Там, где кончается зима

Больная смотрела на неё. Потом перевела взгляд на Верину ладонь. Слабо, едва шевеля пальцами, потянулась.

Вера подставила руку.

Девочка коснулась горячим пальцем её ладони и медленно, с натугой, вывела четыре буквы.

С.А.Ш.А.

Палец дрогнул, сорвался, упал на одеяло.

— Саша, — прочла Вера вслух. Подняла глаза на Ладу. — Её Сашей звать.

Лада кивнула.

Вера поправила одеяло, убрала влажные волосы с горячего лба. Улыбнулась — одними уголками губ, но тепло.

— Хорошо, Саша. Отдыхай.

Девочка уже снова провалилась в сон. Дыхание её на миг сделалось ровнее.

---

На следующий день Зоран снова ушёл в лес.

Там было проще.

Снег лежал чистый, нетронутый, сияющий под тусклым зимним светом. Морозный воздух холодил лёгкие, однако он не чувствовал холода — давно уже не чувствовал. Шагал через сугробы легко, бесшумно, и думал. Вернее — пытался не думать. О девчонке, которую вытащил из разбойничьего шатра: как смотрела загнанно и всё равно пошла следом. О Ладе, что до сих пор вжимается в стену, стоит ему пройти мимо. О словах Божены: «Мы — твои. И она станет своей, если дать ей время».

Время, кажется, ничего не лечило. Только затягивало раны рубцами, а страх — привычкой.

К исходу дня он пересёк восточный распадок и вышел к деревне, которой больше не было.

Разбойники прошли здесь недавно. Головни ещё дымились под снегом, пробивая серыми струйками белый покров. Воздух пах гарью и мёртвой золой. Тележные колеи обрывались на полпути, избы чернели провалами окон, у колодца лежало тело собаки — уже припорошённое снегом. Люди ушли. Те, кто не успел, остались здесь.

Зоран прошёл между избами.

За крайним двором нашлись следы.

Несколько человек ушли в лес и разошлись в разные стороны.

Один след тянулся отдельно. Кто-то брёл, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь. Зоран двинулся за ним.

Она лежала под старой елью, у корней, где снег был не таким глубоким. Скорченная. Заледеневшая. В платье и короткой душегрее, поверх которых был наброшен драный чужой тулуп. Рядом валялся узелок — тряпица, из которой высыпались корешки, сушёные травы и небольшие свёртки. Пальцы сжимали пучок шалфея — вцепилась в него, будто трава могла согреть.

Он остановился.

Снег уже припорошил плечи и светло-русые волосы незнакомки. Лежала тихо, не двигаясь. Ресницы покрыты инеем. Губы посинели. Лицо мягкое, с округлыми чертами. На вид — лет двадцать пять.

Зоран опустился рядом. Прислушался.

Сердце.

Едва-едва, где-то глубоко, на самом пределе — билось.

Слабо, неровно, но билось.

Он уже делал это.

Тихон.

Потом девчонка из разбойничьего лагеря.

Теперь — эта.

Усмехнулся про себя — криво, без веселья. Стянул плащ, закутал незнакомку, поднял на руки. От неё пахло дымом, морозом и сушёными травами. Голова запрокинула