По зову смертных

На ее подмигивание Юн Лулянь вяло улыбнулся. Он рад, что ситуация решилась в его пользу и никому за это не попадет.

Просто юноша еще не знал, какую шумиху он поднял и что по сравнению с ней его нынешние проблемы — это ничто.

Глава 16 - Напряжение нарастает

— Ещё раз большое вам спасибо за то, что помогли разобраться и вывели ко дворцу, — от всей души поблагодарил Юн Лулянь, поклонившись перед наложницами.

Самая старшая Цзуань наградила его материнской улыбкой и мило сомкнула глаза. Средняя Цзяо хмыкнула, показала безразличное выражение, но спустя кивок головы приняла благодарность. И самая младшая Чи брезгливо скривила губы, заносчиво пробормотав: «Ну а как будто могло быть иначе!».

Он был удивлен, что его решили сопроводить все три наложницы, учитывая, какая у них власть и статус при дворе. При этом, когда они покинули их двор Цзянь Юй Цзо, он думал, что идти они будут не меньше десяти минут, но это заняло от силы пять. Пройдя по тропе через небольшие посадки густого бамбука, они свернули к озеру, где плескались золотые рыбы, и пройдя через арку из белого камня, обвешанную веревкой с колокольчиками, оказались уже у той самой тропы, которая была похожа на ту, на которой убирался Юн Лулянь.

Когда он вытянулся и огляделся, то понял, что здесь до дворца ближе, чем кажется, но рядом нет других дворов и людей. Судя по звуку водопада, ближайшими местами могут быть либо сады, либо отдаленные участки дворца.

Почему такие важные дамы, любимицы императора, живут не в самом дворце, а вдали от него? Это не катастрофически далеко, но все же… Вот захочется Его Величеству стресс снять, так идти бог знает куда.

По соображениям Юн Луляня, что-то здесь не клеится, как ни смотри. Однако за день уже так много всего с ним произошло, что он просто решил не думать и махнуть рукой.

Неважно, какова причина. Это уже личная жизнь самого императора. Лезть в нее не стоило, учитывая, что это просто любопытство жалкой прислуги, которому позволили здесь остаться и вести размеренную жизнь.

— С тобой точно все будет в порядке? — любезно спросила Цзуань с нотками беспокойства. — Может, стоит тебя проводить до самого дворца?

— А! Нет! Спасибо, это лишнее! — покачал головой Юн Лулянь и поднял руки, помахивая раскрытыми ладонями. — Вы и так для меня многое сделали. Не может этот жалкий слуга позволить себе еще больше наглости.

Хотя в глубине души его мучило странное беспокойство. Он не знал, заметили ли его пропажу и не случилось ли чего. Если тот злобный дядька узнает, что его нет на рабочем месте… Мало этого, так он невольно бросил хмурый взгляд на младшую наложницу в желтом платье.

Она выглядела на лет четырнадцать, пусть ее детское очаровательное лицо и было под слоем косметики. То, что он видел лишь часть ее наготы, не вызвало у Юн Луляня особых чувств, вот только эта Чи наложница. Если так подумать, то вкусы у императора весьма… Разносторонние.

Заметив, что он на нее поглядывает, Чи поначалу удивленно наклонила голову набок, а потом, встрепенувшись, раскраснелась и обняла себя руками.

— Ч-чего пялишься?! — возмущенно крикнула она, краснея вся больше и гримасничая. — И-извращенец! Не смей даже вспоминать о том, что видел!

Прижав руку к сердцу, Юн Лулянь ответил со всей серьезностью:

— Не волнуйтесь. Меня привлекают только зрелые женщины. Дети вроде вас не в моем вкусе. Смотреть все равно было не на что.

Чи тут же замолчала, с шоком уставившись на него. От чего-то ее глаз часто дергался. Цзуань, услышав это, прижав рукав платья к губам, тихо рассмеялась, а Цзяо, заломив брови, изнеможенно вздохнула.

Юн Лулянь при всей сообразительности не понял, что сказал не самую приятную вещь. Потому что лицо Чи из бледного и изумленного быстро перешло в красное от гнева.

Значит, невольно задел тем, что оскорбил несформированность тела? Но разве детей это волнует? Или, может… Она уже вкусила взрослое наслаждение с императором и потому в мыслях считает себя взрослой женщиной наравне с Цзуань и Цзяо?

— Что значит «не на что»?! — заорала оскорбленная Чи так, что челка Юн Луляня отлетела в сторону. — Ты забыл, с кем разговариваешь?! Я кто, по-твоему, такая?! Да ты хоть знаешь, сколько мне… Уу!

— Ну всё, достаточно, — приструнила ее Цзуань, прижав свою ладонь ко рту взбалмошной девчонки. Удивленная Чи пыталась что-то промычать, но добросердечная улыбка женщины не сходила с привлекательного лица. — Чи, ты болтаешь больше положенного.

Цзяо с тем же невыразительным видом подошла к Чи и взяла ее под мышки, оттащив в сторону. Девочка надула губы и недовольно мычала, однако больше не кричала.

— Что же, Юн Лулянь, была очень рада с тобой познакомиться.

От ее приятного запаха и солнечной улыбки парнишка чуть сам не растаял.

— Мне тоже, госпожа Цзуань.

— Хе-хе. Можно просто Цзуань, — со смешком попросила она. — А я тебя буду звать А-Лянь.

Юн Лулянь активно закачал головой, на что дама еще больше засмеялась. Если кто-то услышит, как простая прислуга называет наложницу императора без должного уважения, казнь в этот же день официально подписана.

И почему в его имени все время пропускают первый иероглиф? Вообще-то его имя тонко взаимно связано, если знать значение.

Но попрекать наложницу себе дороже. Еще раз поклонившись им и поблагодарив, он собирался идти, как тут их компанию окликнул громкий и властный выкрик:

— Всем стоять на месте! Я капитан Сторожевых Башен Цайфу Цзюэ! — перед ними гордо выступила молодая девушка, ровесница Юн Луляня. На ней была военная форма, а ростом, телосложением и хрипловатым голосом она отдаленно напоминала больше юношу. — На этой части дворца произошел магический слом! Кто-то осмелился сотворить магию на императорской земле! Властью, что мне дали, я имею право зарубить смельчака прямо на месте!

— К-капитан, — робко позвал ее парень, стоя за спиной, пока остальные ровно стояли, не реагируя без разрешения. — Здесь только слуга дома Чжу Лао Дзя и наложницы его Высочества. Поумерьте пыл.

Цайфу Цзюэ бросила на подчиненного короткий, но суровый взгляд, отчего тот взвизгнул. Потом угрюмо, опустив черные брови, уставилась на женщин и Юн Луляня. Опустив руку с рукояти меча не без видимой досады, она цыкнула языком и направилась прямо к ним.

— Имя! — четко спросила она, глядя на Юн Луляня горящим взглядом. Девушка была ниже юноши, но сила ее голоса и взора буквально давила.

Парень понял, что если не ответить, станет хуже.

— Юн Лулянь, — дал он ответ, стараясь говорить ровно. — Я прислуга из дома Чжу Лао Дзя.

Цайфу Цзюэ прищурилась, отчего тень челки придала ее и так не мягкому взгляду еще большего устрашения.

— Я тебя впервые вижу, — процедила она не без подозрения. — Хотя, судя по форме и подвеске, ты мне не врешь.

— Я только начал обучаться. Мой старший Лао Ичань. То есть! Суншу Ичань. Может за меня поручиться. Обратитесь в дом Чжу Лао Дзя.

По крайне мере, он на это всем сердцем надеялся. Видно, что эта девушка очень опасна в своей горячей страсти, которая тонко граничит с агрессией и силой. Есть вероятность, что садизм ее стороной тоже не обошел.

— Без тебя знаю! — вновь повысила она голос, и юноша, дернувшись, зажмурился. — Мы все проверим. Уж не сомневайся, — в мстительной манере пообещала Цайфу Цзюэ, хмыкнув. — А что касается вас, — столь грубое обращение было брошено трем наложницам. — Мне казалось, Его Высочество запретил вам расхаживать за территориями двора Цзянь Юй Цзо. Еще и в компании какого мальчишки. Вы, может, женщины и высокого положения, но законы для всех едины.

Наложницы заметно напряглись и помрачнели. На страх не похоже, а скорее на то, что их оскорбили. Вперед выступила Цзуань, строго смотря на девушку.

— При всем уважении, капитан. Наше положение и права вас не касаются, — высказала она, став совершенно другим человеком. Если Цайфу Цзюэ внушала страх угрозами, то Цзуань делала это без особых намеков на злость. Чистая ледяная ярость, прикрытая шелком голоса. — Былые времена, когда наложницы на поводке сидели, прошли. Его Высочество необычно добр к нам и позволяет гулять где угодно и с кем угодно. Не вам указывать нам, что делать.

— Вот именно! — громко поддержала Чи. — Мы сами разберемся, что нам делать. Так что не указывай рыбе, куда ей плыть!

— Если у вас нет уважительной причины, то здесь только вы нарушаете порядок, — сделала равнодушное замечание Цзяо.

Рот Цайфу Цзюэ оскорбленно осклабился, на лбу выступили вены, и было видно, что она едва терпит, чтобы не заорать в ответ, пока наложницы сверлили ее неприятельскими взглядами.

Юн Лулянь, стоявший между ними, прям-таки ощущал эти волны враждебности. Напомнило ситуацию между Чоу Юэсяо и императрицей У Хуньюй.

Женщины воистину жуткие создания, раз могут вызывать страх одними только глазами.

Похоже, те, кто пришел сюда с Цайфу Цзюэ, тоже стояли, не зная, что делать. Особенно больше всех мучился юноша, с виду у которого уже от стресса началось несварение.

Ситуация обострилась, когда эта девка начала опускать руку на рукоять меча. Юн Лулянь уже тоже дернулся, понимая, что нужно что-то сделать.

Но неожиданно протрубил новый крик:

— Он здесь! Мы нашли его! Сюда!

Все удивленно повернули головы в ту сторону. Это был один из людей главы дома Чжу Лао Цзя, что ходил за ним по пятам. Юн Лулянь сразу его узнал. А потом…

— Вот черт, — прошептал он, сжав голову в плечи, когда следом вышел сам разъярённый демон во плоти.

Миншэн Чжэньли, запыхавшийся, весь красный, со сбившейся причёской, быстро и грозно зашагал прямо на него. Его свита торопливо пыталась поправить ему волосы и одежду, но никак не могли из-за скорости шага.

— Ах ты поганец, — прорычал он, сжимая в руке дорогущий веер. У Юн Луляня от его вида поджилки затряслись. — Ну я тебе устрою, выродок с окраин! Думаешь, можешь просто свалить, оставив работу?! Ты думаешь, я закрою глаза на то, что ты опозорил мой дом?! — Он был настолько взбешен, что не обратил никакого внимания ни на юного капитана Цайфу Цзюэ, ни на наложниц, да и на свой внешний вид. Едва он достиг ошарашенного юноши, как тут же замахнулся рукой, в которой держал веер. — Такая ничтожная собака даже смертью свою вину не искупит!

Осознавая, какую боль он сейчас испытывает, Юн Лулянь при всём ужасе не стал прятаться или убегать, а лишь крепко зажмурился, сжимая кулаки.

— Подождите минуту! — Словно лучик солнца, пробившийся из-за обильных туч, ситуацию спасла закрывшая собой парня Цзуань.

Она заслонила его собой и раскрыла руки, сердито смотря остолбеневшему Миншэну Чжэньли прямо в глаза. Крепкая мужская рука сверху застыла в нескольких сантиметрах от её головы.

— А! Вы, — изумился Миншэн Чжэньли, быстро убрав руку и отойдя на пару шагов.

Цзуань же всё так же решительно зыркала на него. А Юн Лулянь с неведением смотрел ей в затылок. Чи и Цзяо тоже прикрыли рты.

— На каком основании вы хотели ударить мальчика? — вопросила она прямо.

Было видно, что глава дома Чжу Лао Цзя заметно растерялся. Он чуть не ударил наложницу. Да за такой проступок моментальная смерть — это наидобрейшее наказание.

— Но он же, — Миншэн Чжэньли сразу же поубавил пыл и остыл в лице под взором старшей наложницы. Его люди позади убрали руки в рукава и склонили головы, пока сам глава дома метался глазами из стороны в сторону. — Гхх! Прошу простить, если чем-то оскорбил вас, но мне нужен этот юноша, чтобы преподать ему урок.

После того как мужчина прочистил горло, его тон стал прежним, а вид, при всей расхристанности, собранным. Он больше не заикался и не боялся. Ну, по крайней мере, так казалось на первый взгляд.

— Урок? — с подозрением спросила Цзуань, опуская рукава. — Что ещё за уроки такие в вашем доме, что вы готовы избить ещё ничему необученного мальчика?

Губы Миншэна Чжэньли заметно напряглись.

— Боюсь, это уже не вам решать. Я глава дома Чжу Лао Цзя. Дома самых элитных, грамотных и одарённых слуг, чья репутация оказалась под угрозой из-за одного выходца с окраин.

Юн Лулянь едва заметно дернул плечами, когда концом веера указали на него. Он пытался выглядеть непринуждённо, потому что считал, что не виноват в том, что произошло.

Если он попытается объяснить ситуацию, его, скорее всего, заткнут или ударят. Ему было приятно, что наложница Цзуань за него заступилась, однако стыд для мужчины — прятаться за спиной женщины.

— Ну-ка подождите, — в разговор вклинилась сама Цайфу Цзюэ. Оглядев всех нахмуренным взглядом, она ещё сильнее свела концы бровей на переносице. — Я сюда прибыла с целью узнать, кто совершил слом! Уверена, во дворце император и его братья уже в курсе! Вы знаете, что магия и всё ей подобное под строжайшим запретом! Кто совершил слом!? Если не признаетесь, заберу под арест всех!

— Капитан, прошу, будьте терпеливей, — несмело попросил юноша, но воинственная дева на него не обратила ни малейшего внимания.

— Очевидно, что это его рук дело! — воинственно воскликнул Миншэн Чжэньли, еще раз тыкнув в сторону Юн Луляна. — Я про тебя уже наслышан, отребье богопоклонника. Не бусь прибыл во дворец, чтобы отомстить за братьев, которых казнили за измену императорской власти. Ведь твое мерзкое семейство веками поклонялось хэйаньским небожителям!

— Так значит, ты из семьи Юн? — спросила Цайфу Цзюэ с коварной улыбкой, от которой у Юн Луляня мороз по коже пошел. — Вот оно что. Это многое объясняет. Значит, ты совершил слом, да? А с виду такой невинный и послушный. Думаю, нам стоит поговорить в другом месте, — проговорила она, положив руку на рукоять меча. — Сам пойдешь или помочь?

— П-подождите! — взволнованно выдал Юн Лулянь, отойдя на пару шагов. — Признаю, слом произошел по моей вине, но я не в этом виноват! Я даже не знал об этих барьерах вокруг дворца! Это случайность!

Миншэн Чжэньли ликующе усмехнулся.

— Ну да. Случайность. То-то ты мне сразу не понравился. Советую в карательную идти добровольно, если раскаиваешься. Уж там из тебя выбьют всё, что нужно.

Дела складывались очень скверно. Если он сейчас не докажет или не объяснится, эта девка, у которой в глазах уже плескалась жажда крови, не даст ему и пары шагов больше сделать. Ему только-только удалось устаканиться в новой жизни, и тут снова это!

— Я этого не допущу, — вновь прозвучал мелодичный, но при этом властный и сильный голос Цзуань, что встала прямо перед Цайфу Цзюэ, отчего девушка скривилась. — Вы не имеете права забирать его, пока вина не доказана.

У Юн Луляня чуть не навернулись слезы от того, как за него опять вступились. Миншэн Чжэньли сморщился, явно раздосадованный таким ходом. А видя, как Цзюэ и Чи встали рядом с ней с серьезными лицами, он, не сдерживаясь, цыкнул.

— Значит, и наложницам императора мозги промыл? — ехидно спросил он. — Ты коварная крыса. Да с тобой не разговаривать надо, а казнить на месте.

— Нет! Я такого при всем желании бы не смог! — обескуражено крикнул в ответ Юн Лулянь, но его наградили очередным неприятным смешком.

— Могу заверить вас, господин Миншэн, мозги нам никто не промыл, — решительно заверила его Цзуань. — И мальчик ни в чем не виноват. Он сказал правду, что слом случился из-за него, но вины его в этом нет.

Глава дома тут же растерял всю дерзость, смотря на женщину как на векового врага.

— Это вы к чему клоните?

— А это надо уже у вас спрашивать, — нахально выступила Чи. — Это надо же, что себе позволяет глава столь… Как вы там сказали? Самого элитного и одаренного дома слуг? Ха! Смехота!

— Вы это о чем? — процедил Миншэн Чжэньли, едва сдерживаясь.

— О том, что вы морите голодом и жаждой тех, за кого в ответе, — без особого интереса закончила Цзюэ, смотря куда-то в сторону. — Мало того, что ничего не объяснили бедному парню, так еще и издеваетесь. И кто тут после этого коварная крыса?

Глава дома заметно стал то краснеть, то бледнеть. Ему явно хотелось обругать знатных дам, но именно потому, что они любимицы императора, он не имел на это права, и они трое это прекрасно знали.

Очевидно, что законы во дворце и на его территориях уже не те, что были раньше. Только поэтому вся эта странная компания могла вести такие открытые дискуссии.

За Юн Луляня вступились сами наложницы, чего он просто никак не ожидал, думая, что они предпочтут сделать вид, что их это не касается. Однако люди они очень хорошие, и несмотря на все неудобство, что он им создал, они не держали зла на него. Пусть времена и правила изменились, все же Цзуань, Цзюэ и Чи выше рангом. Идти против их слов и желаний бессмысленно.

— Надо же~! А что это здесь такое происходит~?

Все нервно вздрогнув не сразу, но обернулись на этот нежный голос, игриво тянущий слова, будто дразня. Это была девушка в одежде служанки, которая порхала на ее теле, как крыло бабочки. На круглом лице была самая красивая улыбка, однако в зеленых глазах ее не было вовсе.

Глава 17 - Вкусная развязка

— Мне объяснят, что же здесь происходит?

Одно ясно точно: личная служанка императора, Чоу Юэсяо, явно не в духе.

Уже при первом взгляде на столь слабое, но обаятельное создание, Юн Лулянь понял, что перед ними истинный эталон прекрасной, неуловимой юности, но при этом и одаренный смертоносным коварством.

Милое белое, почти без намека на косметику, лицо Чоу Юэсяо было все таким же сияющим и манящим. Увидь ее юноша впервые, ничего бы и не заметил и совершил бы страшную ошибку. За мягкой улыбкой блестящих губ, что не дрогнула бы даже при смертельном ранении, скрывался клубок ядовитых, озлобленных змей.

Глаза с золотыми крапинками ничего не отражали. Буквально. Каких-либо эмоций Юн Лулянь не видел вообще. Ее взгляд, как мрачная прорубь, нырнув в которую живым уже не выберешься.

При каждом ее размеренном, легком движении одежды потряхивало, заколки в волосах звенели, а в аккуратно убранных чистых волосах играл солнечный свет.

Убрав руки в широкие рукава своего дорого для служанки ханьфу и держа их на уровне груди, Чоу Юэсяо остановилась перед компанией, умело держа дистанцию в несколько шагов.

Юн Лулянь невольно оглядел присутствующих и краем глаза четко заметил, что опущенные руки Миншэна Чжэньли тряслись, как при горячке, хотя его лик стал бледным и очень угрюмым. Он кусал губы и смотрел на девушку как-то неопределенно.

Это было похоже на страх, но и при этом он явно был готов бросить ей вызов. Если Юн Лулянь правильно помнил, Лао Ичань как-то вскользь упомянул, что глава дома Чжу Лао Дзя на дух не переносит личную служанку самого императора по какой-то особой лично для него причине. А так как парень привык в окружении людей больше слушать, чем показывает, из разговора других слуг он понял, что Чоу Юэсяо не только один дядька и Лао Ичань остерегаются.

Правда, ему еще толком не ясно, что такого сделала Чоу Юэсяо. Тот факт, что у нее больше власти, не опровергнешь. Уже для многих тягаться с ней буквально не по силам. Но Юн Луляню эта девушка не казалась таким извергом, который при нотке плохого настроения сразу же будет изводить любого, на кого глаз не так ляжет.

Если она и вправду с кем-то так поступала, значит была причина.

По крайне мере, Юн Луляню хотелось в это верить. Ведь не будет такая девушка, которая уже больше по статусу в принцессы годится, выросшая в замке при всех удобствах, так еще и под опекой Смертного Дракона, так мило и дружелюбно себя вести с нищим, жалким оборванцем из дальних земель. Тем более она знала о его родословной.

— Так-так-так, — растягивала слова Чоу Юэсяо, оглядывая всех по очереди скользким взглядом. — А я-то думала, что здесь за сборище собралось. Ожидало всего, но никак не… этого. — На Цайфу Цзюэ и Миншэна Чжэньли ее взор прошелся безразлично, так обычно смотрят на что-то надоевшее до боли в костях. А вот на Юн Луляня и наложницах ее большие глаза аж просияли, как огроненне изумруду. — О! А-Лянь! И ты здесь?! Значит, мой нюх не подвел меня на твой счет! — Лицо Юн Луляня озадачено поблекло, на что девушка прыснула и помахала тонкой рукой. — Ой, не бери в голову! Я просто уже знала, что с тобой скучно не будет, но кто же знал, что и месяца толком не пройдет, а ты уже во что-то влип. Так держать!

— Спасибо… Наверное, — неуверенно проговорил Юн Лулянь, не понимая, расценивать ли это как похвалу или издевку.

Чоу Юэсяо мягко посмеялась, а потом, переключив внимание на трех наложниц, неожиданно избавилась от этой неуместной легкомысленности и, вновь убрав руки в рукава, сделала плавный поклон головой. Все трое ответили ей тем же.

— Уж не догадалась бы я, что три золотые рыбки покинут аквариум, чтобы переплыть через ручей к реке, — сказала Чоу Юэсяо наложницам. — Решили прогуляться?

— И тебе доброго дня, Чоу Юэсяо, — добродушно ответила Цзуань, пока Цзяо и Чи отмалчивались за ее спиной после ответных поклонов. — Да. Много всего случилось за это время. Мы удивлены не меньше.

Улыбка девушки-служанки отчего-то стала напряженней, когда она наклонила голову набок.

— А на вопросы отвечать вы все так же прямо не любите, госпожа Цзуань, — подметила Чоу Юэсяо, и от ее приятного голоса плечи Юн Луляня невольно дрогнули.

Цзуань, прижав кончики пальцев к губам, без проблем тихо рассмеялась на такую провокацию.

— Уж извини эту старую леди. Я не привыкла отвечать взаимностью тем, от кого ее не получаю сама.

— Так ли это? — продолжала наседать Чоу Юэсяо.

От их «дружелюбия» друг к другу мороз по коже.

— Если ты так волнуешься, что мы нарушим правила, то можешь расслабиться, — спокойно высказала Цзяо. На ее строгом лице прежняя холодность, как и в голосе. — Мы здесь не потому, что захотели, чтобы ты знала.

— И потом! Его Высочество не ограничивал нас в передвижении! — громко и дерзко напомнила невысокая куклоподобная Чи, уперев руки в бока, со своей привычкой задирать нос. — Так что жаловаться императору — бессмысленная трата времени!

— Спасибо. Но я сама решу, что для меня пустая трата времени, — ее тон был мягким и чувственным, как персик, только вот такое чувство, будто лицо в леденящую воду опустили. Заметив, что остальные хранят молчание, она с улыбкой, что так плохо скрывала ее истинное настроение, спросила: — Никто не желает сказать мне, что здесь происходит? Я прибыла сюда чисто по просьбе императора и не желаю тратить свое время на эту ерунду. Поэтому, если ничего серьезного, я предпочту уйти. Итак?

Итак, вся информация передалась из уст старшей наложницы, госпожи Цзуань. Ни глава дома Чжу Лао Цзя, ни капитан стражи, носившая фамилию Цайфу, не проронили ни слова и даже открыто показывали пренебрежения, а Юн Лулянь, ставший жертвой этой драмы, не знал, чего для себя ожидать.

Как ни глянь, ситуация в его пользу не выигрышная. А еще, если Миншэн Чжэньли свой рот откроет и начнет засыпывать обвинениями, как до этого, парень понимает, что выкрутиться будет еще сложнее.

Этой девушке, что была капитаном, нужно лишь узнать, кто виноват, и разобраться, чтобы поддержать безопасность дворца и его дворов, поэтому она пока лишь слушала, пусть ее вид и был вызывающе высокомерным, пока парнишка, стоявший за ней, мялся, смотря на всех подряд.

Другие наложницы тоже предпочитали молчать, давая право голоса старшей сестре. Когда рассказ подошел к концу, Цзуань спросила у Юн Луляня подтверждения ее слов. Парень, опустив глаза, кивнул.

— Да. Так и было.

Дама в фиолетовых нарядах сделала короткий кивок головой и одарила его улыбкой.

— Такая вот ситуация, Чоу Юэсяо, — сказала она служанке. — Мальчик ни в чем не виноват.

А вот Чоу Юэсяо… Честно, Юн Луляня передернуло оттого, как та улыбалась. Еще и глаза прикрыла. В целом выглядело слишком мило, но чертовки наигранно.

«Она что, еще сильнее разозлилась?— начинал паниковать Юн Лулянь, потому смертоносная улыбка была обращена ему. — Это я виноват, по ее мнению? Меня казнят? Изгонят? Что мне делать-то?!»

— Я вас поняла, — кротко выдохнула девушка. — Теперь мне ясно, что я трачу свое бесценное время на сущую ерунду, — с каждым ее ласковым словом становилось не по себе. Юн Лулянь прям чувствовал, как ему в рот наливают яд. — Кхх. Тогда начнем с вас, капитан, — обратилась она к другой девушке, и та нахмурилась с прежним гордым видом, держа руку на рукояти меча. Кого-то она Юн Луляню уж прям сильно напоминала. — Как вы видите, ситуация просто не стоит нашего внимания. Мне это неинтересно, а потому прошу вас пойти лично в кабинет Его Высочества и отчитаться от моего имени.

Едва ее последние слова сорвались с губ, как Миншэн сначала был изумлен, потом нервно дернулся, прикрыл рот, но тут же застыл с гримасой, сжимая руки в кулаки и скрипя зубами. Похоже, тактичное молчание долго не продержится.

Цайфу Цзюэ, услышав просьбу служанки, также растерялась и сразу помрачнела. Юн Лулянь думал, что она начнет кричать, как при первом появлении, однако та либо сдерживалась, либо хорошо понимала, с кем разговаривает.