Самозабвение

- Тогда ты бы сбился со следа, - председатель внимательно всматривается в Эзру. - Кто, по-твоему, виноват в гибели твоей матери? Ты же сам знаешь, что такая женщина не способна уйти добровольно?

- Разве это не Санторо?

Председателя усмехается, затем снова погружает взгляд в шахматы, стоящие перед ним. Прослеживаю за его направлением и замечаю черную фигуру ферзя. Одну из немногих оставшихся фигур на доске.

- Серена? – отрываю взгляд от доски и смотрю на председателя. – А ты что об этом думаешь?

Не отвечаю сразу – вместо перевожу взгляд на Эзру.

Он смотрит на меня. Прямо. Не отводя взгляда. С ожиданием моего решения. И в этом его полное доверие. То, что мы стали открыто друг другу показывать.

Выдыхаю, готовая произнести то, что он никак не готов услышать.

- Гилберт Блоссом.

Эзра молчит, лишь слегка склоняя голову набок и приподнимая бровь в знак вопроса.

- Сегодня этот мужчина открыто заявил, что тебе необходим Гилберт. Пусть даже твоя мать имела отношение к прокуратуре, ответственность нес бы твой отец. Так как именно он должен был ее приручить.

Собственные слова буквально выворачивают меня изнутри.

Если убрать лишние эмоции, именно так устроен наш мир: наказывают того, кто не сумел удержать собственную собаку на коротком поводке. Я убеждена, что именно таким образом воспринимает окружающих Матео Санторо. И не только он. Даже я в какой-то момент стала воспринимать людей как тех, на кого стоит нацепить ошейники. Меня отличало только то, что я никогда не затягивала их достаточно сильно. И однажды это чуть не стало моей ошибкой.

Эзра молчит. Он смотрит на меня, но сам будто бы не здесь.

Тем временем председатель встает со своего места, сильнее обычного опираясь на свою трость, а после, проходя мимо, легонько касается рукой моего плеча. Той, что все еще несет на себе остатки теплой крови.

- Скоро тебе предстоит новая встреча с ним, - он говорит, и я понимаю, кого он имеет в виду, даже не задавая уточняющих вопросов. - После нее ты придешь ко мне. Тогда я открою тебе всю правду, которую ты хочешь услышать.

Огромная рука председателя мягко покидает мое плечо, и он медленно удаляется из комнаты.

Его слова пульсацией отдаются в голове.

Не страх. Не предвкушение.

Предостережение?

Не знаю.

Взгляд возвращается к шахматной доске. Среди черных фигур остались лишь король, четыре главные фигуры и единственная пешка. Белые же представлены королем и пятью фигурами первого ранга. Пешек на поле больше нет. Пусть по расположению и кажется, что белые побеждают, но на самом деле это не так.

Здесь нет черных и белых – есть сила против силы.

Власть против власти.

Только вот кто именно какую роль играет в этой партии – все еще загадка. Одно ясно – Гилберт не король в этой партии. Ферзь? Офицер? Нет…

- Какой его следующий ход?

Отрываю свой взгляд от доски и смотрю на Эзру.

Понимаю, что он смотрел на меня все то время, что я размышляла над положением фигур. Выдохнув, едва заметно улыбаюсь.

- Следующий ход наш, - отвечаю, вновь концентрируя внимание на конкретной фигуре. - Председатель сделает его лишь в самом конце.

Встав со своего места, в последний раз бросаю взгляд на фигуры, которые не подсказывают – кричат о следующем ходе. Председатель, как и я решил сделать гарде2.

- Дьяволица, - Эзра зовет еле различимым шепотом.

Я молча смотрю на него, ожидая продолжения, но он медлит. Минуты проходят одна за другой, пока он, тяжело вздохнув, наконец поднимает глаза.

- Не действуй в этой партии без меня.

Его пристальный взгляд прожигает кожу, оставляя на ней отметины. Сердце щемит от понимания, что обещания, которого он ждет, дать я не смогу.

Не сейчас.

Уголки губ едва заметно вздрагивают, но я не отвечаю - молча выхожу из кабинета, оставляя его наедине со своими мыслями.

Опять сбегаю.

Прячусь там, где чувствую себя своей даже в этом мертвом доме. За закрытой дверью комнаты рушусь на кровать. Единственное желание - выкричать все то, что не смогла сегодня сказать. Выплакать все те слезы, что так и не смогла пролить.

Закрыв лицо подушкой, разрываю тишину голосом, рвущимся наружу на предельной громкости. Не думаю о том, что кто-то может услышать или зайти.

Знаю - никто не станет.

Они услышат.

Но не увидят.

Память волнами возвращается, как в киноработе показывая события прошедшего дня в пробирающем до костей черно-белом цвете. Разговор с Эзрой. Запись голоса председателя. Встреча с Санторо. Обещание Морроне...

Слишком много.

Даже для меня.

От крика становится легче. Продолжаю рвать глотку. Снова и снова. Пока горло не начинает кровоточить. Слезы струятся по лицу, пропитывая подушку солеными дорожками. Тело напряжено до предела, каждая его клетка готова сорваться в бой.

Кричу еще сильнее.

До тех пор, пока силы не покидают меня.

Я наконец-то выдыхаю.

Глава 4. Серена

Едва проверив состояние Ника, я немедленно выхожу на привычную пробежку.

Солнце только начало подниматься над горизонтом, но вместо утренней прохлады лишь адская жара, словно мы оказались посреди пустыни.

В мыслях царит хаос.

Ник слышал то, что вчера происходило в моей комнате, но ничего не сказал. Лишь мягко улыбнулся и посмотрел с той долей поддержки, которой я явно недостойна. Никогда не была. Тоже самое сделала Джулл. Никаких расспросов, никакого давления.

И за это я им чертовски благодарна.

Мне все еще тяжело себя контролировать. Тот факт, что я дала волю чувствам, еще не знаменует исцеление. Даже близко. Я слишком долго прожила без права быть уязвимой, живой. Быть способной любить. Мир всегда требовал быть мертвой внутри, но я так и не смогла этому научиться. И я все еще не чувствую себя в безопасности в собственном теле. Особенно после вчерашних событий.

С чего все началось? И как долго на самом деле длится эта партия?

Я имею все основания на месть. За родителей, которых несправедливо убили. За отца, который так и не смог вырваться из мира, полностью стирающего волю. За ту часть себя, что когда-то надеялась на счастливый конец.

В свои пятнадцать я уже понимала, что детская наивность может стать роскошью, цена за которую - пролитая кровь. Что уважение невозможно заслужить только положением или протоколом. И, если ты действительно хочешь иметь рядом с собой людей, готовых остаться даже после приказа стереть себе память и уйти – нужно иметь нечто большее, чем просто корону.

Но смогу ли в итоге принять решение, которое будет сильнее власти?

Снова тот же ответ – я не знаю.

Покидая лесную опушку, я бегу вперед, намереваясь вернуться в резиденцию. Но перед самым домом мое внимание привлекает фигура Рейка. Облокотившись на каменную колонну, он медленно затягивается сигаретой. Взгляд сфокусирован на мне.

Приблизившись, наклоняю голову набок.

- Меня ждешь?

Он игнорирует мой вопрос, лишь указывает рукой в направлении тропинки, ведущей к амбару и коротким «пошли» зовет за собой.

Без лишних расспросов делаю пару наклонов головы в разные стороны, разминая шейный суставы, и направляюсь вслед за ним. Между нами молчание, ощутимое и едкое.

Яркое солнце заставляет прикрыть глаза, поэтому каждый шаг происходит вслепую. Но я все равно останавливаюсь в паре метров позади Рейка, когда он застывает на месте. Открыв глаза, вижу наставника, смотрящего на меня с едва заметным прищуром, но не от солнечных лучей – он наблюдает. На земле вокруг него повсюду рассыпаны металлические прутья, деревянные дубинки и прочие инструменты.

Бросив быстрый взгляд на весь этот хаос, вновь смотрю на своего учителя.

- Нападай, - его голос звучит лениво, даже бесстрастно.

Поднимаю одну бровь, на губах усмешка.

- Серьезно? Спарринг под палящим солнцем?

- Нападай, - его голос звучит все так же, но в глазах теперь появилась настойчивость.

Я слишком долго пробыла рядом с Рейком, чтобы не догадываться о цели этого боя. Он снова хочет вывести меня на эмоции. Устроить нравоучительную терапию в своем духе, чтобы встряхнуть во мне чувства и по итогу прочитать очередную нотацию.

Приторно ему улыбнувшись, начинаю осторожно двигаться вперед. Замедленно, словно хищник, выжидающий подходящий момент для атаки. Подойдя вплотную, едва заметно касаюсь рукой его плеча, стряхивая воображаемую соринку.

- Может тогда сам нападешь, раз тебе так подраться хочется? – в моем голосе явная провокация, слишком наглая для той, кто столько лет был под его началом.

Рейк не заставляет себя ждать – его рука стремительно рассекает воздух, готовая нанести боковой удар, однако я опережаю его, отражая нападение. Один удар сменяется другим, но каждый раз моя защита оказывается прочнее. Наконец, заметив его слепую зону, делаю выпад, но Рейк мгновенно парирует мою попытку, оставляя меня с рассеченной губой.

Сделав пару шагов назад, окидываю взглядом своего учителя и, ухмыляясь, сплевываю струйку крови.

Тело под воздействием такой температуры истощается быстрее. Кожа обожжена палящим солнцем. Все это заставляет нервы войти в безумный ритм.

- Что, даже не пожалеешь?

Жду его вспышки реакции, мельчайшего признака того, что в нем, как и во мне, бушуют эмоции. Но вижу лишь раздражающую безмятежность, которая сопровождает каждую тренировку.

- А тебя разве нужно жалеть?

Усмехаюсь. Он прекрасно знает ответ.

- Совсем забыла, чему я тебя учил, - он говорит с легким нажимом. - Работай не над мышцами, а над тем, как ощущается воздух вокруг тебя. Не обстановка должна влиять на тебя, а ты на нее. Только так ты сможешь победить.