Игрушка жестокого наследника. Ты думал, что сможешь меня сломать!

Артур подошёл ближе и забрал карту доступа из рук администратора. Я едва удержалась, чтобы не отступить.

— Ты права, они боятся огласки. Но ты ошибаешься в одном, Вера. У тебя нет выбора уйти. И нет выбора остаться здесь свободно. Теперь ты под моим контролем лично. Камеры в номере включены. Микрофон активен. Каждую секунду. Это цена твоего места в игре.

Он повернулся и вышел, оставив меня один на один с тишиной и ощущением липкой паутины над головой.

Комната была стерильной. Белые стены, дорогой диван, огромный экран вместо окна. Ни одной личной вещи. Мои книги, ноутбук, даже старая футболка с принтом котика — всё исчезло. Или было украдено, или выброшено. Я схватила телефон, чтобы написать маме, но экран показал серый значок Wi-Fi: Нет соединения. Система блокировки Артура работала безупречно.

Злость затопила грудь чернильной волной. Я посмотрела на зеркало в углу комнаты. В нем отражалась чужая девушка — бледная, с темными кругами под глазами.

Хватит.

Я размахнулась и кулаком пробила стекло.

Осколки звонко рассыпались по полу. Боль была острой, честной, настоящей. По руке потекла кровь, красная капля упала на белый пол, как точка в конце предложения.

Дверь открылась. Артур стоял на пороге, глядя не на рану, а на мои глаза. Он не спросил «ты в порядке?». Он просто смотрел, изучая эту новую, дикую эмоцию, которую не мог просчитать алгоритмами.

— Переоденься, — приказал он, указывая на коробку на кровати. — Худи и рваные джинсы портят эстетику моей лаборатории. Сегодня ужин с инвесторами фонда. Ты идешь со мной.

Я медленно вытерла кровь салфеткой, оставляя розовые разводы на ткани. Внутри кипело желание сказать «нет», но тело уже знало ответ.

Открыла коробку. Там лежало платье. Темно-синее, шелковое, с тонкими лямками. Оно стоило больше, чем моя стипендия за год.

Я не стала торопиться. Медленно стянула толстовку, чувствуя холод воздуха на коже. Застегнула пуговицы рубашки, которая лежала рядом: пока камеры работали, я не собиралась раздеваться перед ними. Затем натянула платье поверх рубашки, как доспех. Каждый жест был нарочито медленным, демонстративным. Я превращала акт подчинения в спектакль для одного зрителя.

Когда я обернулась, Артур замер. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на шее, на ключицах. На долю секунды маска циничного кукловода треснула. Я увидела, как он заметил не функцию, не код, а живую женщину. Он отвел глаза первым. Это было маленькой, горькой победой.

Столовая элитного крыла напоминала аквариум с акулами. Шепот начался, стоило нам войти.

— ...Волков привел свою собачку...

— ...Шавка с клеймом предателя...

Головы поворачивались, глаза сканировали меня, как товар на витрине. Я чувствовала кожей каждое слово, каждая насмешка впивалась булавками.

Мы сели за угловой стол. Артур занял место напротив, его локти на столе создавали барьер между нами и остальным миром.

Справа от меня кто-то мягко коснулся руки. Лев Орлов. Он выглядел обеспокоенным, его очки съехали на нос.

— Вера, — прошептал он. — Тебе тяжело. Давай я помогу тебе найти выход из этой ситуации. Мы можем поговорить в тихой комнате. Ты не обязана быть здесь.

Он говорил тихо, но за соседним столом уже прислушивались. Сейчас меня уведут под руку, как заплаканную первокурсницу. Ещё и снимут.

Я резко отдернула руку, словно обожженная.

— Мне не нужна твоя помощь, Лев, — сказала я громко, достаточно, чтобы услышал весь зал. — И мне не нужно спасение от того, кого я выбрала сама.

Я подняла глаза и посмотрела прямо на Артура. В его серых глазах вспыхнуло удовлетворение. Холодное, собственническое. Я сама оттолкнула Льва — и Артур даже не попытался скрыть, как ему это понравилось.

Лев покраснел, опустил голову и встал, уходя. Зал вздохнул. Ксения, сидящая через три стола, улыбнулась злобно. Но я видела, как её пальцы судорожно сжимают бокал. Она ожидала слез. Получила камень.

Ночь в номере прошла в гудении серверов. Я не могла уснуть. В голове крутился план: локальная сеть номера была изолирована, но на роутере оставалась кнопка сброса настроек, утопленная в корпус. У меня не было инструментов, но была память.

Я достала из кармана платья (которое оставили мне как часть униформы) маленькую английскую булавку. Руки дрожали от напряжения и холода. Булавкой я нажала кнопку сброса на задней панели роутера, надеясь вернуть заводские настройки и открыть выход наружу.

Свет в комнате мигнул красным. Резко, аварийно.

Дверь с глухим щелчком заблокировалась.

Я замерла, булавка выпала из пальцев.

Камера в углу смотрела прямо на меня. Черный глаз объектива.

«Ты думаешь, я не вижу тебя?» — прозвучал голос Артура из динамика на стене. Не вопрос. Констатация факта.

Я отняла руку от роутера, легла на кровать, уставившись в потолок. Попытка была неудачной. Изоляция абсолютная.

Но я сделала кое-что другое. Я встала, подошла к балконной двери и оставила её приоткрытой. Щель в два пальца ширины. Холодный ночной воздух проникал внутрь, пах дождем и свободой. Это был вызов. Маленький, глупый, но мой.

Через десять минут Артур вошёл в комнату и распахнул балконную дверь, скинув пиджак. Он не стал включать свет. Мы стояли в темноте, разделенные лишь расстоянием в метр.

— Почему ты не плачешь? — спросил он. Голос звучал странно, хрипло.

Я посмотрела на него. В полутьме его черты казались более острыми, более человечными.

— А почему ты боишься тишины? — вопросом на вопрос.

Тишина повисла между нами, плотная, как туман.

Артур шагнул вперед. Внезапно, агрессивно. Его руки схватили меня за плечи, пальцы впились в ткань платья, в кожу. Боль пронзила нервы. Он прижал меня к стеклянной стене балкона, так что я почувствовала ледяной холод стекла сквозь шелк.

— Ты играешь со мной, Вера! — шипел он, нависая сверху. Его лицо было искажено, ноздри раздувались. — Ты думаешь, что можешь ломать мои правила? Что ты выше этого?

Я не сопротивлялась. Я не оттолкнула его. Я позволила себе чувствовать вес его тела, силу его захвата, опасность, исходящую от него. Страх смешался с каким-то странным, запретным возбуждением. Он был сильным. Он был опасен. И он был здесь, только ради меня.

— Ударь меня, — прошептала я, глядя ему прямо в зрачки. — Если это поможет тебе уснуть. Если это поможет тебе забыть, что ты не всесилен.

Его хватка ослабла. Не сразу. Сначала дрогнули мышцы предплечий. Потом пальцы разжались.

Артур отступил на шаг, дыша тяжело, как после бега. Он смотрел на меня с выражением, которое я никогда раньше не видела на его лице. Не ненависть. Не презрение.

Ужас.

Я осталась у стекла, хотя он больше не держал меня. Плечи болели там, где впились его пальцы. Артур перевёл взгляд на них, потом на моё лицо, и я ждала: скажи ещё что-нибудь. Прикажи. Его губы шевельнулись, но слов не было. Я впервые выдержала эту паузу дольше него.

Он повернулся к двери балкона.

— Спи, — сказал он глухо.

И прикрыл дверь.

Но не защелкнул замок.

Оставил ту самую щель. Два пальца ширины. Сквозняк снова потянул внутрь, неся запах его одеколона — сандал и озон.

Это была единственная связь между нами. Канал утечки данных. И я знала, как его использовать.

Глава 5

Столовая элитного крыла пахла дорогим парфюмом и отчаянием. Я вошла, сжимая кулак в кармане потрёпанной куртки. Куртка была одним из немногих напоминаний о моей прошлой жизни до того, как Артур Волков превратил её в руины. Воздух здесь был другим: густым, наэлектризованным чужими взглядами. Каждый студент, каждый преподаватель знал, кто я теперь. Не просто неудачница. Предатель. Грязная уличная воришка.

Ксения Лаврова ждала меня у входа. Она стояла, скрестив руки на груди, и её улыбка была похожа на оскал акулы. В руке она держала стаканчик с горячим кофе из автомата.

— Осторожнее, Вера, — её голос звенел, притворяясь заботливым. — Пол тут скользкий.

Я не успела сделать шаг. Кофе плеснул мне в лицо; я заслонилась предплечьем, и основная струя обожгла руку, пропитывая ткань куртки. Горячая жидкость стекала по рукаву, впиваясь в кожу, как кислота. Боль была мгновенной и острой, но я не вскрикнула. Я только моргнула, чувствуя, как капли попадают на ресницы.

Вокруг повисла тишина. Десятки глаз смотрели на меня, ожидая слёз, крика, унижения. Ксения шагнула ближе, понизив голос, чтобы слышала я и те, кто стоял рядом:

— Ты думаешь, ты особенная? Ты мусор, который прилип к нашей системе. И сегодня этот мусор будут вывозить.

Мои пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Обида кипела внутри, требуя выплеснуться, ударить, заорать. Но я уже видела, как здесь смакуют чужую слабость. «Не давай им крови», — приказала я себе. Это был тест. Если я заплачу или ударю — я подтвержу их картину мира. Я стану той самой истеричкой-шантажисткой, которую они хотят видеть.

Я медленно подняла глаза. Посмотрела прямо в глаза Ксении под густо накрашенными ресницами. Мой взгляд был пустым, холодным, полным презрения. Не страха. Не боли. Просто равнодушия, как к насекомому, которое случайно попало в объектив камеры.

Ксения дрогнула. Её уверенность дала трещину. Она ожидала реакции жертвы, а получила реакцию хищника, который ещё не решил, стоит ли тратить время на эту добычу.

— Уйди с дороги, — произнесла я тихо, но так, что каждый услышал.

Именно в этот момент двери столовой распахнулись. Артур Волков стоял на пороге, одетый в чёрное, сливаясь с тенью коридора. Его серые глаза метались между мной и Ксенией. Он не помогал. Он наблюдал. Как учёный за подопытной мышью в лабиринте.

— Почему ты всё ещё стоишь здесь в мокрой одежде? — спросил он холодно, даже не повышая голоса. — Твоя сцена закончилась, Смирнова. Иди в свою клетку.

Я развернулась. Хлопнула дверью так, что стекло задрожало. Уходя, я чувствовала спиной его взгляд — тяжёлый, цепкий, собственнический. Артур не спас меня. Он дал мне уйти, потому что моя сила сейчас была ему выгоднее моего сломленного состояния.

Комната в элитном крыле была стерильно чистой и пугающе дорогой. Белый пластик, хромированные поверхности, отсутствие личных вещей предыдущих жильцов. Здесь стирали память.

Я бросила куртку на стул и включила свой ноутбук, который мне вернули «под подписку о неразглашении». Экран вспыхнул синим светом. Интуитивно я потянулась к клавиатуре, проверяя процессы. Что-то было не так. Активность сети скакала, хотя Wi-Fi должен быть отключён для студентов без привилегий.

Мои пальцы замелькали быстрее, чем мысли. netstat -ano. Список сетевых соединений. Там, где должна быть пустота, висел скрытый трафик. Кто-то подключился к моему устройству через USB-порт, пока я была в столовой. Или через сеть, используя уязвимость драйвера, который я сама же и установила неделю назад.

Злость сменилась профессиональным азартом. Я начала сканировать логи. Следы вели не на внешний IP-адрес Ксении. Они вели внутрь. На сервер академии. Администраторский аккаунт ректората.

Они взламывают нас? Эта мысль ударила в голову сильнее, чем кофе Ксении. Мы не просто студенты. Мы данные. Биометрия, привычки, переписки — всё это собиралось в единый архив. А мой код, над которым я работала последние месяцы, мог стать ключом к расшифровке этого хранилища.

Дверь открылась без стука. Лев Орлов, ассистент кафедры этики, стоял на пороге с планшетом в руках. Его лицо было бледным, глаза бегающими.

— Вера, — начал он, входя и запирая дверь за собой. — Мне нужно кое-что сказать. Ксения... она узнала про долги твоего отца. Про то, как он украл оборудование на прошлом месте работы. Она готовит материалы для ректора. Если она подаст жалобу, тебя исключат. Навсегда. Без права на апелляцию.

Лев протянул руку, словно хотел коснуться моего плеча, поддержать. В его глазах читалась искренняя тревога. Он видел во мне человека. Жертву. Девочку, которую нужно спасти.

Но я отшатнулась.

— Уходи, Лев.

Он замер.

— Я могу помочь. У меня есть доступ к внутренним каналам связи...

— Нет! — мой голос сорвался на крик. — Ты не можешь мне помочь. Ты сделаешь из себя мишень. Артур следит за тобой. Он следит за всеми, кто проявляет ко мне интерес. Если ты вмешаешься, он уничтожит тебя так же легко, как меня. А я не хочу, чтобы кто-то погибал ради меня.

Лев побледнел ещё сильнее. Его ладонь так и осталась поднятой между нами. Я отступила к столу, не давая ему дотронуться. Пусть злится на меня — лишь бы сейчас ушёл, пока Артур не застал нас вместе.

Он молча кивнул, опустил планшет и вышел, оставив дверь приоткрытой. Шум шагов в коридоре звучал как приговор. Я осталась одна. Абсолютно, тотально одна против системы, которая уже начала меня переваривать.

Ночь в кампусе наступила внезапно. Свет в окнах гас один за другим, оставляя лишь дежурные лампы в коридорах. Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Кабинет 301. Сейчас.»

Артур не стал писать имя отправителя. Он знал, что я пойму.

Кабинет ректората находился на третьем этаже главного корпуса. Двери были закрыты, но замок щёлкнул, когда я толкнула ручку. Внутри было темно, горел только монитор компьютера на столе Артура. Синий свет отражался в его очках, делая глаза непроглядными.

— Ты знаешь, почему ты здесь? — спросил он, не поворачиваясь.

— Потому что ты обнаружил попытку несанкционированного доступа к системе безопасности через мой ноутбук, — ответила я, подходя ближе. Сердце колотилось в горле, но ноги не дрожали. — И потому что ты хочешь сдать меня полиции.

Артур медленно повернулся. Его лицо было непроницаемой маской.

— Логи показывают твою активность, Вера. Ты пыталась проникнуть в архив биометрии. Это статья 272 УК РФ. Незаконный доступ к компьютерной информации. Срок до пяти лет. Для студентки без связей и денег.

— Попробуй, — я сделала шаг навстречу, вторгаясь в его личное пространство. Запах его дорогого табака и холодного воздуха ударил в ноздри. — Запусти процесс. Но сначала посмотри на исходник.

Я бросила на стол флешку. Артур не взял её сразу. Он посмотрел на мои руки, на красные пятна от ожога кофе, которые я не успела обработать.

— Ты думаешь, я поверю на слово?

— Посмотри, — повторила я жёстко. — Ты сам написал скрипт перехвата. Тот самый, который использовался во время ночного экзамена. Я не взламывала систему, Артур. Я анализировала её поведение. И я нашла то, что ты искал.

Он наконец взял флешку. Вставил в порт. Экран монитора мигнул, загружая файлы. Артур быстро пробежал глазами по строчкам кода. Его брови сошлись на переносице. Тишина в кабинете стала оглушающей. Секунды растягивались в часы.

— Следы ведут на администраторский аккаунт ректората, — сказал он, и в его голосе впервые послышалось что-то, кроме цинизма. Зуд? Раздражение? — Кто-то другой использует твои методы.

— Да, — кивнула я. — Твой отец. Ректор Волков. Он тестирует систему слежки на нас. На всех студентах. И он знает, что я близка к разгадке алгоритма шифрования. Поэтому он и подстроил этот «взлом» с твоей стороны. Чтобы проверить, насколько далеко я зашла. И чтобы запугать тебя, если ты начнёшь копаться глубже.

Артур откинулся на спинку кресла. Его пальцы барабанили по столу. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Не как инструмент. Не как врага. Как равную угрозу.

— Ты умна, Вера. Опасно умна.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Он щёлкнул мышкой. Экран погас.

— Что ты делаешь? — спросила я, напрягаясь.

— Удаляю доказательства.

— Что?! — я рванулась вперёд, схватив его за воротник рубашки. Ткань затрещала. — Ты не можешь! Это твоя единственная улика против него! Если ты удалишь логи, ты останешься без оружия!

Артур не оттолкнул меня. Он только посмотрел вниз, на мои руки, сжимающие его ткань, а потом в мои глаза. В его взгляде была странная смесь ярости и удовлетворения.

— Логи остаются у меня. На внешнем носителе. Который никто не найдёт. Кроме меня.

— Зачем?

— Потому что если эти данные утекут наружу, система будет обновлена. Доказательства исчезнут навсегда. А я хочу использовать их правильно. Когда придёт время.

Он аккуратно снял мои руки со своего воротника. Прикосновение его пальцев к моей коже было холодным, но от него мурашки побежали по спине.

— Ты победила раунд, Смирнова. Ты доказала свою невиновность перед судом фактов. Но перед судом общественного мнения ты остаёшься виновной.

— И что дальше? — спросила я, задыхаясь от смеси облегчения и ужаса.

Артур встал. Он был выше меня почти на голову. Тень от него накрыла полностью.

— Дальше ты продолжаешь работать со мной. Ты будешь моими глазами и ушами. Моими руками в цифровом мире. Но снаружи... снаружи ты останешься грязной уличной воришкой. Тебя будут травить. Тебя будут бояться. И только я буду знать правду.

Это был не триумф. Это была ловушка более тонкая, чем та, в которой я оказалась после экзамена. Он не освободил меня. Он забрал мою репутацию себе. Стал единственным хранителем моего имени. Он изолировал меня от мира, чтобы иметь полный контроль.

— Ты не спасаешь меня, — прошептала я, понимая всю глубину его манипуляции. — Ты забираешь меня себе.

Артур улыбнулся. Холодно. Красиво. Страшно.

— Верно.

Он подошёл к двери и повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал как выстрел.

— Теперь ты моя, Вера. И если кто-то другой захочет тебя сломать... я сделаю это первым.

Глава 6

В темноте коридора за дверью я услышала быстрые шаги и приглушённый голос Ксении, которая уже кому-то звонила, называя меня предательницей и шпионкой. Я стояла в центре комнаты, окружённая стенами из чужих секретов и собственного бессилия. Артур стоял напротив, держа ключ в руке. Между нами была всего пара метров, но пропасть, заполненная ненавистью, страхом и тем самым током напряжения, который я больше не могла игнорировать.

Коридор третьего этажа пах дезодорантом и страхом. Сотни глаз, приклеенных к нам с Артуром Волковым, словно липкая паутина. Я чувствовала, как каждый шаг отзывается эхом в черепе, но спина была прямой — выучка тех, кто привык не гнуться перед теми, кто выше по статусу. Или по деньгам.

— Извинись, — шепнул Артур, не поворачивая головы. Его голос был холодным лезвием, скользнувшим вдоль моего позвоночника. — Публично. Скажи, что ты грязная уличная воришка, которая не заслуживает чистых систем.

Студенты замерли. Ксения Лаврова, стоящая чуть поодаль, усмехнулась, поправляя идеальную прядь волос. Она ждала крови. Ждала, что я сломаюсь, заплачу, умоляю о пощаде. Что стану той самой «игрушкой», которую они все видели во мне последние два дня.

Я остановилась. Медленно повернула голову к Артуру. В его серых глазах плескалась скука. Ему было всё равно, унижу я себя или нет, главное — процесс. Он хотел доказать себе, что сломал меня окончательно.

— Ты думаешь, я боюсь твоего пароля? — спросила я тихо, так, чтобы слышал только он.

Артур приподнял бровь.

— Я думаю, ты слишком глупа, чтобы понимать цену молчания.

Вместо ответа я полезла в карман своего ветхого худи. Пальцы наткнулись на металл. Маленькую, теплую флешку. Ту самую, которую я незаметно выудила из внутреннего кармана его пиджака, когда он толкнул меня в лифте, считая, что я слишком подавлена, чтобы замечать детали.

Я бросила её на пол между нами. Звонкий стук пластика о кафель разрезал тишину коридора громче крика.

Артур посмотрел вниз. Потом на меня. Его лицо не изменилось, но зрачки расширились на долю секунды. Этого хватило.

— Твой код доступа к локальной сети, — произнесла я достаточно громко для ближайших наблюдателей, но с интонацией человека, который знает секрет. — Очень небрежно, принц. Если бы я хотела сдать тебя ректору, я бы уже сидела в кабинете следователя. Но мне нужна работа. Не твоя жалость.

Тишина стала оглушающей. Ксения перестала улыбаться. Студенты переглянулись. Один из парней приоткрыл рот и так и не закончил смешок. Флешка лежала у туфли Артура; теперь ему предстояло нагнуться за ней самому.

Развернувшись, я направилась к лифту, чувствуя спиной взгляд Артура. Тяжелый, колючий, новый. Теперь он видел во мне не жертву, а угрозу. И это было лучше, чем презрение.

Двери лифта сомкнулись за мной с глухим щелчком. Я прислонилась к холодной стене кабины, позволяя ногам подогнуться. Сердце колотилось где-то в горле. Блеф стоил мне всего. Осталось только выжить.

Лифт дернулся, останавливаясь на следующем этаже. Свет мигнул, и двери разъехались ровно настолько, чтобы впустить Ксению. Она не вошла. Она просто стояла, блокируя собой выход, и смотрела на меня с выражением хищника, загнавшего добычу в угол.

— Рюкзак, — потребовала она. Голос был сладким, как ядовитое яблоко. — Покажи содержимое. Сейчас. Охрана академии ждет на этом этаже. Я уже вызвала их. Они придут через минуту. Ты украла данные с экзамена, Вера. Я видела логи.

Мои пальцы судорожно сжались на ремне сумки. Внутри лежал не компромат, а пустота. Но Ксения не знала этого. Для неё я была вором.

— Уйди с дороги, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Или что? Позвонишь своему новому хозяину? — Ксения шагнула ближе, ее парфюм — дорогая химия и властная уверенность — ударил мне в нос. — Ты никто. Грязная стипендиатка, которая думает, что может играть в большие игры.

Она протянула руку, чтобы вырвать мой рюкзак. Я отшатнулась, ударившись спиной о панель управления. В этот момент я нащупала телефон в кармане. На нём оставалась запись — та самая, которую я случайно активировала, когда подслушивала разговор Ксении с деканом по безопасности неделю назад. Тогда они планировали мою подставу.

Я включила воспроизведение. Громкость выкручена на максимум.

Голос Ксении, четкий и циничный, заполнил тесное пространство лифта: «...Смирнова должна уйти до конца семестра. Подбросьте ей скрипт на сервер. Если она попадет в полицию, фонд закроет глаза. Нам нужны её места для детей инвесторов...»