Как выйти замуж за друида

— Главное, точно произносите формулу и удерживайте концентрацию, — предупредил магистр. — Любое отклонение может вызвать… кхм… непредсказуемые эффекты.

О да, «непредсказуемые эффекты» — мое второе имя.

Я встала, выпрямила спину, нацелилась на шар и произнесла:

— Forma modificare… cubus decoratus…

И тут… щелк. Вроде все как надо, но куб не получился. Вместо него появился… еж. Светящийся, с крохотными завитушками на колючках и хвостиком-бубенчиком. Он посмотрел на меня, я — на него.

— Эм… — только и выдавилось.

Фарелия рядом уже икала от смеха.

— Леди Тенебрис, — донесся голос магистра, в котором прозвучала печаль. — Это не куб.

— Но он симпатичный?

— Он шипит.

И в этот момент магический ежик вспыхнул розовым светом и рванул под парту. Кто-то заорал, кто-то встал на стул. Я замерла в позе элегантного ужаса.

Магистр Клаудиус, кашлянув, произнес то, чего я боялась:

— Срочно позовите магистра Мервана.

Пауза. Кто-то убежал. Я, возможно, слегка обморозилась. Фарелия наклонилась ко мне и шепнула:

— Поздравляю. Ты только что вызвала на практику объект исследования. Осталось признаться, что сделала это нарочно.

Я покраснела. На полу скакал светящийся еж, аудитория гудела, и где-то вдалеке послышался глухой стук ботинок. Магистр Мерван приближался. Пришлось выпрямиться. Надо будет придумать, что сказать. Например: «Я просто хотела… оживить урок!» или «Это демонстрация альтернативной формы!», а может сразу «Выйдете за меня?».

Дверь распахнулась с таким изяществом, что, казалось, сама академия стыдливо втянула стены. В проеме возник он — магистр Мерван. В развевающейся мантии цвета рассвета в глубоком лесу, с холодным лицом, на котором даже мускул не дрогнул. Глаза — те самые изумруды ледникового периода — скользнули по аудитории, как сканирующее заклинание на наличие глупости.

— Что тут? — ровно спросил он, словно речь шла о пролитом компоте, а не о светоносном ежике, который, кстати, на тот момент уже пытался залезть в сумку отличницы из второго ряда.

— Спонтанная форма. Неконтролируемая, но… — начал было магистр Клаудиус.

— Безопасность? — перебил Мерван.

— Никто не пострадал. Разве что самооценка, — пробормотал кто-то.

Я почувствовала, как мое сердце ухнуло куда-то в область коленей. Он посмотрел на меня, неподвижно и без эмоций. Как будто я — не студентка, а дефект в расписании.

Магистр подошел к ежику, который возмущенно пискнул, и провел рукой над ним. Тот тут же… растворился. Без вспышек, дыма и спецэффектов. Просто — пшик, и все. Как мои планы на спокойный вечер.

— Обычная мана-паразитная реакция на неправильную интонацию, — кратко резюмировал он. — Пустяк. По сравнению с тем, что произошло в лаборатории преобразований в прошлом году, это… даже мило.

Аудитория облегченно выдохнула. Кто-то робко хихикнул. Кто-то (я) попытался спрятаться за партой и собственной виной.

Мерван обменялся с Клаудиусом парой слов — быстро, негромко, но с такой серьезностью, будто они обсуждали не магический фейл, а судьбу политической карты континента. Потом повернулся ко мне и сказал:

— Леди Тенебрис, выйдите.

Никакого «пожалуйста», «если не трудно» или хотя бы «немедленно». Просто — «выйдите». Голос безукоризненный. Тон — как заточенный клинок. Вежливость, вываренная в ментоле и строгости.

Я встала, ощущая на себе взгляды всей аудитории. Один из студентов даже послал мне сочувственный жест — ну или он просто проверял, на месте ли его манжет. Фарелия шепнула с неестественной бодростью:

— Удачи! Если начнет читать лекцию о дисциплине — дыши через нос и представляй, что он в банном халате.

Полезный, конечно, совет, но когда за тобой идет магистр, чей взгляд способен осушить болото и воспитать дракона, о банных халатах не думается. Особенно если он направляется к себе в кабинет, а ты — вместе с ним.

Я шла. Грудь — колесом, колени — желе, внутри — карусель из: «Ты попала», «Ну хоть он меня запомнит раз и навсегда», «Интересно, у него в кабинете уютно?».

Кабинет магистра Мервана оказался воплощением всего, что можно ожидать от мужчины с внешностью лесного бога и темпераментом среднестатистического друида. Никаких кружевных занавесок, ни одного вязаного пледа — только строгие книжные полки, строгий письменный стол, строгий стул. Даже кресло у окна выглядело так, будто его туда поселили за плохое поведение. Воздух пах смесью дуба, чернил и непоколебимого авторитета.

Мужчина прошел к столу, не оглядываясь, сел и закинул ногу на ногу — элегантно, строго, идеально. А я… я осталась стоять посреди кабинета, как глупая метелка на балу. В голове тут же начали прорастать фантазии: вот сижу я у него на коленях, пока он проверяет зачетки. Шепчу ему на ухо какую-нибудь чепуху типа: «А знаешь, что у хищной гортензии бывают альфа-листья?» — а он хмурится, но слегка улыбается и говорит: «Ты — худшая студентка в истории академии, но я не могу устоять перед твоей необразованностью».

— Садитесь, — вдруг раздалось ледяное, и я чуть не села прямо на пол. К счастью, вовремя вспомнила, как функционирует табурет.

Опустилась в кресло напротив его стола, сложив руки на коленях, как будто собиралась на исповедь. Мерван поднял на меня взгляд, и один этот взгляд был способен зачаровать бабочку на лету и заставить ее сдаться налоговой. Без лишних приветствий начал:

— Я заметил, что в последнее время вы фигурируете в отчетах преподавателей с завидной регулярностью.

Я моргнула.

— О, правда?

— Да, правда, леди Тенебрис, — он листнул какой-то свиток с видом патологоанатома, готовящегося к экскурсии. — Либо вы не посещаете лекции, либо на тех, что посещаете, происходит что-то уникальное.

— Ну, я просто стараюсь привнести в академическую жизнь немного… живости?

Он молча посмотрел на меня глазами, в которых не было ни искры юмора, ни намека на «одобрено». Только «держу себя в руках исключительно из вежливости».

— Живость — понятие относительное. Скажем, взрыв студенческого котла в лаборатории — тоже живо, но его последствия потом убирают неделю.

Я изобразила извиняющуюся улыбку.

— Я стараюсь. Правда, просто… не все дается сразу. Например, внимание или время прихода на пару. Они, знаете, такие скользкие понятия.

Магистр Мерван сдержал вздох, будто только что подавил заклинание «Выключить студентку», потом отложил свиток и сцепил пальцы в замок. Видимо, это была поза «я готов разрушить вашу жизнь, но даю вам шанс».

— Вы умны, леди Тенебрис. Это видно. Однако, вы используете свой ум исключительно для того, чтобы избежать применения ума. Ваша учеба похожа на спектакль с сюжетом «я случайно, но красиво».

Спектакль «Я случайно, но красиво»… Отличное название для мемуаров. Я почти представила обложку: я, стоящая посреди академии, с взорванной прической и бубенчиком в волосах.

Он наклонился вперед. Чуть-чуть. Настолько, чтобы я на долю секунды забыла, как дышать.

— Если хотите продолжать обучение здесь, вам придется пересмотреть свои приоритеты.

Я кивнула и снова представила, как в будущем мы с ним обсуждаем мои приоритеты на уютном диване, у него в доме. Он сидит, проверяет курсовые, а я у него на коленях, листаю глянцевый журнал с заголовком «Флора и страсть: 10 способов покорить мага».

Приоритеты, говорите? Ну что ж.

Жених №1 — идеал. В меру суров, подозрительно молчалив, элегантен до ужаса (особенно для преподавателя) и, что немаловажно, старше. Лет на пять, может, на шесть. Это, между прочим, почти целое поколение романтической зрелости. Возраст прекрасен — он не только украшает мужчину, но и обогащает его внутренне: с годами, как выдержанное вино, прибавляется шарм и… терпимость к чужим выходкам. Надеюсь.

Да, он угрюм. Да, говорит так, будто за каждым словом скрывается угроза превратиться в дерево и расти дальше без участия общества. Но ведь в этом-то и весь смак! Серьезный, как проклятие. Молчаливый, как утренний лес. И — о чудо! — совершенно не проявляет интереса. Прекрасно. Значит, интерес придется ему навязать. С утонченностью и намеком, с неприличным количеством духов с ароматом «Ой, я случайно, но как удачно получилось».

Пока другие восхищаются умением преподавателя поднимать левитирующий плющ, я восхищаюсь тем, как свет падает на его скулу. Эстетика — это тоже наука, просто пока непризнанная. Наука моего сердца. И пусть кто-то скажет, что он слишком серьезен, слишком суров и вообще — кто нормальный придет на первое занятие к студентам с фразой «остальные — удобрение». Ну и что? Я за нестандартный подход. И если кто-то считает, что это путь в никуда, я могу ответить: путь в никуда — это завтрак из столовой каши без сахара. А мужчина, умеющий быть ледяным, — это просто вызов, завернутый в шелк.

В общем, Энтан Мерван занял почетное место в личной галерее потенциальных женихов. На пьедестале. С подсветкой. С вензелем из плюща (возможно, того самого, с факультатива). И если уж судьба решила не облегчать мне задачу и подсунула в учебный план персонажа, вызывающего одновременно интеллектуальный ступор и гормональный восторг, — что ж. Значит, судьба будет довольна.

Он идеален (да, еще раз!). И возраст его идеален. Ни щенячьего восторга, ни глупых шуток про жезлы и зелья. Все серьезно, а значит, все еще интереснее. Так что план прост: демонстрировать заинтересованность, сохранять непринужденность, использовать взгляд №3 с переходом во взгляд №4 при особой погоде. А главное — не торопиться. Ведь, как говорится, дерево любви пускает корни медленно… особенно если оно повидало в жизни столько, сколько он.

И да, если вдруг выяснится, что у него есть жена, я просто притворюсь, что не слышала. Или что она давно в экспедиции. Надолго.

Очень надолго.

***

Магистр Мерван внимательно выслушал мою пылкую — и, смею заметить, прекрасно структурированную — речь о глубоком желании постичь тонкости природных взаимодействий в факультативной форме. Затем окинул меня взглядом, которым обычно пользуются аптекари, проверяя, не просрочен ли эликсир интеллекта, и после томительной паузы сказал:

— Леди Тенебрис, рекомендую уделять больше внимания основной программе.

В голосе ровно ноль эмоций. В глазах — тоже. Ни тепла, ни холода. Даже не осадок, а сухой туман, словно меня и не было.

— Конечно, магистр, — пробормотала я с таким выражением лица, будто это я сама решила приостановить наше пылкое интеллектуально-ботаническое сближение. — Обязательно пересмотрю приоритеты.

(Пересмотрю. Прямо на подушке. С платком и драмой).

Вышла с достоинством. Нет, с великолепием, как королева, которую выставили с бала, но она все равно знает, что на ней лучшее платье и самые дорогие серьги. И только я собралась выйти в коридор, как за спиной скрипнула дверь. Интуиция (а заодно и любопытство в концентрации 99%) велели не уходить. Я прижалась к каменной колонне, изображая узорчатую архитектурную деталь, и начала наблюдение.

В кабинет Мервана вошла девушка. Не студентка, нет. У этой была походка человека, уверенного в себе и в длине собственных ног. Мантия сидела как надо, волосы уложены, на запястье — браслет с жемчугом, не из наших скромных стипендиальных копилок.

— Энтан! — раздался ее голос, звонкий, как новый бокал. — Я хотела бы пригласить вас на концерт Вайна Димурия!