любил больше жизни, как мне казалось. Спустя полгода после развода пелена спала с моих глаз, и пришло осознание, что не было никакой любви. Была страсть, да, именно страсть. Я безумно хотел заполучить эту женщину — как трофей, как награду, как золотую медаль. Она меня манила и притягивала, но она была чужой женой на тот момент.

Мне всё в ней нравилось. Она умела себя преподнести. Многие мужчины пускали на неё слюни, в том числе и я.

И я её заполучил. Сначала делил её с её мужем — так продолжалось целый год. Я безумно бесился из-за этого, что она спит с кем-то ещё. Мне казалось, что этим она предаёт меня, а не мужа. Наконец-то она развелась, и она стала полностью моей.

Я всё время был в какой-то эйфории, боготворил её. У неё было всё! Каждый её каприз я исполнял с большим удовольствием. А она не смогла исполнить моё желание — она не захотела родить мне ребёнка, сказав, что не создана для материнства. Я даже хотел пойти на хитрость и кончить в неё, незаметно стянув презерватив, но так и не решился, боясь, что она просто сделает аборт и убьёт моего ребёнка.

Мы были вместе три года. Мне тогда казалось, что у нас всё идеально. Но оказалось, что последний год она уже была не совсем моя. Я снова делил её с другим, только теперь я был на месте мужа, а не любовника. Анна, моя прекрасная жена, наставляла мне рога.

Она просто ушла, как и тогда, от своего мужа ко мне. Я и был раздавлен, уничтожен. У меня даже возникла мысль о самоубийстве. Так сильно я страдал. Моя младшая сестра не дала мне совершить самоубийство. Пришла ко мне в гости. Ворвалась ко мне в кабинет в самый подходящий момент. Как она потом сказал, что почувствовала, что-то. Приехала ко мне, отменив все свои дела.

Мы вели с ней долгую беседу, и сестре как - то удалось донести до меня, что Анна - обычная продажная шлюха, которая гонится за богатством. Я не был беден, но ей этого оказалось мало. Маруся всегда говорила, что Анна ей не нравится, что она лжива и что я хлебну с ней горя. Я ей не верил, считал, что она просто ревнует.

Маруся мне всегда говорила, что Анна ей не нравится. Что она лживая и я хлебну с ней горя сполна. Я ей не верил. Смеялся над ней и просто считал, что сестрёнка ревнует меня к Анне.

Отношения между моей сестрой и женой были очень натянутыми. Анна даже пыталась отдалить меня от Маруси, но я никогда не пойду на это. Сестру я очень сильно люблю.

Только после разговора с Марусей я начал смотреть на Анну по-другому. Я видел в ней продажную женщину, которая использовала меня. Я насчитал более десяти её партнёров, которых знал лично. Меня возмущало не количество связей, а то, что она продавалась. Видимо, я стал для неё слишком мал и не перспективен.

Вчера я узнал, что Анна беременна. Я не следил за ней, но сплетни в нашем кругу распространяются быстро. Я пришёл в ярость! Она не хотела рожать мне, а новому мужу родит. Я не достоин был?

Я напился вусмерть. Я даже сам не смог дойти до комнаты. Аглая мне помогла открыть дверь в мою комнату, но дальше я её не пустил. С утра у меня была встреча и я не мог её пропустить, а так хотелось. Я проснулся злым и с больной головой.

Спускаясь по лестнице я споткнулся обо что-то. Чертово ведро, оно покатилось по ступенькам разбрызгивая воду. Этот грохот болью отзывался у меня в голове.

Повернув голову я увидел девушку. Наверное новая горничная, Аглая говорила мне, что им необходима ещё одна, чтобы разгрузить обязанности. Я был не против. Вообще плевать.

— Ты ещё кто-такая? – задал я вопрос этой испуганной мыши.

— Я новая горничная. Анна. – пропищала мне эта мышь.

Я очень хорошо расслышал её имя. Самое ненавистное имя на свете. Но всё равно захотелось, чтобы она повторила его ещё раз. Хотел насладиться её испугом.

Анна. Чёрт. Я её уже ненавижу только за имя. Мне захотелось унизить и сделать ей больно. Я желал этого.

Я со всей силы пнул то ведро и приказал ей всё убрать. Кажется, что мне стало легче...кажется я нашёл себе жертву.

Я ежедневно за ней следил. Как маньяк. Я подмечал всё. У меня везде есть камеры. Я параноик. Про некоторые камеры не знает никто из персонала.

Молодая девка. Красивая фигурка. Ей даже эта форма идёт. А когда в дом зашёл начальник моей охраны, то эта девка ему мило улыбалась и что-то усердно рассказывала. Она соблазняла его. Ещё одна шлюха. Ещё она Анна.

Я получил какое-то наслаждение, когда узнал, что эту девку поселили в каморке. Как отброс. Это помещение использовалось для хранения всякого барахла. Я был рад тому, что она ежедневно моется холодной водой. Этот душ был сделан специально для меня. Я принимал холодный душ после тренировок. Я закалялся там. Горячая вода была не проведена, чтобы у меня не возникло соблазна сделать воду теплее. Я испытывал себя. Он находится на первом этаже, рядом с тренажерным залом, чтобы мне не ходить никуда. Я почти им не пользовался. Он был сделан и забыт, как только я смог взять контроль над своим телом.

Я с наслаждением обнаружил, что и кормят её не понятно чем. Аглая постаралась. Интересно, чем она так разозлила её? Вход на кухню ей был закрыт, только во время приёма пищи. Я смотрел на девку и представлял бывшую жену. Я ненавидел абсолютно всё в совершенно чужой мне девушке. Мне казалось, что она копия бывшей жены.