Самосожжение

Но я люблю сложности, особенно окунать лицом в грязь таких подонков, как он. С ним нужно быть предельно осторожной, чтобы не запятнать себя. Но это не означает, что его участь станет легкой. Уверена, это будет веселая игра.

Второй сын – Крис Блоссом, двадцать девять лет. В отличие от старшего брата, у него изрядно подпорчена репутация. Неоднократно участвовал в скандалах с разными женщинами, так же у него есть зависимость от азартных игр. Но это, конечно же, не по официальным данным. Такого человека легко можно посадить как марионетку, чтобы захватить власть в их корпорации. Скорее всего, жадные до денег акционеры сделают ставки на него, сыграв на его комплексе неполноценности перед старшим братом.

Что же, с этим, по крайней мере, можно работать уже сейчас. Это не будет такой уж большой проблемой.

А вот что касательно третьего сына…

О нем почти никакой информации, только старая фотография, найденная в печатных архивах при внесении в семейный реестр Блоссомов. Но она мало что может дать. Мы даже прогнали ее через специальную программу, которая показывает возрастные изменения человека.

Но ни одной зацепки, как бы мы не искали.

Известно только то, что ему двадцать семь и он всю жизнь сидел взаперти из-за проблем со здоровьем.

Наши шпионы, подосланные в компанию, смогли выведать лишь эту информацию. Нигде не светился, в делах организации не участвовал. Как будто мы имеем дело с призраком.

Может, тот мужчина в аэропорту имеет какое-то отношение к Блоссомам? Стоит взять и этот вариант на заметку.

– Джулл, можешь добыть сведения о председателе «B.S. Corporations» и его детях? Нам также потребуется подробная информация обо всех акционерах. Позже Ник даст тебе список лиц, по каждому желательно найти какой-нибудь компромат, вдруг мы что-то пропустили, – бросаю быстрый взгляд на Джулл.

Она радостно ухмыляется.

Работа доставляет ей удовольствие, особенно поиски компромата на влиятельных персон. Сама она называет этот процесс «раскопками». Сколько известных медиа-скандалов произошло исключительно благодаря ее усилиям.

И об этой ее стороне я узнала только через три года после знакомства.

– Сделаю, – откликнулась Джулл, направляясь к компьютеру на столе. – Могу поработать на нем?

– Попробуй, конечно, – прозвучал ироничный голос Ника, находящегося неподалеку.

Он быстро приблизился к столу и пристально посмотрел на Джулл, удобно устраивающуюся в кресле.

Мы наблюдаем, как она запускает компьютер и принимается за работу. Лиам, который знал, откуда я его принесла, присоединился к нам.

Он уже давно в курсе про код, который мы так и не сумели взломать. Точнее говоря, перестали пытаться после того, как поняли, что всего дается семь попыток, и при неверном введении кода вся информация на диске стирается. А мы истратили четыре из них. Поэтому сейчас в его взгляде читалось веселье от предстоящего провала Джулл.

– Что за черт?! – вырвалось у нее вместе с потоком детских выражений, полных недоумения.

Джулл смотрела перед собой слегка возбужденным и ошарашенным взглядом. С минуту подумав, она опять продолжила что-то печатать. Но, глядя на ее выражение лица, стало понятно, что она пока еще в него не зашла.

– Откуда он вообще? – поинтересовалась она.

– Этот ноутбук принадлежал моей матери. Никто из нас так и не сумел подобрать ключ к расшифровке, чтобы достать оттуда информацию, – поясняю, наклонившись ближе к мерцающему монитору ноутбука.

Некоторое время Джулл неподвижно всматривается вперед, лениво барабаня указательным пальцем по деревянному покрытию стола.

Остальные молчат, терпеливо ожидая результата. А ждать мы умеем.

– Это тот ноутбук, о котором ты говорила, – взволнованно произносит Джулл.

Она не спрашивала.

Когда я только предложила ей сотрудничество, первым делом рассказала о замысловатом шифре на ноутбуке моей матери.

Тогда я уже знала, что мама была талантливым программистом и прекрасным специалистом в области кибербезопасности, работавшим на председателя.

Когда Джулл услышала эту историю и имя создательницы кода для робота с искусственным интеллектом, она немедленно захотела увидеть предмет, связанный с человеком, которым восхищалась годами. Теперь же Джулл держала устройство в руках.

– Верно, мама обязательно предусмотрела запасной вариант защиты для нас с братом. Информация с жесткого диска нам крайне необходима.

– Дайте мне сорок восемь часов, – спокойно заявляет Джулл, потягиваясь и готовясь приступить к задаче.

Решив не мешать Джулл, мы отступили в сторону. Несколько минут царило полное затишье, нарушаемое лишь тихим клацаньем клавиш.

– Так почему вы решили проверить наследников и акционеров? – наконец подал голос Лиам.

Опершись спиной о стену, он изучал нас внимательным взглядом, чуть сдвинув брови. Таким задумчиво-настороженным он становился всякий раз, когда речь заходила о делах.

– Возможно, Ник забыл упомянуть, что учеба за границей была не единственной причиной моего отъезда, – отвечаю, поворачиваясь лицом к собеседнику и слегка наклоняя голову. – Я специально выбрала факультет, аналогичный специализации старшего сына их ведущего корпоративного юриста. Известно, что обе семьи тесно связаны друг с другом, потому добраться до него было моим приоритетом.

Пока я делилась с Лиамом необходимыми деталями, Ник подошел к коробке рядом со столом и лихорадочно принялся что-то в ней разыскивать. Через несколько минут он уже стоял рядом с нами, сжимая в руках старую папку. Я сразу же ее узнала. Пять лет назад я занималась ее составлением. В ней была информация на Полла Хартли, того самого сына главного юриста наших конкурентов. И моей маленькой цели в этом увлекательном путешествии под названием «университет».

Тем временем Джулл продолжала сидеть, периодически посматривая в нашу сторону. Однозначно, она тоже слушает все, что мы обсуждаем.

– Такой зеленый мальчишка настолько заинтересовал тебя, что ты ради него пересекла океан? – Лиам позволил себе язвительный комментарий, что вполне ожидаемо от него.

Эта реакция входила в число моих прогнозируемых вариантов, поэтому я предпочла оставить эмоции Лиама без внимания, ограничившись широкой улыбкой. Явно провоцирующей его.

– Благодаря зеленому мальчишке, как ты выразился, – начала я, подчеркнув его формулировку, – Мы выяснили две вещи. Во-первых, Гилберт регулярно взаимодействует с кем-то конкретно доверенным. Хартли отметил, что у него есть верный помощник, похожий на серийного убийцу Артура Джона Шоукросса. Следовательно, речь идет об одном из троих охранников, сопровождающих его ежедневно, так как единственный постоянный спутник Гилберта помимо теней – это его личный секретарь, похожий на персонажа мультфильмов типа Джерри Утконоса. Значит, надо определить, кто из оставшихся является истинным организатором тайных ликвидаций внутри корпорации.

– Кого волнует этот твой Артур… Кто он вообще, блядь, такой? – Лиам театрально закатил глаза и пренебрежительно махнул рукой, как будто вовсе не стоило тратить силы на знание имени знаменитого преступника.

– Не так важно. Тут дело в другом. Нам нужны его охранники, находящиеся рядом с ним с момента его вступления в должность, – резко обрываю, непринужденно перекидывая ногу на ногу.

– Хорошо. А второе? – продолжал Лиам, листая папку и незаметно косясь на меня.

– Сотрудники корпорации уверены, что глава имеет только двоих достойных приемников. То есть речь идет о первом и втором сыне. Третий, естественно, ими игнорируется, – встав рядом с Лиамом, я перевернула страницу и показала нужный абзац. – Видишь, Полл часто оказывается рядом со вторым сыном. Но на самом деле поддерживает позицию первого.

– Типичный игрок на обоих фронтах, – заметил Ник, позволяя себе небольшую вспышку раздражения.

Это неудивительно. Лицемерие и двойственность – самые ненавистные для него человеческие черты. Хотя вот с Лиамом он дружит уже много лет и ничего, справляется.

– И нам это на руку, – двигаюсь к дивану, освобождая пространство от папок и присаживаясь. – Надо разобраться с несколькими документами.

– Погоди-ка, – Лиам настораживается. – Каким образом ты получила такую информацию? Судя по всему, он далеко не глуп. Воспользовалась снотворным? Или пытала?

– Давай, расскажи, – Ник посмотрел на меня выжидающим взглядом.

Ждал, пока я сброшу бомбу.

Ему известно буквально все, что случилось в период моего обучения. От него мне никогда не приходилось ничего скрывать. Между нами – только правда. Так мы договорились еще в самом начале нашего знакомства.

Зато Лиам пребывает в полном неведении относительно деталей произошедшего. Знают только Ник и…

– Она с ним переспала, – неожиданно вмешалась Джулл, до сих пор сохранявшая спокойствие и неотрывно смотревшая в экран ноутбука.

–Какого..? – вскрикнул Лиам, отпрянув от стены и уставившись на меня в замешательстве.

На его шее заиграли мышцы, вены беспощадно вздулись, а до этого имеющая прямоугольную форму папка вдруг оказалась смята.

Джулл, все это время сидевшая почти неподвижно за маминым ноутбуком, бросила на Лиама взгляд, полный вопросов. Но уголки ее губ точно приподнялись.

Сделав глубокий вдох, я сердито окинула взглядом сначала Ника, затем Джулл. Они наблюдали за происходящим так, будто наслаждались дешевым ромкомом, где героиня признается в своих неблаговидных поступках.

Выдыхаю, на секунду закрыв глаза, а затем начинаю говорить спокойным голосом.

– Есть два способа заставить мужчину заговорить, Лиам. Первый – напоить, второй – заняться сексом. Так как Полл Хартли воплощение эгоцентричного нарцисса, я решила, что самое действенное средство успокоить его гордость – провести ночь вместе. Ведь проще всего заслужить доверие мужчины, показав искреннюю заинтересованность в интимной близости. Он был настолько расслаблен, что начал хвастаться своими связями с главными фигурами на политической арене.

– И для этого стоило его отыметь? Безрассудство чистейшей воды! Представь, если бы он убил тебя посреди ночи, пока ты находилась в отключке? – гневно выкрикнул Лиам, швырнув папку на стол и сделав шаг навстречу.

Его силуэт навис над мной угрожающей тенью, но я не дрогнула. Во мне не было ни капли страха или какого-то сожаления.

Уж точно не перед ним.

Ни перед кем.

Его напускные эмоции меня никак не волновали. Да, я знала, что он будет взбешен, когда выдам эту информацию. В конце концов он ничего не сможет сделать.

Но тот факт, что он посмел повысить свой голос на меня в данной ситуации пробуждал самое ужасное во мне.

– Умерь пыл, Лиам. Меня не интересует твоя оценка моей личной жизни и выбора партнеров. Помни свое место, – мой голос быль стальным, а взгляд не принимал никаких возражений.

Еще никогда я не разговаривала с ним в таком тоне. Но я не терплю непокорности.

Он должен раз и навсегда это уяснить.

Лиам молчал, но его подергивающиеся желваки на лице выдавали всю ярость, которую он испытывал в этот момент.

– Тебе следовало послушать крики за стенкой. Кажется, кто-то остался доволен! – с очевидной издевкой добавила Джулл, одарив меня лукавым взглядом.

Я лишь на нее строго посмотрела, призывая заткнуться, но в ответ она лишь беззаботно передернула своими плечами.

Джулл была той единственной переменной, которую я не считала своим солдатом. Она была именно другом. Хорошим. Но бестактным и не обращающим внимания на мулету. Слишком болтливая засранка.

Лиам ничего не ответил. Он просто продолжил смотреть на меня в упор.

Ник стоял у стены, наблюдая за происходящим в комнате. Царила полная тишина, только звуки постукивания по клавишам клавиатуры разбавляли пустоту.

Пару минут спустя Лиам разжал свои кулаки и, наконец, отвел от меня свой взгляд.

Он проиграл. Всегда проигрывал рядом со мной.

– Ты утверждала, что рассматривается только первые два претендента, – нервно провел пальцами по переносице Лиам. – Зачем тогда собирать сведения о третьем?

– Легко манипулировать людьми, чьи слабые стороны известны. А как поступать с теми, о ком вообще ничего нет? – Ник развернулся к нам и обратился к Лиаму спокойным голосом.

– Именно. Следует остерегаться тех, кто остается незамеченным. Никогда не узнаешь заранее, чего ждать от скрытых фигур. Вполне возможно, что третий сын действительно незначителен. А может, именно он та самая угроза, представляющая наибольшую опасность. Незаметный персонаж, мимо которого легко пройти. Потому наша цель – собрать максимум сведений до празднования дня рождения главы, когда соберется вся семейная линия Блоссом, – резюмировала я, поднявшись и подойдя к окну.

Ребята молчали, каждый занялся своим делом.

Я же все продолжала думать о том, о ком ничего не известно. В голове была тысяча вопросов, на которые хотелось узнать ответ. Но больше всего, по какой-то неведомой мне причине, мне хотелось разгадать тайну этой загадочной личности.

Внутреннее чутье настойчиво твердило: ситуация сложнее, чем кажется. Оно еще ни разу не обманывало.

Присутствовала и другая неопределенность, занимающая мысли вторые сутки подряд. Но о ней можно узнать позднее.

Можно предсказать старт любого сценария, но финал останется непредсказуем.

В моей голове сейчас четыреста пятьдесят две версии будущих событий. Ни одна из них не включает в себя наш проигрыш. Но одна неизведанная переменная может переменить весь ход и заставить все планы рухнуть.

И это единственный мой страх.

Глава 8. Николас

С малых лет я нередко бывал в доме председателя. Родителям довелось проработать в «Morrone Group» бок о бок с семьей Серены длительное время.

Когда конфликт между Виктором Морроне и Гилбертом Блоссомом достиг критической точки, участились трагические происшествия, приведшие к гибели ключевых сотрудников компании. Родители Серены, ожидающие первенца, предпочли покинуть организацию, в отличие от моих родителей. Вскоре ух убили.

Сразу после похорон председатель принял решение забрать меня к себе, девятилетнего ребенка, прозрачно намекнув, что я стану неотъемлемым членом клана. Получив представление о специфике семейного бизнеса с ранних лет, я без труда адаптировался к существующей атмосфере и включился в общую структуру.

Будучи осведомленным в столь юном возрасте, чем именно занимались моя семья, здешняя атмосфера стала для меня не новой. Я быстро влился в действующую систему.

Все началось с интенсивных занятий единоборствами. Осваивая боевые искусства, я многократно получал травмы и переломы костей. Меня учили, как и любого другого бойца, за исключением того, что я тренировался не на общей базе подготовки, а в старом амбаре на территории резиденции, которую обустроили специально для меня.

В четырнадцать лет я прошел ритуал инициации, подразумевавший реальный поединок на грани жизни и смерти. Мне пришлось выдержать жестокие пытки. Делалось это лишь из соображений безопасности. Их проходили все, кто работал на нас. Так председатель добивался главного – полного подчинения и верности семье.

Я прошел все испытания. Выполнял беспрекословно абсолютно все поручения.

Тогда же, на посвящении, я впервые убил по его приказу. Сказать, что меня вывернуло наизнанку после совершенного действа – сильно приукрасить все накопившиеся эмоции в тот момент. Но я не мог показать слабость. Не перед ним.

Со временем боль от осознания того, что я забрал чью-то жизнь, притупилась. Чем больше я убивал, тем спокойнее к этому относился. Я стал простым солдатом, который исполнял любой приказ.

Лиам тоже с самого детства был частью этого мира. И, все же, он кардинально отличался. Внешне веселый и беззаботный, внутри он был всегда крайне жесток.

Я же всегда был тихим, сдержанным.

Председатель учил меня скрывать свои эмоции и действовать рационально, превращая свои же слабости в оружие. Мимика, жесты, голос. Все должно держаться под контролем.

Я с самого начала знал, что был лишь пешкой на его столе. Он не щадил меня, а я не требовал от него родительской ласки. Хотя и понимал, что, по-своему, но он все же заботится обо мне. И меня это устраивало.

Изменения произошли вечером, когда он призвал меня к себе.

Накануне прибытия Серены председатель объявил, что дочь Анны и Кириана станет наследницей престола и поселится в поместье.

В тот момент, когда я услышал эти слова, мое сердце впервые за долгое время встрепенулось. У людей, которые всегда относились ко мне как к родному сыну, родилась дочь. Внутренне я сразу же решил относиться к ней как к своей младшей сестре, которой у меня никогда не было.

Но спустя всего минуту сердце наполнилось болью. Когда председатель после сказал, что ее семья мертва, а она единственная выжившая, на меня вновь нахлынули все те чувства, что я испытал в день смерти родителей.

Той ночью я не могу уснуть. Я не хотел, чтобы эта девушка окунулась в наш мир. И до последнего надеялся, что председатель передумает.

Но это было не в его стиле. Если он принял решение, то будет следовать ему до конца.

Спустя пару дней прошли похороны. По приказу председателя я их пропустил. Хотя и хотел пойти. Не только ради прощания с когда-то близкими мне людьми, но и ради поддержки одинокой молодой девушки, которой не на кого положиться.

Я прекрасно осознавал в какой ситуации она находилась, но так и не смог ей помочь. В тот же вечер я увидел ее.

Серена была точной копией Анны, своей матери. Совсем юная, такая хрупкая на вид. Так я думал. Но после того, как она взглянула в мои глаза, я увидел лишь полное безразличие ко всему.

Но она была сильной. Даже будучи потухшими эти глаза отображали ее характер. Этим она напоминала своего отца. И тогда впервые мне захотелось с кем-то сблизиться. Сделать так, чтобы она могла на меня положиться.

И я сделал это. Я открылся ей, рассказал о случившемся с моими родителями. Конечно же, этого было мало для того, чтобы убедить ее, что я на ее стороне.

Если бы выбор пал между ней и председателем, я бы выбрал ее. Без колебаний.

Поэтому я доверил ей то, что до этого не рассказывал никому. О том, что подорвало мое безграничное доверие к человеку, которому раньше беспрекословно подчинялся. О дне, который снес тот карточный домик, который я так усердно собирал все это время.

И она поверила мне.

*****

За год до появления Серены. Кабинет председателя.

– Вы проверили всю информацию, которую нам передали? – Тяжелый, но в то же время спокойный голос председателя тихим эхом раздавался по его кабинету. Хотя дверь и была чуть-чуть приоткрыта, все расслышать было сложно.

– Да, президент. Доказать в суде будет сложно, но мы точно уверены, что нашли человека, ответственного за смерть родителей Николаса, – Незнакомый мужской голос прозвучал из глубин кабинета.

После этих слов вся кровь в жилах будто бы застыла, а звук биения собственного сердца перекрывал все посторонние шумы. Я уже было хотел войти в кабинет и спросить, что значили эти слова, но слова председателя заставили меня остановиться.

– Не дай этой информации попасться Николасу. Сейчас еще не время впутывать его в это дело.

Что это значит? Не впутывать? Скрыть информацию?

Я никак не мог поверить, что человек, которых в один момент стал для меня всем, мог так со мной поступить. Это было выше моего понимания.

– Не слишком ли это жестоко для него? – Жесткий как сталь голос мужчины не выражал ничего. Как будто этот вопрос задал не человек, а натренированная машина.

– Жестоко будет для него вывалить всю правду как есть. Тем более, мы еще многого не знаем. Он на протяжении последних одиннадцати лет был свято уверен, что родители погибли в автокатастрофе. Если мы без должных доказательств скажем, что это было заказное убийство, представь, что будет с этим ребенком. Не хочу видеть его разбитым, не сейчас…

Голос председателя был настолько тяжелым, что я не осмелился войти внутрь. Остального разговора я уже не слышал, так как поспешно ушел в свою комнату.

*****

С каждым днем Серена все больше открывалась мне. Мы стали доверять друг другу больше, чем кому бы-то ни было. Она начала делиться своими мыслями, иногда улыбалась.

Единственное, что она до сих пор хранила в себе – смерть родных. Эту тему она никогда не поднимала. Я же не хотел на нее давить.

В этом мы отличались. Если я долгое время прозябал в жалости к себе, она стойко переносила все, что выпадало на ее долю. Она проявляла небывалую твердость. Всегда.

Не исключением стал и тот день, когда она впервые сама провела допрос пойманного нами канадца, который распространял на нашей территории кокаин.

Я был в ужасе о того, что председатель поручил это дело ей. Я протестовал. Долго. Но Серена сама на это согласилась.

А я не мог ей перечить.

Я уже давно решил, что, какое бы решение она не приняла, я всегда ее поддержу. Поэтому мне оставалось лишь стоять и смотреть, как самый дорогой мне человек осознанно марает руки кровью.

Я был рядом с ней в тот момент. Внутри меня все бушевало, но я лишь стоял и смотрел. Тихо, сдержанно, как и всегда.

И, когда она вышла из комнаты, получив все нужные ответы, я подошел к ней и предложил поговорить. Серена лишь сдержанно улыбнулась, и, сказав «я в порядке», ушла к себе в комнату.

Я видел ее. В ее глазах был ужас от сделанного. Но она не хотела показывать эмоции. Как и всегда, она скрывала все за маской решительности.

Она была сильной.

Наверное, самой сильной и стойкой из всех нас.

Председатель не отправлял ее на те задания, которые требовали большого кровопролития. И за это я был ему очень благодарен. Но время шло, и Серена стала все чаще спускаться на цокольный этаж нашего дома, где каждый раз сама вызывалась взять дело в свои руки.

Она стойко выдерживала все, что видела. Не показывала ни капли страха.

А я был рядом. Всегда был. И буду.

Сейчас она совершенно отличается от той версии себя, которую я встретил девять лет назад. Уверенная в себе, волевая, до безумия хитрая.

Но для меня она все же моя маленькая милая сестра, которая улыбается всякий раз, когда я приношу ей шоколад и пиво для наших спокойных вечеров, которые выдергивали нас из этого мира.

Пока я вспоминал прошлое и весь путь, который мы проделали, незаметно наступила ночь. Джулл так и осталась сидеть в кабинете, пытаясь подобрать шифр к ноутбуку. Лиам отправился по поручению со своим отцом. Скорее всего, завтра утром опять нужна будет уборка на цокольном этаже.