Читать книгу Забивая стрелки (Эра Думер) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Забивая стрелки
Забивая стрелки
Оценить:

5

Полная версия:

Забивая стрелки

«Библейская история», – заключил Ахт и выпил.

На соседнее кресло сзади опустилась англичанка – невысокая, но стройная и изящная. Она напоминала антилопу – с печатью тоски в серых глазах, как у вынужденной жертвы пищевой цепи. Судорожные вздохи и сморкания в платок красноречиво указывали на то, что продышаться ей не поможет даже эвкалипт. Она строчила сообщения и блокировала телефон, сжимая его в ладони. Затем, стирая сопли под красным носом, заходила в переписку и, не находя ответа, болезненно морщилась с тихим стоном.

Ифрит закатил глаза с тяжелым выдохом. Он поймал официанта, попросил два мохито и стал ждать. Когда заказ принесли, забрал бокалы и с ними подсел к девушке. Она удивилась, но натянула улыбку, пряча под кардиганом бейдж члена экипажа.

– Я чем-то могу быть вам полезна, сэр? – спросила она на английском.

– Бекки, верно? – с характерной для немца четкостью звуков спросил Ахт. Он протянул растерянной девушке мохито. – Ваша смена подошла к концу. Угощайтесь.

– Это ни к чему, я… – Ее взгляд упал на экран, глаза подсветились белым, и из них потекли слезы. Она послала все к черту, обхватила кривыми губами соломинку и жадно выпила. – Спасибо. Я оплачу.

– Все включено.

– Моя смена окончена, но я все еще сотрудница. Нарушаю правила, знаете. – Бекки стеснительно посмеялась. – Простите. Не лучший день. Узнала, что мой бойфренд трахает все, что движется, а что не движется – двигает и трахает. Простите за глупую идиому.

Ахт ухмыльнулся. Девушка привстала, оттянула юбку-карандаш, распустила русые волосы, а «крабик» прицепила к кардигану. Помассировав голову, расслабленно улыбнулась и осмотрела пассажира.

– Вы из Германии, да? Мне везет на немцев – а я и рада, так как работаю кое над каким исследованием. Я администратор не по зову сердца, вообще магистерскую планирую защищать. Мой научный интерес – германская этнография времен Третьего рейха.

Ифрит закатил глаза. Куда деваться от стереотипов, когда у тебя такой акцент. Даром что внешность не арийская.

– С утра пожилая пара из Кельна согласилась помочь мне с особенным исследованием. Научрук о нем не в курсе. А Макс с Гертой – знают еще как! Обещали показать мне бесценные труды, но только на родине, их вывозить нельзя. У вас там хорошо. В Германии, я имею в виду.

– Я давно там не живу, – отозвался Ахт. И сам не знал, почему он именно немец – среди ифритов были и японцы, и русские, и арабы. Так исторически сложилось.

– А кем же вы работаете?

– Коммивояжер. Вроде того. – Ахт уклонился от ответа и вернулся к проблеме: – Ваш молодой человек работает с вами?

– Да, его зовут Керим, он второй механик в машинном отделении и выглядит, как бог. Мы встречаемся несколько месяцев, но сегодня я узнала, что он – жуткий бабник. Небось кувыркается с кем-то прямо сейчас!

Ифрит что-то проворчал, вынул соломинку и синхронно с девушкой опрокинул стакан. Они пересеклись взглядами и не сдержали улыбок.


– Давай же, детка, поработай языком… – Рип рефлекторно свела бедра на вспотевших щеках, покрытых короткой щетиной. – Да, вот так…

Они с Керимом – тем красавцем из бара у бассейна – заперлись в ее каюте. Рип упиралась поясницей в зеркало в толстой рамке: любовник усадил ее на рабочий стол, пока их обоих покачивало от выпитого и морской качки. Керим недолго и рвано ласкал ее шею и грудь, а после отодвинул трусики и проник внутрь языком.

Ей доставляло удовольствие, когда мужчина вращал кончиком языка вокруг нежной точки и входил неожиданно глубоко. Охотница отдалась наслаждению, которое не требовало взамен ничего, кроме ее искреннего кайфа. Рип развязала завязки бикини, оголяя бледные соски, и, прикрыв глаза, откинула голову на зеркало. Она ласкала грудь, бесстыдно толкаясь бедрами Кериму в лицо, навязывая собственный ритм, самозабвенно улыбалась и блаженно прикрывала веки.

Градус возбуждения возрос. Рип подходила роль контролирующей, потому что она не верила мужскому полу. Парадокс, учитывая ее случайные связи, полные беспардонного доверия, но такова натура Рип ван Винкль. Она умела лавировать и натягивать бразды правления и не желала знать, что скрывает тень обратной стороны Луны.

В порыве страсти охотница вонзила длинные пальцы в кудри Керима и протяжно застонала. Механик издал сладострастное «м-м-м» с улыбкой. Все шло великолепно и вело к сладкому завершению.

Рип, конечно, часто обвиняли в том, что в отношениях она несерьезна и витает в облаках, но во вторую ночь на «Кристине» она превзошла саму себя. Натягивая волосы Керима, как поводья, она подумала: «Мягкие и курчавые. У Ахта не такие, они жестче и прямее. Наверняка не так просто было бы их распотрошить».

Порочный вектор мысли развязал Рип руки. Она загорелась каким-то особенным огнем, что пронзил и Керима. Он стал проникать в охотницу глубже и жестче, трепетно лаская излюбленные точки. Приближая то, чего желали оба.

Охотнице разонравились его волосы. И небритая кожа. Она развела ноги, вынула пальцы из спутанных локонов и вцепилась в столешницу. Монотонно ударяясь спиной в зеркало, она облизывала полные губы и фантазировала.

«Наверное, Ахт, как адское создание, способен вылюбить меня так, чтобы я несколько дней хромала».

С закрытыми глазами, не касаясь чужого тела, охотница представляла, что ее ублажает ифрит. А что в том предосудительного? Он ее слуга. Ахт должен выполнять любые требования владелицы.

«Какой ублюдок выдумал ограничения по контракту? Я хочу потратить желание на секс с ним, – вожделенные мысли проникали в разум, как тараканы через ухо, – да за дикий трах и душу не жалко продать!»

Керим, как настоящий моряк, ощутил волнение ее тела. Она изгибалась, шептала скабрезности и уходила взволнованной лодкой в шторм, теряя ориентиры. Все в ней вскипало, пульсировало и кренилось.

С шепотом, которым Рип нарисовала чужое имя, их с головой накрыло соленым и густым приливом. Она захлебнулась стоном, судорожно втянула воздух сквозь зубы. Раздраконенные нервные окончания, централизованные в точке джи, продолжали посылать команды в ослабевшие мышцы ног.

– Ты назвал чужое имя, – оскорбился Керим. Он открутил крышечку бутилированной воды и жадно напился. Утираясь, повторил: – Ты сказал «Ахт».

– Ты вообще встречал человека, которого могут так звать? – рассмеялась Рип.

Она повязала бретели купальника и поправила трусики.

– Тот мужчина, который бил с тобой сегодня. На бассейн. – Механик изобразил хмурого Ахта, да так достоверно, что охотница не сдержала хохота.

– Ой, нет. Это всего лишь мой лакей. – Охотница махнула рукой. – Видишь ли, Керимчик, у меня такая особенность: когда подступает финиш, я считаю от одного до восьми.

– По-немецки?

– Агась. Типа так… – Рип неприлично толкалась бедрами в такт счета: – Айнс, цвай, драй, фир, фюнф, зекс, зибен…


– Ахт, вот ты где! А я тебя везде ищу. – Рип обвила руку ифрита, стоявшего около борта – прямо на месте «брошенки» в поло. – Чем занимался?

– Наслаждался тишиной, – съязвил Ахт, поворачиваясь. Он облокотился о борт, зачесывая пальцами волосы, которые тут же рассыпались на румяное лицо. – Но недолго, раз вы вернулись. Наслаждение и невинность – самые стыдливые вещи.

– О, это…

– Ницше.

Охотница присвистнула.

С моря дул особенный ветер – и дышалось ярче и проще. Звездное небо затянули серые тучи, ясности как не бывало, стало на порядок темнее. Путь освещали яркие огни лайнера.

Рядом раздалось постукивание – собеседники посторонились, пропуская слепого мужчину. Блондин, «ощупывая» дорогу тростью, прошел мимо. Он немного замешкался около Ахта, но они разминулись.

Рип думала о другом. Отголоски собственного голоса, простонавшего имя ифрита, вонзились в память разрывным снарядом. Она «извлекала осколки», разглядывая объект вожделения.

Ахт зафиксировал взгляд на ее пестром засосе, что будет держаться пару-тройку суток и бесить его. Он ничего не сказал, поэтому охотница, отбросив приличия, спросила прямо:

– Как ты относишься к запретным отношениям?

– К таким, как секс с пассажиркой при исполнении? – отразил ифрит.

– Ба, это что за номер? – округлила глаза Рип. Она толкнула его бедром: – Да ты ревнуешь свою госпожу, я права?

– С чего вы взяли? Моей целью был Керим. Играл бы с ним в шахматы до рассвета, я об этом. Пришлось найти другого члена экипажа для ночных игр – им оказалась его подружка.

Рип уважительно подумала, что ифрит – шкатулка сюрпризов. Он вел себя необычно, и Рип в шутку поддержала настроение:

– У тебя и юмор проклевывается, когда ты так… – прошлась взглядом по съехавшему вороту светлой рубашки, – особенно недоволен.

– Не путайте понятия. Юмор – это то, что в штанах у вашего ухажера. А я всего лишь злобно иронизирую. Как и сейчас.

Рип расхохоталась. Она спросила:

– Ты знаешь что-то о Кериме, о чем не в курсе я?

– Знаю и порицаю тот факт, что до вас он переимел трех женщин на борту, и ни одну из них не звали Ребеккой Нортон, которой он сделал предложение неделю назад. Итого: четыре.

– Вау, а тебя как-то задевает, что я пятая? – приподняла брови охотница. – Типа дрочишь на ангельские числа – идеальную троицу? Ну уж прости, не веду счет.

Ахт не то фыркнул, не то хохотнул. Он покачал головой и отвернулся к морю, позволяя воздушному потоку обветрить покрасневшую кожу. Рип заподозрила кое-что, подтянувшись к ифриту на носках, понюхала его и воскликнула:

– Да ты пьян!

– Я подрабатывал нянечкой для разбитого сердца. А вы? – прямо уставился на Рип он и ощутил странный укол в язык, заставивший задаться вопросом: – Утолили голод?

– Мужчины только на то и годятся, Ахтик. Утолять мой голод, – парировала она. – Согласен – прыгай в койку. Отрицаешь – иди гуляй. Я категоричная, неадекватная дрянь, и у меня есть на то причины. Смирись и не лечи меня.

Ифрит предупредительно качнул пальцем. Она скосила глаза на золотой перстень. Ахт открыл рот, чтобы взаимно задеть оппонентку, но остудил пыл самоконтролем. В конце концов прошипел:

– Соблюдайте дистанцию, госпожа ван Винкль.

Ахт слегка подался вперед, имитируя поклон лакея, и затерялся в толпе тусовщиков. Рип скривила губы. Она в два шага настигла официанта с напитками и смахнула с подноса бокал шампанского. Осушив наполовину, сплюнула.

– Сухое и теплое, – заключила она и вылила остатки в море. Свесившись на ограждениях, надула щеки и выдохнула: – Чертов педант. Все настроение заруинил.

⇒ ⇒ ⇒

На следующее утро Керим позвал Рип на импровизированную экскурсию в машинное отделение лайнера. Они шагали под низким потолком по узкому металлическому коридору. Нулевая палуба беспрерывно жужжала вибрацией габаритных машин, обеспечивающих ход.

Керим шел первым. Китель с нашивкой «ВТОРОЙ ИНЖЕНЕР» на спине был расстегнут. Рип всю дорогу смотрела на две черно-золотые лычки на покатых плечах. Как вездесущие стрелки, они указывали вправо-влево. Инженер наклонялся под трубами, предупреждая подругу о препятствиях.

Подав руку, спустил ее по короткой лесенке на нижний уровень. Шум во сто крат усилился, вместе с ним в нос Рип ударила вонь ржавчины и плесневелой обшивки.

– Вот здесь – дизеля, – сообщил Керим. – Четыре «Вяртсиля»[3]. Один – на ремонт, но остальной тянет судно. – Его голос тонул в звуке турбин. – Вон там эти… paylayıcı lövhələr, как по-русски… распределительный щит, к щит не лезь. Пускорезерв, автоном – под аутоматик трансфер свитч. Питание гаснет, п-пух, лайнер не встанет тогда, злой только станет. – Он лучезарно улыбнулся. – Не бойся, брат.

Рип только закатила глаза. Она устала повторять, что «братом» девушек, которым отлизывают, не называют. Возможно, это фишечка-крючок для молодых дур, одной из которых она прикидывалась.

Турок хлопнул по барьеру. Ниже раскинулся лабиринт толстых труб, маховиков, щитков и экранов. В желтом свете висело облако конденсата и копоти, поддерживаемое духотой.

В ноздри Рип ударила вонь, которую она распознала бы везде. Находка заставила ее остановиться и в волнении спросить:

– Почему так воняет серой?

Керим хмыкнул. Он уже спустился по ступеням и стоял у консоли.

– Датчики нормально, брат. Но да, it stinks like hell, вонь адская. Мы с первого дня вонючка нюхаем. Я думай, вентиляция шортнуло… когда трассу под палуба меняли. Клапан не хочет открывается. Надо вызвать бригада. – Он вытер пот со лба. – Или самому в канал лезть, но там такой жаркий, что яйца слипаются, vallahali, я клянусь!

«Все, походу, пипец как серьезно!» – подумала Рип и начала пятиться.

Механик обернулся, и охотница поняла, что она заперта с потенциальным демоном одна посреди громких машин. Никто не услышит ее криков.

– Я тебе все показать, – сказал он с паузой. – Но сначала fix э-э… починить кое-что. За генераторным щитом – бак дренажа, оттуда шум.

Они пролезли под парой балок и между двух котлов. Керим включил фонарь и осветил подпространство за баком.

– Вонища… – Рип зажала рот, раздув щеки. – Здесь конкретная утечка! Ты чувствуешь запах?

Вдоль стены стекала жирная вода. Она омывала нечто изощренно-тошнотворное – неестественную фигуру. Керим резко застыл. Он выронил фонарь: луч света перевернулся, скользнул по стене и осветил нечто.

Из обшивки торчала треть женского туловища, вросшего в металл. Щека полуслилась со сталью, открытый глаз безжизненно глядел в бок, под ним темнела высохшая дорожка слезы. Половина рта искажена: жертва агонизировала перед смертью. Или тем, что в разы хуже гибели.

– Ее будто прервали во время телепортации, какой же мрак. Какого хуя с ней произошло? – Рип шагнула ближе и подняла фонарик. Она осветила золотой бейдж сотрудника. – Ох, хуже быть не может.

– Бекки… – прошептал Керим. – Yarabbim… bu ne… bu nasıl mümkün olur…[4] – Он рухнул на колени и обхватил голову дрожащими руками.

Рип переплела пальцы в демоническом прицеле и проверила Керима. Чист. Он не одержим. Но кто-то на борту совершенно точно находился под влиянием духа – изуродовал Бекки Нортон и продолжит плодить аномалии, пока его не поймают и не уложат в колыбельку с остальными адскими отродьями.


Белая стрелка на зеленом фоне «смотрела» вправо. Рип шла по ней мимо иллюминаторов кают, скользя ладонью по перилам борта. Лайнер находился в порту Афин – трехчасовая остановка, во время которой пассажиры могли насладиться античной историей и безмятежностью.

Те, кто не знал, что в их судно врос человек.

Рип знала, поэтому не сошла на сушу. В клубке спутанных мыслей перешла ко второй стрелке, затем – к третьей, и вот показался четвертый навигационный указатель, после чего охотница поняла, что ходит кругами.

Около очередной пожарной таблички распахнулась дверь каюты, и Рип влетела в выходящего. Челюсти охотницы стукнулись, она выругалась, потирая рот, и услышала:

– Вы материтесь как иерихонская труба. За километр слышно. – Ахт повязал рукава лонгслива под шеей. – Как вам подноготная «Кристины»?

Рип затолкала ифрита обратно в каюту. Она прикрыла за ними дверь и грузно выдохнула в ладони. Ахта кольнул домысел, что Керим мог обидеть его хозяйку. Его горло постепенно наполнялось горячей магмой ярости, пока охотница не развеяла сомнения:

– На борту демон.

Ахт охладел так же мгновенно, как и напрягся. Он скрестил руки на груди, опершись о дверь с эвакуационной табличкой.

– И?

– Что «и»? – вскинулась Рип. Она похлопала ресницами, не понимая, зачем разжевывать очевидное. – Будем ловить. Никто нам не заплатит, но и не надо, денег от Деяна у нас предостаточно. Это вопрос охотничьей чести.

– Для уточнения. – Ахт демонстративно откашлялся в кулак. – Таково ваше второе желание?

– Нет конечно! Что ты несешь?

Ее перебил стук перстня о табличку эвакуации. Ахт обвел ногтем схему судна и сказал:

– Триста тридцать три метра в длину, моя госпожа. В пределах лайнера мы в буферной зоне полукилометрового договора. – Ифрит развел руками. – Занимайтесь, чем душе угодно. А захотите с этой душой распрощаться – я хоть звезду с неба достану.

– Струсил? – Рип сокрушенно помотала головой. – Ты такой же, как и демоны. До кучи скажу – ты в моем списке подозреваемых, потому что видел жертву одним из последних. Что? Почему так смотришь? В твоей сраной «Корпорации Монстров» все поголовно люциферовы сучки, и ты – один из них, признай это и дыши ровнее.

Глухой стук. Вальсовый разворот – и охотницу уже вжали спиной в дверь. Ахт разгладил уголок эвакуационного плаката и вперил васильковый взгляд в светло-салатовые глаза Рип. Она прищурила их:

– Правда глаза колет, чертила?

– Вы что-то многовато ереси несете для осведомленной о демонах, – сказал внезапно ироничным голосом ифрит. – Порой стоит верить и слухам. Дескать, из-под земли Люциферу не видно, чем промышляют его дети в мире людей.

«О чем это он?»

Охотница приготовилась переспросить, но щелчок – и открылась дверь. В каюту влетели морской аромат, плач чаек и греческая речь.

Она бы упала, но Ахт придержал ее под поясницей. Рип выпрямилась, шлепнула ифрита по ягодицам и сжала их с издевательской улыбкой:

– Подумай еще раз, Брут. Раз сидишь на гнилом суку, то и подрезать не грех.

– А кормящую руку, предполагаю, укусить?

Он деликатно снял ладони Рип за запястья и усмехнулся.

Охотница игриво подмигнула и была такова. Новость о рыбе, гниющей с головы, ее согрела. Она надеялась, что заблуждается насчет ифрита. Не только потому, что хотела его, но и ради нового взгляда.

На первый взгляд незначительного, который в корне все менял.

⇒ ⇒ ⇒

С украденным у Керима ключом-картой Рип проникла в машинное отделение. Сдерживая рвотные позывы, осмотрела место преступления. Безобразное тело администратора не сдвинулось с места – впрочем, ему было некуда и нечем уходить.

Охотница не нашла никаких следов. Разочарованная, поднялась на уровень выше, на палубу для сотрудников. Закрытая, та уходила в воду: вместо окошек – иллюминаторы, наполовину затопленные. Рип кралась по ковровой дорожке, заглушающей шуршание ее кроксов.

– Черт, – цыкнула охотница после неудачной попытки открыть одну из дверей.

– Заблудился, брат?

Она вздрогнула. Керим выглядел помятым: он успел где-то набраться, и его пошатывало.

– Я ищу каюту Бекки, – прямо сказала Рип. – Хочу выяснить, что с ней случилось.

– Ты коп?

– Нет. Я охочусь на шайтанов всяких.

– Джиннов и ифритов? – пьяно усмехнулся Керим, и у охотницы изогнулись брови от смешка. – I see… Ясно. Я помогу, это нехорошо, что с Бекки сделалось. Allah hər şeyi görür. Аллах все видит. – Он слабо покачал головой, затем, вдруг посерьезнев, посмотрел Рип в глаза: – Бекки дал мне ключ, сейчас.

Керим достал трехгранку и шатко подошел ко входу. Замок сдался с негромким щелчком. Рип толкнула дверь и первой вошла внутрь. Керим остался на пороге в нерешительности.

Внутри было душно из-за задраенного иллюминатора, который нельзя открыть на проветривание, и сломанного кондиционера. В комнате Бекки царил уют и порядок: на туалетном столике раскрытая косметичка, в розетку воткнута зарядка, у изголовья койки лежал блокнот с логотипом турфирмы в виде стрелок, имитирующих направления ветра. Рип подсознательно потянуло: она подошла и пролистала его.

– Рабочие напоминалки. Ничего особе… Твою мать! – Рип остановилась и вернулась на страницу с конспектом по моральному облику члена экипажа. – Ты знал об этом?

Керим прищурился, вглядываясь в бессознательные рисунки. Кто-то на скучных лекциях чертит геометрические орнаменты, кто-то – цветочки, смайлики или половые органы, но покойная Ребекка Нортон выделилась.

Она рисовала пентаграммы, числа дьявола и запрещенные руны, за которые можно получить в лицо. И срок.

– Твоя подружка – сраная нацистка? – Рип показала спутнику записи.

– Бекки изменился… в последний месяц. – Керим потер переносицу, пробормотав проклятья на смеси азербайджанского и турецкого. – После круиза в начале august[5]. Бекки сказал, что на стойке познакомилась с каким-то немец… имя как птица переводится у него. Он интервью дать и сам много спрашивать.

– Зачем ей брать интервью у какого-то незнакомого немца?

– А-а, – усмехнулся Керим, – Бекки не просто девушка. Она закончил бакалавриат по Юропиан стадис в Юниверсити Эдинбурга. Германский культура, твенти сентури… двадцать век. В прошлом году поступил в школа что-то-африканское, социальный антропология, а летом прэктис в круизах. Бекки собирался защищать диссертацию по теме, как это по-русски сказать… нацистский идеология.

– О, ну тогда мне ее не жаль. – Рип захлопнула блокнот. – Поделом скинхедке.

– Нет! – запротестовал Керим и обхватил плечи охотницы. – Не был она такой. Она хотел стать сайентист, чтобы меньше было зла, чтобы «никто больше не думал говорить о низших расах» – ее слова. Верь, брат.

Охотница забрала блокнот и, положив руки на пояс, осмотрелась. Она выдвинула ящики стола и подобрала пачку документов. Студенческий билет, сопроводительное письмо научного руководителя на английском, копия британского загранпаспорта… Рип убрала документы на место. Керим сказал правду – Бекки училась в престижном вузе и, судя по выдержкам из письма, успешно изучала германскую историю двадцатого века.

Охотница достала пачку бумаг из второго ящика. Одинаковые распечатки с заголовками «Ethics Clearance Form»[6] и чек-боксами с вопросами в виде теста. В «шапке» значились полное имя Ребекки, ее студенческий номер, данные куратора – доктора Хелены Шмидт и название проекта. В описательной части Рип перевела следующее: «Наблюдение за символикой и вербальными нарративами среди туристов в закрытом пространстве круизного лайнера с фокусом на немецкие культурные архетипы».

Рип убрала новые бланки и обнаружила три заполненных: один был подписан именем Нахтигаль В., второй – Макс Ш., третий – Герта Ш. Вверху значились даты: с Нахтигалем Бекки беседовала третьего августа, и это сходилось с рассказом Керима, а вот с Максом и Гертой дела обстояли иначе: даты вчерашние.

– Ты слышал про каких-то Макса с Гертой, Керимчик? – спросила Рип, скользя взглядом по ровным галочкам рядом с вопросами о сборе персональных данных. – Немцы.

Керим начал кивать еще до окончания реплики. Он взял Рип за руку и повел ее на палубу с казино.

⇒ ⇒ ⇒

Звуки казино узнает любой человек, даже никогда не бывавший в подобных заведениях. Звон фишек, реплики крупье и смех игроков. То металлический шарик покатится по рулетке, перепрыгивая препятствия, то веселая мелодия однорукого бандита возвестит о проигрыше. Два банана и лимон – очень жаль ваших денег, сэр!

Кондиционер не справлялся со стойким кумаром табачного дыма и запахом алкоголя, въевшимся в ковры, зеленое сукно и бархатные балдахины. Под одними из них за покерным столом сидели Макс и Герта Штерн.

Рип порой поражалась видам отдыха, которые выбирали старики. Она подумала, что Керим пошутил, когда отправил ее переодеваться. Охотница одернула короткое золотое платьице в пайетку и на красных шпильках двинулась к цели. По пути она считала внешность каждого.

Например, Макс – крепкий пожилой мужчина в льняном костюме, обладатель типичнейшей немецкой внешности. Лысина, прямо отшлифованный профиль да аккуратная седая бородка, похожая на кисточку живописца.

Его супруга, эксцентричная Герта, сидела в шляпе с пластмассовыми фруктами и в платье с тропическим принтом. Женщина была увешана объемной бижутерией. Она щелкала пальцами по бокалу с мартини и с любовью наблюдала за игрой мужа.

Крупье в идеально выглаженной рубашке обернулся и с коротким кивком указал на пустое место за столом. Рип спросила:

– Это для меня?

– Присоединитесь к нам, мадемуазель? Вход – сто евро, – сказал он по-русски, почти без акцента.

Рип села рядом со стариками. За столом играли еще трое туристов, один из них здорово напился и, закуривая сигару, мямлил возмущения.

– Herr Stern, bitte tätigen Sie Ihren Einsatz[7].

Макс, не поднимая головы, прищурился на свои карты и выложил на сукно две синие фишки.

– Zweihundert. Ich bin im Spiel[8].

Рип ждала раздачи, ничего не смысля в покере, а когда карты легли, наклонилась ближе к Максу и спросила на английском:

– Я бы хотела разузнать, о чем вы говорили с Бекки, британкой, администратором лайнера. Вчера она проводила с вами опрос на тему своей диссертации. Что было дальше?

Макс и Герта кивнули из вежливости, с неловкими улыбками, какие всегда рисуют иностранцы, чтобы отвязаться от незнакомой речи.

Рип попыталась снова, обреченная на провал:

– Исследование. Германия. Третий Рейх. Нацики-оккультисты, ферштейн?

– Was? – переспросила Герта, обнажив в улыбке белоснежные вставные зубы. – Verzeihen Sie, ich verstehe nicht…[9]

bannerbanner