Измена мужа. Ты подготовил моё завещание вместе с любовницей!

Эмма Рудкевич

Измена мужа. Ты подготовил моё завещание вместе с любовницей!

Глава 1

Поезд из Казани прибыл по расписанию, но я вернулась на сорок минут раньше, чем обещала, и это была моя первая ошибка. Я не предупредила Дениса. Хотела застать его врасплох, проверить эту его загадочную «командировку» в Сочи, которая совпала с дедлайном по нашему общему корпоративному фонду. В голове уже крутились сухие строки претензии: где деньги, где отчёты, почему телефон недоступен три дня.

В Барвихе такси остановилось у пустого подъезда. Я застегнула пальто уже на улице: в вагоне было жарко, а здесь ветер забрался под воротник. Из дома никто не вышел. Сумка-шопер висела на плече, тяжелая от ноутбука и папок с документами. Ремень врезался в плечо. В Казани я собиралась оставить папки в офисе, но передумала: без отчётов Денис опять отделался бы своим «потом, родная».

Ключ скользнул в замочную скважину входной двери. Я повернула его, но привычного сопротивления не почувствовала: замок уже был открыт. Эту дверь запирали даже днём. Я проверила ключ на связке — наш. Дверь была приоткрыта. Тонкая щель, через которую сочился желтоватый свет и запах... кофе? Не нашего зернового, а дешевого растворимого, который пил только Денис, когда нервничал.

Я толкнула дверь плечом. Петли скрипнули так громко, что я вздрогнула, по привычке ожидая окрика горничной или лая Рекса. Но тишина осталась. Только гул холодильника на кухне и чье-то тихое дыхание.

До кабинета прошла, стараясь попадать каблуками мимо стыков паркета. В гостиной задержалась у журнального столика: на нём лежал недоеденный торт. Мы с Денисом давно не ели сладкое вместе. Он сидел на сушке перед праздничным сезоном клубов. А тут — кусок медовика, край которого уже подсох. Его и убрать не потрудились.

Дверь кабинета была полузакрыта. Из-под неё пробивался синий свет монитора. Я остановилась, задержав пальцы на ручке. Постучать — дать ему время закрыть всё, что меня не касается. Нажала сразу.

Первым я заметила её колено у его плеча. Марина сидела так близко, что Денису достаточно было повернуть голову. Разозлилась на эту близость — и только потом разглядела документ. Тут они занимались тем, что пугало меня сильнее чужой постели.

Денис сидел за своим огромным столом из массива ореха, спиной к двери. Рядом с ним, на подлокотнике кресла, восседала Марина Кольцова, его личная ассистентка. Два года назад она устроилась к нам «на стажировку», уверяя, что ей «нравилась энергетика бренда». Она держала в руках планшет, а Денис нервно теребил манжету рубашки. Я знала эту привычку: мял манжету, прежде чем сообщить, что всё прекрасно. Потом мне приходилось выяснять, что сорвалось.

На экране их общего ноутбука, развернутого ко мне, пульсировала белая страница Word-документа. Заголовок резал глаза: «Завещание_Ветрова.docx».

Марина заметила меня раньше него. На миг открыла рот, затем подняла уголок губ — будто это я появилась здесь не вовремя. Денис отпустил манжету. По тому, как он поворачивался, я поняла: уже придумывает объяснение.

— Лена?

Он произнёс моё имя, но вопрос был другой: сколько я успела увидеть?

Ноутбук хлопнул под его ладонью. Я ещё смотрела на место, где был заголовок. «Завещание». Прочла отчётливо, и теперь он держал ладонь на крышке, словно я могла снова открыть её одним взглядом.

— Почему ты закрыл компьютер?

Я сглотнула, прежде чем задать второй вопрос. Название файла нельзя было оставить без ответа.

— И почему там моё имя?

Денис встал близко: пришлось поднять голову. Раньше обнимал с этого расстояния. Сейчас я ждала, не заслонит ли он выход.

— Это корпоративные вопросы, Елена. Ты вернулась рано. Зачем? Чтобы устраивать сцены?

— Я вернулась, чтобы понять, куда делись восемь миллионов из фонда развития, которые должны были пойти на ремонт клуба в Хамовниках. И чтобы увидеть, почему мой муж сидит до ночи с ассистенткой, составляя документы, к которым я не имею доступа.

Марина коротко рассмеялась. Я повернулась к ней: да, конечно, моя очередь выглядеть смешной.

— Ой, Денис, она опять ревнует? — Марина заправила прядь за ухо. Она всё ещё сидела на его кресле и даже теперь не считала нужным отодвинуться. — Мы просто работаем над оптимизацией налоговых отчислений. А ты, Лена, слишком много читаешь детективов в самолете. Паранойя — плохой советчик для жены владельца бизнеса.

Про восемь миллионов она не ответила. Зато слово «паранойя» выговорила с удовольствием. Я задержала взгляд на её лице. Не хватало ещё начать объяснять этой девочке, что со мной всё в порядке. Она придвинулась к Денису. От этого движения качнулись дешёвые серьги, которые он подарил ей на день рождения. Мне тогда сказал, что купил шарф. Марина всё ещё улыбалась, но дышала часто, и между словами ей приходилось добирать воздух.

— Открыть файл, — сказала я, не повышая голоса, и кивнула на крышку под его ладонью. Ждала, пока он уберёт руку.

Денис шагнул ко мне. Он смотрел на сумку. Я подтянула её ближе к себе.

— Нет. Это внутренняя документация компании. Если ты не можешь контролировать свою истерику, я вызову охрану. Тебе пора домой. То есть, к твоим родителям. Там безопаснее для всех.

К родителям. Мои вещи наверху, мои деньги в этом доме, а он уже распоряжается, где мне ночевать. Хотелось захлопнуть дверь перед ним. Но ключи были у него. Я достала телефон. Палец завис над экраном, выбирая номер между полицией и старшим партнером в моей фирме. Мне нужен был свидетель. Прямо сейчас.

— Ты звонишь кому?

Денис смотрел на экран у меня в руке, пытаясь прочесть номер.

— Моим коллегам. Чтобы они знали, что я не могу выйти на связь из-за незаконного удержания в помещении.

Палец ещё не коснулся кнопки вызова, когда Денис бросился ко мне и схватил за запястье. Сдавил выступающую косточку. Я повернула руку, пытаясь отвести телефон, но он развернулся следом. Боль заставила разжать пальцы. Денис вырвал телефон и швырнул его на диван. Экран треснул, но продолжил светиться, показывая набранный номер.

На треснувшем экране ещё светился номер коллеги. Одного нажатия мне не хватило.

Отступила и села в кресло напротив. Запястье болело. Я смотрела на красную полосу, формулируя для заявления: схватил, вырвал телефон, не дал позвонить. Его фамилия, мой номер, время. Запомнить до того, как он опять назовёт это моей фантазией.

— Ты ведешь себя как невменяемая, — произнес Денис, отступая от кресла. На моём запястье оставались следы, а он уже поправлял манжету на руке, которой держал меня. Я ждала хоть слова о том, что он сделал. Денис направился к ноутбуку: там у него было готовое объяснение.

У стола он снова прижал ладонь к крышке ноутбука и дождался, пока я подниму глаза. Открывать всё ещё не спешил.

— Ты хочешь видеть? Хорошо. Смотри. Это просто страхование рисков, Лена. Бумага, которая нужна, если вдруг... ну, ты понимаешь. Бизнес рискованный.

Он открыл крышку. Экран вспыхнул. Документ был заполнен. Внизу, в графе «Наследник» и «Свидетель», стояла дата. Завтрашнее число. 14 ноября.

И подпись.

Моя подпись.

Я узнала даже наклон последней буквы. Подпись, которой я подтверждала платежи и сделки, стояла на документе, написанном без меня. Провела пальцем по своему запястью: эту руку сейчас пытались заставить подтвердить чужую работу. В живой подписи у меня всегда плясал последний завиток. Здесь он был подозрительно гладким, как в сохранённом банковском образце. Кто-то изучал мои образцы. Денис видел, как я подписывала бумаги даже за завтраком. Я задержалась на завитке, который копия воспроизводила без ошибки.

Денис улыбнулся. На фотографиях с деловых ужинов он улыбался так же. Я смотрела на эти снимки, когда от очередной сделки оставались только обещания. Сейчас он ждал от меня согласия с тем же довольным видом.

— Видишь? Все законно. Просто страховка. Подпиши оригинал сегодня, Лена. Дата должна быть сегодняшней, чтобы задним числом легализовать предыдущие транши.

Он протянул мне ручку. Черную, дорогую, Parker. Моя любимая ручка. Такую же я всегда носила в сумке. Теперь она лежала в его руке, как оружие.

— Я не буду это подписывать, — сказала я тихо.

— Будешь, — ответил он и подал ручку ближе. Я убрала руку к себе. Он так и остался с протянутой ручкой, затем наклонился вперёд, уперевшись костяшками пальцев в стол. — Или ты так и не узнаешь, куда исчез Рекс. Ты ведь до сих пор ищешь его, правда? А я знаю, что с ним случилось. Подумай, прежде чем отказываться от обязательств перед компанией.

Денис повернулся к двери и запер её изнутри ключом, который всегда носил на цепочке на поясе. Щелчок замка прогремел в тишине комнаты, как выстрел. Я раньше просила запирать кабинет: здесь лежали клиентские бумаги. Теперь сама осталась среди них.

Я смотрела на него, на Марину, которая снова начала листать планшет, делая вид, что ничего не происходит, и на свою подпись. В глаза бросалась фамилия, которой я доверяла больше, чем своей девичьей. Они не хотели развода. Развод — это просто раздел имущества, долгий и дорогой процесс, где я могла бы отстаивать свои интересы.

После моей смерти доли должны были достаться Денису. При моей недееспособности он добивался бы контроля раньше. Подделка не отменяла ни моих прав, ни брачного договора — без человека, который согласится признать её настоящей. Кто ему пообещал это? И что ещё успели оформить без меня? Я вспомнила квартиру, в которой мы жили пять лет.

Нос защипало; я сглотнула и упёрлась пяткой в паркет. Плакать можно потом. Сейчас нужно было разглядеть строку с датой, не заслонить себе экран слезами. Всё, что я запомню здесь, ещё придётся произнести перед чужими людьми.

Четырнадцатое ноября. Повторила дату про себя ещё раз. Сегодня тринадцатое — на этом он запнётся, когда придётся объяснять подделку. Денис по-прежнему держал ручку. Пусть ждёт.

Я посмотрела на замок. На ключ в его кармане. На трещину на телефоне, лежащем на диване. И начала считать секунды.

Глава 2

Денис ещё раз дёрнул запертую дверь, проверяя замок. Я поднялась из кресла. В ушах звенело, а перед глазами стоял экран ноутбука. Белый лист документа с жирным шрифтом: «Завещание_Ветрова.docx». И внизу — моя подпись. Слишком ровная, слишком похожая на сохранённый образец. Дата стояла завтрашняя.

— Это не смешно, Денис, — я кашлянула: слова пришлось выдавить. Шагнула вперёд и задержалась, пока колени снова не стали держать. Десять лет брака. За десять лет я столько раз вставала на его сторону, что привыкла начинать с оправдания. Сейчас он стоял спиной. Даже к этой подделке мне предлагалось найти оправдание самой.

Марина Кольцова перебралась на край стола и скрестила ноги. По утрам эта «подруга» приносила мне кофе. Теперь улыбалась, пока я пыталась устоять на каблуках. Я всё ждала, что она хотя бы встанет и отойдёт от стола, оставит нас с мужем вдвоём.

— Мы просто перестраховываемся, Лена, — сказала она мягко. В её тоне было столько приторной жалости, что тошнило. — Денис боится, что ты можешь... ну, ты понимаешь, нервы ни к черту после всех этих попыток завести ребенка. Ему нужна страховка. Для бизнеса.

Я смотрела на Дениса. Он наконец повернулся. Он смотрел на мой лоб, как смотрел на сотрудников, которых собирался уволить. Раньше после ссоры хотя бы ловил мой взгляд. Я ждала этого маленького движения и не дождалась.

— Объясни, — потребовала я, делая ещё один шаг. Пусть заговорит. Пока объясняет, можно понять, на что он готов пойти. Я ещё цеплялась за возможность договориться: он удалит файл, отпустит меня, и мы останемся хотя бы людьми, с которыми можно спорить. — Денис, скажи мне, что это ошибка. Скажи, что ты удалишь файл. Прямо сейчас.

Денис шагнул навстречу и толкнул меня плечом. Каблук зацепился за ковёр; я откинулась назад, едва удержав равновесие. Ещё мгновение ждала ответа, упираясь носком в пол.

— Ты истеришь, Елена, — произнес он ровно, глядя поверх моей головы. — Твой уровень кортизола сейчас опасен для активов компании. Я вынужден принять меры. Чтобы защитить бизнес от тебя самой.

«Защитить от меня». Он произнёс это рядом со столом, за которым я правила его первые договоры. Тогда он приносил бутерброды, пока я работала. Теперь считал помехой женщину, чьи исправления до сих пор лежали в папках.

Нужна фотография. Пусть потом объясняет её моим коллегам. Я шагнула к дивану и подхватила брошенный телефон. Через трещину на экране ещё виднелся значок камеры. Навела её на документ, стараясь вместить в кадр и подпись, и дату. По отдельности он объяснит каждую. Вместе придётся объяснять документ.

— Стоять! — Марина соскочила со стола. Я потянулась большим пальцем к кнопке затвора, но она успела ударить снизу по моей руке. Телефон отлетел к стене. На стекле проступили новые трещины, и я больше не различала значок камеры.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула я, развернувшись к Денису.

Я подхватила телефон с пола и сунула в карман. Через треснувшее стекло ещё пробивался свет. Денис уже вернулся к клавиатуре. Документ исчез с экрана. Мне оставалось только запомнить, где были дата и подпись: показать их Сергею я не успела.

— Это был черновик, Лена, — сказал он, не поднимая глаз. — Страховой полис. Ты сама знаешь, как работают эти системы. Ты подменила документ, пытаясь манипулировать мной. Это не измена. Это попытка мошенничества с твоей стороны.

Я не сразу нашла ответ. «Подменила» — так уверенно, будто видел сам. На записи остался бы его голос, а мне пришлось бы оправдываться за файл, которого я не касалась.

— Ты лжешь, — прошептала я, чувствуя, как горло перехватывает спазм. — Я знаю тебя десять лет.

— И я знаю тебя, — отрезал Денис. — Поэтому я вызываю врачей. Тебе нужен покой. И тишина.

Я попятилась к двери, уже вспоминая номер адвоката. Сергей должен узнать про этот файл раньше, чем Денис позвонит врачам. Денис повернул ключ в замке. Марина следила за мной, пока я приближалась к открывшемуся проходу. Я схватилась за ручку, чувствуя холод металла ладонью. Сердце колотилось где-то в висках, заглушая шаги Марининых туфель по паркету.

Гостиная встречала меня полумраком. Я посмотрела на лестницу: наверху мои вещи, но идти туда сейчас было нельзя — слишком далеко от выхода. Я достала второй телефон — старый, запасной, который держала в сумке на случай поломки основного. Набрала номер Сергея, моего личного адвоката. Гудки. Один. Два. Три. Тишина.

Я попробовала видеосвязь. Красный крестик. «Нет соединения».

Wi-Fi? Значок сети перечеркнут.

Мобильная сеть? «Нет сигнала».

Я вышла на балкон, держа телефон над головой, как флаг капитуляции. Ничего. Даже эхо не вернулось. Я переключила Wi-Fi и мобильную связь. Не помогло. Глушилка? Заблокированная симка? Денис мог представить это заботой о клиенте, если разговаривал с оператором. Как именно он отрезал меня, выясню снаружи. Здесь телефон пока умел только светить.

Я вернулась внутрь, чувствуя, как холод пробирается до костей. На балконе я успела замёрзнуть, но сейчас мне хотелось сорвать с себя пальто. Они оставили меня без звонка, а я всё ещё пыталась найти полоску сети. Нужно забрать документы. С ними я хотя бы смогу назвать себя без его разрешения.

Паспорт. Ключи от машины. Наличные.

Всё это хранилось в домашнем сейфе. Кабинет снова был закрыт. В сумке нашёлся запасной ключ — они так и не проверили её. Зажала его в кулаке, чтобы связка не звякнула, и подошла к двери. Пусть пока считают, что я ищу сеть и звоню подругам.

Сейф стоял в нише за картиной. Денис менял код, не предупреждая меня. Внутри лежали вещи, которые я сама убирала туда ещё со старой комбинацией. Теперь приходилось просить мужа открыть мой же сейф.

Я отперла кабинет и подошла к металлическому ящику. Потянула дверцу: она оказалась незапертой. Замок щелкнул. Дверца открылась легко, без сопротивления.

Пусто.

Не было паспорта. Не было ключей. Не было денег.

Только белый конверт. Аккуратно положенный посередине.

На нем печатными буквами: «Для Елены».

Руки дрогнули, когда я взяла его. Бумага была плотной, дорогой. Внутри лежал лист А4. Заявление о расторжении брака. Уже подписанное им. И повестка в суд. Завтра. 9:00. В районном суде по месту моего жительства. Адрес дома стоял в графе ответчика.

И вторая бумага. Медицинское заключение. «Острый психотический эпизод, сопровождающийся агрессией и паранойей». Печать клиники, куда он возил меня на плановые осмотры два года назад. Дата заключения — сегодня.

Он подготовил это заранее. Возможно, месяцами. Он уже приготовил заключение, а я ещё спорила с ним у ноутбука. Значит, любая моя реакция могла пригодиться: крик, слёзы, разбитая вещь. На камерах выглядело бы убедительно. Бумагу я перечитала ещё раз, чтобы запомнить фамилию врача.

Вернувшись с конвертом в гостиную, я увидела охранника, Виктора. Крупный мужик, которого Денис нанял год назад после инцидента на парковке. Он смотрел на меня с жалостью.

— Елена Викторовна, вам лучше сесть, — пробасил он. — Денис Андреевич просил успокоительное.

— Прочь, — сказала я тихо.

Он не двинулся.

Из-за его спины вышел Денис. Без пиджака, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Остановился рядом с Виктором, перегораживая мне путь. Я стиснула конверт: снова загоняет подальше от двери.

— Ты ведешь себя иррационально, Лена, — сказал он, подходя ближе. — Охрана увезет тебя в частную клинику. Там тебе помогут.

— Ты пытаешься меня посадить, — произнесла я, чувствуя, как внутри все закипает. — Это уголовное преступление. Незаконное лишение свободы. Шантаж. Фальсификация документов. Я подам заявление в полицию. Сейчас. Прямо отсюда.

Денис усмехнулся. Коротко, зло.

— Какой полицией, Лена? Твой телефон разбит. Мой телефон занят обсуждением твоего состояния с врачами. Ты одна в этом доме. И ты больна. Посмотри на себя. Ты бледная. У тебя расширенные зрачки. Ты несешь чушь про «уголовщину». Это симптом.

— Не трогай меня, — предупредила я, отступая назад, пока не упёрлась спиной в стену.

— Виктор, выведи жену, — приказал Денис, не повышая голоса. — Она может причинить вред себе.

Виктор потянулся к моим плечам. Если возьмёт, я уже не вывернусь. На самообороне нас учили бить до захвата; три года я надеялась, что не придётся проверять урок. Опустила взгляд на его колено.

Ударила ногой в колено Виктора. Хруст — и он согнулся, шипя сквозь зубы. Я попыталась проскочить мимо, но он потянулся к моим рукам. Толкнула его ногой в грудь, лишь бы разорвать эту дистанцию.

— Не прикасайтесь ко мне! — крикнула я, вырываясь. — Любой удар будет расценен как нападение! Я юрист, я знаю законы!

Денис остановил руку Виктора жестом. Тот замер, тяжело дыша.

Денис сам подошёл. Я всё ещё смотрела на Виктора и заметила это поздно.

Удар пришёлся под рёбра. Ребро ладони, а не кулак — эту подробность я запомнила, пока падала на колени. Хотела выругаться, но вместо слова вышел свист. Я упёрлась второй рукой в пол и ждала, когда получится вдохнуть.

Он наклонился надо мной. Его лицо было близко. Я чувствовала запах его одеколона — сандал и перец. Этот запах оставался на моей подушке, когда он уходил раньше меня. Я любила уткнуться в неё ещё на минуту. Сейчас повернула лицо к полу, чтобы не чувствовать его так близко.

— Ты будешь молчать, — прошептал он мне в ухо. Голос был низким, вибрирующим от напряжения. — Или я сделаю так, что ты забудешь свое имя. Забудешь, кто ты. Забудешь, что у тебя вообще была жизнь.

Он ждал ответа, склонившись к моему лицу. Я открыла рот, но вдохнуть всё ещё не получалось. Сильнее упёрлась ладонью в пол: только бы удержаться, иначе он прикажет Виктору поднять меня и увезти. Под ногтями скрипел песок.

Вдох вышел коротким. Ещё один — чуть длиннее. Слёзы капали на пол, а вытереть их было нечем: обе руки держали меня на коленях. Я попробовала сказать «отойди». Денис услышал только хрип.

Глава 3

И тогда мой взгляд, прикованный к полу, зацепился за деталь.

На запястье Дениса часы. «Rolex». Подарок, который я купила ему три года назад на годовщину. Они показывали 18:45.

На часах Марины, стоявшей позади него, тоже было 18:45.

Но на встроенных часах духового шкафа на кухне, виднеющихся за их спинами, горели цифры: 20:45.

Разница в два часа.

Марина посмотрела на свои часы, потом на часы Дениса. Легкая усмешка скользнула по её губам. Она сверяла таймер на телефоне.

Дождь хлынул по стеклам. Темнота за окном стала абсолютной.

Два часа. Зачем им одинаково неверное время? Я цеплялась за эту разницу, пока снова училась дышать. Запасной телефон лежал в сумке, конверт — под рукой. Паспорт они забрали, но эти бумаги я им не отдам. Сначала выберусь из дома. Потом выясню, что ещё они успели сделать от моего имени.

Через стеклянные двери бизнес-центра «Гранд Плаза» я обычно проходила, уже перебирая вопросы к совещанию. Сегодня до переговорной оставалось несколько шагов, и сделать их мне не дали. Двое охранников в черных костюмах стояли по сторонам от Дениса. Он листал планшет. Я остановилась перед ним, но он продолжал водить пальцем по экрану. Приходилось ждать, как курьеру, которого он вызвал и забыл.

У двери едва не повернула обратно: эти двое могли взять меня под локти. Расправила плечи. В переговорной ждали люди, чьи договоры я читала пятнадцать лет. Пусть услышат меня.

— Пропустите, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

Денис оторвался от планшета. Я искала на лице хоть намёк на вчерашнее. Он начал с условия входа.

— Лена, мы обсуждали это. Ты можешь войти, только если подпишешь заявление. Формулировка мягкая: «по собственному желанию, в связи с личными обстоятельствами». Это спасет твою репутацию перед инвесторами. Они уже ждут совета директоров. Не заставляй нас всех страдать.

Он сделал шаг ближе. Я задержала вдох: от его одеколона мутило. Он снова решил говорить так близко, чтобы слышала только я.

Я медленно достала телефон. Пальцы дрожали, но я включила камеру.

— Любое препятствование доступу сотрудника к рабочему месту квалифицируется как нарушение трудового кодекса и попытка рейдерского захвата активов компании, — произнесла я ровно, глядя прямо в объектив. — Если вы не отойдете через десять секунд, эта запись уйдет в полицию и в совет директоров одновременно. Вы хотите этого?

Денис уже открыл рот, но заметил объектив. Один охранник посмотрел на второго и освободил проход. Я держала телефон обеими руками, чтобы на записи не было видно дрожи. Охранники отступили; нужно было пройти сейчас, пока Денис не придумал другой приказ. Я обошла его, почти задев рукавом.

— Ты играешь опасную игру, — прошипел он.

— Я просто защищаю свои права, — ответила я и толкнула дверь плечом. Она открылась.

Внутри переговорной пахло свежей выпечкой и дорогим кофе. За длинным столом сидели люди, которых я знала годами. Они посмотрели на меня и на дверь за моей спиной. Я ждала, кто первым поздоровается. Марина Кольцова стояла у окна, поправляя волосы. Увидев меня, она улыбнулась своей дежурной, «подругской» улыбкой.

Когда я проходила мимо, Марина наклонилась к моему виску. Тёплое дыхание коснулось кожи; пришлось удержаться, чтобы не отшатнуться при всех. Она шепнула:

— Все уже знают, Лена. Про твои истерики. Про измены. Тихо уйди сейчас. Не устраивай цирк перед инвесторами. Тебе будет хуже.

Марина положила пальцы мне на предплечье. Так касаются, когда хотят придержать человека для доброго совета. Я посмотрела на её ногти: убрать бы эту руку, не дав ей новой истории о моей истерике.

Я резко одернула руку, повернулась спиной к Марине и посмотрела на секретаря заседания.

— Здравствуйте, Анна Сергеевна. Прошу занести меня в протокол как действующего директора. У меня есть право голоса, независимо от того, кто держит ключи от кабинета.

Марина хмыкнула за моей спиной, но не посмела вмешиваться при посторонних. Я села во главе стола. Спина прямая. Руки сложены домиком, чтобы скрыть тремор.

Денис вошел следом. На его лице появилась довольная гримаса. Он бросил на стол пачку распечаток.

— Прежде чем начнем, — громко сказал он, обращаясь к залу, — я должен прояснить ситуацию с кадровой политикой. Елена подписывает уход. Иначе... эти материалы отправятся в HR головной сети. Черный список в отрасли, Лена. Ты больше никогда не найдешь работу юриста. Никто не хочет брать человека, который изменяет мужу и пытается шантажировать работодателя.

Он разложил бумаги веером. Скрины переписки. Моя аватарка. Имя коллеги. Дата.

Кто-то перестал размешивать кофе. Кто-то придвинул распечатку поближе. Я знала этих людей и видела, как они пытаются не смотреть на меня. Хотелось собрать всю пачку и порвать. Вместо этого взяла один лист — за угол, чтобы пальцы не закрывали дату.