Невольница князя

– Последний, кажется, – вздохнула Забава, обтирая мордочку седьмому. – Послед вышел… убрать надобно…

А ноги не держали! Так намаялась, что вот тут, рядом с волчицей, упала бы и уснула.

Но и в этот раз князь удивил!

Безо всякого отторжения сгреб окровавленные ветки, траву и ткань. Перенес все к костру.

– Пусть огонь примет жертву. Сегодня боги были щедры!

И бросил в дар пламени.

Лютоволк коротко взвыл. Ещё раз лизнув притихшую волчицу, обнюхал на щенков, и тяжело вздохнул.

А потом направился к князю.

Косматая башка опущена, уши прижаты. Не дойдя нескольких локтей, зверь упал на брюхо и уткнулся носом в землю.

А Забава за сердце схватилась.

Он ведь себя в рабство отдает за спасение волчицы и детей. Но почему?! Загрызть ведь легко может! Меч-то у поваленного дерева лежит, и сейчас князь был безоружен.

Кажется, и Властимир об этом вспомнил.

Нахмурился, руки на груди сложил. Алая рубаха в свете костра мерещилась будто из крови сотканной. Блики пламени делали мужественные черты ещё резче. Злее. Даже глаз не видать, только чёрные провалы.

Будто древний бог, Властимир высился над животным.

Неужели возьмёт плату?! Осиротит волчат?!

Но вдруг князь опустился на одно колено. Поднес ко рту запястье и рванул зубами, прокусывая кожу.

– Будь мне не рабом, а товарищем верным! – громыхнул, протягивая окровавленную руку. – Приходи, когда хочется, и помогай, если сам того возжелаешь. А другого мне и не надобно!

У нее слезы из глаз брызнули! До чего правильно сказано! Лучше придумать нельзя!

Лютоволк снова завыл. Вскочив, облизал рубиновые капельки с княжьей руки, а потом и свою лапу надкусил, чтобы Властимир отведал звериной крови.

Пламя вспыхнуло ярче, будто принимая клятву между зверем и человеком. Аж дух захватило!

А суровое лицо князя озарилось улыбкой.

– Что ж, товарищ мой лесной. Завтра поутру ищи у своих владений подарок. Буду приносить трех откормленных овец через каждые три дня, а всего – три раза. Это позволит твоей семье силы сберечь. А теперь будь любезен, выведи нас обратно. Не привыкла твоя спасительница коротать ночь на болоте.

Волк понятливо насторожил уши и отбежал в сторону.

А Забава, огладив волчицу еще раз, без возражений поднялась на ноги. Щенки все живы, мать тоже. Значит, ее работа тут закончена.

И хорошо! Потому как от усталости глаза слипались.

Может, в этот раз Властимир будет милостив и не позовет на ложе?

Ей бы отдохнуть день. А лучше несколько.

Но едва она устроилась в седле, как князь перехватил ее крепче поперек талии и притиснул к себе.

– Когда вернёмся, вымойся и ступай в мои покои. Это приказ.

И вся радость исчезла из сердца, будто хрупкий иней на солнце. Забава до боли прикусила губу и, опустив голову, тихо ответила.

– Как скажешь, господин…

Глава 8

Властимир

Свернувшись клубочком, Забава тихо посапывала. На широком ложе ее фигура казала особенно хрупкой, а расслабленное личико дышало беззащитностью и усталостью.

Намаялась!

Властимир крепче перехватил кубок и сделал глоток вина.

Их возвращения ждал весь Сварг-град. Заметив лошадь, выбравшуюся из чащи, народ хлынул встречать. Впереди всех летел волхв Мстив, а за ним и Совет. Увидев их с Забавой, окровавленных, но живых, подняли такой гомон – башка затрещала. Пришлось осадить криком. Особо ретивых даже плетью угостить.

А потом рассказать, что у Сварг-града новый защитник.

Ох и не понравилось Властимиру, каким интересом сверкнули глаза сотника Ждана, что терся поодаль. А смотрительница гарема вновь разохалась, попыталась сманить наложницу к себе.

Это Ирья-то! Ведьма, которая на девок как на грязь смотрела. И вдруг любимицу выискала. Светлокосую трусишку! Не испугавшуюся лютоволка…

Властимир прищурился, внимательно разглядывая задремавшую девицу.

И одной луны не прошло от их встречи, а Забава сумела сделать больше, чем все наложницы вместе взятые: двоих воинов сберегла, опасное животное без кнута приручила. И слепой бы заметил горячую благодарность в звериных глазах, когда наложница взялась помогать волчице.

Тогда-то Властимир и решил действовать не силой, но хитростью.

Предложил стать лютоволку другом, а тот взял да согласился.

Теперь рядом будет могучий лесной зверь. И щенки его, рожденные этой ночью, тоже станут помогать Сварг-граду.

Но разве можно помыслить, что поспособствовать этому может обыкновенная баба?

Князь поморщился.

Нет, не подходило такие слова девушке. Забава кто угодно, но не баба и уж тем более не обыкновенная. Иначе бы не спала так спокойненько на его ложе. А он бы не стоял как дурень вместо того, чтобы растолкать наложницу и дать волю кипевшей в крови страсти.

Но на этот раз Забаве понравилось бы делить ложе с мужчиной… Властимир знал, как доставить женщине удовольствие. Так, чтобы кричала до сорванного голоса, умоляла не останавливаться…

Кубок был немедля отставлен в сторону. А Властимир в несколько шагов оказался рядом с постелью.

И в самом деле, может, попробовать? С волком ведь получилось по-хорошему сладить. А уж с Забавушкой и того легче добиться, чтобы сама его желала…

Как наяву Властимир вдруг увидел пред собой обнаженную изнемогающую от страсти женщину. Волосы разметались по подушкам золотым водопадом, на щеках горит румянец, а лоно сочится восхитительным обилием влаги.

Райской музыкой зазвучали в ушах ее стоны, и кровь вскипела, горячим потоком устремляясь меж ног.

Властимир немедля скинул с себя одежды.

Устроившись рядом, укрыл их обоих покрывалом и принялся аккуратно, но быстро ослаблять шнуровку на девичей груди.

Хорошо, что красавица спит. Сейчас она расслаблена и мягка – делай что хочется. А то, что женской крови будет немножко – ерунда. И ладони нырнули под льняную ткань платья.

***

Ей снился дивный сон.

Сначала была темнота, невесомая, будто черный пух.

Забава плыла в ней, наслаждаясь бесконечным спокойствием. Но вдруг к нему прибавилось тепло… И странное чувство защиты. Мрак, до этого невесомый, уплотнился и крепче окутал собой, забирая в ласковый плен.

Забава с охотой подчинилась.

Так даже лучше!

Ей нравилось чувствовать деликатные, но полные уверенности прикосновения, скользившие по бедрам. От них становилось так… приятно. Жарко. Особенно внизу живота.

– Моя… – зарокотал над ухом едва слышный гром.

А Забава тихонько застонала. Будет его, да! Ведь так сладко чувствовать ласку на занывшей вдруг груди! И между расслабленных ног. Пытаясь получить больше, вынулась навстречу и снова застонала, когда между бедер скользнуло твердое. Будто бы чьи-то пальцы. Такие сильные… И напористые.

А касания становились все жарче. Окутав собой, мрак трогал ее без всякого стеснения.

Целовал твердыми губами, зажимал жаждавшие ласки вершинки, оттягивая их и пощипывая. Толкался внутрь лона, высекая в крови яркие искры пожара. Они стремились вниз, к напрягавшемуся животу.

Все больше, и больше, и…

– Ах!

Громкий возглас вырвался из груди, а тьма вдруг расцвела золотыми пятнами. Все тело затрепетало, выгнулось и сжалось одновременно, а по венам хлынул огонь.

Даже слезы брызнули. Вот только не от боли, а от наслаждения.

Забава распахнула глаза, но тут же утонула в топком омуте мужского взгляда.

Князь! Это он… он что-то с ней сделал!

– Сладко стонешь, – прохрипел мужчина.

И накрыл губы поцелуем.

Не жестоким, как в прошлый раз, а мягким. Совершенно растерявшись, Забава без сопротивления приоткрыла рот и, ох! чуть не расплакалась вновь. Приятно!

Сама обвила крепкую шею князя, робко сплетая его язык со своим.

И вправду хорошо! До сбитого дыхания и желания ластиться к сильным рукам, которые все еще гуляли по телу, разгоняя приятную истому.

А князь перехватил ее ладонь и, как и в прошлую ночь, потянул вниз. Забава подчинилась, но на сей раз с охотой. Ей больше не хотелось бежать, и стыд исчез, а пальцы задрожали от нетерпения, стоило прикоснуться к отвердевшей плоти.

Как будто камень горячий, бархатный…

И Властимир так тяжело вздохнул… Будто век этого ждал! Ему приятно… И ей тоже.

Стараясь приласкать мужчину как следует, Забава трудилась до тех пор, пока Властимир не застонал. По коже потекли теплые капли семени.

– Нежные ручки, – прохрипел едва слышно.

А может, ей померещилось.

Уткнувшись лбом в тяжело вздымавшуюся грудь, она вновь забылась грезами.

И сон этот был слаще некуда… А вот утро встретило уже привычной кутерьмой.

***

– Ну крепись теперь, Забава… Голову не опускай, глаз не замыкай. Ухо востро держи. Разозлила ты змей. Шипят, ядом давятся… От таких чего угодно можно ждать. Все, готово.

На грудь упала перевитая алой лентой коса. И лицо у нее – Забавы, – должно быть, такого же цвета…

Когда она проснулась, то долго не могла поверить, что случившееся ночью не привиделось.

Она ведь и правда пришла к князю. Уже готовилась ласкать его, как прошлый раз, но пока Властимир ходил в другой горнице, – заснула. А потом…

Ох!

Забава глубоко вздохнула и все же схватилась за щеки.

Утром память вернулась к ней, как внезапная буря. И то, как целовал ее князь, и как трогал, и как приятно стонал, пока она сжимала в руках его плоть… От этих мыслей вдруг напряглось внизу живота, и захотелось, чтобы Властимир приласкал так снова. И в то же время было ужасно стыдно!

У нее ведь грязные дни!

Пусть крови, как всегда, шло не слишком много, да и была Забава чисто вымытой, но князь точно испачкал пальцы. И за томлением пришел стыд. Лежа в постели, Забава долго не решалась открыть глаза, а когда осмелилась – сердце упало камнем. Не на княжьем ложе она, а в отдельной горнице!

Конечно, глупо было думать, что Властимир оставит ее спать рядом, будто законную жену, но все равно обидно. А когда Ирья пришла да завела разговор о злых наложницах…

– Ну и чего снова вздыхаешь? – отозвалась женщина, будто чуяла, что о ней думали. – Лучше улыбнись веселехонько. Хотела после трапезы показать, но лучше сейчас… Вот!..

И достала из поясного мешка бусы с зеленоватыми каменьями.

– …Не пыль какая-нибудь, а хризолит с изумрудом! Для тебя, дурочка, выпросила, – добавила с гордостью.

А Забава только вздохнула:

– Спасибо, госпожа.

Ирья фыркнула.

– А не нравится, так себе заберу!

Но в темных глазах мелькнула обида. Даже совестно сделалось.

– Очень красивые бусы, правда! Но… я думала попросить у князя послать родным весточку. А ну как он не согласится? Скажет, что уже дал подарок…

Голос предательски дрогнул. А Ирья расхохоталась.

– Глупая! Ему сокола послать – вот как просто! – и щелкнула пальцами. – Сегодня и попросишь. А пока давай собираться. Скоро позовут к трапезе.

И это было ужасно!

Забава еще слишком хорошо помнила, как сидела с наложницами за одним столом. Все эти косые взгляды, шепотки и ядовитые ухмылки совсем не помогали аппетиту. Но ничего не поделать. Уже радость, что спала она в отдельной комнате.

Еще раз огладив шелковое платье и откинув за спину косу, Забава поднялась.

– И бусы не забудь, – отдала драгоценность Ирья, – они как раз к платью. Зелененькие.

Эх… Глупо было мечтать, что смотрительница забудет. Пришлось надеть. Как будто гадюку вокруг шеи обернула!

Ирья же осталась довольна.

Вместе они спустились к горнице, в которой проходила трапеза. И как же тяжело было входить под расписные бревенчатые своды! Дюжина взглядов впились в нее острыми стрелами. И сколько же злобы полыхало в глазах девушек! Казалось, даже воздух загустел, становясь похожим на разъедающие воды Чуди.

Забава едва заставляла себя передвигать ноги.

Готова была не есть совсем. Сбежать! Да кто ж позволит… Еще и место ей выделили аккурат посередке стола.

Как главной…

В полной тишине она прошла к выставленной тарелке и села.

По обе руки тут же очутились девушки, чьих имен она не запомнила.

– Как спалось, душенька? – прошипела левая. – Отдохнула?

Забава только кивнула. Говорить не могла – язык отнялся.

– Тебе нужно хорошо питаться, – вторила правая. – Сил должно быть много…

И захихикали.

Фу, какие же они гадкие! Забава тоскливо оглядела горницу. Ирье будто дела нет, знай себе командует, куда ставить яства. Стража у дверей не шелохнется, но взгляд скучный – им тоже все равно на девичьи склоки. Ярина болтает с соседкой… Удивительно! Забаве казалось, она должна злословить больше всех. Ведь чернокудрая красавца так хочет обратно к Властимиру под бок.

А мавки, сидевшие рядом, все шептали гадости.

Но Забава постаралась думать о пище. Раньше съест – раньше уйдет. Вот только каша какая-то странная. Будто пригорела малость… А через мгновение у нее так скрутило живот, что перед глазами поплыло.

Вскочив на ноги, Забава бросилась вон из горницы. А ей в спину несся обидный хохот наложниц.

***

Властимир

Девки перед ним стояли ни живы ни мертвы. Бледные, глаза в пол, а с лица – будто овечки кроткие.

Только где их страх был, когда вместо обычной ложки они подкинули Забаве отравленную?! И какая из них это сделала?

– Сама сознаешься, или по-плохому будем? – спросил будто бы ласково, а дуры на колени повалились.

– Прости, князь!

– Не виновата!

– Не знаю…

– Это она…

– Нет, другая!

Только Ярина молчала. Стояла смирненько, однако головы не клонила, а в черных глазах полыхал огонь.

– Мне стыдиться нечего, – произнесла твердо. – Ложку на стол не клала, к отраве не касалась.

И глянула мельком на голосившую пуще всех. А потом снова на него. Призывно так, жарко…

А ведь недавно без памяти у лекарей валялась! Однако по-прежнему готова идти на ложе и терпеть. Не пугала ее ни княжья страсть, ни сила. С этой наложницей Властимир мог позволить себе быть собой. Однако со временем насытился. И с Забавой будет так же…

Но портить свою новую игрушку он не позволит!

– Ты, – указал на девицу. Та, вскрикнув, лишилась духа. – Тихо! – зарычал на всполошившихся наложниц. – Пошли вон все, кроме Ярины и виновницы!

Девки бросились на выход. Тяжело хлопнули двери, и в горнице наступила тишина. Властимир неторопливо встал с трона и, откинув край меховой накидки, спустился по ступеням.

Ярина тихонько выдохнула:

– Князь…

Он сделал знак, и наложница замолчала. Недовольно так… через силу. А вот в норове Забавы никогда не было сопротивления. И это привлекало!

Присев рядом с другой девкой, Властимир хлестко ударил ее по щеке.

Вскрикнув, паскудница распахнула глаза.

– Если хоть слово без разрешения скажешь – язык вырву, – предупредил строго.

И, чтобы наложница вновь глаза не закатила, ударил ещё раз.

– Кто надоумил? Говори!

– Я… я…

– Жду пять ударов сердца. А потом страже отдам, если не скажешь.

Девка так и взвизгнула.

– Князь! М-милостивый! Справедливый! Никто! Я сама! Э-это ведь… это соленый раствор был! Я солью ложку мазала! Всегда м-мы так… шутили. С новыми!

Почти правда. Но не договаривает.

– Раз… – начал считать, – два…

Наложница задрожала. На выбеленном красками лице появились капли пота, губы затряслись.

– Склянка была другой! Да, я видела! Но…

– Решила не проверять, я понял, – и, оттолкнув размалеванную дурищу, отправился обратно к трону.

– За вредительство моей наложнице получишь плетей, – возвестил, усаживаясь обратно. – А потом отправишься работать в казармы, воинов развлекать, раз в моём тереме не мило.

– Пощади-и-и! – взвыла девка, но Властимир хлопнул в ладони и стража уволокла наложницу прочь.

Остались только он и Ярина.

– Ну а ты чего желаешь? – обратился к девице

И совсем не был удивлен, услышав томное:

– Только тебя, мой князь!

Женщина смотрела на него с таким пылом, будто была готова скинуть платье прямо здесь.

Однако Властимир понимал ее мотивы – желание обозначить свою власть через его постель.

– Значит, будешь ждать, пока не позову.

И махнул рукой.

Ярина покорно склонила голову. Но стиснутые губы побелели. И тело напряжено… Злится, хоть и пробует скрыть.

Может, ее вина тоже есть? Действовать руками скудной на ум девки – много хитрости не надо.

– Иди, – велел чернокосой лисице. – И помни: с каждой так будет, кто вздумает порядки в моем тереме наводить.

– Да, князь, – шепнула наложница.

– Ступай.

И девка бросилась прочь из горницы. А Властимир отправился в другие комнаты. Сам проверит, как чувствует себя Забава. Заодно глянет, почему склянки были подменены. Кто-то похозяйничал в кухне. Осталось найти, кто именно.

Глава 9

Скрючившись, Забава лежала на постели и глотала слезы. Что за ужасная боль! Даже травы лекаря не помогали. Живот будто кололо изнутри, надувало, резало… Уже пятый раз она бегала на горшок.

Чудо, что успела без позора добраться до покоев! Но стоило переступить порог, беда все же случилась. И платье пришлось сменить. Боги, какой стыд!

– Хватит носом шмыгать! – сердито прикрикнула Ирья. – Эка невидаль – попалась змеям на клык. А я тебя предупреждала!

Забава тяжко вздохнула.

– Что ж мне теперь, не есть совсем?

– Есть нужно. Только перед этим пробуй немножечко, а не полной ложкой греби.

Ну вот, она еще и виновата! Глаза защипало пуще прежнего, и Забава отвернулась, украдкой отирая слезу.

– Лучше бы я в Белозерке осталась… – бросила в сердцах.

– Что, уже не терпится к милому под бок?!

– Боги!

Забава подскочила на постели, забыв про боль. Князь в горнице! Но… но как?! Она не слышала звука отворившейся двери!

Ирья испуганно заохала.

– Милостивый государь, не гневись! Плохо девке, вот и мелет языком не пойми что…

– Выйди.

И женщина исчезла, оставляя Забаву один на один с рассерженным мужчиной. Оглядев горницу, князь плотнее поджал губы, и жесткие черты заострились, будто у хищника.

– Стало быть, обратно к себе хочешь? – повторил холодно.

Забаву перетрясло. Рядом с Властимиром голова становилась пустой, ноги мягкими, а уж стоило князю нависнуть сверху черной тучей…

– Отвечай!

Забава что есть сил стиснула покрывало, взывая к мертвой богине, и заставила себя посмотреть на Властимира. О, какие глаза! Насквозь прожигают…

– Хочу! Там… там моя семья! Маленькие сестры, к-которые… которые совсем одни! Как я могу не хотеть обратно? А вдруг…

И Забава осеклась, не зная, как сказать о внимании кмета.

– Вдруг с хозяйством не справятся? – криво ухмыльнулся князь.

Ах, если бы! Но поправлять она не решилась.

– Они еще девочки совсем… – затеребила кончик косы. – А мужчин в нашем роду больше нет. Братья и отец умерли из-за болезни.

– А мать? – продолжил допытываться Властимир.

– Мать позже… От тяжелой работы. У нее долго ныло в грудях.

– Хм…

И мужчина отступил. Все такой же хмурый, но вроде больше не злой.

– Так и быть, пошлешь им ястреба. Можешь передать что-нибудь из украшений – пусть купят еды и всего, что надобно.

Ох! У нее прямо гора с плеч свалилась.

– Спасибо, господин! Я… это самый лучший подарок!

Широкие брови чуть дрогнули, и на мгновение показалось, что Властимир улыбнется. Но нет, мужчина остался все так же суров.

– Завтра утром чтобы уже на ноги встала. Вместе с другими наложницами посмотришь, что бывает с теми, кто поперек моего слова идет.

И, осмотрев ее еще раз, ушел.

Ох…

Забава прижала руки к груди, силясь унять разогнавшееся сердце. Не хотела видеть наказания! Не выносила чужой боли, пусть и тех, кто ей навредил. Но князь приказывал. И она должна идти. Иначе Властимир мог вновь разозлиться, и тогда не видать сестрам от нее весточки.

Забава тяжело вздохнула.

Хоть бы глупой девушке не сильно досталось. Жалко ее!

***

Властимир

Если бы он никогда не знал Забавы, то сейчас бы непременно обратил на нее внимание.

Да и кто бы не посмотрел? Забава крупно вздрагивала на каждый удар прута и жмурилась, точно это ей полосовали спину.

– Пощади! – выла растянутая на колоде девка.

Косы ей остригли, из одежды оставили лишь цепь на шее.

И пусть спасибо скажет, что он велел бить розгами, а не кнутом! Потому как никто не имеет права вредить в его тереме и на его землях!

Властимир вновь посмотрел на Забаву.

Будто почуяв, та обернулась, и нежные губы дрогнули в беззвучной мольбе. Девушка приложила руки к груди, выпрашивая милосердия, но Властимир нахмурился.

Жалости здесь не место!

В Северном царстве властвовали суровые законы, но только так он собрал и приумножил то, что осталось от отца, а тому перешло от деда. Пусть же народ смотрит да на ус мотает. И Властимир отвернулся, глядя на заполненную людьми площадь. Сюда пришли многие, иные даже на крыши домов забрались, чтобы лучше видеть.

Нечасто князь велел наказывать наложниц.

В его гареме девки если и шкодничали, то делали это тихо. Однако нашлась паршивая овца, решившая, что ей все с рук сойдёт.

Вдоволь наслушавшись визгов, он все же кивнул, и воины сдернули бывшую наложницу с колоды, чтобы утащить к казармам.

Там голодных мужиков всегда много!

Толпа провожала рыдавшую бабу свистом. Только Забава прятала лицо в ладонях. Не хотела смотреть. Но вместо злости на ее мягкосердие Властимир лишь едва заметно качнул головой: странная девка!

Может, поэтому такая желанная.

Уж сегодня он возьмёт от нее все, что хочется. Грязные дни должны пройти, а если осталось немного – не беда. Подняв руку, Властимир велел народу молчать.

На площади тут же наступила тишина.

– Злодейка понесла наказание. Можете расходиться.

И первым ушел с крыльца.

Сегодня дел много!

Совет требовал внимания. Размеры податей обговорить, что убрать, что прибавить, новый поход наметить… И про наследника речь пойдет обязательно. Прибыли портреты будущих невест – только выбирай! Да, Властимир знал, что однажды это потребуется сделать. Может, уже совсем скоро. Но пока есть время.

– Светлый князь! – подбежал к нему один из прислужников. – Пришел обоз с купцами. Ведите пустить?

Отчего же нет?

– Пусть обыщут хорошенько. И сразу за все время постоя платят.

– Вместе с ними дозорные с окраин. Дань привезли.

– Ко мне зови.

– А ещё ястреб готов. Ждёт вашего позволения.

– Найти Забаву-наложницу. Пусть своей рукой выпустит.

Так, отдавая краткие распоряжения, он добрался до думной горницы. Там уже толклась знать, ждала своего господина. И Властимир с головой погрузился в заботы Северного царства.

***

Ярина

Ну… тварь бледная! Овца шелудивая!

Ярина медленно вела гребнем по волосам, но привычное действо не успокаивало. Стоило косолапому сотнику впервые привести девку, как в грудях тревожно заныло.

Сперва Ярина не поняла, почему так. Лупоглазая тварь казалась слишком пришибленной. Она не могла быть соперницей, разве что игрушкой на разок-другой. Однако по привычке Ярина науськала на бледнорылую одну из наложниц – Смею. Дура никогда не умела действовать вполсилы, дернула за косу так, что Забава слетела с лавки.

Даже немного страшно стало – прибила малахольную! Но нет, Забава оказалась крепкой…

А лучше бы шею себе свернула!

Чутье подсказало верно – меченная оказалась непроста!

Мало того что двух стражей уберегла, так ещё и с лютоволком сладила!

Пальцы дрогнули, стоило вспомнить, что случилось после того, как девка свалилась у клетки в беспамятстве.

Ярина хотела этим воспользоваться в своих интересах, но быстро пожалела, что сунулась под горячую руку князя.

Властимир был зол!

И злость эту выплеснул на ложе.

Отложив гребень, Ярина принялась заплетать волосы. Ночью князь наматывал их на кулак без жалости. Кусался, будто дикий зверь, кожу синяками отметил.

И все равно его грубость не могла затушить пылавший в сердце огонь! Он вспыхнул с первого же взгляда на прекрасное в своей суровости лицо.

О, с какой радостью Ярина шла на ложе в первую их ночь. Отдавала всю себя без остатка. Улыбалась сквозь боль – так хотела понравиться. И, казалось, ей это удалось!

Властимир оставил ее при себе, даже покои отдельные выделил.

Но что теперь? Она вновь никто, а грозовой взгляд князя обращён лишь на бледную немочь!

Ярина крепче стиснула зубы.

Убьет паскудницу!

Жаль, что Властимир так сурово обошёлся с Паранькой. Как и Смеей, девицей было легко управлять. Несколько намеков – и вот уже дурочка мажет зельем ложку, чтобы подшутить над меченной.

Конечно, несколько капель горького отвара не убило Забаву.