Поглощая смерть

– Маргарет, как вам новая медсестра?

– Амелия? – она подняла голову и отложила ручку. – Очень хорошая девочка. Все дети любят её, почти как и вас, Адам. Всегда приходит на работу вовремя, а после смены она иногда задерживается, и мы с ней мило болтаем. Она вам понравилась, доктор? – Маргарет подмигнула Адаму.

– Нет, – усмехнулся Адам. – Просто я встретил её по дороге на работу, вот и решил спросить.

– Амелия тоже про вас спрашивала.

– Правда?

– Правда, правда. Мне кажется, что вы ей тоже понравились.

– Я не говорил, что она мне… – не успел закончить Адам.

– Идите уже, идите, дети вас заждались, – улыбаясь, сказала Маргарет.

*******

После ночной смены в «Тихой гавани» Адам шёл на работу в соседнее здание с приподнятым настроением. Ночь прошла спокойно. Он думал всю смену про будущую встречу с Амелией, но его одолевали сомнения.

«Достоин ли я получить хоть какой-то шанс на нормальную жизнь? Скорее нет. Наверное, такой, как я, просто обязан нести свой крест в одиночку и при этом не обременять других людей такой ношей. Если я подпущу Амелию слишком близко к себе – это будет эгоистично с моей стороны».

Но всё же Адам пытался не сильно углубляться в эти мысли. Нет ничего плохого в том, чтобы пообщаться с новыми людьми. Всего лишь общение. Больше ничего. Всем нужно, чтобы было с кем поговорить. Это делает нас людьми.

Адам открыл дверь «Старой скорой» и вошёл внутрь. Почти с самого порога его встречал Ник.

– Привет, Адам, – у него был взволнованный вид. – Я тебя заждался.

– Доброе утро, – он настороженно посмотрел на Ника. – С тобой всё в порядке?

– Ты не поверишь, кто сейчас у нас в секционной на столе.

– Кто?

– Идём со мной.

Они прошли в секционную. Света почти не было, но в дальнем конце зала под бестеневой лампой на столе лежало тело, накрытое простынёй.

– Тело привезли ночью, – медленно говорил Ник. – Нашли в сугробе рядом с дорогой на Олкотт-стрит, почти на самом переходе на Блэк-Спрус-роуд.

«Вчера на смену в "Тихую гавань" я шёл этим же маршрутом», – у Адама начали потеть ладони и сердце стало биться быстрее.

– Ник, не тяни, – нервно сказал Адам. – Кто под простынёй?

– Сам посмотри.

Они подошли к столу. Под тонкой тканью угадывались очертания тела – беззащитного, плоского, уже не принадлежащего этому миру.

Адам взял простыню за уголок и медленно потянул. Простыня беззвучно упала на серый кафель секционной.

«Не может быть…»

Всё тело Адама на мгновение онемело. Он молча стоял и смотрел, не веря своим глазам.

– Предположительно смерть наступила от переохлаждения, – голос Ника прозвучал как гром среди ясного неба и эхом прошёлся по залу.

– Мы виделись буквально прошлым вечером, – пробормотал Адам.

– Что? – не расслышал Ник.

– Вчера вечером мы с ним пересеклись, когда я шёл на ночную смену, – Адам смотрел на безжизненное тело безумного Мартина.

– Дааа… – протянул Ник. – Бедняга Мартин.

Адам смотрел на бледное лицо покойника.

– Ладно, не буду тебя отвлекать, – Ник вышел из секционной, и Адам остался один на один с безумцем.

«Забирать его жизнь я точно не стану. Переживать последние мгновения жизни этого сумасшедшего – подписать смертный приговор своему рассудку».

У Адама ещё было достаточно лет жизни, взятых у студентов. Пока он не мог их передать детям, так как слишком много внимания пришло в сторону Стоун-Хейвена в последнее время. Особенно к «Тихой гавани».

Адам посмотрел на тело, освещённое лампой. Мартину осталось рассказать ещё одну, последнюю историю. Историю своей смерти.

*******

Тело Мартина, найденное в сугробе, не хотело отдавать тайны – кожа, бледная и восковая, поддавалась скальпелю с неохотой, словно замёрзшее мясо. Наружность кричала о переохлаждении: розоватые пятна на спине, «гусиная кожа», ледяные кристаллы в тканях.

Он извлёк органокомплекс одним движением – лёгкие, трахею, тяжёлый, как мешок с песком, желудок. Сердце лежало на ладони – холодное, дряблое, переполненное жидкой, почти чёрной кровью. Ни тромбов, ни разрывов, ни инфаркта. Оно просто перестало биться. Остановилось ровно, без агонии, за секунду до того, как холод сковал тело. Мартин был мёртв ещё до того, как упал в снег. Адам посмотрел на его лицо. Он отложил сердце, снял перчатку и, не колеблясь, уже зная, к чему всё идёт, коснулся лба Мартина.

Ничего.

Адам, шатаясь, попятился назад. Перед его глазами всплывали картинки с «Чёрного Рождества»: спортзал, ряды раскладушек с телами, Эмили, Филипп, Макс…

Голова закружилась. Дышать стало невыносимо тяжело. Воспоминания нахлынули с такой силой, что сдержать их не представлялось возможным.

Несколько минут Адам боролся с приливом панической атаки, но в итоге смог взять себя в руки.

«Нужно быстрее закончить работу и встретиться с Хартом. Я должен как можно скорее сообщить ему о том, что обнаружил».

Адам подошёл к столу и взял ножницы. Далее по порядку он вскрыл желудок. Стенки опали, обнажая скудное содержимое – и что-то чужеродное, блеснувшее в тусклом свете ламп.

Маленькая капсула. Герметичная, аптечная, не тронутая кислотой.

Адам замер.

«А это ещё что?»

Пальцы, неуклюжие в двух парах перчаток, подцепили её, вскрыли. Внутри, туго свёрнутая, как фитиль, лежала бумажка. Он развернул её, чувствуя, как от волнения пересохло в горле.

«14, Элм-Корт».

*******

– Ник! – Адам, будто не в себе, выбежал из секционной. – Срочно набери Харту! Пусть берёт своих людей и быстро едет по адресу 14, Элм-Корт!

– Что случилось?! – Ник вскочил со стула, и тот с грохотом упал на пол.

Адам забежал за стойку и снял с крючка ключи от фургона.

– Адам… – Ник был напуган состоянием друга.

– Ник, прошу, звони шерифу, 14 Элм-Корт, быстрее.

Адам выбежал из здания и сломя голову побежал к фургону по неочищенной от снега дорожке.

Он сел в фургон, вставил ключ и повернул. Автомобиль завёлся, и Адам, не теряя ни секунды, выдавил газ на полную.

«Что всё это значит? Почему этот адрес кажется таким знакомым? Как капсула попала в его желудок? Если он сам её проглотил, то с какой целью? Слишком много вопросов».

Адам мог просто обо всём сообщить Харту и закончить с Мартином, но всё это дело было для него слишком личным, чтобы отсиживаться в стороне. Он чувствовал, что ему нужно туда. Чувствовал, что там будут ответы на все вопросы, касающиеся «Чёрного Рождества».

Спустя десять минут Адам прибыл по адресу. Полиции ещё не было.

«Надеюсь, Ник дозвонился до Харта».

Он вышел из фургона и подбежал к забору.

Это был типичный для Стоун-Хейвена небольшой кирпичный дом: один этаж, широкие окна, на крыльце столик и стулья. Адам впервые видел его, но адрес почему-то был ему до боли знакомым.

Вдалеке послышался звук полицейских сирен. Две машины выехали из-за угла и резко затормозили рядом с Адамом.

– Что за чёрт, Адам?! – Харт вышел из машины и направился к нему. – Я жду объяснений, немедленно!

Адам молча протянул записку шерифу.

– И что это? – Харт взял крохотный бумажный кусочек и посмотрел на его содержимое.

– Это было в желудке безумного Мартина, – сказал Адам.

Шериф смотрел на него с недоумением.

– Сегодня ночью привезли тело Мартина…

– Я это знаю, – перебил его Харт. – Он замёрз насмерть, – шериф явно выходил из себя, и его тон становился всё строже.

– Он умер до того, как оказался в сугробе. Нет признаков насилия или болезни. Сердце просто остановилось, – последние слова Адам произнёс медленно, делая небольшую паузу после каждого из них.

Харт резко изменился в лице. Он всё понял.

– Смит, Гонсалес! – шериф обратился к подчинённым. – Вы обойдите дом сзади. Никсон, Морс – за мной!

Он подошёл к багажнику полицейской машины и достал оттуда бронежилет.

– Держи, – Харт протянул жилет Адаму.

Доктор посмотрел на жилет, потом на шерифа.

– Надевай, если не собираешься торчать здесь.

Адам послушно натянул жилет. Вместе с шерифом и офицером Никсоном они пошли к входной двери. Смит и Гонсалес уже зашли за дом. Харт поднялся по ступенькам и постучал костяшками по деревянной двери.

– Шериф округа Айрон-Шорс! Откройте!

Тишина.

Он немного подождал и постучал снова, но уже кулаком и сильнее.

– Шериф округа! Мистер Стивенсон? Миссис Стивенсон? Вы дома? Откройте дверь!

«Стивенсон? Это фамилия мальчика, которого я исцелил первым. Вот откуда мне знаком адрес. Я множество раз листал истории болезни детей».

Адам почувствовал, как страх и паника начинают окутывать его.

Один из полицейских вышел из-за угла дома.

– Сэр. Там это… – Гонсалес запнулся, сглотнул. – За домом. Окно. Там кто-то есть. Я видел тень.

Харт посмотрел на Морса. По его взгляду было понятно, что шерифа одолевают похожие чувства. Он достал фонарик и разбил им стекло в двери. Просунув руку и отщёлкнув замок изнутри, Харт толкнул дверь. Она с тихим скрипом распахнулась и в доме заиграла музыка.

– Мистер Стивенсон! Миссис Стивенсон! Это шериф округа! Мы входим!

Все достали оружие и вошли в дом. Адам шёл следом за ними. Деревянный пол скрипел под каждым нажатием ноги. Тепло уютного дома мягко ласкало тело после холодной улицы Стоун-Хейвена. В помещении пахло домашней едой, и где-то впереди, в одной из комнат, была слышна музыка. Звук был похож на проигрывание пластинки на старом граммофоне.

Отряд подходил к концу коридора, двигаясь медленно и осторожно, пытаясь уловить любой звук, любое движение. Впереди были двери в другие комнаты. Харт жестами указал каждому офицеру отдельное помещение для осмотра, и все ждали команду. Коридор почти закончился, и они приблизились к источнику музыки.

Шериф поднял руку, чтобы дать команду разойтись по комнатам, и застыл на месте.

Пройдя коридор, они остановились у входа в гостиную. Все замерли от невообразимости увиденного. Тепло уютного дома, обволакивающее тело, сменилось кошмаром, обжигающим холодом изнутри. И только мелодия старого граммофона, крутящего пластинку, тихо играла на фоне, нарушая тишину.

Как же безумный Мартин был прав.

Глава 3

Реддинг, штат Калифорния,

Центр детского движения и восстановления «Шаста»

12 июля 2005 года

«Он совсем как марионетка».

Адам наблюдал, как его кузена фиксируют в мягких поддерживающих шортах. К ним тут же пристегнули страховочный трос, тянущийся от металлической рамы над беговой дорожкой.

– Не бойся, – ободряюще произнес врач, регулируя нагрузку на пульте. – Я держу тебя. Давай, сделай шаг.

Мальчик шагнул, и полотно дорожки медленно поползло под ногами. На секунду он покачнулся, но трос тотчас подхватил его, даря ощущение опоры и безопасности.

Адам не отрываясь следил за кузеном. Тот дергался так, будто им управлял невидимый кукловод.

Рядом стояла мать, обняв его за плечо. Они приехали в реабилитационный центр проведать двоюродного брата. Родители Томаса уехали из города на время и попросили маму Адама навещать их сына.

У Томаса была гиперкинетическая форма ДЦП. Такие тренировки были ему необходимы, чтобы научиться держать равновесие, несмотря на «помехи», которые создавало собственное тело. Чем дольше он шагал по дорожке, тем меньше становилось непроизвольных движений.

– Доктор, – тихо обронила мать, – мы отойдем и вернемся ближе к вечеру.

– Конечно, миссис Морс, – кивнул врач, не сводя взгляда с Томаса.

Адам с матерью вышли из кабинета и направились к выходу. Пока они шли, она не проронила ни слова. После смерти отца мама стала очень замкнутой и отстраненной. Спустя два года она так и не оправилась от потери. Адам продолжал винить себя в случившемся, но мать всегда твердила, что он ни в чем не виноват. Однако некоторые чувства скрыть невозможно, и Адам понимал: в глубине души она все-таки считает его причастным.

Через полчаса они сидели в кафе неподалеку от центра. Мать пила кофе, а Адам потягивал холодный лимонад. Он размешал трубочкой напиток и наблюдал, как лед плавает в стакане по кругу.

– Мам, скажи, Томас поправится? – спросил Адам, не отрывая взгляда от стакана.

Она посмотрела на сына и поставила чашку на столик.

– К сожалению, нет, Адам. Его болезнь неизлечима.

Адам перевел взгляд на мать и удивленно посмотрел ей в глаза.

– А зачем тогда он так много времени проводит там? Он мог бы сейчас быть дома. Дома же всегда лучше, так ведь?

– Сынок, его болезнь не лечится, но ее можно облегчить. Врачи научат его жить с этим, чтобы он не так сильно нуждался в посторонней помощи. Маме и папе Томаса будет гораздо проще. И ему тоже. Понимаешь?

– Кажется, да, – глубоко вздохнул Адам. – Я бы очень хотел, чтобы он полностью поправился.

– Я тоже, сынок, – мать слегка улыбнулась.

Она улыбалась теперь крайне редко, и Адам ловил каждый такой момент, чтобы запечатлеть его в памяти. Маленький Адам боялся, что мама перестанет улыбаться совсем, и тогда у него хотя бы останутся эти драгоценные мгновения.

На улице стемнело. Томас спал в своей палате, обессиленный после изнурительных тренировок. Мать стояла у окна и смотрела на закат. Адам заметил, как Томас подергивается во сне, и подошел к его кровати. Он легонько сжал его ладонь и замер, надеясь, что так поможет ему спать лучше.

«Я бы так хотел, чтобы ты выздоровел».

Спустя несколько минут судороги почти прекратились. Адам осторожно опустил его руку и погладил по голове.

Внезапно он почувствовал, как тело наливается жаром изнутри. На руке выступили светящиеся золотые линии. Они стремительно поднимались от кисти к плечу.

Мать обернулась и застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова. Она наблюдала, как ярко светятся его глаза, озаряя всю палату. Через несколько секунд все закончилось, и Адам рухнул на пол.

*******

Адам открыл глаза, но ничего не мог разглядеть из-за яркого ослепляющего света.

– Ты как, малыш? – Доктор светил маленьким фонариком ему в глаза.

Он прищурился и попытался встать.

– Не спеши, – остановил его врач. – Как самочувствие? Голова не кружится? Не тошнит?

– Где моя мама? – спросил Адам.

– Она в палате твоего брата, разговаривает с его врачом. Скоро придет. Ты пока не вставай, отдыхай.

Доктор погладил Адама по плечу и вышел.

Адам тут же вскочил и подбежал к двери. Тихонько приоткрыл ее и выглянул в коридор. Врач скрылся за углом, и Адам вышел на поиски.

Пройдя несколько дверей, он увидел в окошке одной из них мать.

– Мама… – Адам открыл дверь и посмотрел на нее.

Она сидела на кровати, опустив голову, но Томаса в палате не было.

– Где Томас? – спросил Адам.

– Он здоров.

– Правда? – Адам просиял. – А где он сейчас? Я хочу его увидеть.

– Что ты такое?

– Что?

Адам смотрел на мать, но она даже не подняла головы. Он сделал несколько робких шагов в ее сторону.

– Ты мог спасти отца. – Ее голос звучал ровно и пусто.

– Мама, я не пони…

– Почему ты не помог отцу?! – Мать подняла глаза на сына и сорвалась на крик.

– Мамочка… – Адам испугался, не понимая, что с ней происходит.

– Ты мог его спасти! Ты мог помочь ему! – Она кричала все громче.

Адам попятился назад, но уперся в стену.

– Из-за тебя он умер! Убирайся отсюда! – Она вскочила с кровати и с безумным взглядом двинулась к нему. – Пошел вон! Я не хочу тебя больше видеть! Ненавижу тебя!

Дверь распахнулась, и вбежали люди в медицинских халатах. Один из них взял Адама за руку и повел к выходу. Еще двое удерживали обезумевшую мать, которая не переставала кричать.

Больше Адам ее не видел. Никогда.

*******

«Они совсем как марионетки…»

Адам не мог поверить своим глазам.

– Господи… – выдохнул офицер Никсон.

– Сэр, что это за чертовщина? – Лицо Смита побледнело, став белым, почти как снег.

В центре гостиной мистер и миссис Стивенсоны медленно кружились в танце. Их движения были неуклюжими и дергаными, как у тряпичных кукол. Сквозь их руки, ноги и головы были продеты десятки лесок, скрепляющих их между собой. Концы нитей уходили к потолку, где крепилось множество механизмов. Большинство из них тянулись к музыкальному инструменту. Леска натягивалась и тут же провисала, заставляя тела совершать почти полный оборот в одну сторону, а потом в обратную. Вся гостиная напоминала паучью сеть, в центре которой все еще билась пойманная жертва.

– Гонсалес, Смит! Проверьте все комнаты. – После долгой паузы к Харту вернулся дар речи. – Смотрите по сторонам и под ноги. Ничего не заденьте. За каждой дверью может быть что угодно.

Леска не переставала скрипеть, заставляя Стивенсонов продолжать свой жуткий танец.

– Харт – диспетчерской. Код 10–71. Требуется подкрепление, оцепить район в радиусе квартала, никого не подпускать, – произнес шериф в рацию, не отводя взгляда от танцующих.

Харт посмотрел на лески, протянутые от двери по потолку и стенам. Но все они вели только в гостиную.

– Должно быть, мы активировали механизмы, когда открыли дверь. Морс, ты в порядке? – Он перевел взгляд на Адама, который обводил глазами гостиную, будто что-то выискивая. – Адам, ты в порядке?

– Здесь нет мальчика, – ответил он.

– Не понял, – шериф напряженно уставился на Адама.

– У них есть сын. Брайан. Его нет в гостиной.

Неожиданно музыка оборвалась. Адам и шериф обернулись к углу гостиной, где стоял граммофон. Рядом с ним застыл офицер Никсон, держась за поднятый звукосниматель.

Звенящий треск мгновенно оглушил Адама, и он инстинктивно закрыл уши руками. Лески выскользнули из тел Стивенсонов, и те безжизненно рухнули на пол. Всего несколько мгновений – и все нити с громким звенящим звуком на огромной скорости устремились к Никсону. Еще миг – и он упал на пол, разрезанный на десяток кровавых фрагментов.

В доме повисла тишина. Над телом офицера Никсона на долю секунды зависло кровавое облако, а под ним образовалась огромная лужа. Кровь стремительно растекалась по деревянному полу во все стороны, смешиваясь с пылью.

– Никому не двигаться! – прокричал Харт.

Адам оперся рукой о стену и медленно сполз на пол.

– Всем покинуть помещение тем же путем, которым вошли, – теперь Харт говорил тихо и спокойно, будто опасаясь, что от громких звуков может сработать еще что-нибудь подобное. – Ничего не трогать.

Гонсалес молча смотрел на останки того, кто раньше был его товарищем, не в силах пошевелиться. Смит шептал себе что-то под нос – то ли молитву, то ли ругательства.

– Выходим, – повторил шериф. – Быстро!

Он проследил, чтобы подчиненные прошли к выходу, и достал рацию. Харт, не отводя взгляда от картины в гостиной, нажал кнопку:

– Харт – диспетчерской. Код 10–33. Мне нужна бригада… – Он запнулся, но, прокашлявшись, продолжил: – Мне нужна бригада саперов. В здании механические ловушки, натяжные системы. Возможно, взрывчатка. Здесь может быть все что угодно.

Харт подошел к Адаму и, взяв его под руку, поставил на ноги.

– Также пришлите кинологов. Этот ублюдок не мог не оставить следов, сотворив подобное. – Шериф потянул Адама за руку к выходу.

– Я должен найти Брайана, – Адам выдернул руку и шагнул вперед по коридору.

– А ну стоять! – Харт схватил Адама за капюшон куртки и дернул к себе. – Адам! – Он прижал его к стене и посмотрел ему в глаза. – Тебе мало того, что ты видел? – Адам пытался сопротивляться, но шериф усиливал хватку. – Я не собираюсь больше терять людей из-за их… необдуманных поступков.

Адам перестал вырываться, и Харт убрал руку.

– Здесь слишком опасно. – Шериф старался говорить спокойно, но было слышно, что он шокирован не меньше остальных. – Своей смертью ты делу не поможешь. Мы обязательно найдем мальчика. Ты слышишь меня?

– Да, Джон, слышу. – Адам не отводил взгляд от дверей в другие комнаты, в надежде, что сейчас одна из них откроется и он увидит Брайана. Живого и невредимого.

– Пошли, парень.

Они вышли на крыльцо. Адам, спотыкаясь, сделал несколько шагов и оперся о перила. Ветер резкими порывами хлестал по лицу, возвращая его в реальность. К дому съезжались полицейские машины. Саперы стояли возле открытых багажников и доставали снаряжение. Кинологи с собаками на поводках уже начинали прочесывать территорию. Воздух был словно под напряжением. Чувствовалось, что каждый присутствующий принимал это дело близко к сердцу. Двое жителей их маленького города убиты самым изощренным способом. Пропал ребенок. Погиб офицер полиции. А психопат, сотворивший все это, – на свободе.

Стоун-Хейвен переставал быть тихим и сонным местечком.

Адам и Харт подошли к забору, где уже ждал Ник.

– Брукс, – обратился к нему шериф, – возвращайтесь в «Старую скорую» и ждите моего звонка.

– Хорошо, шериф, – кивнул Ник.

– Я дам знать, как только хоть что-то прояснится. – Харт перевел взгляд на Адама.

Тот кивнул и вместе с Ником направился к рабочему фургону.

*******

Машину немного мотало из стороны в сторону, и пришлось сбавить скорость до минимальной. Снегопады этой зимой были особенно сильными, и коммунальные службы не справлялись с уборкой дорог.

«Теперь я почти точно уверен, что "Черное Рождество", смерть безумного Мартина и убийство в доме Стивенсонов связаны между собой. Но кто мог все это провернуть? И главное – как? Как остановить сердце целому автобусу людей и не оставить при этом ни одного следа? Мартина кто-то убил таким же способом. Стивенсоны, я уверен, также были мертвы еще до того, как их насадили на леску. Я успел заметить, что крови в гостиной практически не было. От таких ран там все было бы залито, если бы их сердца бились в момент истязаний».

– Что там случилось? – спросил после долгого молчания Ник.

– Убийство, – рассеянно ответил Адам, все еще погруженный в свои мысли.

– Убийство?! – Ник удивленно перевел взгляд с дороги на Адама.

– Тот, кто убил Мартина, оставил подсказку с адресом. И там… – Адам замолчал, снова увидев перед глазами гостиную семьи Стивенсонов.

– Безумного Мартина убили? – Ник из удивленного перешел в шоковое состояние. – Господи, Адам. Зачем ты тогда рванул туда один? Тебе жить надоело?

– Я думаю, что здесь есть связь с «Черным Рождеством».

– Чего? Каким боком это может быть связано?

– Пока не могу объяснить – как.

– Ты мне что-то недоговариваешь, Адам, либо сходишь с ума.

«Может быть, и так».

*******

Они прибыли к «Старой скорой». Адам вышел из машины и подошел к входной двери. Вставил ключ, но повернуть его не получилось. Он дернул за ручку – дверь открылась.

– Ник, ты закрывал дверь на ключ? – спросил Адам.

– Конечно, – уверенно ответил Ник. – А что?

– Дверь открыта.

– Я точно помню, что закрывал перед уходом. – Ник почесал голову, уже начиная сомневаться.

– Ладно. Идем. Нужно закончить с Мартином до звонка Харта. Может, еще что-то обнаружится.

Адам вместе с Ником зашли в секционную и замерли. Рядом с Мартином на соседнем столе лежало еще одно тело, накрытое простыней.

– Кого-то еще привозили? – Адам не отводил глаз от второго стола.

– Никого, – почти шепотом ответил Ник.

Адам подошел к столу с накрытым телом и посмотрел на безумного Мартина. Все было так, как он и оставил. Он медленно потянулся к простыне, но резко одернул руку.

– В чем дело? – испуганно спросил Ник.

Адам не отвечал. Он посмотрел на очертания тела под тканью и уже все понял.

«Нет, нет, нет, нет».

Адам взял себя в руки и сдернул покрывало.

– Господи! – Ник схватился за голову и отшатнулся.

Адам стоял не двигаясь. На глаза наворачивались слезы.

«Я найду тебя, мразь!»

Теперь Адам был точно уверен, что за всеми этими смертями стоит один и тот же человек. Точнее, не человек, а чудовище. И все эти смерти, включая Рождество, – это послания для него.

– Я сообщу шерифу. – Ник в спешке выбежал из секционной.

Адам с печалью и ненавистью смотрел в открытые безжизненные глаза Брайана и не мог поверить, что есть кто-то, способный на такую жестокость. Он бережно опустил его веки, проведя по ним ладонью.

Внезапно Адам отскочил от тела мальчика и в ужасе уставился на свою руку. Он даже не думал пробовать забрать его жизнь, так как был уверен, что Брайан так же пуст. Это произошло неосознанно.

«У него была жизнь… Что вообще происходит?!»

Адам никак не мог остановить поток видений будущего, проносящийся в голове, а в руке все еще оставалось тепло. Тепло жизни Брайана, стремящееся разлиться по всему телу.

*******

– Никаких следов. – Харт закурил сигарету и бросил зажигалку на стол. – Ни одного отпечатка в доме и морге. Камеры поблизости ничего подозрительного не засекли. Собаки дальше двора не продвинулись. За трое суток мы не сдвинулись с места. – Шериф глубоко затянулся. – У нас пять трупов, включая ребенка и офицера полиции. И это меньше чем за трое суток! – Шериф ударил кулаком по столу.