скачать книгу бесплатно
Прямо за спиной Федора белел прямоугольник двери с закрытой пластиком панелью сбоку. На полу, под дверью, кто-то краской нарисовал знак «Млечного Пути». Два хорошо знакомых треугольника. Они всегда обозначали что-то хорошее. Добрый знак, убежище, спокойное место.
Белые линии рисунка оказались у Таис перед глазами. Время для нее загустело, растянулось. И казалось, что обутые в кроссовки Федькины ноги двигаются слишком медленно. Вот он наступил на линии, вот облокотился на стену чуть ниже сенсорной панели. Знак сиял, напоминал, указывал. На что?
– Федь, посмотри, что у тебя под ногами, – тихо проговорила Таис.
– Уходим, Тай, после. Я сейчас перевяжу рану тебе и помогу подняться…
– Под ногами. Посмотри, Федя. – Язык еле поворачивался. Боль застилала темным зрение и выворачивала плечо.
Федор наконец посмотрел вниз.
– Знак. Ну и что?
– Зачем он тут? Зачем, Федь? Для того чтобы увидели… мы должны его увидеть…
– Я не понимаю, Тай. Тут много старых знаков.
– Дверь за знаком. Попробуй открыть.
Федор оглянулся. Резко открыл крышку панели.
– Ладно, попробуем. Хуже не будет, – сказал и приложил ладонь к сенсорному экрану.
Это оказался датчик ДНК. Он загорелся голубым светом и через пару секунд произнес, показав данные:
«Федор Шереметьев. Вход свободный».
Глава 6
Эмма. Я не хочу умирать…
1
О том, как выращивают детей, Эмма читала очень много. Но одно дело читать и совсем другое – видеть своими глазами. Тайна жизни открылась перед детьми подземелья, когда удалось проникнуть во внутреннее отделение Третьего уровня.
Третий уровень, пустой и тихий, обрушил последние мосты надежды. С каждой открытой кладовкой, с каждым пройденным коридором Эмма все больше убеждалась – дети подземелья оказались правы. Все так и есть, как они сказали. Ни одного человека на весь уровень. Ни одного!
Под конец, когда рюкзак за спиной отяжелел от вещей и еды, она мечтала встретить хотя бы робота. Эмма готова была броситься к нему с вопросами. Не станет же он стрелять в девочку, как только увидит ее. Роботы вообще не должны стрелять в детей. Доны-12 запрограммированы на то, чтобы охранять, учить, лечить. На заботу о детях запрограммированы.
Но Федя велел прятаться от роботов, и Эмма его слушала. Потому побежала за всеми и даже обрадовалась, когда удалось открыть те двери, которые не открывались раньше. Вдруг там есть люди?
Но и во внутреннем круге их ожидали пустые коридоры и тишина. На полу бежевые дорожки, по краям которых змеились замысловатые узоры. Вместо прямоугольных ламп на потолке – фигурные светильники, правда немного устаревшие, но не потерявшие своей красоты и оригинальности. Стены отделаны панелями под дерево, двери – а их было очень мало – имели стеклянные вставки и выглядели как произведения искусства. Тут все делалось для людей, роботам такая красота ни к чему. Куда же тогда могли деваться хозяева этих коридоров? Может, действительно Моаг всех убил?
Залезть бы в сервер этого гиганта да раскопать всю информацию. Просто пальцы чешутся от одной только мысли об этом.
Коридоры загибались мягким полукругом, и, пройдя несколько шагов, Эмма удивленно спросила:
– Что за детский блок?
Желтая голограмма с четкими оранжевыми буквами сияла теплыми отсветами. «Детский блок» было написано на ней. Что за детский блок может быть на взрослом уровне, там, где находится корабельная рубка? Детей тут точно не может быть. Или все-таки может?
Таис вдруг обернулась к Федору и, прошипев: «Пятнадцатые!» – рванулась вперед, точно дикая кошка. Только косы запрыгали по спине. Ее паника передалась остальным, и вот уже все торопятся, бегут туда, куда указывала желтая голограмма. В детский блок.
Проскочили автоматические стеклянные двери и оказались в большом помещении с высоким потолком. Лампочки в нем горели через одну, и в сумраке загадочными квадратами светились голографические мониторы. Ряды странных приспособлений, напоминающих бочонки, и почти у каждого – голограмма. Едва перешагнув порог, Эмма уставилась на одну из них.
Эмбрион! Совсем маленький человеческий эмбрион. Его лицо, руки и пальцы уже сформировались, но глаза все еще оставались закрытыми и слишком большими. Оттого он походил на какого-то сказочного персонажа. Карлика с огромной головой и такими же большими глазными яблоками, скрытыми полупрозрачными веками без ресниц.
Дитя было безобразным, но в этом его безобразии виделось странное и непонятное величие. Начало человеческой жизни. Начало мысли, начало действий – все дремало в зачатке в этом странном существе.
Эмма читала о новейших технологиях, она следила за новостями науки. «Живая плоть» – вот как называется способ выращивания живых человеческих клеток. Основан он на принципах клонирования. Эмма коротко поделилась своими знаниями. Ее слушали, разглядывая голограммы и тихонько переговариваясь между собой.
Вдруг Таис спросила:
– Слышите, что это за звуки?
Эмма прислушалась. Ну конечно, имитация сердцебиения. Все ведь должно быть по-настоящему, даже те звуки, что слышат дети. Наверняка им даже записывали человеческую речь, основы языка дети постигают еще в материнской утробе. Так странно, как это женщины раньше носили детей у себя в животах? От одной мысли об этом по коже пробегали мурашки. И вот это существо внутри ворочалось, двигалось, било по ребрам. А после вылезало из крохотного отверстия между ног, причиняя страшные муки.
Ни за что на свете Эмма не согласилась бы стать инкубатором для человеческого существа. И что только двигало женщинами? Почему они решались на эти муки? И ведь многие рожали не одного ребенка, а несколько. Ладно, в совсем древние, дремучие века не было средств предохранения, но уже позже, перед самой Эпохой Последствий, возможности избежать зачатия были у всех. И тем не менее люди рожали и рожали.
Объяснить это можно только одним – инстинктами. Как вот у дельфинов. Инстинкт оказывался сильнее доводов рассудка. Люди все еще находились в процессе эволюции, еще не до конца перестали быть животными. Потому и поступали как животные.
Еле заметный стук в кувезах казался монотонным и раздражающим. Но ведь как все продумано! Как совершенно! Эмма с удовольствием работала бы над такими вот технологиями. А приходится сидеть на Нижнем уровне и тратить время… на что? На какую-то ерунду.
Нет, надо обязательно разобраться в том, что происходит на станции!
2
Лон-12 появился внезапно. И опять бросились бежать. Эмма попробовала узнать правду от него, но, видимо, конкретно этот робот был запрограммирован только на заботу об эмбрионах в кувезах. До остальных детей ему не было никакого дела.
Опять бег, опять погоня. Это начинало сильно надоедать. Сколько можно убегать? Может, надо просто сдаться роботам и после поговорить с ними? Привести логичные доводы, потребовать, чтобы устроили встречу с людьми. Они же все-таки люди, и роботы должны им подчиняться!
Пересекая огромный круглый зал, Эмма отметила про себя, что диваны тут обиты искусственной светлой кожей, а на матовые стеклянные крышки журнальных столиков нанесены тонкие узоры. Современная лазерная технология, узоры должны чуть светиться в темноте и создавать голографическую подсветку пространства.
Этот зал, видимо, создан для отдыха. И еще он создан для людей, роботам-то ни к чему такие узоры и такие диваны. Роботы вообще не пользуются диванами. И голограммами не любуются. Им все равно.
На каждой ступеньке резиновое покрытие бежевого цвета. Торопливо поднимаясь по лестнице, Эмма не могла отделаться от мысли, что все в этих помещениях удобно и красиво. Третий уровень, созданный для людей, должен выглядеть именно так.
– Здесь тупик! – сообщил Илья, выбегая из какого-то коридора.
Эмма, поднявшись на галерею, остановилась, огляделась. Коридоры, галерея – все, как на Втором уровне. Тут по идее должны быть жилые каюты. Только людей в них нет.
Остальные ребята метались, как мухи в детской игре-бродилке. Федор велел убираться с галереи, предупреждал, что пятнадцатый близко. На мгновение, на одно мгновение Эмма подумала, что неплохо было бы тут спрятаться. Переждать, пока пятнадцатый уйдет, – забиться в какой-нибудь уголок и пересидеть. А после жить тут, в этих удобных каютах. Сидеть на этих диванах и любоваться игрой голографических линий, узорами, пролегающими на матовых столешницах. При потушенном свете с небольшой высоты галереи это наверняка окажется великолепным зрелищем.
Но мысли промелькнули и исчезли. Эмма уже бежала вслед за Колькой, и тот торопил ее и постоянно оглядывался.
– Не отставай, Эмма, – просил он.
Привязался, точно длинный волос к пижаме. Сзади раздался негромкий грохот, и, оглянувшись, Эмма поняла, что Таис упала. Растянулась, так и не успев спуститься с галереи. Федор вернулся за ней, и в этот момент из входной арки показался пятнадцатый. Не раздумывая, он поднял руку, и выстрел шипящим звуком прорезал воздух.
Совсем рядом вспыхнула обивка диванчика, и Эмма, почувствовав жар за своей спиной, отпрыгнула и закричала. Колька тут же оказался рядом.
– Тебя не задело? – прошипел он, схватил ее за руку.
В это время что-то крикнул Федор, отвлекая робота. Потому следующий выстрел направился в другую сторону. В сторону Федора. Эмма, растерянно икая, чувствовала, как ноги становятся ватными, а тело слабеет. Ее затошнило, но Колька, тряхнув за руку, потянул за собой, и через минуту они оба оказались в длинном коридоре, полутемном и низком. Где-то впереди улепетывал Илья и даже не оглядывался.
– За ним! – хрипло велел Колька, и оба устремились в сумрак коридора.
Илья выскочил в светлый проход, который, видимо, и был тем самым коридором, откуда двери вели во внешний круг. Раздался выстрел. Как в чудовищном сне Эмма увидела разлетающиеся брызги крови. Увидела, как упал на спину Илья, как прозвучали еще выстрелы. Медленно, очень медленно летели красные капли, оседая на стенах и на бежевой дорожке. Медленно дергался Илья, подпрыгивая в такт выстрелам.
– Стой, – прозвучал над самым ухом голос Кольки, – нам туда нельзя!
– Куда? – бестолково спросила Эмма, не в силах оторвать взгляд от распростертого на полу Ильи.
– Сюда, Эм, нам сюда, – пробормотал Колька и вдруг изо всех сил стукнул Эмму по спине. – Не смотри туда, ясно? Давай гляди, куда полезешь.
Вентиляционная шахта в этом низком коридоре располагалась совсем невысоко. Колька без труда дотянулся до нее и с помощью магнитной отвертки ловко снял решетку. Еле слышно стукнули шурупчики, но в этот звук добавились щелчки шагов. Совсем рядом, очень близко от них двигался робот. Тот самый, что только что убил Илью.
– Лезь давай. – Колька еще раз тряхнул Эмму и буквально толкнул к прямоугольному отверстию в стене.
Машинально и неловко Эмма подтянулась, забралась внутрь и, только оказавшись в тесноте и темноте, вдруг поняла, что надо двигаться, и побыстрее. Иначе их поджарят в этом коридоре, как колбасу на гриле.
– Колбаса на гриле, – пробормотала Эмма и заработала локтями и коленями.
Следом залез Колька и прошептал:
– Как только увидишь поворот или еще что-нибудь, тут же поворачивай. Иначе нам каюк.
Но Эмма и сама понимала, что надо делать. Поворот, вернее вертикальная шахта, оказался ближе, чем они думали. Просунуть ноги, повиснуть на руках. И поживее, чтобы и Колька тоже мог спастись. Уже сейчас, пока она висит, а после летит вниз, робот ее не достанет. Уже не достанет. И жареной колбасой Эмма не станет.
Потом опять куда-то ползли, и пространство прекратило свое существование. Только узкие, неудобные прямоугольные вентиляционные шахты. Сзади пыхтел Коля, и Эмма была благодарна ему за то, что он рядом.
– Поворачивай, – подсказывал он, – скоро выберемся.
Эмма не боялась, что они не выберутся. Упорно пробиралась вперед и пыталась прогнать из головы мысли о том, что Илья погиб, да и Федор с Таис вряд ли выберутся. На этой охоте погибло трое. Хорошо, если она и Коля вернутся на базу. Наконец впереди забрезжил скудный свет, просачивающийся сквозь решетку.
– Нам туда, – велел Коля.
– Там безопасно? – торопливо спросила Эмма и подумала, что Колька об этом вряд ли знает. Вдруг выберутся и попадут прямо в лапы пятнадцатого?
– Это Второй уровень, Эм, тут мы в безопасности. Двенадцатые не убивают. Держи отвертку. Поднесешь ее к решетке и нажмешь на желтый диод. Шурупы сами отвалятся. Давай, не бойся.
Чуть теплый длинный цилиндрик удобно лег в ладонь. Эмма машинально нажала на светящуюся желтым огоньком кнопочку. Щелкнули шурупчики, и прошипел за спиной Колька:
– Решетку придержи! А то грохнет сейчас. Прислушайся, чтобы было тихо. После только лезь.
Повезло, что вентиляция на Втором уровне находится около пола. Иначе пришлось бы вылезать и прыгать вниз головой, руками вперед. В узкой шахте ведь не развернуться. Эмма, как черепаха, перебирая согнутыми руками, отползла в сторону и села, прислонившись спиной к стене. Рядом пристроился Коля и тяжело выдохнул. После тихо сказал:
– Ушли все-таки. Повезло нам.
Эмма ничего не ответила. Она думала о Федоре и Таис, и отчаяние росло внутри, точно пена в стиральной машине. Наверняка эти двое тоже погибли. Перед глазами возникли брызги крови, и Эмму передернуло. Неужели Федор лежит сейчас в коридоре, а вокруг него густым морем растекается кровь? Только что был Федор, улыбался, шутил, помогал, а теперь нет его. Ни шуток, ни помощи – ничего. Что осталось от человека? Груда костей и мяса?
– Эмма, сиди тут и никуда не уходи. – Голос Коли выдернул из потока мрачных мыслей. – Я сейчас. Буквально на минуту.
Эмма вздрогнула и схватила его за руку.
– Не оставляй меня, – лихорадочно проговорила и поняла, что не может остаться одна даже на пару секунд.
– Тут рядом есть автомат. Узнаёшь коридоры? Я сейчас принесу нам с тобой какао с молоком. Передохнем и станем дальше пробираться к своим.
Он выдернул ладонь и торопливо зашагал по прорезиненной дорожке. Эмма подогнула под себя ноги, уперлась ладонями в пол и почувствовала, как дрожат пальцы. Ее колотит, сердце стучит где-то в горле и кажется, что даже волосы на голове шевелятся.
От этого можно сойти с ума. Просто сойти с ума, и все. Вот как дикие. Может, они тоже пережили подобное, кто его знает… Ничего теперь не ясно, все перевернулось с ног на голову. Все стало непредсказуемым и страшным.
Почему роботы растят и берегут зародышей, но убивают выросших детей? Что это за глюк такой? Что за глупость? Где тут логика? Моаг ведь программируемый интеллект, он должен следовать хотя бы элементарной логике!
Коля вернулся быстро, как и обещал. Подал кружку с дымящимся какао, опустился рядом. Достал из рюкзака пачку вафель, резким движением разорвал обертку и протянул Эмме:
– Держи. Подкрепимся немного и передохнем.
Эмма кивнула, взяла осторожно, двумя пальцами, вафельку да так и застыла, бестолково глядя на поднимающийся от кружки прозрачный, еле заметный дымок.
– Ты еще долго будешь помнить смерть Ильи, – заговорил вдруг Коля, – я до сих пор иногда вижу во сне, как умирает Сашка. Или слышу его крики. Илья хотя бы умер сразу, не мучился.
Эмма почувствовала, как по пальцам пробежала дрожь. А Федор умрет сразу? Руки дрогнули, и какао пролилось на штаны.
– А помнишь, – снова заговорил Колька, – помнишь, как мы играли в детстве?
Он достал из кармана салфетку и принялся отчищать Эммины брюки от какао, не переставая разговаривать.
– Помнишь, какую собаку мы делали? Электронного Бобика помнишь?
Эмма кивнула, нахмурилась, уточнила:
– Это который хвостом умел вилять и гавкать?
– Ну да. Мы каждую ночь заряжали его, а днем строили палатку, и он был нашим псом. Я тогда первый раз в жизни написа?л собственные программы. Разработал и внедрил в свое изобретение.
– Да, мы еще просили лона заказать нам детали для этого пса.
– Здорово было тогда. Правда, функций у пса было мало, я не умел еще тогда задавать в программе множество функций.
– Да он только ездил на колесах, гавкал и хвостом вилял, – еле заметно улыбнулась Эмма.
– Зато тебя это приводило в восторг.
– Потому что это был наш первый с тобой робот. Мы его сами собрали.
– Первый и последний, – хмыкнул Коля, – потом я решил написать программы для лона. Дополнительные функции.