Измена мужа. Ты подготовил моё завещание вместе с любовницей!

Я пробежала первые строки, затем вернулась к дате. Сначала проверить то, что можно подтвердить без чужих объяснений.

— Интересные документы, Денис, — сказала я вслух. Голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Дата переписки: 14 марта. Но в этот день я была в командировке в Санкт-Петербурге. Вот мой посадочный талон. А здесь мы якобы договариваемся о встрече в Москве. В этот день меня в Москве не было. И стиль сообщения чужой: мой коллега ставит скобки-смайлики, а тут всё вылизано, как в пресс-релизе.

Я подняла взгляд на инвесторов.

— Фальсификация документов является уголовно наказуемым деянием. Статья 327 УК РФ. Я готова обсудить это не с HR-директором, а со следствием. Прямо сейчас.

Секретарь перестала печатать. Денис потянулся к листу, но я удержала его: пусть в зале успеют сравнить дату с посадочным талоном.

Денис так и не получил лист. Он шагнул ко мне, стиснув зубы, и заслонил сидевших за столом. Я поднялась, удерживая лист у груди, и откинула голову: ещё чуть ближе — и он упрётся подбородком мне в лоб.

— Ты думаешь, я боюсь тебя? — прорычал он тихо, чтобы слышала только я. — Я могу сделать так, что ты не увидишь ни одной вакансии. У меня есть компромат на твое прошлое. Вымышленное? Может быть. Но правда ли то, что ты продаешь секреты конкурентам? Кто проверит?

Я шагнула навстречу. Наши носы почти соприкасались. У его воротника белела крупинка пудры — Марининой? Захотелось стряхнуть её, как раньше стряхивала с его пиджака пыль перед встречей. Прижала лист к себе. Не отступлю: не дам ему заговорить вместо меня.

— Если ты хоть раз упомянешь мое имя вне этого зала, — прошептала я, глядя ему прямо в зрачки, — я подам иск о клевете. И потребую ареста всех твоих счетов за отмывание денег через эти самые клубы. Я знаю про сервер. Тот самый, где хранятся черновики фальшивых завещаний и списки клиентов казино. Хочешь проверить?

Денис отступил. Я проследила за его взглядом: ищет в зале того, кто мог рассказать мне про сервер. Значит, попала. Про черновик я знала со вчерашнего вечера. Сервер и казино пока были догадкой — я рассчитывала на его реакцию. Я блефовала частично, но он этого не знал.

В этот момент в дверь переговорной постучали. Секретарь открыла ее. Курьер протянул коробку.

— Для Елены Ветровой. Срочно.

Денис усмехнулся и кивнул мне на коробку. Я задержала взгляд на его лице: теперь он ждал моего движения, а не ответа про сервер.

— Открой. Там, вероятно, твои личные вещи. Или новые доказательства против тебя.

Я не двинулась с места. Коробка лежала на пороге. Обычная картонная упаковка. Слишком обычная для срочной доставки в закрытое заседание.

— Анна Сергеевна, примите посылку, пожалуйста, — спокойно попросила я секретаря.

Курьер ушел. Денис нетерпеливо барабанил пальцами по столу.

— Ну? Открывай.

Я достала телефон, включила видеозапись и поднесла камеру к коробке. Медленно, аккуратно вскрыла скотч. Внутри не было документов. Но на дне, среди ваты, мигал крошечный красный огонек. Записывающее устройство.

Я посмотрела на Дениса. Он побледнел еще сильнее.

— Никаких личных вещей, Денис. Только записывающее устройство. Ты пытался записать мои «признания», чтобы потом предъявить их как доказательство вины?

Я схватила коробку и швырнула ее в мусорное ведро у стены. Коробка ударилась о край ведра и провалилась внутрь. Денис проводил её взглядом.

— Презрение к методам мужа, — констатировала я холодно. — Дальше будем работать или расходимся?

Инвесторы зашептались. На меня уже не смотрели; я видела, как один кивнул в сторону ведра, спрашивая что-то соседа.

Денис посмотрел на секретаря, потом на Марину. Я узнала этот порядок: сначала проверить, что записано, затем найти виноватого. Он всегда умел назвать чужую ошибку раньше своей.

— Марина! — крикнул он, указывая пальцем на ассистентку. — Почему ты подготовила такие нелепые доказательства? Ты что, дура? Я просил нормальные скрины! Ты меня подставляешь!

Марина открыла рот, но Денис всё ещё тыкал в неё пальцем. Она посмотрела на инвесторов и сжала губы. При них возразить ему не решилась.

Я продолжала запись на телефоне, который держала в руке. Экран приглушила, но микрофон улавливал всё.

— То есть, Денис, — я обратилась к залу, игнорируя его истерику, — ты признаешь, что действия твоей ассистентки были санкционированы тобой? Что ты лично заказывал поддельные документы и техническую слежку? Это подтверждает твою роль организатора мошенничества, а не жертвы обстоятельств.

Денис осёкся. Я не спешила повторять вопрос: его приказ Марине уже попал на запись. Он посмотрел на телефон в моей руке.

— Заткнись! — взревел он.

Он перегнулся через стол и схватил запястье. Я упёрлась коленями в край стола, но он вытащил меня вперёд. Под локтем смялась одна из его распечаток. Тянул к ручке, будто это упрямая рука мешала ему, а не я.

— Подпиши! Сейчас! — орал он, брызгая слюной. Слюна попала на лист. Я посмотрела на неё, стараясь не смотреть в его раскрытый рот. — Или я сделаю так, что ты пожалеешь, что родилась!

Я разжала пальцы: если сожму кулак, он сильнее вывернет запястье. Телефон держала другой рукой. Никто за столом не вставал. Я слышала собственный сорванный вдох и ждала, что хоть один из этих мужчин скажет ему остановиться.

Глава 4

Посмотрела на его лицо. Он следил не за мной — за ручкой на столе. Хотел дожать до подписи, пока зал молчит. Я тоже посмотрела на ручку. Взять её означало бы самой закончить то, чего он не смог сделать подделкой.

На миг перестала тянуть руку: сильнее сожмёт, если дёрнусь.

— Следы от твоих пальцев останутся, Денис, — сказала я, выговаривая слова медленно: на длинную фразу не хватало воздуха. — И запись останется. Дави сколько хочешь. Подписи ты не получишь.

Я дёрнула руку к себе. Запястье заныло сильнее, зато ручка осталась на столе. Его подпись могла сколько угодно ждать рядом с пустой строкой для моей.

Я отступила от стола. Поправила юбку. Проверила часы.

— Совет объявляется закрытым. Я ухожу. Мои адвокаты свяжутся с вами завтра.

Я развернулась и пошла к выходу. Шаг за шагом. Каблук зацепился за стык, я подняла ногу выше. Только не споткнуться сейчас. Запястье пришлось придержать — боль отдавала до локтя.

За дверью, в коридоре, я прислонилась к стене. Ноги подкашивались. Меня трясло крупной дрожью. Уперлась затылком в стену и дала себе отдышаться. Шаги заставили поднять голову: не хотелось, чтобы Денис увидел меня такой. Проверила записи. Они сохранились. Запястье болело, зато его голос теперь был не только у него.

Я посмотрела на полоску от его пальцев. В зале это видели. Запись сохранилась. Улыбнулась: теперь мне не придётся просить их поверить в один мой рассказ.

Нашла в контактах Артёма Седова. Хотелось спрятать эту руку; придержала телефон, чтобы не потерять запись.

Вечером, после совета, я снова оказалась в доме. Пока Дениса не было, пробралась в кабинет. Сидела на полу, чувствуя холодный ламинат под ладонями. В ушах всё ещё звучало его «подпиши». Придержала запястье и стала считать вдохи, как на тренинге перед переговорами. На четвёртом смогла коснуться клавиатуры.

Ноутбук лежал передо мной на полу. На крышке остался отпечаток большого пальца Дениса, и я невольно придержала её за другой край. Экран мигал синим логотипом безопасности. Пароль. Биометрия. Двухфакторная аутентификация. Свой ноутбук он защищал охотнее, чем наши деньги. Я знала, сколько раз он менял пароль, и пыталась вспомнить последний.

Пальцы дрожали над клавиатурой. За пятнадцать лет работы с корпоративными договорами и защитой данных я насмотрелась на ошибки администраторов. Обычно я требовала устранить их, прежде чем подписывать акт. Теперь искала, что Денис мог забыть закрыть, пока отбирал у меня ключи и паспорт.

Сначала — восстановление учётной записи. Может, старый контрольный вопрос ещё работал? Загрузочного носителя у меня не было. Только планшет в сумке. Он лежал там с командировки, и охранник, не пустивший меня в гостиную под предлогом «ремонта электрики», не подумал его отобрать.

На экране высветилась строка: Please enter security answer.

«Кличка первой собаки».

Я замерла. Наш Рекс не был первой собакой Дениса. О его детстве я знала слишком мало. Мы были парой без детей, потому что биология отказала нам дважды, а третий раз мы даже не пробовали — слишком дорого стоило лечение и нервы. После исчезновения Рекса Денис отказывался даже слышать о другой собаке: лишние расходы, ответственность, шум.

Но Марина...

Год назад она принесла кофе в кабинет Дениса, прижимая к себе чихуахуа. Тот дрожал у неё на руках, и я ещё боялась, что обожжётся о чашку. Марина называла его «Босс», смеялась, как он гавкает на пылесос. Денис тогда морщился. Потом перестал жаловаться на лай.

Босс. Я перебирала буквы клички, пытаясь не думать, сколько ещё привычек у них стало общими.

Я ввела: Boss.

Экран погас. Черная пустота.

Access Denied. Account locked for 24 hours.

Сутки ждать нельзя. Денис мог увидеть неудачный вход в логах ещё до возвращения. Тогда искать объяснение, почему я на полу возле его ноутбука, было бы поздно. Я проверила дверь: пока закрыта.

Я уже взялась за крышку, чтобы закрыть. И остановилась: пароль запирает вход, не обязательно сам диск. Осмотрела края корпуса: можно ли добраться до накопителя?

Если диск не зашифрован, прочитаю данные отдельно. Если зашифрован — только зря раскручу корпус, ещё и оставлю следы. Я повернула ноутбук, проверяя винты: нужна тонкая отвёртка, а вытащить накопитель придётся так, чтобы поставить его обратно. Денис при первом сбое позовёт администратора.

Я оглядела стол и полки. Статуэтки из оникса, кожаные папки, ручка Montblanc за триста евро. Попробовала поддеть винт колпачком — слишком толстый. За триста евро даже крышку не открыть.

Звук шагов в коридоре. Медленные, уверенные. Охранник. Вернулся на пост.

Я убрала ноги с прохода и нырнула под стол. Прижалась к ножке, чтобы ботинок не торчал за краем столешницы. Колени ударили о пол. Выдохнула носом и задержала вдох. Рубашка липла к спине; поправить её было нельзя. Под столешницей хватило места, чтобы поджать ноги.

Дверь открылась. Скрип петель эхом разнесся по комнате.

— Проверка периметра, — голос охранника был монотонным, скучающим.

Он вошел. Я видела только его ботинки, тяжелые, с металлическими носками. Он остановился посреди кабинета, обошёл кресло. Я следила за носками ботинок, выбирая момент, когда можно отвести голову и вдохнуть.

Мой взгляд упал на край стола. Там, среди бумаг, лежала заколка для волос. Моя собственная, серебряная, с острым плоским концом: я сняла её, когда села перед ноутбуком. Идеальный инструмент. Плоская, прочная сталь.

Шаги затихли. Охранник вышел, плотно закрыв дверь.

Когда дверь закрылась, я вылезла из-под стола. Пришлось распрямлять ноги по одной. Заколку подхватила двумя пальцами: если уроню, охранник услышит металл.

Вернулась к ноутбуку. Перевернула его. Заколкой подцепила шлиц первого винта. Поскользнулась, надавила ногтем. Четыре винта — четыре раза пришлось менять угол, пока металл не удержался в пазу. Шлиц нельзя сорвать: другого инструмента здесь не найду.

Крышка со щелчком отошла. Среди золотых контактов и зелёного текстолита нашёлся маленький прямоугольник SSD. От корпуса шло тепло. Наклонившись к креплению диска, я царапнула палец об острую грань радиатора. Капля крови упала на системную плату. Я отдёрнула руку: теперь и здесь оставила след.

Быстро. Очень быстро.

Вытянуть диск. Подключить к планшету. Нужен переходник USB-C — SATA. Я помнила, что положила его в боковой карман сумки после командировки в Питер, где нужно было срочно скинуть презентацию на внешний носитель.

Рванула сумку. Переходник лежал там, завернутый в платок.

Именно в этот момент в холле послышался звук открывающейся входной двери. Громкий, окончательный.

Денис вернулся раньше ужина.

Звякнули ключи в холле. Я знала, сколько шагов от тумбы до кабинета: он сейчас свернёт направо. Подтянула переходник к планшету.

У меня было секунд десять. Может, меньше.

Я подключила SSD к планшету через переходник. Провела пальцем по экрану, активируя файловую систему. Я считала секунды, пока файловый менеджер открывал диск. Пять. Восемь. В холле уже не было слышно ключей.

Шаги в коридоре. Ближе. Ближе. Ручка двери дернулась.

Десять секунд.

Экран планшета ожил. Открылась папка «Documents». Пусто. Я ещё раз проверила путь: тот диск, та папка. Он всё удалил? Или я раскрутила ноутбук ради файлов, которых здесь никогда не было? Палец соскользнул с края планшета — кровь подсохла и стягивала кожу.

Дверь начала открываться. Свет из коридора полоснул по моему лицу.

— Елена? — голос Дениса был мягким, почти заботливым. Лживым.

Я судорожно ткнула пальцем в меню настроек. «Показать скрытые файлы». Галочка. Применить.

Список ещё не обновился. Я держала палец над экраном, боясь нажать второй раз и закрыть нужное окно.

Дверь распахнулась. Денис стоял на пороге, улыбаясь той самой улыбкой, которую я любила десять лет назад. За его спиной маячила фигура Марины в строгом деловом костюме. Она держала телефон, готовая снять наше «примирение» для сторис.

Сдвинув разобранный ноутбук за ножку стола, я накрыла его журналом. Планшет с переходником лежал у меня на коленях под краем стола.

В списке скрытых папок появилась Temp/Chat_Logs.

Я задержала палец над названием файла. Сейчас увижу, как он зовёт её родной? После десяти лет брака даже здесь, под его столом, боялась прочесть это обращение к другой. Всё же нажала.

Открылся файл. Текст был сухим, как отчет бухгалтерии.

Марина: «Подпись готова?»

Денис: «Да. Завтра нотариус подтвердит.»

Марина: «Она не заметит разницы в почерке. Ты уверен, что эксперт куплен?»

Денис: «Абсолютно. Главное, чтобы она не полезла в архив сервера. Там старые логи.»

Марина: «Деньги на счету. Все чисто.»

Глава 5

Денис шагнул внутрь, улыбаясь. Я осталась сидеть, чтобы не показать планшет. Он ждал ответной улыбки, как перед очередной просьбой подписать бумаги. Я почти подчинилась привычке. Потом снова прочла строку про эксперта и прижала планшет к коленям.

Снова посмотрела на слова о подписи.

Я задержалась на словах «нотариус подтвердит». Завтра опять спросят, почему не доверяю мужу, — и поставят передо мной уже заверенную бумагу. Хотелось найти ниже имя нотариуса. Но Денис был рядом, а планшет нельзя поднять даже на сантиметр. Про квартиру и долги здесь ничего. Что они назвали чистым?

Сохранила переписку и черновик завещания на планшет. Полоска копирования доползла до конца, пока Денис ждал моей улыбки.

Хотелось прочитать им обе реплики вслух. Но сначала нужно вынести копии. Из-за одной потерянной страницы можно лишиться всего дела. Здесь ею была эта переписка.

— Привет, родная, — сказал Денис, протягивая руку.

Я оставила его руку висеть перед собой. Погасила экран планшета и подтянула его глубже под стол. Сейчас нельзя смотреть на Марину: заметит, что я прочла, пока он называл меня родной.

— Денис, — сказала я тихо, глядя ему прямо в глаза. — Нам нужно поговорить о твоих долгах.

Улыбка исчезла. Денис посмотрел на Марину, но она ничего не подсказала.

Он вышел за Мариной. Я перенесла копии на флешку, вернула диск в ноутбук и затянула винты. Теперь можно уйти. Пусть впервые сам спросит, что мне известно.

После каждого гудка я ждала чужого вдоха: сейчас ответят. Пусто. Нажимала вызов снова, прежде чем успевала решить, что хватит. Я сидела на холодном бетоне у входа в метро, прижимая телефон к уху так сильно, что костяшки пальцев побелели. Экран гас и зажигался снова — «Вызов не принят». Пятый раз. Десятый.

— Седов? — голос секретарши был сладким, как сироп от кашля, и таким же бесполезным. — Артём Сергеевич сейчас на встрече. Он не принимает новых клиентов без предоплаты и предварительного собеседования через сайт.

— У меня нет доступа к сайту, — прошипела я, чувствуя, как внутри всё скручивает от бессилия. Мои банковские карты лежали в сейфе Дениса, заблокированные его приказом. Мой паспорт был изъят под предлогом «защиты активов». В анкету на сайте я могла вписать всё, кроме доступных денег. Вот и весь толк от моих должностей. — Мне нужно срочно. Это вопрос уголовного дела.

— Извините, но у нас полная занятость на месяц вперед. Записывайтесь через форму обратной связи. До свидания.

Щелчок. Тишина.

Туфля тёрла пятку. Эти лодочки я купила перед свадьбой, долго разнашивала и всё-таки любила — но не для сидения на бетоне. Подтянула ноги к себе. Вчера моей подписи ждали на договорах, сегодня секретарше сыщика нужно объяснять, что мне есть чем заплатить.

Секретарша говорила со мной как с женщиной, которая перепутала номер. Я могла бы ещё десять раз объяснить ей срочность и получить ту же ссылку. Если Седов не слышит меня по телефону, придётся добраться до его двери.

Я встала. Колени заныли. Я перехватила сумку и осталась стоять. В кармане пальто лежал мой старый рабочий бейдж директора сети фитнес-клубов «Ветров Фитнес». Денис мог аннулировать его доступ к системе, но физический пропуск в бизнес-центр «Гранд Плаза», где располагался офис его компании и, как я знала из открытых источников, кабинет Артёма Седова, пока оставался активным. Система безопасности обновлялась раз в неделю. Сегодня был четверг. Обновление будет в понедельник.

До понедельника оставалось несколько дней. Или меньше, если они отзовут пропуск вручную. Если Денис поймет, что я начала копать, он сотрет серверы в пыль раньше.

Я двинулась прочь от входа в метро, игнорируя толпу. Ветер хлестал лицо, забивал волосы в глаза, но я чувствовала только пульс в висках. Кабинет 2314, повторяла я, ускоряя шаг. Даже если он выгонит, сначала покажу флешку. Мне нужно всего пять минут, чтобы он перестал видеть во мне новостной заголовок.

В стеклянной двери «Гранд Плаза» отражалась улица. Люди проходили в лобби, почти не замедляя шага. Я придержала сумку: их пропуска ещё работали, мой предстояло проверить. На стекле входной двери я увидела тёмный след у своего манжета. Прикрыла его ладонью. Здесь все выглядят так, будто у них есть место переодеться перед следующей встречей.

На ресепшене охранник, здоровенный парень с квадратной челюстью, остановил меня жестом руки.

— Стоп. Пропуск есть?

Я протянула бейдж. Рука чуть дрогнула, но я заставила её замереть.

Он взял пластик, приложил к считывателю. Зелёная лампочка мигнула. Доступ разрешен. Но вместо того чтобы вернуть карточку, охранник уставился на меня. Его глаза сузились. Он узнал. Не имя, а лицо. Лицо, которое вчера вечером крутили во всех новостных лентах: «Супруга владельца сети фитнес-клубов объявлена невменяемой. Скандальный развод».

— Вы Елена Ветрова, — сказал он.

Я кивнула. Раньше фамилии хватало, чтобы пройти.

— Да. Мне нужен лифт на двадцать третий этаж. Кабинет 2314.

Охранник вернул мне бейдж, но не отступил. Он преградил путь своим телом.

— Мэм, у вас нет допуска на этажи выше двадцатого. Там резидентные зоны компаний. А еще... — он понизил голос, оглядываясь на камеру наблюдения, — вам лучше уйти. Полиция уже получила заявку о попытке проникновения в частную собственность. Денис Андреевич предупредил службу безопасности. Если вы не уйдете сейчас, я буду вынужден вызвать наряд.

Денис добрался сюда раньше моего звонка. Я посмотрела на камеру. Будет запись, как меня выводят из холла? Я не стану дарить ему этот кадр.

— Вы нарушаете закон, препятствуя сотруднику компании выполнять служебное задание, — произнесла я ровным, канцелярским тоном, который когда-то заставлял генеральных директоров бледнеть. — Я прошу позвонить начальнику службы безопасности. Прямо сейчас. При мне.

Охранник не ответил сразу. Я ждала звонка начальнику: перед ним придётся объяснять отказ, а не просто повторять приказ. Пока он доставал телефон, я сделала шаг назад, к запасному выходу для персонала, который видела на схеме эвакуации в холле. Охранник смотрел на экран телефона; я следила за ним, отступая. Бежать хотелось, но тогда он точно поднимет голову. Только у двери свернула в тёмный коридор технического обслуживания.

В техническом коридоре пахло краской. Я сбавила шаг: каблуки слишком громко стучали, а охранник ещё мог посмотреть вслед. Я шла быстро, сверяясь с памятью: лестничная клетка слева, пожарный выход справа.

Дверь на двадцать третий этаж открылась со скрипом.

Кабинет Артёма Седова находился в конце длинного коридора, отделанного звукопоглощающими панелями. Дверь была массивной, дубовой, с табличкой «Частный сыск и корпоративная безопасность».

Я постучала. Три раза. Четко.

Тишина. Потом щелчок замка.

Дверь открылась ровно настолько, чтобы выглянуть наружу. Мужчина лет тридцати пяти, в простой черной футболке и джинсах, смотрел на меня из-под нахмуренных бровей. Короткие тёмные волосы, серая радужка. Он разглядывал меня, а я старалась не переводить взгляд за его плечо: сначала добьюсь, чтобы впустил.

— Ты кто? — спросил он. Голос низкий, хриплый, будто он курил всю ночь.

— Елена Ветрова. Мне нужно говорить с Артёмом Седовым.

Он усмехнулся. Криво, цинично.

— Я слышал про тебя. По телевизору. Говорят, ты сошла с ума. Пыталась украсть документы у мужа.

— Я не пыталась их украсть. Я ищу доказательства того, что меня хотят ограбить.

Артём прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. Он блокировал проход.

— Почему я должен верить тебе? Конкуренты твоего мужа любят такие легенды. «Бедная жена, злой муж». Стандартная схема, чтобы вытащить деньги из семейного бюджета. Уходи, пока полиция не подъехала.

Мои пальцы впились в сумку, где лежала флешка с копией файлов, найденных на диске Дениса. Он не потянулся ни к сумке, ни ко мне. Стоял и ждал, что я скажу дальше. Такая осторожность мне подходила больше, чем дежурное сочувствие. Хотелось только, чтобы он применил её к файлам, а не захлопнул дверь.