Читать книгу Там, где начинается дом (Эмили Джеймс) онлайн бесплатно на Bookz
Там, где начинается дом
Там, где начинается дом
Оценить:

4

Полная версия:

Там, где начинается дом

Эмили Джеймс

Там, где начинается дом

Глава 1. Дом с синей дверью

Первое, что я узнала о своём новом доме: его синюю дверь нужно было не открывать, а уговаривать.

Я вставила ключ, повернула его до щелчка и толкнула дверь плечом. Она не сдвинулась. Я попробовала ещё раз, сильнее. Чемодан за моей спиной завалился набок и стукнул меня по ноге.

— Отличное начало знакомства, — пробормотала я, поднимая его.

На связке висела бумажная бирка с номером дома и надписью, сделанной аккуратным почерком сотрудницы жилищного отдела: «Дверь иногда заедает. Потяните на себя, затем толкните».

Я перечитала инструкцию, потянула дверь и почувствовала, как замок нехотя поддаётся.

— Пожалуйста, — сказала я ей. — У меня тяжёлый чемодан и ограниченный запас терпения.

Дверь уступила. Чемодан въехал следом и застрял в прихожей, словно тоже решил подумать, нужна ли нам магистратура.

Внутри пахло свежей краской и чем-то едва уловимым, домашним. Возможно, деревом. Или моим воображением, которое уже пыталось превратить небольшое университетское жильё в иллюстрацию для журнала.

Дом стоял на краю кампуса, в ряду таких же кирпичных домиков с маленькими палисадниками. Я видела их фотографии на сайте университета, но в жизни он оказался меньше, чем на снимках. Не настолько, чтобы мне было тесно, — скорее настолько, чтобы я могла дотянуться до кухонного шкафа, не выпуская из рук чайник.

Я сняла кроссовки и прошла в гостиную. Потёртый диван, круглый стол, книжные полки и окно с видом на узкую улицу. На стене висела картина с горами, написанными настолько уверенными мазками, что у меня сразу возникло желание поправить небо.

— Извини, — сказала я картине. — Мы ещё даже не познакомились.

Наверху находилась спальня со скошенным потолком. Под окном стоял стол — именно он убедил меня выбрать этот дом, когда я получила предложение от университета. Я могла представить, как буду работать здесь по вечерам: планшет слева, карандаши справа, чашка с чаем где-нибудь на безопасном расстоянии от бумаги.

На практике чай, конечно, окажется слишком близко. Но приятно хотя бы начать с хороших намерений.

Я распахнула окно. По улице проходили студенты с сумками и чемоданами; из соседнего дома кто-то вынес коробку с лампой, а на крыльце через дорогу девушка пыталась объяснить по телефону, что нашла все документы, кроме самых нужных.

Над крышами виднелась башня главного университетского корпуса. Каменный, с высокими окнами и внутренними дворами, он выглядел так, будто веками воспитывал людей, которые умеют одновременно цитировать философов и опаздывать на завтрак.

Город почти целиком жил университетом. Пока такси везло меня от станции, водитель успел показать библиотеку, лучший, по его мнению, книжный магазин и кафе, где студенты в сезон экзаменов проводили больше времени, чем дома.

— Через месяц узнаете, — сказал он, когда я заметила, что не пью столько кофе.

Я достала из сумки блокнот, положила его на подоконник и открыла страницу с планом.

Магистратура. Портфолио. Деньги на переезд. Студия в другой стране.

Четыре строчки. Если смотреть только на них, моя жизнь казалась удивительно простой.

Телефон завибрировал. На экране появилось сообщение от мамы:

«Доехала? Дверь открылась? Ты не забыла поесть?»

Я сфотографировала комнату и отправила ей снимок.

«Доехала. Дверь сопротивлялась, но мы договорились. Еду пока не нашла».

Ответ пришёл почти сразу:

«В сумке есть контейнер. Я положила утром».

Я посмотрела на чемодан, потом на спортивную сумку, потом снова на сообщение.

«Тот, который я просила не класть?»

«Именно он».

Через минуту я уже сидела на полу и доставала из сумки контейнер. Мама, как обычно, оказалась права, но я собиралась признать это только письменно. Устные признания могли создать опасный прецедент.

* * *

Разбирать вещи я начала с коробки, на которой написала: «ОСТОРОЖНО, БУДУЩЕЕ».

Внутри лежали краски, кисти, пачка плотной бумаги и старая фотография мастерской у моря. Я вырезала её из журнала несколько лет назад и с тех пор перевозила из квартиры в квартиру, хотя уголки уже потрепались.

На снимке люди что-то обсуждали вокруг большого холста. Один мужчина держал чашку, женщина рядом смеялась, запрокинув голову, а за окнами виднелась полоска воды. Под фотографией в статье рассказывалось о художниках, которые вместе работали, проводили занятия и помогали молодым авторам выставлять свои первые работы.

Я прикрепила снимок к стене над столом. В нём не было ничего похожего на деловой план, но он до сих пор напоминал, зачем я собираю деньги и почему решила продолжить учёбу.

Не только ради диплома. Я хотела понять, как сделать свою работу устойчивой: находить людей, сотрудничать, не прятать рисунки в папку с надписью «когда-нибудь». А потом открыть собственную студию — место, где можно будет и работать, и приглашать других.

Телефон снова завибрировал. На этот раз написала заказчица: попросила сделать лису в иллюстрации для детской книги немного смелее и добавить звёзд на небо.

Я поставила ноутбук на кухонный стол и открыла файл.

Лиса смотрела на меня с экрана настороженно, прижав уши. Я изменила положение головы, добавила ей чуть более уверенный изгиб бровей и убрала ветку, за которой она пряталась.

— Вот так, — сказала я. — Ты теперь взрослая самостоятельная лиса. Добро пожаловать в клуб.

Я отправила предварительный вариант заказчице, пообещала закончить небо завтра и проверила баланс счёта. Деньги от этой работы должны были отправиться в копилку с надписью «студия». До настоящей студии копилке пока было примерно как мне до роли профессионального сантехника, но начало имелось.

Вечером я распаковала одежду. Свободные джинсы, несколько ярких футболок, майки, клетчатые рубашки, которые можно было накинуть сверху, если в мастерской станет прохладно. Отдельно повесила тёмное платье — на случай, если университет однажды решит устроить мероприятие, для которого джинсы будут недостаточно торжественны.

На дне чемодана обнаружилась фотография, которую я не помнила, чтобы брала с собой. Я стояла рядом с бывшим парнем на какой-то летней выставке. Мы оба улыбались; моя рука лежала у него на плече.

Я села на край кровати.

Мы расстались год назад. Без измен, разбитых тарелок и сообщений посреди ночи. Просто в какой-то момент стало ясно, что под словами «наше будущее» мы представляем разные вещи.

Он хотел остаться в городе, где вырос. Я давно говорила о переезде. Сначала это казалось чем-то отдалённым и почти теоретическим, а потом я подала документы в магистратуру, начала откладывать деньги и перестала говорить «когда-нибудь».

— Ты всё равно передумаешь, — сказал он тогда, не со злостью, а с уверенностью человека, который много раз видел, как я уступаю.

Именно это меня и испугало.

Я положила фотографию обратно в конверт и убрала в ящик стола. Не из обиды. Просто она принадлежала времени, которое закончилось.

В этот раз я собиралась не передумывать.

* * *

На следующий день я проснулась раньше будильника. Несколько секунд смотрела на незнакомый потолок, пытаясь вспомнить, почему окно находится слева от кровати, а не справа. Потом за стеной хлопнула дверь, на улице кто-то окликнул друга, и я вспомнила.

Магистратура. Новый город. Дом, который нужно уговаривать впустить меня внутрь.

Я собрала волосы в полупучок, надела свободные джинсы, светлую майку и клетчатую рубашку. Перед зеркалом ненадолго задержалась, глядя на себя сонную и немного взволнованную.

— Ты поступила сюда не случайно, — сказала я отражению.

Отражение выглядело так, будто предпочло бы сначала выпить чай. Я сочла это разумным.

Общее собрание магистрантов и преподавателей проходило в большом зале главного корпуса. Я пришла на десять минут раньше, но почти все места у прохода уже были заняты.

— Здесь свободно? — спросила я у девушки с короткими тёмными волосами.

— Если ты не собираешься забирать мой кофе, то да.

— Ничего не обещаю. Я ещё не пробовала местный.

Она подвинула сумку, освобождая стул.

— Я Лили. История искусства.

— Эми. С одной «м». Художественное направление.

— Очень приятно, Эми с одной «м». А почему ты сразу уточняешь?

— Потому что потом кто-нибудь подписывает мои работы с двумя, и мне приходится объяснять, что я не таинственная художница Эмми.

Лили улыбнулась и протянула мне программу собрания. Я успела отметить время семинаров, прежде чем на сцену поднялась женщина с папкой.

Нам рассказали о расписании, мастерских, библиотеке, выставках и музыкальных вечерах. По четвергам в университете проводились общие встречи студентов и преподавателей: объявляли планы, обсуждали мероприятия и решали вопросы кампуса.

— Присутствие не всегда обязательно, — шепнула Лили, заглядывая в программу. — Интересно, это означает «можно не приходить» или «потом все узнают, что ты не пришла»?

— Думаю, второе. Особенно если не принесёшь записку от родителей.

Она тихо рассмеялась.

Во втором ряду мужчина в тёмном свитере так старательно кивал выступающей, что не сразу стало понятно: он заснул. Я нарисовала его на полях программы — с закрытыми глазами и решительным выражением лица. Когда показала набросок Лили, она прижала ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться слишком громко.

— Ты быстро работаешь.

— Это мой способ слушать длинные речи.

— А если речь короткая?

— Тогда придётся действительно слушать.

После собрания мы разошлись к разным аудиториям, договорившись как-нибудь встретиться за кофе. Я сверилась с расписанием и направилась на вводный семинар по современным визуальным практикам.

Коридоры главного корпуса оказались похожи на задачу, которую кто-то придумал для проверки терпения новых студентов. Лестница, поворот, ещё одна лестница, дверь с табличкой, за ней — совершенно не та аудитория. Я уже собиралась спросить дорогу, когда заметила указатель, наполовину прикрытый афишей предстоящего концерта.

Под ним стояли несколько человек. Среди них — высокий парень в спортивной куртке. Его о чём-то спрашивали сразу две девушки, а он, похоже, пытался ответить обеим, не разлив кофе.

— Так ты придёшь? — спросила одна.

— На концерт — обязательно, я там играю, — сказал он.

— Я не про концерт.

— Тогда мне придётся узнать подробности, прежде чем обещать.

Он улыбнулся, и девушка закатила глаза, хотя тоже улыбалась. Я прошла мимо, наконец найдя нужный номер аудитории.

* * *

Семинар вёл мистер Никс.

Он вошёл без папки под мышкой и стопки книг, которую я почему-то ожидала увидеть у профессора. В руках у него были только тонкий блокнот и ручка. Тёмный пиджак сидел безупречно, светлая рубашка была застёгнута на все пуговицы, кроме верхней.

Он оказался молодым — старше меня, но не настолько, чтобы я сразу догадалась, что именно он ведёт занятие. Кто-то из студентов тоже ошибся: сидевшая впереди девушка убрала сумку с соседнего стула, предлагая ему место.

— Спасибо, — сказал он. — Но, пожалуй, сегодня я постою у доски.

В аудитории засмеялись. Девушка смутилась, а он, кажется, сделал вид, что ничего особенного не произошло.

— Доброе утро. Я Дин Никс. В этом семестре мы будем говорить о том, как визуальная работа создаёт смысл и почему недостаточно объяснить её словами: «Мне так показалось красивее».

Он сделал паузу и посмотрел на нас.

— Хотя иногда это вполне честный ответ. Просто мне захочется узнать, почему красивее показалось именно вам.

Голос у него был спокойный, негромкий. Слушать приходилось внимательно, и, кажется, он прекрасно это понимал.

Он раздал карточки и попросил каждого написать одну тему, с которой хотелось бы работать, и один вопрос, на который пока нет ответа. Я повертела ручку в пальцах.

Тема: дом и переезд.

С вопросом вышло сложнее. Их было слишком много. В конце концов я написала:

Можно ли почувствовать себя дома в месте, где ещё никого не знаешь?

— Идея не обязана быть удобной, — сказал Никс, проходя между столами. — Но вы должны уметь объяснить, почему выбрали именно её.

После этого он попросил нас представиться. Кто-то говорил о фотографии, кто-то — о городском пространстве и семейных архивах. Одна студентка хотела работать с иллюстрациями старых ботанических книг и так увлечённо описала засушенный лист, что я впервые в жизни задумалась, не слишком ли мало внимания уделяю растениям.

Когда очередь дошла до меня, я поднялась.

— Эми. С одной «м». Я рисую иллюстрации и комиксы, а здесь хочу разобраться, как визуальные истории помогают людям почувствовать себя дома в незнакомом месте.

— Это уже интереснее, чем «я люблю рисовать», — заметил мистер Никс.

— Я люблю рисовать тоже. Но решила приберечь это для особо сложных вопросов.

Несколько человек засмеялись. Уголок его рта едва заметно поднялся.

— Тогда сложные вопросы оставим на потом, Эми с одной «м».

Я села и сделала вид, что проверяю запись в блокноте. Не потому, что растерялась. Просто иногда полезно посмотреть на собственный почерк, когда преподаватель без подготовки отвечает на твою шутку.

Следующий час прошёл быстрее, чем я ожидала. Никс показывал работы бывших студентов и спрашивал, что мы видим, прежде чем сообщить название проекта. Он не спешил поправлять тех, кто ошибался, но просил объяснить, откуда взялась та или иная мысль.

Когда один из студентов сказал, что картинка «просто мрачная», Никс попросил его назвать три детали, создающие это ощущение. После небольшой паузы студент назвал четыре.

Я записала себе на полях: «Не прятаться за общими словами».

Внизу, чуть мельче, добавила: «И купить чай».

* * *

После семинара я вышла во двор и остановилась у расписания на телефоне. До следующей встречи оставалось достаточно времени, чтобы найти столовую, но не настолько много, чтобы заблудиться дважды.

— Ты тоже пытаешься понять, где находишься? — спросила девушка рядом.

Она держала стопку листов, прижатую к груди локтем, и с подозрением смотрела на указатель.

— Уже поняла. Осталось понять, как отсюда уйти.

Мы вместе нашли столовую. По дороге она представилась, рассказала, что приехала из другого города и пока путает корпуса. Я ответила тем же и снова уточнила, как пишется моё имя.

В столовой было шумно. Мы взяли чай и сели за крайний столик. Неподалёку я заметила парня, которого видела у указателя: теперь он сидел с компанией возле окна. Кто-то показывал ему что-то на телефоне, а он, наклонившись, слушал с таким сосредоточенным видом, словно на экране решалась судьба университета.

— Это Питер с музыкального, — сказала моя новая знакомая, проследив за моим взглядом. — Кажется, его тут все знают.

— Он настолько хорошо играет?

— Говорят, да. И он здесь уже учился, до магистратуры.

Питер поднял голову, рассмеялся и отодвинул от себя телефон. Я вернулась к чаю.

Пусть его знают все. У меня пока была более насущная проблема: выяснить, как в столовой получить ложку, не проходя повторно через очередь.

* * *

Дом встретил меня тишиной. На этот раз дверь открылась с первого раза, и я похвалила её за старание.

Я разложила на кухонном столе программу собрания, записи с семинара и набросок спящего мужчины. Рядом поставила чашку, потом передвинула её подальше от бумаги — мои утренние намерения всё-таки пригодились.

На чистой странице я написала:

Что делает место домом?

Подумав, добавила:

И обязательно ли для этого кого-то к нему привязывать?

Вопрос выглядел слишком серьёзным для первого дня. Я нарисовала рядом синюю дверь и маленькую фигурку с чемоданом. У фигурки было такое выражение лица, будто она одновременно собирается начать новую жизнь и выяснить, где здесь ближайший магазин.

Потом телефон показал время, и я вспомнила про лису для детской книги.

Новая жизнь могла подождать ещё сорок минут. Лисе требовались звёзды.

* * *

Глава 2. Дерево и наушники

На второе утро в университете я обнаружила, что чай закончился.

Это было странно, поскольку накануне я его купила. Я точно помнила магазин, полку, пакет с продуктами и собственную предусмотрительность. Но теперь на кухне стояли две коробки хлопьев, пачка риса, банка томатов и ни одной упаковки чая.

Телефон подсказал ответ: пакет с чаем я оставила на кассе.

«Мы отложили его для вас», — написала сотрудница магазина после того, как я объяснила ситуацию в сообщении. Рядом она поставила улыбающийся смайлик. Подозреваю, что у чая уже имелось собственное место за стойкой и история о рассеянной покупательнице, которую рассказывают новым сотрудникам.

Я выпила воды, съела тост и отправилась на семинар раньше, чем успела обнаружить пропажу чего-нибудь ещё.

В аудитории уже сидели несколько человек. Девушка с короткими тёмными волосами помахала мне от окна.

— Эми с одной «м»! Я заняла место и ничего у тебя не забрала.

— Даже чай?

— Особенно чай. У меня свой.

Лили поставила на стол большую термокружку. На её крышке красовалась наклейка с нарисованной рыбой, а из открытой сумки выглядывали книги. Похоже, она принесла с собой половину библиотеки и сочла, что этого достаточно для первого занятия.

— Сегодня у вас тоже Никс? — спросила я.

— Только общая часть. Потом нас разделят. Он вчера попросил принести что-то личное, связанное с темой работы. Я принесла фотографию галереи, где впервые поняла, что картины могут быть интереснее экскурсовода.

— Сильное заявление. Надеюсь, экскурсовод не пострадал.

— Только морально. Я задала ему много вопросов.

Я достала блокнот и старую фотографию мастерской у моря. Вчера вечером сняла её со стены, боясь забыть утром, а потом положила рядом с чайником — очевидно, подсознательно решив, что чай мне больше не понадобится.

Мистер Никс вошёл, когда мы обсуждали, сколько книг можно носить в сумке до того, как та потребует отдельное место на семинаре. Сегодня на нём был тёмный свитер поверх рубашки. Пиджака не было; от этого он выглядел чуть менее официально, хотя порядок в аудитории наступил так же быстро.

— Доброе утро. Надеюсь, вы принесли предметы, о которых сможете рассказать соседу. Если нет — придётся импровизировать.

Он написал на доске два вопроса: «Что вы показываете?» и «Что остаётся за пределами изображения?»

— На прошлом занятии мы говорили о том, как зритель ищет смысл, — продолжил он. — Сегодня попробуем понять, что именно вы ему предлагаете. И почему.

Лили повернула ко мне свою фотографию. На ней был небольшой зал с тремя картинами и пустой скамьёй посередине.

— Меня привела туда тётя, — сказала она. — Я тогда не особенно хотела идти. Но перед одной картиной мы просидели почти час. Я впервые заметила, что человек рядом может смотреть на то же самое и видеть совсем другое.

— А на фотографии нет той картины.

— Да. Я не хочу пока говорить, какая именно это была. Меня больше интересует место, где это случилось.

Я рассказала ей о мастерской у моря. О том, как увидела статью в журнале и впервые представила не только работу художника за столом, но и людей, которые приходят посмотреть на эту работу, учиться, спорить, приносить свои идеи.

— Ты уже была там? — спросила Лили.

— Нет. Но несколько лет слежу за их проектами. Там проводят программу для молодых художников, и я хочу когда-нибудь подать заявку.

— Звучит не как «когда-нибудь», а как конкретный план.

— Он у меня в блокноте. Значит, официально существует.

Лили посмотрела на фотографию ещё раз.

— Ты всё время говоришь о людях внутри мастерской. А на твоём рисунке из программы вчера была только девушка с чемоданом.

— Это было начало истории. Она ещё никого не знает.

— Или не хочет никого знать?

Я собиралась сразу ответить, что хочет. Потом вспомнила собственный список на подоконнике: учёба, портфолио, деньги, переезд. Ни одного человека.

— Возможно, она пока не решила, — сказала я.

Когда к нашему столу подошёл Никс, Лили рассказала о своей фотографии. Я показала свою. Он не взял её в руки, только чуть наклонился, чтобы прочитать подпись под снимком.

— Почему вам важно именно это место? — спросил он.

— Мне нравится, как они работают с городом. Мастерская не закрыта от него: они проводят занятия, сотрудничают с местными художниками, выставляют работы в общественных пространствах.

— А ваше присутствие в городе начнётся с мастерской?

— Надеюсь, хотя бы с аренды, которую я смогу оплатить.

Лили фыркнула. Никс посмотрел на меня спокойно, но я заметила, как чуть дрогнул уголок его рта.

— Практический вопрос. Но я имел в виду другое. Вам интересен дом как помещение или как отношения между людьми?

Я опустила взгляд на фотографию.

— Наверное, и то и другое. Просто помещение легче нарисовать.

— Тогда попробуйте начать с него и посмотреть, кто появится внутри.

Он отошёл к соседнему столу, а я записала его слова. Не как готовый ответ — скорее как задачу, которую стоило оставить себе на потом.

После семинара Лили предложила пойти вместе в библиотеку, но я отказалась: мне нужно было забрать чай, а потом закончить лису для заказчицы.

— Ты всегда так подробно планируешь день? — спросила она, пока мы собирали вещи.

— Только если хочу успеть всё необходимое.

— А если не успеваешь?

— Делаю вид, что не собиралась.

— Тогда в библиотеку ты точно не собиралась. До встречи, Эми.

— До встречи.

* * *

В магазине мне торжественно вернули пакет с чаем. Я поблагодарила сотрудницу и на этот раз проверила, всё ли забрала. Затем по дороге домой зашла к музыкальному корпусу: между ним и библиотекой расстилалась лужайка, которую я заметила ещё вчера.

Солнце грело достаточно, чтобы можно было посидеть на траве. Я выбрала большое дерево с широким стволом, прислонилась к нему спиной и достала альбом. Чай в пакете шуршал рядом, напоминая, что сегодня я уже добилась одной важной цели.

Наушники помогали мне сосредоточиться, хотя музыка редко оставалась музыкой. Через несколько минут я переставала различать отдельные мелодии и слышала только ровный фон, на котором удобнее было думать.

Я рисовала людей, когда не знала, как заговорить с новым местом. Сначала отмечала походку: кто волочит ноги, кто несётся, закинув сумку за спину, а кто идёт медленно, будто опаздывают все остальные.

На дорожке женщина в длинном пальто несла цветы. Позади неё студент пытался одновременно читать и есть булочку. У входа в библиотеку двое спорили о чём-то настолько увлечённо, что один всё время забывал открыть дверь, за ручку которой держался.

Я набросала несколько быстрых линий, потом перевернула страницу и принялась за фасад музыкального корпуса. На бумаге неожиданно появился человек с большим футляром в руке и слишком торопливой походкой. Я узнала в нём преподавателя, которого видела на собрании: тот же усталый наклон головы, те же очки, съехавшие к кончику носа.

За соседним столиком раздался смех. Я ненадолго подняла глаза и увидела парня, знакомого по вчерашнему дню. Вокруг него расположилась компания; кто-то сидел на пледе, кто-то прямо на траве. Парень что-то рассказывал, жестикулируя стаканчиком с кофе, а девушка рядом пыталась заглянуть ему в телефон.

Я вернулась к рисунку. Чужие разговоры казались гораздо интереснее, если не приходилось в них участвовать.

Когда на страницу упала чья-то тень, я решила, что это облако. Потом облако помахало рукой.

bannerbanner