По зову смертных

И вместо того чтобы хоть как-то утешить её, он попросил, чтобы она никому ничего не говорила об этом, и просто лег спать, пока она, пораженная, стояла не в силах говорить.

Так и не заснув всю ночь, У Хуньюй уверила себя, что патология мужа не так уж и страшна. Если он полюбит её, она сможет залечить все его душевные раны, и тогда заживут как настоящая семья.

Но сколько бы она ни пыталась, всё было бестолку. Муж сутками напролет занимался лишь работой, а иногда на месяцы уезжал из столицы. Они говорили, проводили вместе время, но У Ливэй всегда держал её на расстоянии вытянутой руки.

Нефритовые братья в лучшем случае были к ней безразличны. Она слышала, что У Шуйцзин любил весь дворец и что она была в хороших отношениях со всеми нефритовыми братьями.

Шимин Байинь был вежливым, но никогда не пытался с ней особо разговаривать, в то время как генерал Цайфу Чу, не боясь её положения, открыто грубил, насмехался и высмеивал. А её муж ничего им за это не делал.

Угли в этот нарастающий огонь гнева и злости подкидывали ещё и дети, рожденные от покойной императрицы. Наследный принц У Вэйцзе и его младший брат У Чжэньси не принимали свою мачеху.

Признаться, она и сама была к ним не шибко расположенной, но эти дети открыто выказывали ей свою неприязнь. Старший сын то и дело наговаривал, а младший открыто поливал грязью.

Когда она пыталась с ними говорить, они либо отмалчивались, бросая на неё косые злобные взгляды, либо кричали, что она им не мать и что у неё нет права их поучать.

И так получилось, что к своему ужасу У Хуньюй осознала, что во дворце она осталась совершенно одна. Хотя нет. Она изначально была брошена.

Отец с братом как-то приехали к императору в гости, и её брат, узнав, что за два года она так и не смогла ни зачать, ни родить ребенка, стал смеяться над ней пуще прежнего.

– Ты не только больная проклятьем змеи, но еще и как женщина просто ничто! Серьезно! Почему Смертный Дракон взял такое уродство, как ты, в жены? В самом деле. Ничтожной змее никогда не сравниться с великим драконом.

Из неприятных мыслей её вывел умиротворенный голос мужа:

– Это всё, что ты хотела мне сказать? – спросил он, смотря на небо, где пару раз упали звезды.

Взяв себя в руки, У Хуньюй поняла, что забылась в прошлом, и, выпрямив спину, убирая с лица обиду, ответила властно и четко:

– Не только это. Во дворце ходит неприятный слух, что ты принял на службу сына одного из богопоклоников.

– И что с того? – безразлично выдал У Ливэй.

Гнев У Хуньюй возродился с новой силой. Она дернулась так, что платье зашуршало, демонические глаза воззрились на профиль императора, а сама она оскалилась.

– Что с того?! Во дворец берут тщательно проверенных и надежных людей. Это не какой-то столичный бордель! Отбор в Ван Ши очень жесток. А ты принял к нам безыродного мальчишку, так еще и сына твоего врага!

У Ливэй нахмурился, когда его жена после гневной тирады часто задышала. Шимин Байинь тоже ему что-то подобное говорил, однако не был таким противником его решения. Вот кто больше всех буянил, так это Цайфу Чу. Кричал он, правда, и возмущался громче, чем У Хуньюй.

Не то чтобы У Ливэй не понимал столь резкой причины их злости. Он даже в какой-то степени это оправдывал. Он и впрямь повел себя неразумно, допустив мальчишку ко дворцу. И оставалось гадать, он стал таким добрым из-за желания замолить прошлые грехи или душевный недуг уже окончательно его разрушает, несмотря на лекарства?

– Я не то чтобы тебя поспешно обвиняю, – подала все такой же рассерженный голос У Хуньюй, не спуская глаз с мужа. – Но среди слуг, да и не только их, ходит ещё один странный слух.

– О? – приподнял брови У Ливэй, вяло усмехнувшись. – И какой же?

– Говорят, что ты знаешь этого мальчишку. И что вы с ним, – вертикальный зрачок сузился, У Хуньюй сощурилась. – Довольно близки. Потому он и попал сюда так легко.

Император посмеялся над её словами от всей души, к изумлению императрицы.

– К чему такие скрытые фразы? Прямо так и говори, что все молвят, что мы любовники! – открыто попросил он и подмигнул.

У Хуньюй сморщилась от такого ответа. Ревность, что до этого была похожа на тлеющие угли в её сердце, разгорелась и заискрилась. Несмотря на все невзгоды, что ей приходилось терпеть, и по сей день она никогда не переставала любить У Ливэя.

Наоборот, совместная жизнь с ним сделала её чувства ещё сильнее. Пусть он и не спал с ней или был порой холоден, У Хуньюй понимала, что не может возненавидеть его.

На первый взгляд по ней не скажешь, но У Хуньюй была ужасно ревнива. Она убедительно этого не показывала, всегда стараясь быть собранной и тихой, вот только временами её эмоции не выдерживали, когда она видела своего в тесных контактах с кем-то или ей говорили, что Его Высочество Император в тайне проводит время с другими любовными интересами.

Умом она понимала, что это грязные слухи и что у её мужа есть право на общение с другими людьми. Но выносить саму мысль о том, что он делит душу и тело с другими, неважно, женщина это или мужчина, служа или кто-то из приближенных, было невыносимо мучительно.

– Ты, – начала было У Хуньюй, но запнулась от комка в горле. – Ты даже отрицать не станешь? – вопросила она на одном дыхании, переполненная холодной яростью к тому парню из окраин.

Император только улыбался. В голове У Хуньюй уже начали зарождаться нехорошие мысли о том, как ей избавиться от этого рассадника, как У Ливэй посмотрел на неё играючи.

– И ты в самом деле в это поверила? – вопросительно приподнял он одну тонкую бровь. – Не понимаю, чего все из этого такой шум раздули. Да, он не из знатного рода и образования нет, но все же.

– Он ребенок богопоклоника! – настойчиво напомнила У Хуньюй. – Почему, зная это, ты…

– Потому что прислушался к твоим словам, – тут же ответил У Ливэй жене.

– Что?! – встрепенулась она, и её лицо вновь стало гладким и светлым. Удивленно похлопав круглыми глазами, У Хуньюй совсем позабыла о разъедающей ревности. – А… Я… То есть! Эм, это… Как бы… – Она не могла никак сформулировать слова. Взяв себя в руки, У Хуньюй прокашлялась. – Ты прислушался… к моим словам? – Уже смущенно добавила она, кротко поглядывая на мужа.

– Да, – кивнул У Ливэй. – Ты же сама мне как-то сказала, что я не должен судить детей из-за грехов их родителей.

Скрестив пальцы в замок, У Хуньюй отвернулась и просидела так в молчании несколько минут, прежде чем вспомнить.

Она тогда была в его кабинете, и муж всколь пожаловался ей на то, что в столицу незаконно проникают выродки тех, кого он согнал на окраины.

– От них спасунету! – Ворчал он, читая документы. – Чертовы отребья, верующие, что небожители спустятся по их души.

– Знаешь, не нужно быть таким категоричным, – Высказала свое мнение У Хуньюй, наливая ему зеленый чай. – Дети не обязаны отвечать за грехи родителей. Возможно, среди них есть достойные люди, способные в будущем помочь Всемирию.

Тогда У Ливэй ничего не сказал, однако задумался. У Хуньюй и не думала, что он и впрямь воспримет её слова всерьез. Особенно учитывая, как муж ненавидит богопоклоников за их веру в небожителей.

– Вот как, – Выдохнула У Хуньюй. – Я и забыла об этом. Но всё же! – Вновь воскликнула она, схватив У Ливэя за руку. – Принимать того юношу на службу аж в императорский дворец было рискованно! – Взволнованно вымолвила она. – Что, если он и впрямь не так прост, как кажется?

– Не переживай, – Мягко успокоил её У Ливэй, ставя кубок на место, и уже свободной рукой положил свою ладонь поверх руки жены. – Я не настолько наивен. За ним бдительно следят. Если он что-то затеет, вытворит, его тут же выгонят либо казнят на месте.

Услышав это, У Хуньюй значительно успокоилась, уняв трепет в груди. Она не доверяет тому юноше, а еще больше она не питает доверия к Чоу Юэсяо. Девчонка была слишком избалованной и взбалмошной, пусть пыталась такой не казаться. Мало ли что она может вытворить за спиной императора.

Всё, что волновало У Хуньюй, это благополучность её любимого мужа. Ничто более не удостаивало её чувств и внимания.

– Ладно, – Проговорил У Ливэй, похлопав жену по тыльной стороне руки, и поднялся на ноги. Его одежды соскользнули следом, а черные гладкие волосы покачнулись на спине. – Тебе нужно поспать, – Обратился он к У Хуньюй, выразительно смотря на неё сверху вниз. – Завтра мне придется уехать из столицы по делам на неделю. Я устал и тоже лягу. У Хуньюй?

– А? Да! Конечно! – Она не могла отвести глаз от лица мужа, когда тот стоял напротив звездного ночного неба, а ветер аккуратно подымал его волосы. Белизна и статность его лица в этой тьме казалась еще более ослепительной. Стоило мужу окликнуть её, как она вся зарделась и поспешила отвести взгляд, стараясь побороть смущение. – Я встану завтра пораньше, чтобы проводить тебя.

У Ливэй на миг удивился, расширив глаза, но потом приподнял уголки губ, дернув плечами.

– Делай что хочешь, – Сказал он.

Почувствовав прилив сил из-за того, что муж не стал её отталкивать, У Хуньюй энергичней и в нетерпении продолжила:

– А ещё! Если нужно, я могу распорядиться насчет нужных тебе вещей.

– Этим уже занимается Шимин Байинь, – покачал головой император. – Но за предложение я благодарен.

– Тогда еще кое-что, – в неловкости проговорила У Хуньюй, приподняв подол платья и поднимаясь. – Я хотела узнать, насколько затянется твоя поездка.

У Ливэй задумчиво закатил глаза, а У Хуньюй не смолe поглядывала на него с некой надеждой.

Про себя У Ливэй отметил, что свою вечно раздраженную, отчужденную и недовольную жену он такой видел нечасто, что и вызвало в нем интерес.

– Мы планировали покинуть столицу на неделю, но все зависит от обстоятельств. Придется объездить восточную часть границ, – разъяснил император. – Однако, надеюсь, что это не затянется. Ведь через полмесяца мои мальчики вернуться с тренировок. Я рад, что после всего Пик Шэхуэй сохранил с нами дружеские отношения, в отличие от остальных, – последнее высказывание У Ливэя было неприкрыто мрачным и озлобленным.

Обычно У Хуньюй не лезла в дела своего мужа, однако даже она знала, какая трагичная участь постигла всех совершенствующихся, когда Смертный дракон приказал искоренить их духовные учения, а сами секты сжечь.

Когда большая часть ему не подчинилась, он вместе со всей армией совершил ужасный кровавый самосуд, не жалея ни учеников, ни их учителей.

Те, кто согласились больше не практиковать свои ядра и древние науки заклинателей, были не тронуты, но сильно урезониы во всех своих действиях. И по факту от бессмертных заклинателей осталось лишь пустое слово.

– А к чему ты об этом спросила? – поинтересовался У Ливэй.

– Ну, ты же помнишь, что обещал съездить со мной в мое родное имение? – напомнила она, накручивая локон на палец. У Ливэй замер, а потом приоткрыл рот. Его молчание говорило само за себя. – Так и думала, что ты забыл, – не скрывая обиды, по-детски проворчала У Хуньюй.

– Я порой так зарабатываюсь, что пугаюсь человека, что смотрит на меня из зеркала, – по всему признал вину У Ливэй. У Хуньюй его юмор не оценила, продолжая дуть губы. – Ну-ну! Я помню, что господин Шан приглашал нас. Твой старший брат скоро станет главой семьи. Слышал, ему уже и достойную невесту подобрали, чтобы статус подчеркнуть.

– Да. Ты же знаешь, что у моего брата, – она заговорила ровно, но отчего-то стыдливо припустила взгляд и закончила не так смело: – Немного… вспыльчивый нрав.

Брови У Ливэя упали, образовав морщину на переносице.

– Знаю, – процедил он, особо не скрывая брезгливости. – Ты уж на меня не обижайся, но твой брат – то еще черепашье яйцо! – У Хуньюй покорно склонила голову, таким образом признавая правоту мужа. – Будь моя воля, я бы вообще не ступил своей ногой в резиденцию семьи Шан! – гневно изрек он, однако потом выдохнул. – Однако, если мы не явимся, то твой братец только повод найдет к нам придраться и будет действовать на нервы еще больше.

– Значит, – смялась У Хуньюй. – Мы поедем?

– Эхх. Придется, – с неохотой согласился император, разминая шею. – Но, думаю, время у нас подумать над этим еще есть. А сейчас пойдем, – он положил свои руки на плечи жены, от чего она вздрогнула. – Я провожу тебя до комнаты и проверю, чтобы тебе дали лекарство, – У Хуньюй заерзала и слабо сделала шаги вперед. Благо в темноте не было видно, как у нее горят уши. – И не спорь! – несерьезно прикрикнул У Ливэй. – Или снова хочешь пролежать в постели несколько недель?

Они уже дошли до дверей, ведущих в коридоры из опочивальни императора, как У Хуньюй упрямо затормозила, застыв на месте. Не ожидавший такого сопротивления У Ливэй покачнулся вперед, а потом с непониманием посмотрел на затылок жены.

Та что-то слишком тихо промямлила, поднимая рукава. У Ливэй наклонил голову.

– У меня в последнее время сон плохо идет, – пожаловалась У Хуньюй, прикрывая пол-лица. – Я пью лекарства, но оно не сильно помогает.

– Тогда давай я попрошу лекаря удвоить дозу, – предложил У Ливэй.

Императрица быстро покачала головой.

– Вместо этого… Можешь лучше посидеть со мной, пока я не засну? – попросила она, еще ниже опуская голову от стыда.

Ей было ужасно неловко оттого, что она ведет себя как незрелая девушка, ведь сама стала императрицей и была обязана проявлять строгость и самоконтроль.

Вот только когда она рядом с мужчиной, к которому питала многолетнюю страсть, то совсем забывала, кем была в данный момент.

У Ливэй всё молчал, и она было решила, что он собирается отказать ей. Чтобы не позориться еще больше, У Хуньюй хотела извиниться и быстро выйти, но голос мужа заставил её остолбенеть.

– Хорошо, – сказал У Ливэй с теплотой. У Хуньюй повернула голову и подняла на него рассеянный взгляд. Император заботливо улыбался. – Мне не в тягость. Когда я был ребенком, со мной никто не возился, даже когда я болел. Потому, если тебе так плохо, я посижу с тобой. Но только недолго! Мне самому нужно пораньше лечь.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила его У Хуньюй, не скрывая счастливой улыбки.

Все-таки как бы неудачно ни складывалась её жизнь в этом дворце, пока с ней рядом тот, кого она любила больше всего, её не волновало ничто и никто.

Глава 12 – Новые неприятности

– Итак, Лао Ичань. Что конкретно от меня требуется? – вежливо спросил юноша, косо поглядывая на второго.

– Я, кажется, просил ко мне так не обращаться, – раздраженно напомнил второй, хмурясь, стоя рядом с первым плечом к плечу.

– Да ладно тебе! Прям-таки нельзя? – посмеялся первый и несильно пхнул локтем в бок товарища.

– Это действует на нервы, – сдержанно прорычал он, закатив глаза.

– Ну раз так, – пробормотал юноша всё так же беззаботно и задумался. – О! Давай тогда я буду говорить «сюн». Ну как?

– Будь добр, воздержись, пожалуйста, – неутешительно попросил он.

– Тц! Тебе не угодишь, Лао Ичань!

– Юн Лулянь! Бери уже метёлку и берись за работу!

Бросив метлу Юн Луляню в руки, Суншу Ичань с важным видом зашагал вперед, пока первый с нарочито поникшим видом осмотрел предмет, а потом звучно пожаловался, нагоняя уходившего юношу:

– Так я изначально и спрашивал об этом. Эй! Лао Ичань, подожди меня!

Рано утром, едва на востоке поднялось солнце, Суншу Ичань разбудил неподъемного Юн Луляня и сказал, что ему назначили работу. В Лоу Цзя было сущее безмолвие, так как слуги данного дома занимались исключительно дворцовой работой. Вставали они тоже рано, но не так, как сегодня потребовали от Юн Луляня.

Прошла неделя с тех пор, как он прибыл в главную столицу Всемирия Ии Мин, и Смертный дракон разрешил ему остаться при дворце. Его удача, скорее всего, исчерпала себя на пять лет вперед, но зато он смог вырваться из нищеты окраин. Из минимальных плюсов этой жизни Юн Лулянь мог впервые за столько лет спокойно спать без страха быть ограбленным либо убитым во сне. А также ел нормальную еду, а не те помои, что выкидывали из публичных домов, или то, что удалось украсть.

Сказать, что Юн Лулянь был премного благодарен своему ненавистному папаше за такой подарок судьбы, ничего не сказать. Он даже поклонялся бы ему.

Одетый в простую, но хорошо сшитую темно-зеленую одежду слуги, подчеркивающую его худую фигуру, Юн Лулянь не жаловался на её сложность, когда мерил впервые. Волосы тоже пришлось укладывать по правилам Лоу Цзя. Также слугам этого дома выдавали специальные подвески на пояс с желтоватой кисточкой и зеленым нефритовым камнем в виде листьев бамбука.

Поначалу Юн Лулянь решил, что ему просто не повезло с аксессуаром (бамбук он не очень любил), но после вспомнил, что видел у девушек, проходивших мимо Лоу Цзя, такую же подвеску, только она была бледно-розовой и с камнем в виде цветка сливы. Да и форма у них была точно такого же приятного нежного цвета.

После Суншу Ичань объяснил ему, что этот дом Лоу Цзя на территории дворца не единственный. Их аж целых четыре. И в каждом доме есть так называемый глава, который стоит выше обычных слуг. Он обязан следить за порядком, работой остальных, наказывать в случае нарушения, а также лично отчитывается перед императором.

Лоу Цзя, в который приняли Юн Луляня, стоит первым в их иерархии. Он считается самым престижным и универсальным из всех четырех. Так как символом его считается бамбук, то и полное название дома, как после ему сказал Суншу Ичань, это Чжу Лоу Цзя.

Вторым идет дом Ланьхуа Лоу Цзя, и их символом на подвесках, естественно, является орхидея. Слуги этого дома носили светло-фиолетовые одежды. И, насколько понял Юн Лулянь, глава этого дома был в конфликтных отношениях с главой их дома уже очень давно.

А всё потому, что Ланьхуа Лоу Цзя был когда-то на первых местах, но после его сместили, и теперь над ним стоит Чжу Лоу Цзя.

Причины Юн Лулянь не знал, как и сам Суншу Ичань. Говорили, что конфликт раздулся еще при прошлом императоре.

Третий – это Ли Лоу Цзя. Сам факт того, что на их территории полно сливовых деревьев, уже подчеркивает их название. Говорят, что слуги, носящие цветок сливы на поясе, одни из самых красивых и утонченных, что на них и евнухи засматриваются. И там больше слуг-девушек. В то время как другие дома поделены на корпусы. В одном мужская половина, на другой – женская.

Четвертый, самый молодой из домов, Цзюйхуа Лоу Цзя. Он не слывет ни славой, ни чем-то особенным. Это самый тихий и мирный из домов, который просто незаметно сосуществует с другими. Дом хризантемы был довольно красив, особенно во время цветения цветов.

Суншу Ичань случайно проговорился Юн Луляню, что его хотели изначально отправить именно туда. Однако Чоу Юэсяо по какой-то неведомой причине переделала приказ императора по-своему, и Юн Лулянь попал в один из лучших домов.

Ему стало как-то не по себе. И когда он спросил у Суншу Ичаня об этом, тот развел руками:

– Не знаю. Никогда не поймешь, что на уме у этой гадюки.

Изначально он был напуган тем, что его накажут, если узнают, что Чоу Юэсяо такое учудила, однако Суншу Ичань посоветовал ему не переживать. Ведь в конце концов это не он ослушался наказа императора, а его подчиненная.

Теперь он на пару с Суншу Ичанем, с которым хорошо, на удивление, поладил за такой короткий срок, шли вдоль одной из многочисленных троп, уложенных белым камнем. Идя по ней, они шуршали опавшими листьями и лепестками деревьев, росших вдоль тропы.

В этой части дворца были практически одни сады и небольшие леса. Солнце еще слабо освещало мир, и её свет слабо тянулся по аллеям и дорогам.

– Вот отсюда, пожалуй, и начнешь, – сказал Суншу Ичань и резко остановился, из-за чего засмотревшийся на красоты природы Юн Лулянь врезался ему в спину. – Поаккуратней!

– А! Прости! – извинился Юн Лулянь, откачнувшись назад. – Отсюда, говоришь? Аааа, – энергичная улыбка медленно сползла с его лица, когда он присмотрелся к месту, на которое указал Суншу Ичань. – Эм… Лао Ичань, – настороженно позвал Юн Лулянь уже не так бодро.

– Что? – холодно вопросил юноша так, словно уже понимал его причину падения духа.

– Ну… Ты точно уверен, что мне нужно ВСЁ это подмести? – вкрадчиво поинтересовался Юн Лулянь, поглядывая на друга с неуверенностью.

– Само собой, – фыркнул Суншу Ичень с гордым видом. – Эта дорога ведет ко многим садам, куда ходит отдыхать император либо другая знать дворца Ван Ши.

– А разве нет других дорог или развилок? – уже в отчаянии спросил Юн Лулянь.

– Полно, – спокойно признал Суншу Ичань, не глядя на вопросительное выражение лица Юн Луляня вперемешку с возмущением. – Но эту придется подметать. Таково твое задание. Хочешь ты или не хочешь! – упрямо заверил Суншу Ичань.

Юн Лулянь еще раз посмотрел на широкую дорогу перед собой, прищурился, понял, что конца её не видит. И даже красивая картина этого места не смогла его подбодрить, от чего он скис ещё больше.

– Лао Ичань, – жалобно проговорил он, состроив жалостливую моську. – Ты же понимаешь, что я один за день не управлюсь?

Суншу Ичань бросил на него прищуренный злой взгляд, однако слова, произнесенные им, были милостивы:

– Не переживай. Никто не требует от тебя подобного. Обычно эту дорогу убирают человек двадцать, и то я тебя ближе к середине привел.

Юн Луляню легче от таких подробностей не стало. Суншу Ичань продолжил:

– Твоя главная задача – показать свое трудолюбие и ответственность к заданию. Как я уже говорил тебе, ты еще новичок, и на более ответственные поручения тебе не имеют права отправлять. Можешь выдохнуть спокойно.

И Юн Лулянь выдохнул, расслабив пальцы на древке метелки. Когда юноша попробовал подмести листья, Суншу Ичань со всей строгостью следил за его действиями. Как он объяснил позже, это нужно на случай, если глава дома Чжу Лоу Цзя появится здесь, а нрав у этого человека, со слов других слуг, мягко говоря, не очень приятный. Увидь он, что Юн Лулянь делает ошибки, тут же бы придрался.

Пару раз Суншу Ичань вздыхал, закатывал глаза и критиковал работу Юн Луляня, но при этом терпеливо рассказывал и показывал, как нужно это делать правильно.

Наблюдая за его действиями, слушая пояснения, Юн Лулянь для себя буквально новый мир открыл. Кто же знал, что в таком простом действии, как подметание, нужно осваивать особые техники.

Это ведь не фарфор или хрусталь вытереть так, чтобы и пылинки видно не было. Просто нужно подметать, сгребать листву. Ну, по крайней мере, Юн Лулянь так думал и, не особо задумываясь, высказывал свое мнение трудолюбивому другу.

– Джу Лоу Цзя не просто так занимает первое место среди всех четырех благородных домов! – важно сказал Суншу Ичань, передавая метлу обратно в руки Юн Луляня. – Мы трепетно относимся к своей работе и выполняем её наилучшим образом. Недаром слуги Джу Лоу Цзя носят знак бамбука, а сами крайне стойкие и многогранные личности!

Только Юн Лулянь, делая вид, что его это вдохновило, с вялой улыбкой хотел было что-то сказать, как другой властный и громкий голос перебил его за их спинами.

– Как всегда великолепно. Ослепительно, грамотно и воодушевляюще! – нахваливал неизвестный, похлопывая в ладоши. Юноши дернулись и перепугано обернулись. – Меньше от того, кто работает в моём доме, я и не ждал, Суншу Ичань.

К ним навстречу шел высокий мужчина в зеленых одеждах. Они были чем-то похожи на то, что носили парни, однако выглядели более дорогой и сложной. По обе стороны от незнакомца шли еще двое человек с таким же внешним видом. Точно не охранники, какие были во дворце или в столице. Только они голов не подымали и все время молчали.

– Эй, Лао Ичань. Это кто такой? – шепотом спросил Юн Лулянь.

– С возвращением, господин Миншэн! – сразу же поприветствовал человека Суншу Ичань, торопливо и нервно склонив голову перед сложенными руками. – Мы не ожидали, что вы вернетесь так рано! – с рвением сказал он и, приоткрыв один глаз, покосился в сторону ничего не понимающего Юн Луляня. Пхнув его ногой и не слушая возмущения, шикнул: – Этот человек – глава дома Джу Лоу Цзя! Поприветствуй немедленно!

Занервничав, Юн Лулянь растерянно задвигался, однако приветственный поклон таки выполнил, ничего не сказав, когда мужчина к ним подошел.

– Хм. Смотрю, в нашем дворе все тихо и мирно, – довольно прокомментировал глава дома, осматривая округу. – Суншу Ичань, что-нибудь серьезное произошло, пока меня не было? Может, другие дома снова на нас наступали, пользуясь моим отсутствием?

– Нет, господин Миншэн! – отозвался Суншу Ичань, выпрямившись. – Всё было, как вы и сказали, тихо и мирно!

– Хмм. Хорошо. Очень хорошо, – закивал мужчина, и тут на глаза ему попался Юн Лулянь. – А этот юноша кто? – с нескрываемым подозрением вопросил он, и на до этого улыбчивом лице проскользнула тень. – Я его впервые вижу.

– Эм, господин Миншэн, это новенький, – уже робче ответил Суншу Ичань. Лицо Миншэна при этом становилось все жестче. – Юн Лулянь, подними голову! – тихо попросил Суншу Ичань, и юноша выполнил его просьбу, расправив плечи. И сразу же ощутил на себе ледяной, сверливающий взгляд этого мужчины. Приятного было мало, потому что Юн Лулянь сразу понял, что вызывает у этого человека лишь отторжение. – Господин Миншэн, его зовут Юн Лулянь. Его назначили слугой в Джу Лоу Цзя неделю назад.