Северные крестовые походы. Священная война за католическую Восточную Прибалтику. 1100–1525

Большинство датских и шведских поселений в той или иной степени подчинялось двум влиятельным династиям, королевским родам, которые представляли народ и правили им, а также скопили значительное богатство. Предки обеих семей были выскочками, которые присвоили себе королевские традиции, восходившие к V—VI векам, – Кнудлинги в Дании и Уппсала в Швеции. Однако, несмотря на высокое положение королей, для большинства практических целей у тамошних жителей существовало самоуправление – если не в военное, то хотя бы в мирное время. Каждой административной единицей (херред в Дании, хундрад в Швеции, буквально «сотней») управляло собрание землевладельцев, линг или тинг, которое собиралось не реже раза в неделю, и каждая провинция, группа из нескольких административных единиц или остров подчинялись более крупному собранию, ландслингу, которое собиралось примерно дважды в год.

На таких собраниях короли объявляли войны, проводили политические советы. Местные собрания обязаны были выслушивать представителей короля и идти за ним на войну или выполнять те или иные повинности в мирное время. В любом случае лингом обычно руководила местная знать, «уважаемые люди». От таких собраний зависела стабильность общества. Они разрешали споры родственников, совместно подавляли и устрашали несвободных членов общества, преследовали изгоев, следили за тем, чтобы торговля велась честно, определяли границы, отражали нападения захватчиков. После смерти очередного короля линги поддерживали или отвергали тех членов королевских семей, которые объявлялись преемниками, – пусть даже иногда это означало лишь формальность или предварение вердикта о битве. В начале XII века вольные люди и феодалы еще управляли Данией и Швецией без особого вмешательства сверху. С королями, которые ссорились с ландслингами, обходились неласково. В 1131 году сына и наследника короля Дании Николая обвинили в убийстве и публично опозорили на тинге в Рингстеде. Чтобы избежать кровопролития, королю пришлось сослать его в Швецию. В 1153 году Свена III в Сконском ландслинге встретили презрительными выкриками, шипением и камнями. В Швеции было суровее: если король хотел посетить собрание гётов, его вначале должны были официально принять в члены собрания. В 1120-х годах, когда король Рагнвальд без спросу прискакал на тинг в Карлебю, его ждала «позорная смерть». Однако времена менялись, короли становились сильнее.

Они были гораздо богаче других землевладельцев. В обеих странах они приобретали все больше земель и прав на оговоренные количества продуктов, напитков, серебра и транспортных средств в каждом округе. Они могли передвигаться из одного места в другое верхом или на судне, в сопровождении вооруженной свиты. Они «объедали свои королевства» и устраивали пышные празднества в своих огромных дворцах, занимая знатных гостей; в результате некоторой формы «общественного контроля» их, как и славянских князей, часто обвиняли в обжорстве и пьянстве. Вдобавок король Дании имел власть и над городами. Он получил право чеканить монеты, брал налог с городских домовладельцев, взимал «деньги за защиту» у гильдий и иностранцев. Кроме того, он имел право взимать штрафы с некоторых видов нарушителей, право присваивать добычу с кораблей, потерпевших крушение у берегов королевства, а также право на различные природные богатства. Королю переходило имущество людей, которые умирали, не оставив наследников. Все это умножало богатство, и положение короля укреплялось еще больше благодаря подтвержденному праву распоряжаться двумя общенациональными системами, которым все люди обязаны были подчиняться: военным призывом и церковью. Церковь утверждалась в Скандинавии долго (примерно с 815 до 1020 г.), но к 70-м годам XI века семь епископов исполняли свои обязанности под защитой датского короля. В число их обязанностей входило присутствие на местных собраниях, помощь в местной самообороне, а также помощь правителю советами, гостеприимством, письмом и молитвами. До ПОЗ года они признавали своим духовным властителем архиепископа Гамбургского и Бременского, хотя своим положением были обязаны королю, после 1103 года высшим иерархом скандинавских церквей стал епископ Лунда. Король Дании, подобно императору Священной Римской империи, имел собственную государственную церковь, Reichskirche.

Постепенно Дания все больше походила на другие королевства христианского мира. Сходство стало более выраженным при Николае (1104—1134) и Вальдемаре I (1157—1182). Первые привилегии и каменные церкви появились в 1070-х годах, вскоре построили и первый монастырь. Папа Григорий VII в письмах к северным королям обращался к ним как к членам христианского сообщества, а папа Пасхалий II признал убитого Кнуда IV (ум. 1086) мучеником за католическую веру. Брат святого Кнуда, Эрик I, отправился в паломничество в Византию. Представители высшей знати следовали примеру королей, богато одаряя церкви; иногда они становились епископами, и больше не было необходимости приглашать священников из Саксонии или Англии. В X веке короли от имени своих подданных начали называться «христианскими», позже эта «прививка» прижилась.

Хотя у шведов процесс усвоения западных образцов занял больше времени – примерно на полвека, – он шел в том же направлении. Последний откровенно языческий король умер в конце XI века, и до тех пор гробница старого бога Фрея в Уппсале оставалась открытой; говорили, что отсталых «лесовиков» Смоланда христианство не затронуло и в 1120-х годах, а в других отдаленных районах отдельные очаги сопротивления сохранялись еще дольше. Однако около 1120 года папский писец уже называл семь из девяти главных округов Швеции «епархиями», а в 1164 году королевство получило собственного архиепископа, хотя формально он и подчинялся Лунду. Укрепление королевской власти также заняло больше времени – отчасти в результате слабости церкви, отчасти из-за соперничества между конкурирующими династиями в 1156—1250 годах, но в первую очередь из-за продолжающегося разделения между шведами и гётами. Из-за более редких поселений, худших путей сообщения, более холодных зим и густых лесов контролировать территорию было труднее. И все же главные признаки были налицо.

Христианство не умиротворило указанные народы. Ими по-прежнему управляли воины, приученные убивать и умирать, независимо от того, жили они как принцы, богатые помещики или солдаты; а между классами воинов и остальными стоял барьер рождения, воспитания и взглядов, подкрепленный героической традицией и законом. «По закону земля строится», как гласит старая пословица, но землевладельцы сами сочиняли законы, запоминали и трактовали их, что иностранцы зачастую считали бесчеловечным и нехристианским. В 1080-х годах, попытавшись смягчить законы, Кнуд IV столкнулся с ожесточенной враждебностью, и лишь во второй половине XII века законы удалось записать и до какой-то степени гуманизировать. Проблема заключалась не только в узаконенном угнетении. Даже богач, совершив тяжкое преступление, оказывался вне закона, как случилось в 1131 году с сыном короля Николая. Насильственные преступления и междоусобицы находились в ведении короля, который получал свою долю, по крайней мере, процедуры, по которым велись дела о междоусобицах, возвращении украденного и о наследстве, оставались в границах, установленных традицией. До 30-х годов XII века не существовало обнесенных стенами городов, частных крепостей или расширенных личных полномочий, по которым больше прав получали те, кто был сильнее. Однако система в целом опиралась на тот принцип, что судебный процесс есть способ избавить богатого от жалоб, поэтому богатые становились еще богаче. Скандинавы приняли Христа, не отказавшись от ценностей своих предков. Они демонстрировали это разными способами. Например, упорствовали в сохранении старых имен; у датчан имена Свен, Эрик, Харальд, Оки, Токи, Бови встречались гораздо чаще, чем Нильс, Петер или Кристофер. Они слушали старинные саги и платили исландским скальдам за их исполнение. Они продолжали практиковать полигамию, но главное – демонстрировали безжалостность в мести. В 1131—1135 годах из-за кровной мести погибли многие представители датской королевской семьи. В одном случае, как сообщается, король Эрик Незабвенный приказал убить и сжечь восьмерых собственных детей, племянников и племянниц, чтобы закончить ссору с братом, которого он убил еще раньше; в сражении с этим Эриком погибли шесть епископов, после чего он отдал их земли каноникам Лунда и монахам Рингстеда. Про него говорили, что он правил «по милости божественного милосердия», а историк Саксон Грамматик в конце века называл его человеком «благочестивым». Люди, подобные Эрику, высоко ценили успех, его даровал Христос, а после смерти он же принимал душу, запятнанную кровью. Взамен требовалось принять крещение, проявлять терпимость по отношению к священникам, каяться в грехах, быть похороненным в освященной земле, а больше почти ничего.

Землевладельцы и воины-наемники, жившие по таким правилам, вселяли такой же ужас в заморских соседей, как и их предки-викинги. Однако к началу XII века привычный шаблон их заморских походов изменился. На востоке воинов, подобных им, охотно брали на службу русские князья и византийские императоры, и военные отряды по-прежнему следовали той дорогой; однако возможностей для расширения власти и приобретения земли оставалось все меньше. В 1050—1400 годах ничего не слышно о шведских королях, которые возглавляли бы походы на Финляндию; на Руси все строже охраняли торговые пути и данников, поставлявших меха. Шведам, которые надеялись нажить состояние, приходилось либо заниматься торговлей и становиться купцами, либо наниматься в варяжские дружины вместе с датчанами, норвежцами, исландцами и англичанами. Деньги у них по-прежнему водились, но конкуренция стала жестче.

На Западе постепенно исчезали манящие перспективы, которые в свое время, в 800—1075 годах, вынуждали многих датчан выходить в море. В 1069, 1075 и 1086 годах Свен II и Кнуд IV делали серьезные попытки начать отвоевание Англии, но каждая новая попытка сопровождалась все меньшим успехом, последний отряд так и не отплыл. Мятежные экипажи разбегались без позволения и вместо того, чтобы платить штраф за неисполнение долга, восставали, изгоняли своего короля или убивали его. Как выразился один английский хронист, «даны, которых когда-то считали самыми верными из всех народов, стали повинными в самом неверном и предательском поведении, какое только можно себе представить». Возможно, для такого поведения у них имелось множество причин, но достаточно будет назвать три.

Во-первых, гребцы знали, что часто могут получить столько же, оставаясь дома, сколько и отправляясь в опасный поход на хорошо охраняемый остров. Большие семьи успевали обрасти землей и накопить много денег на родине; никто не хотел отправляться на поиски приключений. Тем, кто имел право выступать в тинге, управлять крестьянами или нанять торговое судно, не нужно было плыть в Англию в поисках прибыли, а голодные бойцы могли найти достаточно кораблей, которые пиратствовали в «домашних» водах. Даже флотилии, которые добирались до Англии в 1069 и 1075 годах, вели себя так, словно отправились быстро пограбить и без помех вернуться домой, а не заниматься территориальными завоеваниями, как в прошлом.

Во-вторых, датские короли уже не были достаточно богатыми для того, чтобы вести действенную войну на Западе. Свен I Вилобородый и Старый Кнуд содержали большую армию наемников, но, лишившись Англии, преемники Кнуда потеряли главный источник дохода и могли содержать лишь небольшую дружину опытных бойцов. В 1052 году Свен II просил Эдуарда Исповедника о займе в виде экипажей для 50 кораблей, но получил отказ. В 1086 году, когда его сына Кнуда IV убили в Оденсе, короля окружали лишь двадцать воинов. Большой флот, покинувший его, состоял в основном из дилетантов, несмотря на личную храбрость, они не готовились к осадной войне, да и для отражения конной атаки им не хватало навыков. Другие короли оказались мудрее; его брата Гарольда прозвали Мягким, а его норвежского «коллегу» Олафа – Тихим.

В-третьих, и на родине имелись более насущные проблемы: побережья и границы Дании регулярно подвергались набегам и грабежам со стороны прибалтийских славян. Датчане совершенствовались в обороне.

Из трех оставшихся групп жителей Севера ближе всего к скандинавам были славяне, особенно западные славяне, которые расселились на прибрежных и материковых землях от Кильской бухты до Вислы, в том числе на островах Фемарн, Пёль, Рюген, Узедом и Воллин. Славяне делились на ряд народов. От границ с Саксонией и Данией до Траве жили вагры, или вагиры, а от Траве до Варнова – ободриты, или бодричи; вагры и ободриты были родственными народами, связанными также с полабскими славянами, жившими на Эльбе, под властью одной господствующей династии. От Варнова до Рюгена, вокруг устья Одера и вверх по течению Пене жили представители другого племенного союза, которые не смешивались с соседями, их называли лютичами, или вильцами (велетами), то есть «лютыми» или «волчьими» людьми. Севернее, на Рюгене и побережье напротив острова, жили руги, или рани. Языки, на которых говорили ободриты и лютичи, отличались от языков их соседей-сорбов и лужичан, живших южнее. Они относятся к западнолехитским языкам; к восточнолехитским относятся польский и язык народа, который населял оставшуюся часть западнославянского побережья от Одера на восток до Вислы, – померанцев, или поморских славян, которые позже стали известны в Данциге под названиями померельцы, или кашубы (так их называли благодаря их широким складчатым меховым шубам).

Балтийские славяне позже других проникли на север. Они попали туда с юго-востока и заняли районы, которые мигрировавшие германцы в разное время с I по VI век оставляли пустыми. К VIII столетию они утвердили границы, хотя позже борьба за власть в пределах каждого народа вызвала некоторые изменения. Адам Бременский признавал, что балтийские славяне родственны богемцам и полякам, и поэтому их можно включить в состав населения большой области Центральной и Восточной Европы, которую он называл Славией. Латиноязычные писатели называли балтийских славян славянами, но отличали их от поляков, жителей Руси и чехов, которых мы также называем славянами. Скандинавы и германцы называли балтийских славян вендами и венедами. В тот период они в некоторых отношениях отличались от всех своих соседей, но, что необходимо подчеркнуть, имели с ними и много общего.

В основном венеды, как и скандинавы, занимались сельским хозяйством, они были земледельцами и скотоводами, жили в небольших деревнях и выращивали зерно, лен, разводили домашнюю птицу и скот, побочно рыбачили, занимались бортничеством и охотой с капканами. Крестьяне получали наделы пахотной земли, за которые платили подати зерном, а также отдавали оброк другими видами работ. В самых ранних грамотах крестьян называют невольниками или крепостными, то есть прикрепленными к наделам, которые они обрабатывали. Кроме того, им приходилось принимать участие в общих выплатах всей деревни. По ряду свидетельств, невольники часто были пленниками или купленными рабами, причем рабство было наследственным.

Как и в Скандинавии, сельскохозяйственные излишки доставались землевладельцам – местным магнатам, жившим в лесных крепостях со своими слугами, либо сообществам воинов и горожан, которые обитали в городах. Славянское общество было в высшей степени милитаризованным. В IX—X веках славяне постоянно находились, так сказать, между молотом викингов и наковальней Священной Римской империи. На протяжении долгих периодов ободриты и вагры обязаны были платить дань датским королям, германским епископам и приграничным вождям. Возникший правящий класс, научившись у врагов, держался за свои территории и крестьян. Правители эксплуатировали народ, чтобы содержать сильные армии, флотилии и укрепления. Более обширные населенные области подразделялись на маленькие территории, организованные вокруг одной или нескольких крепостей, окруженных земляными валами, частоколами и рвами с водой. Такими территориями обычно управляли воеводы, подчинявшиеся правителю. Воевода требовал от воинов несения службы и взимал налоги с крестьян, он принимал у себя правителя, когда тот приезжал – ненадолго, чтобы устроить пир, провести общее собрание или чтобы показать силу и устрашить непокорных наказаниями. Правитель назывался князем; как и в Скандинавии, он выступал вождем своего народа в целом и предводителем большой семьи княжеских родичей, причем все они обладали какими-то правами на землю и привилегии; вместе с тем власть князя была ограниченной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кун (коун) – денежная единица Древней Руси. (Здесь и далее примеч. ред., если не указано иначе.)

2

Кад (кадь, кадка или оков) – старинная русская мера объема. Мерой зерна была кадка, вмещавшая 14 пудов (примерно 229,32 кг) ржи.

3

Ныне польский город Щецин.