Игрушка жестокого наследника. Ты думал, что сможешь меня сломать!

Эмма Рудкевич

Игрушка жестокого наследника. Ты думал, что сможешь меня сломать!

Глава 1

Пальцы дрожали, но не от холода — от азарта. Экран ноутбука заливал аудиторию 404 бледным синим светом, и я щурилась в него, высматривая следующий узел защиты. Три часа ночи. Ночной экзамен по кибербезопасности в Технологическом колледже «Вектор». Осталось десять минут до конца, а мой скрипт-обходчик только что начал жрать временные лимиты сервера как крошки печенья.

Я не просто сдавала тест. Я играла. И выигрывала.

Студенты на других рядах уже начали паниковать. Кто-то шептал про зависания, кто-то нервно тыкал в клавиши. А я чувствовала себя дирижером оркестра, который играет симфонию тишины. Мой код тек рекой, обходя файрволы ректора, словно они были бумажными стенами. Ещё чуть-чуть. Ещё один узел безопасности...

Внезапно экран мигнул. Красный. Яркий, агрессивный красный.

ACCESS DENIED. ROOT DIRECTORY LOCKED.

Сердце ухнуло в желудок. Этого не должно было быть. Я проверила логи трижды. Система не должна была реагировать так быстро. Я лихорадочно начала переписывать хвост скрипта, пальцы скользили по тачпаду, оставляя влажные следы. Пот выступил на лбу. Если сейчас прервать сессию, меня забанят навсегда. Я игнорировала предупреждение о перегрузке процессора, стискивая зубы так, что сводило челюсти. В голове билась одна мысль: я всё контролирую.

Я стерла последнюю команду и набрала её заново. Красная надпись осталась. Ну же. Я ведь проверяла этот узел.

Скрипнула дверь аудитории. Звук был тихим, почти интимным, но он разрезал гудение вентиляторов ноутбуков на части. Я не обернулась. Не могла. Но температура воздуха упала на несколько градусов.

— Эффектный трюк, Верочка, — голос был низким, бархатным и абсолютно равнодушным.

Артур Волков. Староста курса. Сын ректора. Тот, чьё имя произносили шёпотом, как заклинание, способное вызвать бурю.

Он не подошёл к моему ряду. Он остановился у стены, где висел общий рубильник аварийного отключения питания лекционных залов — деталь, которую забыли убрать после ремонта полгода назад. Артур посмотрел на меня. Его серые глаза казались пустыми сканерами, считывающими не человека, а ошибку в системе.

Щелчок.

Свет погас. Сетевое соединение оборвалось; ноутбук остался работать от батареи. Темнота обрушилась на меня волной тошноты. Я вскочила со стула, готовая кричать, готова была дать сдачи, кулаки сами сжались. Но слова застряли в горле. Артур даже не изменился в лице. Он просто стоял там, в полумраке, и его присутствие давило физически, как тяжесть воды на глубине. Страх парализовал ноги. Это был не страх перед учителем. Это был страх перед хищником, который решил, что ты слишком шумная добыча.

— Объясни мне, — Артур сделал шаг ближе, его туфли беззвучно прошлись по ламинату, — почему твой IP-адрес числится источником взлома ядра безопасности факультета?

Я открыла рот, чтобы сказать, что это баг. Что их софт дырявый. Что я всего лишь студентка-стипендиатка, которая пыталась сдать экзамен.

— Ты знаешь, что такое шпионаж, Вера? — он достал свой планшет, развернул его ко мне. На экране чернели строки лога. Там был мой MAC-адрес. Мой никнейм. Моё время входа. Всё выглядело идеально поддельным. Идеально сфабрикованным против меня.

Реальность исказилась. Ловушка захлопнулась, и я почувствовала, как её щупальца опутывают мою шею. Улики были чистыми. Слишком чистыми.

В этот момент в коридоре за дверью послышались голоса. Смех. Высокий, звонкий смех Ксении Лавровой.

Дверь распахнулась шире. Свет из коридора ударил в глаза, ослепив меня. В аудиторию вошла тройка студентов из «золотого пула»: Ксения в своём идеальном белом костюме, парень с бейсбольной битой в руке (для статуса) и девушка с айфоном, снимающая всё происходящее.

Они не спрашивали, что случилось. Они знали.

— Господи, Артур, ты поймал её? — Ксения оглядела меня взглядом, полным такого отвращения, будто я была насекомым, раздавленным на стекле. — Грязная уличная воришка. Она посмела залезть в закрытый контур ректора?

Кто-то из группы хихикнул. Камера телефона смотрела прямо на моё лицо. Я чувствовала, как горят уши. Стыд обжигал кожу сильнее, чем страх полиции. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони до боли, стараясь сохранить хоть каплю достоинства. Но под их насмешками я ощущала себя прозрачной. Ничтожной.

— Выключите камеру, — процедила я. Голос дрогнул. Предательски.

— Ты будешь командовать нам? — Ксения сделала шаг вперед, её туфельки цокали по полу, отбивая ритм моего унижения. — Тебя исключат сегодня же. Или посадят. Папа говорит, что такие, как ты, должны сидеть в СИЗО, а не учиться за деньги фонда.

Артур поднял руку, и Ксения мгновенно замолчала. Власть над толпой была абсолютной.

— Полиция или личная служба, — сказал Артур. Он говорил ровно, как диктор погоды. Без эмоций. Будто обсуждал меню в столовой.

Я уставилась на него.

— Что?

— Вариант первый: я отправляю материалы в полицию. Шпионаж, несанкционированный доступ, попытка кражи интеллектуальной собственности. Срок тебе обеспечен. Адвоката у тебя нет. Семьи, которая бы заступилась, тоже нет. Мы проверили твоё досье, Вера. Ты одиночка.

Его слова били точно в цель. Каждый пункт был гвоздём в крышку моего гроба.

— Второй вариант, — он продолжил, глядя мне прямо в зрачки, — ты становишься моей личной «игрушкой». Тестовым стендом для новых протоколов безопасности. Ты живёшь рядом со мной. Ты работаешь на меня. Ты молчишь обо всём. 24/7.

Злость вскипела внутри, горячая, кислая, разрушительная. Как он смеет? Смеет использовать людей как функции?

— Пошёл ты, — выплюнула я.

Тишина стала оглушающей. Даже Ксения перестала дышать.

Артур моргнул. Медленно. Он достал платок из кармана пиджака, аккуратно протёр рукав, хотя ничего не испачкал. Затем наклонился ближе, понизив голос до шёпота, который слышали только мы вдвоём, но который звучал громче крика.

— Подумай ещё раз, Вера. Твой выбор — это не свобода. Это скорость падения.

Он отвернулся и сказал куратору, который наконец появился в дверях:

— Блокируйте доступ в общежитие. Все вещи вынести в коридор. Немедленно.

Это произошло быстрее, чем я успела моргнуть. Кураторы, охранники, студенты — всё превратилось в механизм переработки человеческих судеб. Мои друзья, те самые ребята с первого курса, с которыми я делила кофе и конспекты, отворачивались. Их глаза говорили: «Не связывайся с ней». Страх перед статусом сильнее дружбы.

Я побежала в общежитие. Дверь моего номера была уже открыта. Охранник вываливал мои скромные пожитки в коридор: стопку книг, старый рюкзак, пару джинсов, которые пахли порошком и бедностью.

Холод пола пробирался даже сквозь подошвы кроссовок. Мурашки бежали по спине. Я собирала вещи, чувствуя, как мир рушится вокруг меня. Нет дома. Нет будущего. Нет меня. Только клеймо преступницы на лбу, которое теперь видит каждый.

Когда я вышла в темный коридор лестничной клетки, держа в руках коробку с книгами, меня никто не встречал. Тишина давила на уши. Я прислонилась спиной к холодной бетонной стене, закрыв глаза. Слёзы подступили к горлу, но я не плакала. Плакать означало признать поражение. А я не проиграла. Меня украли.

Шаги эхом разнеслись по лестнице. Медленные, размеренные. Артур.

Он не злился. Он выглядел... заинтересованным. Как учёный, наблюдающий за реакцией вещества.

— Знаешь, кто настоящий саботажник? — спросил он тихо.

Я подняла голову. В полумраке его лицо казалось маской.

— Твой отец? — прошептала я. Интуиция, привыкшая находить дыры в коде, подсказывала ответ.

Артур усмехнулся. Уголки губ дрогнули, создавая тень на щеках.

— Он использует студентов как мышей для незаконного сбора биометрии. Экспериментальная система. А ты... ты единственная, кто способен пробить его защиту. Потому что ты умнее всех них. Всех этих принцев и принцесс, которые играют в безопасность, но не понимают её сути.

Он протянул мне ключ. Тяжёлый, металлический, холодный. Ключ от VIP-крыла общежития. От мира, в котором я никогда не буду жить. Мира, который презирал меня.

— Мне нужен шанс отмыться, — сказал он. — И тебе нужен шанс выжить. Ставь себя на место жертвы. Позволь мне сломать тебя, чтобы потом собрать заново.

Ненависть смешалась с любопытством. С отчаянием. С пониманием, что отказ означает конец, а принятие грозит рабством. Но рабство даёт оружие.

Я взяла холодный металл ключа в руку, чувствуя, как он обжигает пальцы. Артур улыбнулся — впервые за вечер. Это была не улыбка победителя. Это была улыбка того, кто наконец нашел игрушку, которую не сможет сломать.

Глава 2

Артур привёл меня в кабинет ректора — оформлять перевод в элитное крыло. Секунда. Вот сколько мне понадобилось, чтобы понять: я в ловушке.

Пальцы замерли на сканере отпечатков, но биометрический замок не щелкнул. Наоборот, раздался тихий, противный писк, и красная лампочка над дверью кабинета ректора вспыхнула, как глаз циклопа. Я дёрнулась назад, инстинктивно пытаясь вырваться из этого стерильного, пахнущего озоном и дорогим деревом пространства. Дверь не открылась. Она заблокировалась изнутри.

— Чудесно, — прошептала я себе под нос, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику.

Я метнулась к столу, где лежал мой телефон. Экран светился тревожным красным уведомлением: «Система безопасности активирована. Ожидание охраны». В голове завертелось: если сейчас войдут люди в форме, всё кончено. Шпионаж. Уголовка. Мать в больнице без меня умрёт через неделю.

Мои пальцы дрожали, когда я схватила устройство. Не для звонка. Для глушения. Я знала этот протокол — он был слабым местом старой версии «Стража», которую мы изучали в теоретическом модуле. Три быстрых тапа по экрану, запуск скрипта-заглушки локального Wi-Fi... Секунды казались вечностью. Гудение в ушах стало оглушающим. Тишина повисла на пять секунд. Достаточно, чтобы выдохнуть? Нет.

В зеркальной поверхности монитора, стоящего на столе, я увидела отражение. За моей спиной, в тени угла, торчала вешалка. Я приняла её за человека и едва не выронила телефон. Камера наблюдения в углу потолка мигнула зеленым. Он видел меня. Он всегда видит.

Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену с грохотом.

Артур Волков вошел в кабинет, даже не взглянув на охранников, которые уже толпились в коридоре, ожидая сигнала. Его лицо было маской скуки. Идеально очерченные скулы, темные волосы, выбивающиеся из-под форменной кепки старосты курса, и глаза цвета стали, в которых не было ни капли тепла. Только расчет.

— Ты заглушила сигнал, Вера, — его голос был низким бархатом, обмотанным вокруг горла. — Импровизация. Похвально. Но бесполезно.

— Отпусти меня! — крикнула я, отшатываясь к окну. За стеклом простиралась ночь кампуса, спокойная и равнодушная. — Я ничего не крала! Это подстава! Ксения...

— Тихо, — он произнес это одно слово, и оно ударило по вискам сильнее любого крика. Артур подошел ближе, игнорируя мои угрозы. Он положил на стол планшет. — Смотри.

На экране воспроизвелось видео. Коридор общежития, прошлая ночь. Ксения Лаврова, улыбаясь своей фирменной фальшивой улыбкой, незаметно просовывает USB-флешку в карман моей куртки, пока я стою спиной, читая заметки в телефоне. Доказательство невиновности.

Сердце заколотилось.

— Видишь? — спросил Артур, наклоняясь ко мне. Его дыхание коснулось моей щеки, пахло мятой и чем-то металлическим, опасным. — Теперь ты можешь жаловаться в полицию. Можешь плакать перед комиссией. Но посмотри на дату загрузки системы. Посмотри на логи доступа. Всё указывает на то, что ты взламывала серверную. А Ксения... она просто свидетель. Дочь главного спонсора фонда. Ты думаешь, судья поверит грязной стипендиатке против семьи Лавровых?

— Это подлость, — прохрипела я.

— Это реальность, — он выпрямился, поправляя манжету рубашки. — Подписывай.

Он бросил передо мной бумагу. «Добровольное сотрудничество со следствием внутри академической структуры. Перевод под наблюдение администрации».

— Нет, — я сжала кулаки, ногти врезались в ладони до боли. — Я подам заявление в прокуратуру. Я расскажу всем, как ты шантажируешь студентов.

Артур усмехнулся. Холодно. Жестоко.

— Твоя мать, Галина Ивановна, лежит в реанимации второго корпуса городской больницы. Её страховка оплачена фондом Волковых. Стоит мне позвонить одному человеку, и её переведут в палату без кислорода. Или отключат оборудование. Выбор за тобой, гений. Быть свободной или живой.

Слово «живой» повисло в воздухе, тяжелое, как свинец. Внутри всё рушилось. Страх за маму перекрыл весь стыд и ярость. Эмоции здесь не работали. Артур был прав: он считал людей функциями, а чувствами можно только манипулировать.

Я сделала глубокий вдох. Выдох. Переключила мозг в режим кодирования. Логика. Аргументы. Цена.

— Мои навыки, — сказала я ровно, глядя ему прямо в глаза. — Тебе нужен доступ к исходному коду «Стража». Ты не можешь сделать это один, потому что система видит тебя как администратора и блокирует попытки глубокого сканирования. Тебе нужен чистый профиль пользователя. Нужен кто-то, кого система будет недооценивать.

Артур приподнял бровь. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Продолжай.

— Я подпишу. Но с условием. Полный доступ к тестовой среде. Я буду твоим «подопытным кроликом», как ты любишь называть таких, как я. Но взамен ты гарантируешь безопасность моей матери и оставляешь мне право на защиту данных моего личного дела. Никто не узнает, что я подписала эту бумагу. Кроме тебя.

Тишина длилась три секунды. Артур смотрел на меня так, будто оценивал новый экспонат в музее. Потом он медленно кивнул.

— Принято. Но знай, Вера: ты переступила черту. Теперь ты часть игры.

Переезд занял двадцать минут. Мои вещи — рюкзак, пара книг, одежда — были брошены в коробку и доставлены в элитное крыло общежития «Гранит». Комната была маленькой, стерильно белой, с одной кроватью и столом, привинченным к полу. Никаких личных вещей. Никакой свободы.

Когда я вышла в коридор, чтобы взять полотенце, там уже ждали они. Золотые дети академии. Группа студентов в дорогих худи и с ноутбуками под мышками. И в центре них — Ксения.

Она выглядела как королева на балу. Светлые волосы уложены идеальными волнами, макияж безупречен, в руках — стаканчик кофе из брендированной кофейни кампуса.

— О, смотрите, кто тут, — её голос разлетелся по коридору, сладкий и ядовитый. — Наша маленькая шпионка. Решила, что ей позволено ходить по элитным этажам?

Студенты захихикали. Кто-то из парней, высокий и плечистый, демонстративно оттолкнул меня плечом, заставляя шагнуть назад.

— Ты грязная уличная воришка, Вера, — Ксения шагнула ближе, впрыскивая духи прямо мне в лицо. — Тебе повезло, что Артур взял тебя на поводок. Но помни место. Стипендиатки должны сидеть в подвале и грызть гранит науки, а не дышать одним воздухом с нами.

Она махнула рукой, и парень рядом швырнул остатки своего кофе мне под ноги. Брызги горячего напитка попали на мои белые кроссовки. Темное пятно расползлось по ткани, как кровь.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна слез, унижения, бессилия. Хотелось закричать, убежать, забиться в угол. Но я вспомнила слова Артура. Ты слабая.

Нет. Я не буду слабой.

Я медленно присела на корточки. Вытащила из кармана салфетку. Аккуратно, методично вытерла пятно с обуви. Каждое движение было нарочито спокойным. Когда я подняла голову, Ксения ожидала увидеть слезы. Вместо этого она встретила мой взгляд. Прямой. Пустой.

Глава 3

— Знаешь, Ксюш, — произнесла я тихо, но так, что все замолчали. — Артур сказал, что у тебя есть привычка хранить компромат в шкафу с двойным дном. Второй слева. Синяя папка с фотографиями твоего парня и той девочки из параллели. Если хочешь, я могу показать эти фото декану. Прямо сейчас. Или завтра утром.

Лицо Ксении исказилось. Румяна побледнели, губы задрожали. Она не знала, что я блефую. Я видела синюю папку в её комнате, когда случайно зашла туда две недели назад, ища зарядку. Но она не знала, что я запомнила расположение всех их секретов.

— Ты... ты врешь, — прошипела она, но в её глазах плескался настоящий ужас.

— Проверим? — я усмехнулась. — Или тебе лучше уйти, пока твой секрет не стал достоянием общественности?

Ксения развернулась и быстро ушла, толкая локтями своих прихлебателей. Коридор опустел. Осталось только эхо шагов и запах кофе, который теперь не казался таким неприятным.

Я вернулась в комнату, закрыла дверь и оперлась лбом о холодное дерево. Руки тряслись. Сердце колотилось где-то в горле. Ксения ушла. Не я — она. Хотелось снова выглянуть в коридор и убедиться, что за дверью больше никто не ждёт.

Ночь не принесла сна. Лежа на жесткой кровати, я вслушивалась в гул вентиляции. Внезапно в дверь постучали. Тихо, вежливо. Три коротких удара.

Я села, натянув одеяло до подбородка.

— Кто?

— Лев Орлов. Преподаватель этики хакерства. Можно войти?

Лев. Тихий ассистент, который никогда не повышал голос и всегда смотрел сквозь очки с какой-то странной грустью. Я не открывала ему дверь. Не могла позволить себе доверять кому-либо в этом аду.

— Мне не нужна помощь, — ответила я.

— Я оставил еду у двери, — голос Льва был мягким, почти виноватым. — И записку. Просто прочти.

Шаги удалились. Через минуту я решилась открыть дверь. На полу стоял пластиковый контейнер с рисом и курицей, еще теплым. Рядом лежала сложенная вчетверо бумага.

Я развернула её. Почерк был аккуратным, мелким.

«Вера, я знаю, что произошло с системой. Я знаю, что данные о твоих действиях были сфабрикованы задним числом. Артур Волков не просто староста. Он использует эту ситуацию, чтобы получить доступ к архиву ректората. Будь осторожна. Если станет совсем тяжело, обратись в юридическую клинику. Они работают анонимно. Ты не одна.»

Под запиской стоял адрес клиники. Я перечитала её три раза. Юридическая клиника. Это означало, что есть шанс. Что есть кто-то, кто видит во мне человека, а не функцию. Но одновременно это был риск. Если Артур узнает, что я общаюсь с «предателями» его системы...

Я смяла записку и спрятала в матрас. Рис съела молча, механически, как топливо для машины, которая должна ехать дальше.

Утро началось с вызова. Сообщение пришло на мой рабочий терминал ровно в 7:00. «Серверная. Немедленно».

Артур уже ждал там. В полумраке, подсвеченном мерцанием тысяч светодиодов, он выглядел как призрак цифровой эпохи. Перед ним на огромном экране крутились потоки данных, графики активности студентов, переписки.

— Система «Эхо», — начал он, не здороваясь. — Новый модуль анализа поведения. Он отслеживает паттерны общения, эмоциональные всплески, подозрительные ключевые слова. Твоя задача — найти уязвимость. Обойти фильтрацию и отправить сообщение на внешний адрес, не будучи пойманным. Время: один час.

— Это незаконно, — сказала я, подходя к консоли. — И аморально. Следить за личными сообщениями студентов...

— Это не слежка, Вера. Это безопасность. — Он повернулся ко мне, и в его глазах танцевали искры безумия. — Начни.

Я села за клавиатуру. Пальцы зависли над кнопками. Я начала анализировать структуру кода. Это была сложная, многоуровневая защита. Но везде есть дыры. Особенно там, где разработчики слишком уверены в своем превосходстве.

Через двадцать минут я нашла точку входа. Слабое место в алгоритме распознавания контекста. Можно было послать пакет данных, имитирующий служебное обновление, и вшить внутрь полезную нагрузку.

Но вместо того чтобы писать код, я остановилась.

— Артур, — сказала я, не оборачиваясь. — Почему ты сам это не сделаешь? Ты капитан команды, сын ректора. У тебя есть полный доступ.

Он молчал. Пауза затянулась.

— Потому что система видит меня, — ответил он наконец. Голос стал тише, жестче. — Мой ID зарегистрирован как администратор высшего уровня. Любое мое действие логируется автоматически и отправляется отцу. Тебя нет в списках. Ты — тень.

Я обернулась. Артур стоял у стены, засунув руки в карманы брюк. Он выглядел уставшим. Не физически. Морально. Изможденным.

— Ты используешь меня, чтобы достать доказательства против своего отца, — поняла я. Слово само сорвалось с языка, как камень с горы.

Артур не отвел взгляд.

— А ты используешь мою ненависть, чтобы спасти свою шкуру. Мы оба знаем, что делаем.

Внезапно на экране мигнуло красное окно. «Предупреждение: несанкционированный доступ к внешним базам данных».

— Ты медлишь, — сказал Артур. Он достал свой телефон и набрал номер. — Если ты не найдешь решение за десять минут, я активирую протокол «Социальная изоляция». Твоя мать получит письмо с заявлением о том, что её дочь связана с экстремистскими группировками. Я передам его в фонд, который оплачивает её лечение. Посмотрим, захотят ли там продолжать выплаты.

Тошнота подкатила к горлу. Это было жестоко. Это было красиво в своей ужасающей эффективности.

— Десять минут, — повторил он.

Я развернулась к экрану. Код сливался в серую кашу, но я знала, что делать. Нужно было обойти фильтр и проложить ложный маршрут данных. Искусственный шум.

Мои пальцы полетели по клавиатуре. Пот капал на лоб. Я чувствовала, как каждый байт проходит через меня, как я становлюсь частью этой машины. В какой-то момент я забыла о страхе. Осталась только логика. Красота решения.

Когда таймер показал ноль, я нажала Enter.

На экране появилось сообщение: «Отправлено. Анонимно».

Артур выдохнул. Он подошел ко мне вплотную. Так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь ткань формы. Он склонился к моему лицу, вдыхая воздух рядом с моими губами.

— Ты справилась, — прошептал он. В его голосе не было одобрения. Было голодное восхищение хищника, нашедшего достойную добычу.

Его рука легла на мою шею. Не душила. Просто держала. Крепко, уверенно, как поводок. Я не дернулась. Я посмотрела ему в глаза и за злобой разглядела одиночество. Огромное, черное, непроходимое.

— Ты теперь моя, Вера, — прошептал он, и от его слов по спине пробежали мурашки. — И если ты попробуешь бежать, я не отправлю тебя в полицию. Я сотру твоё существование так, что даже мать не вспомнит, как тебя звали.

Он отпустил мою шею. Медленно, с сожалением.

— Работаем дальше.

Глава 4

Лифт в элитное крыло «Гранит» пах дорогим парфюмом и холодным металлом. Двери распахнулись, но внутрь я не шагнула. Ксения Лаврова стояла посреди холла, прижимая к груди планшет, как щит. Её глаза, нарисованные с хирургической точностью, сверкали торжеством хищницы, загнавшей добычу в угол.

— Ой, прости, Вера, — протянула она голосом, сладким, как просроченный мёд. — Я совсем забыла, что ты теперь... технически отчисленная. А лифт только для тех, кто имеет доступ к системе безопасности. То есть, для настоящих студентов.

За её спиной хихикали трое из золотой молодежи. Ждать унижения? Нет.

Я молча развернулась, игнорируя её взгляд, который ждал слез или оправданий, и пошла к служебной лестнице у пожарной двери. Шаг за шагом вверх. Мои кеды шуршали по бетону, отдавая эхом в пустоте. Спустя минуту я вышла на нужный этаж, слегка запыхавшаяся, но с прямой спиной. Ксения увидела меня через стеклянную перегородку коридора. Её улыбка погасла. Я прошла мимо перегородки, не замедлив шаг. Пусть Ксения стоит у своего лифта; до комнаты я добралась и без него.

Меня переводили из временной комнаты в люкс, если можно так назвать камеру одиночного заключения с видом на кампус. Администратор, лысый мужчина с лицом восковой куклы, держал передо мной бумагу.

— Подпиши здесь, Вера. Допсоглашение о полном мониторинге биометрии, аудио-видео записи и геолокации. Твоя комната станет частью тестовой среды проекта Артура Волкова. Без подписи ключей не будет.

Внутри всё сжалось от тошноты. Они хотят видеть каждый мой вдох, каждую мысль, превратить меня в подопытную крысу в золотой клетке.

— Я не буду это подписывать, — мой голос дрогнул, но я совладала собой. — Если вы не дадите мне ключи прямо сейчас, я пойду в полицию и расскажу им, какой именно проект проверяется на студентах без их согласия. Вам нужен скандал? Ректору он точно не нужен.

Администратор побледнел. Он потянулся к телефону, чтобы позвать охрану, но дверь кабинета открылась бесшумно.

Артур вошел, даже не сняв пальто. Его тень накрыла меня раньше, чем он успел произнести слово.

— Достаточно, — сказал он тихо, и администратор мгновенно стушевался, пряча бумаги в стол.