Верь в меня

— Вы меня отпустите уже! — рявкаю и, всплеснув руками, все-таки стряхиваю ее лапищи с себя. Поправляю пальто. От грусти не осталось и следа — в груди плещется досада, которая стремительно переходит в неконтролируемую злость. Я не ищу правых и виноватых, сейчас не до этого. О том, действительно ли все это произошло или я оказалась в какой-то дешевой и наспех поставленной драме, буду думать позже. Сейчас… Ох, сейчас мне нужно просто высказаться. — Если все так случилось, разбираться вам нужно с Андреем, а не со мной, — мой тон убийственно-ледяной. Настолько, что Ангелина открывает рот в удивлении и, опомнившись, закрывает его, вытолкнув в воздух облачко пара. — Мне неинтересна ваша жизнь, не посвящайте меня в ее подробности. Еще раз приблизитесь ко мне, я позвоню в полицию и сообщу о преследовании, сдав все явки-пароли. Надеюсь, мы друг друга услышали.

Ангелина не говорит ничего. Я обхожу ее по дуге и иду к машине. Сажусь внутрь и, не глядя на девушку, уезжаю. Запрещаю себе думать о состоявшемся разговоре. Сжимаю руль крепче. Все потом. Сначала доехать до дома и не попасть в аварию.

Глава 19

Я превращаюсь в зрителя, который отстраненно наблюдает за происходящим. Всю дорогу пялюсь в окно, сославшись на трудности на работе. Кирилл сегодня и правда как с цепи сорвался, но я уже пропускаю мимо ушей его истерики. Я вся в том странном разговоре с Ангелиной. Посматриваю на мужа искоса, чтобы не заметил, думаю, смог бы утаивать другую женщину? Андрей же вообще открыт во всем. У нас пароли на телефонах одинаковые, я до сих пор не сменила, незачем. Когда все в свободном доступе, проверять и не хочется.

Может, конечно, и стоило повести себя как истеричная женщина и залезть в его телефон пару месяцев назад. Но неужели бы Андрей хранил вот так в свободном доступе информацию о своей интрижке?

Эти мысли меня с ума сведут! Я и так вся издергалась. От бани отказалась, теперь места себе не нахожу, ерзаю без конца.

Улучив момент, когда родственники достаточно разомлели, я выхожу из-за стола. Андрея тоже нет, они задержались в бане с Вадимом.

Папа весь вечер хмуро за нами наблюдает, будто хочет что-то сказать, но не решается, даже сейчас с недовольством смотрит, как я ухожу. А я почти крадусь, как вор в родном доме. Но не хочу, чтобы кто-то из родни увязался следом. Мне бы хоть немножко выдохнуть в одиночестве.

Поднимаюсь на второй этаж, захожу в ванную. Здесь тепло, пахнет папиным гелем для душа. Я умываюсь, обходя глаза, потому что на ресницах тушь. Холодная вода успокаивает, поток мыслей устаканивается. Прокричаться бы еще, чтобы окончательно все эмоции выплеснуть, и, опустошив душу, завалиться в постель дня на два.

Я опять наступаю на те же грабли — пытаюсь сама справиться с проблемой, которую должны решать двое. Все-таки нужно рассказать все Андрею. И прямо сегодня, как только окажемся в квартире. Веду пальцами по голове, сжимаю волосы, слегка натягивая их. Отпускаю. Чувствую приток крови. Повторяю манипуляцию.

Смотрю в зеркало на свое отражение, невольно сравниваю себя с Ангелиной, с возможной другой. Дурочка я, но даже уставшая выгляжу вполне красиво. Густые брови, острые черты лица и чуть пухлые губы, не вульгарно раздутые, какие сейчас в моде, а естественные, симпатичные. Худая, без сисек, правда, но я привыкла, удобно даже. Андрей никогда не жаловался.

Закрываю глаза и глубоко дышу. Хватит. Просто хватит думать о том, что Ангелина в чем-то лучше. Не лучше. Мы совершенно разные. Я не безбашенная девчонка. Она вообще ни капли на меня не похожа. Я запрещаю себе думать об Ангелине до конца вечера. Не хочу, чтобы она портила праздник.

И не хочу, чтобы стояла между мной и Андреем.

Успокоившись, умываюсь еще раз. Смотрю на часы. Меня нет уже десять минут. Скоро забьют тревогу и отправятся на поиски. Удивительно, как папа еще не позвонил.

Распахнув дверь, едва не сталкиваюсь нос к носу с Андреем. Он улыбается приветливо, сам румяный после бани, пышет жаром, даже свитер не надел — стоит передо мной в одной футболке, которая ему, кажется, маловата, потому что в плечах муж растет после каждой командировки.

— Тебе ванная нужна? — спрашиваю, растерявшись.

— Ты, — хмыкнув, Андрей в одно движение обхватывает меня за талию, подняв над полом.

Он заводит нас в комнату, которая раньше была моей, и щелкает замком. Мы здесь иногда ночевали, когда приезжали на праздники к родителям. Мы ориентируемся на ощупь. Андрей, кажется, принципиально не включает свет, но нам хватает уличных фонарей — эта сторона дома ближе всего к дороге, и здесь никогда не бывает полной темноты. Он не спешит отпускать меня, так и держит. Знаю, что ему вообще не в напряг. Я когда-то кричала, что я тяжелая и не надо меня таскать на руках, так муж посмеялся, сказав, что я даже не половина от его рабочего веса.

Я все-таки шевелюсь, пытаюсь выбраться. Андрей отпускает легко, просто придерживает, чтобы снова подхватить в любой момент. Отхожу от него на два шага, приваливаясь спиной к стене. Тяжело быть так близко. Я пока еще ни в чем не разобралась, чтобы позволять мужу так себя зажимать.

— Что с тобой, Ди? Ты сегодня сама не своя, — Андрей не шевелится, только взглядом жжется, хищно выхватывая каждое мое нервное движение.

— Устала. Домой хочу, — пожимаю плечами. Морозов улыбается, а я не сразу понимаю, что назвала его квартиру домом. Это чувство, наверное, не стереть. Там, в двушке, в которой мы делали ремонт своими руками, мне живется лучше всего.

— Это все?

— Да.

— Значит, не будешь рассказывать? — напирает. Сокращает на шаг расстояние между нами. Я давлюсь воздухом. Внутри все сводит от волнения. — Серьезно, Диана, продолжим играть в молчанку?

— Ты о чем?

— Об Ангелине, блядь. Ты правда считаешь, что я должен узнавать обо всем от кого-то другого, а не от своей жены? — Андрей бесится, сдерживается, чтобы не шуметь и не привлекать внимание, хотя нас не услышат, даже если мы будем орать. Внизу играет музыка и не стихают разговоры. — Почему ты не рассказала сразу? — смягчается. Сжимает кулаки и начинает глубоко дышать.

Я же едва успеваю хватать ртом потяжелевший воздух. Меня трясет то ли от обиды, то ли от злости, то ли вообще от злой обиды, которую я глотаю весь вечер.

— Когда?! — беспомощно всплескиваю руками. В глазах печет. Кусаю губы. Нельзя плакать. Хватит уже, и так выплакала целое озеро. — Когда мы были в машине? Или сразу, как приехали сюда? А может, надо было с тобой в парилке закрыться, веником тебя побить и попутно сказочку рассказать, как какая-то прошмандовка слезно упрашивала меня с тобой развестись, потому что ждет твоего ребенка? — подаюсь вперед. Мне хватает секундного взгляда глаза в глаза, чтобы умереть и родиться заново. Закрываю лицо руками. Невыносимо все это терпеть и переживать раз за разом.

— Сразу, Диана. Сразу обо всем надо было рассказать. А лучше вернуться в офис и позвонить. Я бы приехал и разобрался. В следующий раз так и делай, пожалуйста.

— В следующий раз? — мои руки безвольно падают вдоль тела. Я смотрю на мужа, не понимая, что он несет. Бред какой-то. — Мне, может, подружиться еще с этой девочкой? Ты вообще себя слышишь, Андрей?

— Я — да. А вот ты меня не слышишь, — рявкает в капитанском стиле, только на меня эти приемчики не действуют, и Морозову приходится смирять свой пыл. — Я не могу отвечать за ее действия, Ангелина даже не моя подчиненная. И пока ты в очередной раз не наговорила ерунды, сразу скажу, что она не от меня беременна. Возможно, от Руслана, он с ней шашни крутил, но выводы делать еще рано.

В кармане звонит телефон. От подсветки дисплея приходится щуриться. Папа. Хочу отключиться, но Андрей забирает из моих рук мобильный и принимает вызов. Он просит еще десять минут, и мой отец соглашается. Может, они успели что-то обсудить, пока я была в доме?

— Почему она пришла ко мне, Андрей? — голос сиплый. В горле ком из непролитых слез, которые я полвечера глотала. — Зачем все это говорила? Я слушала и не знала, что ей сказать и как быть. Я в какой-то момент запуталась настолько, что представила ваше светлое будущее с ней, — слезы катятся по щекам. Андрей оказывается рядом уже в следующую секунду. Стирает слезинки, обнимает крепко и одновременно нежно, будто я хрустальная и он боится меня сломать. — Ты говорил, у вас ничего не было. А потом она с этим ребенком и вашим счастьем… У меня сейчас такая каша в голове.

— Сварим, — я не вижу, но слышу, как Андрей улыбается. Он гладит мои плечи, массирует шею, расслабляя затвердевшие мышцы. Подхватив меня под попу, несет к большому креслу. Я любила его в детстве, в нем было удобно читать. Андрей садится, усаживая меня на свои бедра. Трогает всю и сразу — колени, талию, плечи, будто проверяет, реальна ли я. — Малышка, вокруг меня сейчас сгущаются какие-то пиздецки неприятные тучи. И Ангелина — одна из них. Я не знаю, на кой хрен им понадобилось разрушить мою семейную жизнь, но это явная провокация, — вздыхает Андрей.

Я снова напрягаюсь. Слова меня пугают. Какие тучи, боже? Он и так постоянно под прицелом, причем в прямом смысле. Я думала, чем дальше, тем легче будет отпускать его на все эти выезды, но ни черта. Наоборот, страшнее, сложнее, я вообще между его звонками не живу — только жду. И ладно, когда враг один, вполне себе конкретный. Но когда целятся изнутри…

— От кого?

— От подполковника. Я пока еще не понял, как именно перешел ему дорогу, но на меня он нацелился серьезно. Кстати, он старший брат Ангелины. Вадик сегодня сообщил, он пробил по своим каналам.

— Господи, Андрей, что за ужас! Нужно с этим срочно что-то делать. Обращаться куда-то, заявления все писать. Может, папе рассказать, он поможет! — начинаю суетиться, но Андрей скручивает меня, как буйного пациента, и прижимает к своей груди.

— Диана, я тебе это рассказал не для того, чтобы ты развела панику, а чтобы успокоилась.

— Как тут успокоишься, когда творится такое! — вырываюсь, но Андрей не отпускает. — Они меня чуть с ума не свели, на тебя зуб точат. Это ненормально!

— Согласен, но я со всем разберусь.

— А мне что делать? — спрашиваю растерянно. В том, что Андрей все решит, я не сомневаюсь ни капли, но себя ощущаю выброшенной на обочину жизни. Сейчас все потихоньку успокаивается, факты и события в моей голове становятся по местам. Я теперь и правда подмечаю все несостыковки, которые были. И даже, блин, полотенце на бедрах Андрея на тех самых фотках, которое он придерживал рукой, чтобы не упало, а не собирался снять.

— Верить в меня, — муж улыбается и, придвинув меня ближе, обнимает крепче, так что я едва не утыкаюсь носом ему в шею. Андрей склоняет голову и долго смотрит на меня, не моргая. Большой и сильный мужчина сейчас ждет милости одной маленькой меня. Осторожно кладу руку на его грудь, кончики пальцев покалывает. Скольжу выше, к плечу, поднимаюсь к затылку и глажу короткий ежик волос. Движения осторожные, я боюсь спугнуть воцарившуюся тишину. Пусть и тяжелую, но ту, в которой между нами двоими нет неопределенности не договоренности.

Я вдруг вспоминаю, как скучала, как ждала его до того злосчастного понедельника. Да даже после ждала! Надеялась, что с ним ничего не случится, что все будет в порядке и он вернется пусть и не моим, но живым. Это ведь самое главное.

Улыбнувшись, Андрей ловко подныривает и поддевает носом мой подбородок, я теряюсь. Вскидываю голову и пытаюсь поймать взгляд мужа, но натыкаюсь на губы, которые уже в следующее мгновение целуют мои.

Глава 20

Тело бросает в жар. Андрей мягко скользит по моим губам своими, а я откликаюсь на каждое прикосновение. Его ладони давно уже блуждают по моему телу, вспоминая, изучая заново. Я подаюсь навстречу, сжимая сильные плечи.

С ним, на нем — в этом полумраке легко потеряться. Воздух становится сладким и тягучим. Очертания окружающего мира размываются, я могу