скачать книгу бесплатно
Да, не вмешайся в разговор Зарион Твейр, так бы оно и было. Но новый Святой Отец, чувствуя себя обделённым и несчастным, тихо проговорил:
– Возвращайтесь к Его высокопреосвященству Альберту Верлеру, милорд Гилберт. Пусть он вернёт вас. Полководец должен быть со своим войском.
***
Снерш разрывался. Его тело рвалось нарушить покой дома Зарраха, чтобы, неся пламя и разрушение, забрать оттуда свою мереш, но разум противился. Мудрость нашёптывала держаться подальше от такого опасного шага. Ему хорошо помнилось как чужая сила заставила его пригнуть шею к земле и позорно поджать хвост. Поэтому Снерш юлил и выискивал требуемые от него доказательства. Слову Зарраха он верил. Годы дружбы давно раскрыли перед ним характер кузена: жёсткий, надменный, но вместе с тем любознательный, честный и милосердный. И нынче именно на последние три качества брата Снерш делал ставку… и нисколько не испытывал сомнений, что окажется прав.
Про вторую часть Ключа он при этом, казалось, забыл, однако это было не так. Просто Снерш не тяготился ожиданием заветного часа и расставил для себя приоритеты. Сперва мереш, а потом уже власть. Дракон не торопился. Он лично увидел, насколько сильно скверна поразила тело брата, и даже мысленно усмехался – скоро, очень скоро он получит новый шанс стать императором.
Однако обладание артефактом внесло кое-какие коррективы в бурную деятельность Снерша. Он резко охладел к поднятым им волнениям на землях людей. Они во многом утратили свой смысл. Если бы не желание отодвинуть на второй план Бофира, то он бы вообще оставил свой прежний замысел в покое. А так Снерш, посчитав момент подходящим, какое-то время намеренно полетал вдоль границы, старательно делая вид, что никак не решается преодолеть её из-за возросшей бдительности патрулей, а затем преспокойно добрался до Потрейра под водой. Надолго задерживая дыхание, дракон в истинном облике скользил под толщей вод. Изредка он осторожно приподнимал голову, чтобы сделать новый глоток воздуха. И снова, тише чем рыба, продолжал свой путь.
На суше он сменил ипостась, закутал человеческое тело в плотные поношенные одежды и, скрывая лицо, направился к своему осведомителю. В намерения Снерша входило не только получить свежие известия, но и втихаря «подбодрить» кое-какого храмовника. Будучи умным от природы, дракон не сомневался, что крепкое сотрудничество верхушки Церкви однажды кончится также внезапно как началось. Но вот эта марионетка! О, маркизу Виссерийскому доверили столько славы и силы, что теперь его не смахнёшь с доски как обычную пешку. Этим стоило воспользоваться.
– Я хочу, чтобы ваши люди передали кое-что милорду Ортольду Гилберту, – ближе к концу встречи протянул мятый конверт Снерш своему осведомителю. – Причём учтите, никаких свидетелей. Желательно, чтобы он даже прочитал содержимое этого письма будучи в полном одиночестве.
– Хорошо, господин Снорр.
– Это ещё не всё. Сразу после этого письмо нужно выкрасть обратно. Уж постарайтесь, чтобы оно вернулось ко мне и не смейте читать его сами!
Последнюю угрозу можно было не озвучивать. Стоящий перед ним человек любил деньги, а не проблемы. За годы своего дела он порядком утратил любознательность к делам, в которые лучше не совать нос. Поэтому он не опустил взгляда и заверил.
– Не стану. И если кто-то из моих людей посмеет нарушить это указание, то он быстро научится болтаться на висельной верёвке.
– Устраивает, – криво усмехнулся Снерш и покинул притон.
Ему следовало возвращаться на острова драконов, а письму… письму следовало спешить к своему адресату.
«Да, братец, сглупил ты основательно, – думал при этом Снерш. – Позволить своей мереш писать подобное, да ещё лично мне в руки отдавать».
Конечно, Снерш знал содержимое письма, что некогда Омико Иви ван Крауд написала своей сестре. И да, Сабрину оно в своё время успокоило. Омико не писала про ежедневные пытки или что-то подобное, что эта глупышка уже себе напредставляла. Но вместе с тем каждое предложение было пронизано безнадёжностью и отчаянием. Слова складывались в крайне тоскливую картину, в которой лишь встреча сестёр позволила появиться лучику надежды. Лишь слепой не увидел бы между строк, сколь невыносимой кажется девушке её новая жизнь. Но… Зарраха устроило написанное. То ли брат не представлял, что Снерш сможет использовать письмо такого рода, то ли успокоился, что Омико не написала ничего лишнего про его дом.
«Честность и милосердие. Вот твои два камня преткновения», – размыслил Снерш и юрко прошмыгнул мимо «не заметившего» его драконьего патруля.
Если же говорить о дальнейшем, то четырьмя днями позже (в то самое время, как милорд Ортольд Гилберт при свете магических светлячков разворачивал планы Добрграда и кусал ноготь большого пальца в надежде выдумать лучшее стратегическое решение нежели то, к которому пришли его адъютанты) некто в обносках нищего начал просить милостыню, пробираясь меж лагерных палаток. На вид этот человек был сущий старик – морщины исчертили его лицо, как борозды землю, сухонькие ручонки тряслись, в спутанной бороде бегали насекомые. Глаза его смотрели на мир с безучастной мольбой и мало кто решался прогнать тощего бедолагу, не дав корки хлеба. Кто он? Откуда? Для солдат это не имело значения. Ещё один горемычный пришёл на паломничество в Добрград, что ж его и не накормить, что ли? Нелюди кругом разве?
А старичок этот в какой-то момент уселся под раскидистое дерево, прижал к себе дарованные ему объедки и… как будто пропал. Вроде караульные ещё минуту назад недовольно косились, что такое смердящее отребье к офицерским палаткам столь близко подойти посмело и всё. Нет никого.
– Фу, ушёл проклятый, – выдохнул с облегчением один из караульных. Не хотелось ему поднимать скандал из-за такого вот страхолюда.
– Ага, я тож думал сюда направится. Так и видел, что ногой пну в харю его мерзкую.
– Вот что ты, Фёдор. Как будто символа веры на тебе нет, – начал говорить с укоризной первый и говорил ещё много слов, призывающих к милосердию, но этот разговор не имеет для нас никакого значения.
Важнее, что повсеместно известный Ортольд Гилберт, отойдя от натянутой меж двух столбиков карты, вернулся к расстеленным на столе чертежам и… вдруг увидел поверх них мятое грязное письмо.
– Моей милой Сабрине, – прочитал он и взгляд его зацепился за глупые завитушки.
Руки молодого маркиза тут же начали подрагивать. Ему даже пришлось встряхнуть ладони, чтобы унять их дрожь и всё же поднять конверт. После чего Ортольд начал дотошно рассматривать послание. Поверх ранее сорванной печати была другая, но тоже синяя. А синий сургуч являлся исключительно привилегией драконов. Кроме того, неизвестно, какой оттиск был на прежней печати, но на новой чем-то острым была выведена буква «С».
Снерш?
«Да, если речь о Сабрине, то не иначе Снерш», – размыслил Ортольд и, не испытывая никаких сомнений, вскрыл письмо. Секундой позже глаза мужчины быстро заскользили по строкам.
– Боги, да на какую же судьбу я обрёк тебя, любимая, – горько прошептал несчастный маркиз, когда закончил чтение. А затем он не сдержался и поцеловал бумагу. На миг она показалась ему благословенной, ведь её касались руки его жены.
– Клянусь, Омико, ты не останешься в плену. Не останешься! – горячо сказал он и, крепко сжав руки в кулаки, вернулся к столу за составление планов.
Там, спящим за столом, его наутро и нашли.
– Милорд, – с упрёком сказал Вернард. – Вы что, никак забыли, что у вас есть постель?
– А?
– Разве можно спать сидя?
Ортольд устало приподнялся на локтях. Короткий сон, в который он просто?напросто провалился, не придал ему новых сил. Но он всё равно первым делом начал осматривать стол, как если бы искал глазами что-то.
– Ну прозвали вас Страстотерпцем, боги прости этих дурных крестьян с их жалким воображением, но это же не повод в самом деле лишения терпеть, – продолжал чихвостить его Вернард, но мужчине было важнее другое. И, наконец, он озвучил что именно:
– Где письмо?
– Какое письмо?
Начался поиск, но никакого письма ни сам маркиз, ни верные ему люди не нашли. Вернард вовсю убеждал хозяина, что ему это только приснилось, но в ответ Ортольд зло скрипел зубами. Он был уверен, что ещё разбирается, где фантазии, а где реальность. А затем, сделав из пропажи свои выводы, мужчина резко успокоился и отдал новые распоряжения.
Осаду Добрграда он решил вести по собственному разумению.
Глава 6
Вернёмся немного назад во времени, так как ни в коем случае нельзя упустить из внимания события, связанные с Элли Сабриной ван Крауд. Для нас, бесплотных духов, это возможно, хотя и не так просто. Но я помогу тебе. Дай руку мне, о мой дорогой читатель, и гляди! Мир вокруг нас засиял новыми красками, а затем все они померкли и закружились в перламутрово?серый водоворот. Но ты ничего не бойся, ступай в него! Я рядом, а со мной тебе ничего не грозит. Я здесь, чтобы открыть тебе новое, ранее сокрытое от тебя.
Ты храбрец, мой читатель. А за смелость всегда следует награда. Смотри, мы снова на островах драконов. Тебе уже знаком этот горный хребет, и ты прекрасно знаешь, где во?он в той горе есть вход в пещеру. Проскользнём туда тенью облаков, малой капелькой бушующего вокруг дождя.
Ах, как мы ловки! Гляди только, мы даже опередили Зарраха. Вот он, ещё только приземляется на камень после разговора с братом. Вот он отряхивает с себя лишнюю влагу, а затем, не меняя ипостась, направляется в тоннели, где осталась ждать своей участи дрожащая от страха Элли Сабрина ван Крауд.
***
Зарраху никак не улыбалась вести в свой дом ещё одну женщину.
Ещё одну женщину!
От одной этой фразы у дракона аж чешуя дыбом встала. Но, с другой стороны, а где ему ещё хранить Сабрину ван Крауд? Она ведь не удобный по размеру самоцвет, который закопаешь в землю, и можно куда-нибудь отлучиться хоть на неделю, хоть на две. Она человек, а людям свойственна то ли сила мысли, то ли безумия. Они всё время стремятся совершать глупости. Сбежать куда-то норовят, когда их совсем об этом не просят. Ломают всё, пачкают.
«Мебель чернилами обливают», – едва не заплакал от горя Заррах, а затем решил, что Мэрион единственное светлое пятно в его жизни. Ведь оттёрла же она как-то его любимый стол, справилась.
«Ну да, от Элли Сабрины ван Крауд такого не жди», – к сожалению тут же пронеслось у него в голове, так как за очередной дверью он эту самую Элли Сабрину ван Крауд увидел.
Девушка благоразумно не сходила с места, где ей полагалось быть несмотря на то, что она не только не знала сколько может продлиться это ожидание, но и вокруг неё стоял непроглядный мрак. Факел-то давно погас. Однако Заррах всё равно придирчиво осмотрелся вокруг, надеясь, что ему найдётся в чём упрекнуть свою «гостью».
– Что, послушались-таки? – наконец грозно произнёс он, так и не отыскав к чему придраться.
– Я же знаю… вы же, вы же по запаху…
Да, возможно другая девица рискнула бы нарушить запрет дракона, но эта, судя по всему, уже была научена его братом.
… Мысль о Снерше заставила Зарраха вскипеть! И не иначе его глаза засверкали жаждой убийства, раз Сабрина испуганно вжала голову в плечи и принялась жалобно всхлипывать. Однако её страх на этот раз не успокоил Зарраха, а, напротив, вызвал в нём чувство брезгливости. Ему стало до мерзости противно нести такое «сокровище» в свой дом, в свою обитель. И оттого, приняв обличье человека, он намного крепче, чем следует ухватил девушку за руку.
– Пожалуйста, не убивайте меня! – тут же вскрикнула она, но он, не обращая внимания на этот крик, рывком поднял её на ноги. – Не убивайте, прошу!
– Смотря как вести себя будете! – всё же прошипел в ответ Заррах и бесцеремонно потащил мереш брата в дом гостевыми тоннелями.
Сабрина не особо сопротивлялась. Она только плакала и спотыкалась всё время. Однако постепенно до Зарраха дошло, что нехорошо будет, если жена увидит сестру в таком состоянии. Поэтому ему пришлось пересилить себя, и он постарался успокоить девушку.
– Вы хотели к сестре, и я веду вас к ней. Чего ж вы рыдаете?
– Мне страшно, – протяжно призналась Сабрина и с мольбой в голосе спросила. – Скажите, что вы сделали с Ареном? Убили?
– Он не ваш муж, чтобы вы о нём заботу проявляли! – строго напомнил дракон, жалея, что своей собственной жене таких слов он всё решиться сказать не может.
Девушка начала всхлипывать ещё горше.
– Я отдал его в руки Церкви, – пришлось пояснить ему. – Люди не имеют права находиться на землях драконов, так что пусть сами изыскивают ему наказание за то, что он разозлил меня.
Кажется, сказанное успокоило мереш брата.
«Снерша», – поправил сам себя Заррах.
Девушка стала выглядеть бодрее, и вскоре даже дышать прекратила судорожно. А там они подошли к последней из дверей, и он осторожно открыл её. Зарраху не хотелось, чтобы зазвенел колокольчик. Ему виделось, что он проводит Сабрину в одну из комнат, запрёт её там, а всеми неурядицами начнёт разбираться утром. На свежую голову.
Но надежды не оправдались. Омико как будто намеренно караулила его!
– Заррах, ты вернулся, – радостно прощебетала она, прежде чем воскликнула в тысячу раз радостнее. – Сабрина!
Сёстры бросились навстречу друг другу и разрыдались.
… Смотреть на это после собственного разговора с двоюродным братом было невыносимо противно. Тем более, Зарраха и так тяготили неприятные размышления о предстоящих заботах, первая из которых требовала освободить тоннель от оставленных там вещей.
«Эх, хоть бы что-нибудь интересное отыскалось в котомке вора», – горько вздохнул дракон и вдруг оживился.
«А ещё лучше блестящее, драгоценное… принесённое им от Снерша» – додумал он.
Заррах аж довольно сощурился от собственных фантазий, и оттого неподдельно растерялся, когда ни с того ни с сего Омико повисла у него на шее.
– Спасибо, спасибо тебе огромное! – благодарила она его щедрыми поцелуями, и плечи Зарраха даже горделиво расправились.
Вот только, не зная как принять это неожиданное расположение к себе так, чтобы не утащить супругу в постель, он всего-то пробормотал.
– Найди ей где-нибудь место, а я пойду пока.
– Куда? – удивилась Омико.
«В ту часть дома, которую ещё можно считать свободной от людей и женщин!».
– Ещё не все дела снаружи закончил.
Никто не стал удерживать Зарраха. И хотя уйти хотел он сам, это обстоятельство по новой раздражило его. Легко злиться на всё на свете, когда тебе хочется злиться. Дракону даже пришлось всерьёз постараться, чтобы не хлопнуть за собой дверью. Но, оказавшись вне пределов малого дома, его тяга к разрушениям постепенно угасла. Царящая вокруг тишина успокаивала. Здесь всё было хорошо. Он наконец-то остался один.
Неторопливо Заррах зашагал по гостевым тоннелям. В облике человека путь по ним занял бы продолжительное время, но ему нравилось созерцать ходы своего подземелья. Не зря он столь заботливо относился к дверям. Они его всё-таки защитили, вор не смог проникнуть так глубоко как желал.
Рассуждая так, дракон наконец-то пришёл к спокойствию. Правда его разочаровало обстоятельство, что в вещах Безликого ничего интересного не нашлось. Котомка была почти пуста. В ней лежали кресало и ещё несколько пустяковых мелочей. Ничего занимательного или блестящего. Так что по итогу Заррах повертел в руках тёмно?серую маску и, подумав, решил оставить её себе в качестве сувенира.
«Будет хорошо смотреться рядом с мечом», – хмыкнул про себя дракон и, спалив лишнее, пошёл дальше, постоянно принюхиваясь. Скудность найденных пожитков надоумила его на то, что не всё своё имущество подлый червяк с собой прихватил. Кое-что он припрятал, и то, другое, тоже следовало уничтожить. Нечего всякому мусору на землях владыки драконов валяться и тем первозданную чистоту природы нарушать.
***
– Сабрина, – всё никак не могла отпустить руки сестры Омико.
Девушки сидели на одном диване, но продолжали прижиматься друг к другу, как если бы их могли разлучить в любой момент. Нынче помыслить было невозможно, что некогда обе они могли ссориться так, что не общались целыми днями.
– Мне самой не верится.
– Да, не верю, что ты здесь.
– Это всё Арен, он украл меня у Снерша! – Сабрина тихо хихикнула. – Он лучший вор на свете. Правда! Жаль, что у меня никогда не получится тебя с ним познакомить.
– Ты думаешь он ещё жив? – с беспокойством спросила я. История Арена мне уже была известна.
– Не думаю, что его серьёзно накажут. Не должны. Скорее всего он в тюрьме, а из тюрьмы он выберется. Ты бы видела, Омико, как молниеносно он вскрыл тот замок на кухне! У него такие ловкие руки.
На миг сестра запнулась, но я видела каким огоньком загорелись её глаза. Она восхищалась Ареном не только потому, что он спас её.
– Да ты никак влюбилась, солнышко, – в изумлении прошептала я.
– Влюбилась? В вора? – напоказ скривилась Сабрина. – Да у него за душой только легенда о подвигах его предков. Что бы он мог мне предложить? Скитания по подворотням? Нет, Омико, я не такой судьбы для себя хочу. Он, конечно, милый, с ним интересно, но это только полезное знакомство. Ничего более.
Последние слова были сказаны столь категорично, как если бы Сабрина пыталась убедить саму себя, а не меня. Но настаивать на честности я не стала. Мне ведь тоже не захотелось правдиво отвечать на её последующий вопрос.
– Омико, я вижу, что твой муж перестал быть тебе противен. Выходит, ты забыла милорда Гилберта?
– Нет, я не забываю о нём ни единой минуты, – мгновенно солгала я.
Увы, Ортольд всё чаще казался мне только неким видением. Мы были слишком мало вместе, чтобы вышло как-то иначе. Из-за скоротечности нашего романа в моих воспоминаниях его облик всё больше приближался к некоему сказочному миражу, который некогда вызвал во мне необъяснимо горячие чувства. Такие, что я до сих пор не могу отпустить от себя память об этом счастье. Так что да, несомненно, я любила Ортольда. Но, увы, мне довелось большую часть жизни прожить без его присутствия в моей судьбе. На память, что он действительно существовал, мне досталась лишь некрасиво лежащая у виска прядь волос. Та самая, что я некогда безжалостно обрезала.
«Он был только сном», – настойчиво шептало нечто у меня в голове, хотя я знала, знала, что это не так!
Сыграла свою роль и совместная жизнь с Заррахом, оказавшаяся не такой горькой, как мне представлялось раньше. У меня, в сущности, не осталось стремления сохранять верность своему миражу, помимо желания во всём проявлять упрямство. Я скорее знала, что обязана любить первого мужа. Ну как я могла отказаться от любви к Ортольду, когда из-за своих чувств ко мне он устроил самое настоящее восстание? Люди где-то там далеко, что ещё недавно было столь близко, сражаются и умирают с моим именем на устах, так как именно мне довелось похитить пылкое сердце ещё одного из рода Гилбертов. И да, как бы мне хотелось сказать, что это всё его родовое проклятие, а не я! Но я знала, что я. Это я умоляла его любить и помнить меня. Это я завершила наш свадебный обряд, и я приняла его клятву вернуть меня вопреки всему.
Наверное, моё отчуждение к этому смелому мужчине и возникло из-за того, сколь много боли принесла миру моя нечаянная любовь. Заррах ведь не скрывал от меня происходящее. События, катастрофичные события, были мне известны. Вот только принять их я не могла. Никак не могла. Мне не довелось родиться властной принцессой или королевой, чтобы настолько же легко, как делал это маркиз Виссерийский, ступать по чужим головам. Совесть изматывала мою душу и раз за разом обвиняла – если бы не ты, Ортольд Гилберт никогда бы не начал свою войну!