Госпожа без опыта ищет раба

Я повторяю, едва удерживая контроль над телом. Эта властная дрянь все заметила, когда я полагал себя полностью безнаказанным – вышел вполне себе настоящий сюрприз. Все мелкие волоски на теле встают дыбом и щекочут – на груди, на бедрах, на шее. Щеки горят, вся кровь сверху ушла вниз, к члену. Мне и сладко, и напряженно, и немного бесит… кайф!

Когда вода немного остывает, сушу ее ножки полотенцем, глажу, наношу масло и убираю таз. Придвигаюсь ближе, пользуясь безмолвным разрешением и ставлю ее ноги на свои бедра.

– Так удобно, госпожа?

– Вполне.

Судя по ее голосу, она тоже не против нашей близости. А я не смог бы этого скрыть, даже если бы захотел.

– Хочешь? – осведомляется она, пока я продолжаю массировать ее правую ногу. Левая ступня ползет ближе к моему члену, распирающему ширинку.

– Да, госпожа, – выдавливаю я, едва удерживая стон.

Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста коснитесь меня.

Но ее нога замирает, не добравшись до цели.

– Возможно, получишь, если будешь хорошо себя вести.

– Я сделаю все, что скажете, – шепчу я, закрыв глаза.

Наступает тишина, и я поднимаю взгляд. Она жадно смотрит на меня, только что не пожирая глазами:

– Что, если я скажу тебе еще неделю подождать? И запрещу удовлетворять себя каким-то образом все это время?

На секунду я не удерживаю челюсть. Рот открывается, и я тут же закрываю, но еще перед этим выдаю тяжкий стон, помимо воли. Мои брови сами собой приподнимаются, складываются в умоляющий домик:

– Я сделаю все, что скажете. Но я умоляю, госпожа, не…

– Закрой рот.

Что ж. Сам нарвался.

Умолкаю, опускаю голову. Щеки горят.

– Продолжай массаж, – негромко напоминает она, и я, спохватившись, продолжаю. Но все еще пребываю в трансе от разочарования и ее угрозы.

Она это серьезно? Или есть шанс уговорить? Почему она так со мной? Я же чувствую, что она тоже хочет!

– Погладь меня выше, – шепчет она, раздвигая бедра.

О-о-о да-а!

Я снова воодушевляюсь, приподнимаюсь. Мои пальцы начинают не спеша рисовать дорожки вверх, по ее щиколоткам, голеням до колена. Так?

Выше не иду без приказа – мне не хочется снова сердить ее и заставлять выполнить угрозу, пытать меня еще одной неделей ожидания. Это гораздо серьезнее и страшнее, чем удары лопаткой: я ведь так и работать нормально не смогу.

Реально тревожусь по этому поводу, без шуток, накручиваюсь за считанные секунды и психую как подросток, направляя все силы на сохранение лица и на то, чтобы не начать снова умолять ее.

– Выше, – поощряет она ласковым голосом, откидывается на спинку стула и откладывает лопатку.

Я выдыхаю с облегчением и ласкаю внутреннюю сторону ее бедер, а потом, осмелев, задираю юбку и добираюсь до самой верхней части, глажу по кромке трусиков.

Ее тихий стон звучит для меня как лучший комплимент и, осмелев, я осторожно просовываю один палец под самый краешек ткани.

– Нижний.

– Да, госпожа?

Я замираю, не смея даже шевельнуться.

– Я хочу куни. Но я вряд ли от этого кончу. Есть идеи?

Я все еще не шевелюсь, обдумывая это.

– Почему не кончите? – наконец, спрашиваю я.

– Не знаю. Потому что я не кончаю от этого?

Возможно, ей просто хреново делали. Но иногда женщины и правда не могут кончить от секса, в том числе орального – все дело в голове.

– У меня есть пара вибрирующих массажеров, госпожа. Я, правда, никогда не думал использовать таким образом, поэтому не знаю, как сработает, но…

– Бери их и пошли в спальню, – говорит она, поднимаясь, и я сглатываю. – Ты готов доставить мне удовольствие?

– Я к вашим услугам, госпожа!

Правда? Она позволит мне довести ее до оргазма?

Я бегу за массажерами в ванну только что не вприпрыжку.

Глава 9

Если мое сердце ускорится еще немного, боюсь, будет приступ. Я. Собираюсь. Использовать. Мужчину. Для моего собственного удовольствия.

Я собираюсь требовать. Я намерена быть эгоистичной. Последней кукой.

Смогу ли?

О да…

От предвкушения все тело горит, я вся мокрая и тут же понимаю, что мне надо в душ.

Что ж, значит кое-кому придется подождать еще дольше – и он не развалится, так ведь?

– Жди здесь, на коленях, – приказываю я, едва он появляется с горящим взглядом и руками, дрожащими от нетерпения.

Не спеша, специально замедляя каждый шаг, я направляюсь в ванную.

– Госпожа! – отчаянно зовет он вслед.

– Что, нижний?

Я на миг замираю в коридоре, откликаясь максимально недовольным тоном.

– Если вы идете в душ, пожалуйста, можно я подам вам новые полотенца? Я приготовил их для вас здесь.

Немного подумав, я царственно позволяю, и отправляюсь в душ с пушистой стопкой трех полотенец из шкафа в спальне. Мммм… мне нравится его внимательность и предусмотрительность.

В ванной я быстро понимаю, что он очень старался воссоздать атмосферу спа и запрещенных соцсетей.

На деревянной столешнице под накладной раковиной аромалампа – пахнет тропическим лесом, лимонником и немного манго. Навесной светильник наполняет пространство мягким светом, все идеально чистое, блестит. Модные черные краны таинственно посверкивают и манят.

Я залезаю в ванну, включаю душ и быстро моюсь. Несмотря на все мои усилия создать неторопливый вид, сама уже больше не могу ждать. Да и не хочу, чтобы он там слишком измучился в нетерпении – так можно и сабдроп спровоцировать.

Черное мыло пахнет восхитительно, и я решаю воспользоваться именно им, чтобы не наносить на тело мужской аромат. Интуиция подсказывает, что сейчас это неправильно.

Одежду бросаю на пол – кажется, у меня только что появилась идея о том, кто потом будет должен ее собрать и упаковать в пакет. Влезать в этот костюм утром точно не буду – сгоняю Мирона в машину за сумкой с брюками и свитшотом.

И почему я раньше считала, что быть верхним слишком хлопотно?

Касаясь себя между ног, смываю лишнюю влагу и ловлю будоражащее предвкушение. Сейчас я просто знаю, что все будет как надо, для нас обоих. Понятия не имею, почему я так уверена – но сомнений нет и все.

Вылезаю на мягкий пушистый коврик, вытираюсь как попало, заворачиваюсь в сухое полотенце.

Когда возвращаюсь в спальню и вижу его, послушно стоящим на коленях, у меня даже дух захватывает. Я задумалась и забыла. Я ожидала увидеть его на кровати, но он просто выполнил приказ и провел все это время на полу.

Умничка моя.

Я подхожу, ловлю его восхищенный взгляд и глажу ежик волос на голове – оказывается, довольно мягкий. Мирон утыкается носом в мое полотенце, шумно вздыхает, и мы какое-то время просто стоим так. Точнее, я стою, а он сидит на пятках у моих ног. И я хочу продлить эти мгновения, ничего больше не делая.

Наконец, он вздыхает снова и поднимает откровенно умоляющий взгляд. Его так странно видеть на взрослом мужском лице, особенно учитывая, о чем именно он просит… но так приятно.

Я оборачиваюсь, нахожу выключатель, гашу свет полностью. Нам будет достаточно света из коридора. Стараясь двигаться плавно и величественно, я ложусь на кровать и указываю ему на место в изножье:

– Вперед.

Мирон даже не поднимает глаз. Его грудь поднимается и опускается так часто, что слепой не заметил бы волнение. Но руки двигаются уверенно вверх по моим ногам, раздвигая их в стороны. Он устраивается на коленях между моих щиколоток, очень скоро его губы касаются моей кожи под правым коленом, с внутренней стороны.

Я закрываю глаза и откидываюсь на подушках. В его движениях нет ни малейшей неловкости – чувствуется опыт. Я с каждым поцелуем, с каждым касанием языка и пальцев понимаю: вот сейчас он на своей территории, наслаждается властью над моим телом.

И издает удовлетворенное урчание, когда добирается до цели и обнаруживает, какая я влажная. А потом начинает буквально меня есть, продолжая урчать при этом.

О, боже.

Если бы мои глаза не были закрыты, они бы уже вылезли на лоб.

Это такой откровенный разврат.

Какое-то время я пытаюсь понять, что не так, как обычно. Ведь мне делали раньше куни, но… он кайфует! Он делает это не столько даже ради меня, сколько ради себя, вот в чем разница. И это делает это абсолютно бесстыдно.

Он откровенно наслаждается, облизывая языком всю киску, просовывая кончик внутрь, посасывая, дразня, массируя. Его пальцы не отдыхают – он внаглую раскрывает меня удобнее, как ему нравится, усиливает давление на клитор, чуть сдавливая его по бокам, чтобы он стал чувствительнее, и тогда стимулирует языком. Я корчусь, выгибаюсь, издаю вульгарные стоны, трусь о его лицо.

Кончить пока не получается – возможно, я слишком стыдлива. Но какой же кайф и как я не хочу, чтобы это кончалось слишком быстро!

Напряжение быстро нарастает, но потом я просто кипячусь на одном уровне, кайфуя и даже не желая пока идти дальше. Сознание уплывает, все, что остается – его аромат, приятно обволакивающий меня, его пальцы, сжимающие мои бедра и ягодицы то тут, то там. И его теплые умелые губы и язык, которые заставляют мое сердце колотиться, щеки – гореть. Восприятия тела становится остро-фрагментарным – только пульсирующая киска, горящие щеки, сухие губы, участки плоти под его пальцами. Еще немного – пятки, которые трутся о простыню. Всего остального будто не существует, как и мира вокруг нас.

Звук вибратора застает меня врасплох – оказывается, я полностью потерялась во времени и пространстве. Кажется, он что-то спрашивал, но я даже не ответила.

– Нет! – резко хриплю я, на секунду выходя из забытья. – Я хочу еще твой язык.

Вибратор выключается.

– Да, госпожа.

Мои тяжелые веки приподнимаются, и я вижу его лицо, поблескивающее от влаги. Но во взгляде нет ни малейшего протеста. Они затуманены как и мои.

Полагаю, что прошло немало времени, и он устал. И очень приятно осознавать, как сильно мне сейчас на это наплевать. Даже не знала, что способна на подобное.

Я эгоистично тяну его за волосы, возвращая на место. И он снова начинает урчать, а я – получаю еще несколько минут восхитительного массажа клитора на грани оргазма.

Когда-то я слышала, что в постели каждый должен думать только о себе – иначе классного секса не получится. Не знаю, как насчет ванили, но для верхних это правило абсолютно точно. Чем больше верх эгоист, тем больше будет раззадорен нижний.

Так что я стараюсь вовсю – в смысле не стараюсь для него вообще. Я просто отгоняю все мысли о том, насколько он там устал, удобно ли ему сидеть и как сильно уже его член болит от желания присоединиться к этой вечеринке.

Это так прекрасно, что я постанываю – но на этот раз не отпускаю самоконтроль.

– Хорошо, – шепотом говорю я, когда понимаю, что мне хватит, – Теперь хочу кончить.

Мирон приподнимается, протягивает руку, и я вздрагиваю – сначала от звука, потом от прикосновения вибрирующего предмета. И тут же издаю глубокий стон, который просто невозможно сдержать.

Меня трясет. Пара секунд – и это становится невыносимым.

Широко открываю рот, выгибаюсь… срываюсь.

Отталкиваю массажер, крепко вцепляюсь в его руку, сжимаю бедра. И тяну его к себе, чтобы обнимал, пока я кончаю.

Мой раб ложится рядом, прячет лицо в мою шею, обнимает.

– Вы такая красавица, – шепчет он мне на ухо и, едва спазмы стихают, просовывает пальцы между ног. – Позволите?

– Да-а.

Он снова стимулирует и доводит меня до новой серии спазмов – на этот раз все легко, хватает пальцев. О боже. О, как хорошо. Вот теперь я чувствую себя удовлетворенной.

– Как ты узнал, что мне нужно два? – шепчу я, едва придя в себя.

– Просто опыт. Третий тоже будет хорошим, – шепчет он мне в губы. – Только вам нужен член внутри, чтобы не спровоцировать спазм во влагалище.

– Ах ты, хитрющий манипулятор, – смеюсь я и опускаю взгляд на его рот. Он так близко. Его твердый член упирается в мое бедро, приоткрытые губы манят. Научную базу подвел, только поглядите на этого хитрожопого нижнего.

Я чуть придвигаюсь так, будто собираюсь поцеловать его, но в последний момент останавливаюсь:

– Это было прекрасно. Теперь давай трахнем тебя. Но сначала иди в душ и слегка охладись, мой сладкий.

Он недоумевающе смотрит на меня, потом в сторону душа, куда ему явно идти не хочется. В его взгляде – неподдельная мука. Я сдержанно улыбаюсь в ответ.

О, черт. В чем-то я все-таки садистка.

Глава 10

К тому времени, как он выходит, я подмерзаю и натягиваю на себя махровую простыню, которой накрыта кровать. Под ней я совершенно голая, и в таком виде, конечно, не готова сейчас контактировать с кем-то, кроме Мирона.

Но приходит другой – недовольный рыжий кот, который пялится на меня так укоризненно, как умеют только представители его семейства.

Может, это нелепо, но лишь подумав о том, что этот недовольный хвост мог видеть, начинаю краснеть. Черт! Надо было закрыть дверь. И да, я это серьезно. Какая бы я ни была извращенка, эксгибиционизм никогда не входил в список моих предпочтений.

– Кыш! Кыш, кыш! – шиплю я, но кот лишь продолжает осуждающе пялиться. На секунду он, правда, дергается, но тут же решает продемонстрировать характер и упрямо смотрит прямо на меня.

Краем уха я слышу, что вода в душе выключилась, закрываю глаза и расслабляюсь – хрен с ним, все равно я не умею обращаться с котами. Так что пусть Мирон сам разбирается со своим ревнующим сожителем.

Всего через несколько минут я понимаю, что это была ошибка – но поздно.

Оказалось, ревнующему кошаку не нужно много времени, чтобы запрыгнуть на кровать и принять недвусмысленную позу в изножье.

– Твою мать, – выдыхаю я в легком изумлении и шоке, пока он ссыт, но уже ничего не успеваю сделать – только спустить ноги на пол, чтобы не попасть под раздачу. Так как золотой дождь, если что, тоже не мой тип извращений. Так посмотреть внимательно – и выяснится, что я вообще очень скромная девушка.

– Твою мать!

Мы с котом вздрагиваем.

Это прозвучало совсем не так, как от меня. Гораздо более резко. Хлестко. И с серьезной угрозой в голосе.

Пушистого пакостника сдувает с кровати, он ломится в коридор, но все же успевает получить ускорение полотенцем от хозяина.

Я судорожно вцепляюсь пальцами в простыню, испуганно глядя на Мирона. Ну и тон! Шокировало и то, как он сказал эти два слова, и его лицо. Не знаю, правда, удалось ли всерьез одернуть кота, но меня – да.

Вот это вылетел из образа, так вылетел.

И я вместе с ним.

Наши глаза встречаются: искренне испуганные мои, все еще очень яростные и агрессивные – его. Я понимаю, что палюсь, смотрю как чертова нижняя, и это катастрофа, но ничего не могу с собой поделать: как у всякого человека, сталкивавшегося с насилием в прошлом, у меня есть кое-какие устойчивые паттерны поведения.

Когда мужчина рядом повышает голос – я всегда ловлю панику, хоть ненадолго. Даже если он зол не на меня, а на кота, и даже если не собирается причинять никому физического вреда, включая этого самого кота.

Я пугаюсь инстинктивно.

– Черт!

Мирон ругается. Звучит все еще раздраженно, но уже тише. Он опускает взгляд, невольно поджимает губы, от чего у меня внутри все снова сжимается, мельком изучает пятно на кровати и снова переводит взгляд на меня.

Тут его лицо снова радикально меняется – на то мягкое беспомощное выражение, к которому я уже привыкла.

– Прости, – наконец, тихо выдыхает он, подходит ближе и опускается передо мной на колени, гладит мои голые ноги, смотрит снизу вверх. – Пожалуйста, прости, я не хотел повышать голос.

– Ладно.

Я киваю, рассеяно глажу его по волосам, все еще в замешательстве от внезапной смены парадигмы. Если подумать, я его еще вне роли нижнего не видела, а ведь он в миру, возможно, совсем не такой.

– Я все испортил? – тихо спрашивает он, не поднимая взгляда.

– Нет, не ты, это кот, – улыбаюсь я, выдыхая с облегчением. – Наверное, можно просто перестелить кровать?

– К… конечно. Господи, он меня так бесит. Он иногда так делает, когда кто-то приходит, надо было закрыть дверь, – он неловким жестом запускает руку в волосы, и мне становится легче.

Я встаю:

– Тебе помочь?

– Ни в коем случае. Пожалуйста, подожди на кухне, я сейчас.

Он стремительно поднимается на ноги, распахивает шкаф, но я никуда не иду и просто наблюдаю за ним. Мне странно и интересно.

Мирон уверенными, по-мужски скупыми, движениями срывает белье и обоссанный наматрасник с кровати, вышвыривает в коридор, достает чистую черную простыню на резинке, натягивает на матрас. Воняет, к счастью, не сильно, но я все же приоткрываю окно и на всякий случай закрываю дверь, с трудом сдерживая смех. Теперь, когда уже совсем отпустило, происшествие кажется веселым.

Резкий запах быстро уходит, перестилание кровати подходит к концу.

Я украдкой изучаю его грудь, на которой почти не растут волосы. Но на животе есть, дорожка убегает под домашние штаны с веревочками. У него почти идеальная фигура – кубиков на прессе нет, но все очень подтянуто. Как раз так, как бывает, если ты не спортсмен, но регулярно занимаешься.

Когда он наклоняется, ткань натягивается, очерчивая великолепные ягодицы. Собравшись с духом, я шагаю к нему и дотрагиваюсь, поглаживаю.

Эротическое настроение возвращается.

Он замирает на мгновение, но тут же продолжает заправлять наволочку. И, неожиданно бросив, поворачивается, выпрямляется, сносит меня поцелуем.

Глава 10.1

Теплые губы захватывают мой рот, язык уверенно изучает мою нижнюю губу, врывается, возбуждает. Маленькие импульсы простреливают по нервам до самого клитора – он классно целуется.

Я теряю равновесие – подхватывает, наклоняет, роняет на кровать.

Дыхание замирает – но поцелуи и ласки нежные. Меня вновь завоевывают.

– Алевтина, – шепчет он мне в губы. – Ты не против, если я буду сверху?

– Только за, – шепчу я в ответ, раздвигая ноги.

Его пальцы немедленно накрывают киску, гладят, входят внутрь.

Я судорожно с шумом втягиваю воздух, когда он направляет внутрь сразу три и давит, впихивая. Нагле-оож… но мне нравится.

Глаза закатываются, пальцы ног поджимаются, бедра взлетают ему навстречу. Он трахает меня рукой без малейших сомнений, довольно уверенно и жестко, как будто так и надо. И… о черт, мне так и надо… Мне…

Я задыхаюсь, стону как сумасшедшая, выгибаюсь, и он плавно вынимает пальцы, приподнимается, тянется за презервативом к прикроватной тумбе. Глаза полуприкрыты, он смотрит на мой живот, пульсирующий от частого дыхания, раскатывает презерватив по члену… а там есть, по чему раскатывать, охххх. Не огромный, но красивый и прям такой, как мне надо: не будет больно, не надо осторожничать, и при этом все-все буду чувствовать. Вот это мне повезло с рабом, и тут он молодец.