Рыжая проблема мажора

– Мне-то ты можешь доверять, – говорит Рита с обидой, – если он тебе нравится, что тут такого? Да, он не такой, как Марк, но он его друг, а это что-то значит, люди же меняются.

Боже, Рита просто одуванчик. Как она верит в людей. Во всё хорошее, что есть в них. И если этого хорошего в них даже нет, как в Гуре, она пытается это найти. Мне хочется обнять эту няшечку и затискать ее, как плюшевого мишку, что я и делаю. После чего она обалдело на меня смотрит.

– Мне он не нравится, – говорю очень громко. – Он болван. И вообще, он хотел меня поцеловать, а я ему двинула! Вот откуда красный след! Потому что я бы лучше поцеловалась с жабой!

Рита смотрит на меня и недоверчиво хмурится, но, кажется, не может раскусить мою игру. О, дайте же, дайте же мне Оскара!

– Ну ладно… – протягивает подруга. – Тогда я спокойна.

Я уже разворачиваюсь, чтобы свалить отсюда, как вдруг вижу… Гура!

Он стоит невдалеке, в расслабленной позе, только потирает рукой щеку. И смотрит с таким видом, что сразу становится ясно – он слышал каждое слово. Не успеваю покраснеть, потому что офигеваю снова.

Он не один.

Рядом с ним эффектная блондинка в обтягивающем платье, которое облегает ее как вторая кожа. Она сверлит его таким злым взглядом, будто придушить хочет.

– Ты серьезно?! – ее истеричный визг громко разносится по дому. – Целовался с какой-то… рыжей шваброй в шкафу?! А мне рассказываешь, что это просто игра?!

Шваброй?! Это кого тут назвали шваброй?!

Глава 5

Швабра? Ха-ха. Просто прекрасно! Этот придурок ко мне клеился, доставал меня, а я швабра?

И кто эта “блонда”? Я ее раньше не видела. Или просто не обратила внимания. Какое мне вообще дело до каких-то подружек этого мажора?

– Расслабься, детка. Твой красавчик реально целовал швабру, в гардеробной валяется, полы ею моют. Он в принципе у тебя не в состоянии отличить нормальную девушку от швабры, видимо, привычка со швабрами. – Развожу руками, глаза закатывая. – И успокойся, на хрен мне твое сокровище не сдалось. Но предупреждаю, держи его на коротком поводке, он у тебя гулящий. Может, это, конечно, нормально. Может, тебе по фигу, когда твой парень, как кобель, прыгает на всех подряд, я бы с таким побрезговала, не на помойке себя нашла. Фу, прям…

Демонстративно вытираю рот, глядя нагло прямо на Гура, вижу, как его глаза буквально наливаются гневом и яростью.

Подбородок задираю – я тоже в гневе!

Это не его шваброй обозвали, а меня!

Это не про него сплетничают, а про меня!

– Пойдем, Рит, потанцуем.

– А ну, стой… – Гур буквально шипит, делая шаг ко мне, стряхивая с себя ручку белобрысой подружки.

– Командуй своей болонкой, мной не надо, – отвечаю громко, так, что даже стоящие поодаль парни и девчонки поворачивают головы.

Плевать, про меня уже болтают, пусть болтают и про них.

Разворачиваюсь и тащу за собой Риту, слыша, как за нашими спинами девица Гура что-то ему истерично выговаривает.

Оказываемся на улице.

Вечер перестает быть томным – это выражение крутится на языке.

Собственно, наверное – да.

Я устала. Хочется спать. И поздно уже, не привыкла я к такому расписанию, да и послезавтра свадьба Риты, надо к ней подготовиться и отдохнуть.

– Я пойду.

– Куда? – подруга явно удивлена, глазами хлопает.

Объясняю всё, напоминаю, что я еще и работаю – ее же бабушке помогаю, которая после болезни. В общем, Ритка меня отпускает.

Уже у ворот вижу Гура, который из дома выскакивает.

– Сонь, уходишь? Проводить? – спрашивает один из парней из нашей группы, Мишка. Он из простых, не мажористый, умный, один из немногих, с кем можно норм общаться. Еще есть Артурчик с экономического, мы дружим, но ничего такого, хотя Ритуся про нас уже романтическую историю придумала. Но Артурчик сейчас где-то в Анталии, ему хорошо, наверное. Хорошо, когда есть нормальная семья, возможность поехать отдыхать. Я, стыдно признаться, на море ни разу не была! А хочется, очень.

Мечта – устроиться на работу, доработать до отпуска и рвануть в ту же Турцию или Египет. Можно и к нам, например, в Крым – сколько я пересмотрела фоток, перечитала отзывов – не счесть. Эх… ладно.

– Пойдем, Миш, спасибо.

Правда, пусть проводит. И не потому, что мне темно и страшно, а потому… Просто для того, чтобы этот наглый мажор видел – я не одна! И не страдаю от дефицита мужского внимания.

Я на самом деле не страдаю.

Не то чтобы это внимание есть – кому нужна рыжая проблема, ахах!

Просто я в нем не нуждаюсь.

Парни в моей жизни пока приносили мне только боль и разочарование.

И даже поцелуй в гардеробной под шубой не сможет это исправить.

И поцелуй в грязи.

И вообще…

Пусть целуется со своей болонкой!

Швабра прекрасно проживет и без поцелуев.

Идем с Мишей быстро, это именно что провожание в целях безопасности, хотя, мне кажется, тут, в коттеджном поселке и в деревне, вполне себе безопасно.

Я тут уже каждый уголок выучила. Медведей нет!

Правда, бояться в наших местах надо не медведей, а людей.

Попадаются тут рабочие – строители, бывает, и поддатые.

Как раз такие и идут нам навстречу.

Хорошо, что я с Мишей.

– О, смотрите, какая куколка.

Мы идем молча, внимания не обращаем.

– Красавица, чё, скучаем?

Господи, какие же предсказуемые мужики! Если красавица, значит, скучает! А то, что красавица не одна, ничего, а?

– Пойдем с нами, рыжик, у нас весело, и доходягу своего бери с собой, мы его тоже развеселим.

Они как-то быстро подходят и окружают, мы с Мишкой опомниться не успеваем.

– А телочка-то зачетная!

– Не боись, трогать не будем. Только посмотрим.

– И трахнем!

Пьяное быдло ржет мне в лицо, Миша старается меня утянуть.

– Мужики, отвалите, а?

– Отвалим, после того как поиграем.

– Ладно, ну чё ты ломаешься, рыжик? Мы же по-хорошему. Просто посидим вместе. Ничё такого…

– Ага… ваще ниче, – нагло ухмыляется тот, кто сказал “трахнем”, у него явно на меня другие планы, не про “посидеть”.

– А ну свалили от нее, резко! – Знакомый грозный голос раздается внезапно и звучит очень уверенно.

– Что? Это тут еще кто? – противным голосом гундосит “трахальщик”.

– Это я. Увидел? И свалил?

– О, привет… А мы знакомы?

– С кулаком моим сейчас познакомишься, давайте валите, если не хотите без работы остаться.

– А ты кто такой?…

– Слышь, Зева, это Гур, приятель Началова, пойдем лучше, – тихо говорит самый спокойный из этой банды.

– А чё мне Началов? Мне по хрену, мне рыжая зашла! – не унимается эта сволочь.

– Как зашла, так и выйдет, – цедит Гур, и делает знак Мишке.

Тот хватает меня за руку, и мы бежим.

А они остаются.

И мне кажется, я слышу звук удара.

Глава 6

Торможу резко. Грудь от бега ходуном ходит.

– Миш, они его побьют! Он один, их четверо! – во мне пробивается истерика, которую я безуспешно пытаюсь скрыть.

Мишка растерянно моргает. Видно, что совсем не понимает, что делать. И напуган. Это заметно. И это пугает меня еще сильнее. Если уж парень боится, то что говорить обо мне?

– Нормально всё будет, это же Гур, он у нас занимался борьбой, – пытается помешать мне броситься назад. – Ты же не думаешь, что мы чем-то там поможем?

Да как он не понимает? Борьба, не борьба, но бой будет явно неравным!

– Какая разница? Их четверо! Надо помочь Гуру!

– Ну… – продолжает он тянуть резину, что меня ужасно бесит!

Не думала, что он такой.

– Или ты идешь и помогаешь ему, или мы идем вместе, и помогать буду я! – заявляю, скрещивая руки на груди.

– Ты сама дойдешь? Вдруг еще кто? Давай позовем кого-то? Ну, или хоть палку какую найдем… – смотрит по сторонам в поисках “оружия”.

– Дойду! Сама! Ты плохо знаешь рыжих! – заявляю воинственно, хотя прекрасно понимаю, что против четырех здоровенных лбов я бессильна.

Но мне жуть как охота вернуться! Я физически неспособна оставаться в стороне!

Когда он там… когда его… Так переживаю, что даже сердце колет!

Правда, тогда я покажу, что Гур мне интересен…

А мне ведь должно быть на него по фигу!

И правда, он же сам полез драться, я его не заставляла!

Может, и действительно я зря кипишую? Ничего не случится!

Господи, Соня, приди ты в себя! Куда тебя несет?

Ладно… Это реально не мое дело. Зря я завелась!

– Угомонилась? – осторожно спрашивает Миша, видя, что я перестала дергаться.

И по нему заметно, что он вздохнул с облегчением. Минусик тебе в карму, Мишаня!

– Да… Пойду домой. Тут недалеко, – говорю ему отстраненно, указывая на деревянные дома, до которых осталось пару шагов пройти.

Честно, пока не хочется с ним общаться. Разочаровал он меня.

Нет, я понимаю, что лезть в драку, как Гур, один против четверых, тоже так себе стратегия, так поступают лишь отбитые, а Мишка – он парень нормальный, поэтому поступает разумно. Но… но… Мы, девочки, хотим, чтобы нас защищали.

Это что-то на первобытном, хах!

– Окей, Сонь, спокойной ночи, – прощается Миша и отправляется восвояси.

Я же, буркнув “пока”, быстро иду по деревне. Уже у дома Ритиной бабули торможу.

Надо отдышаться, бок колет с непривычки.

Надо всё-таки что-то делать! Может, вызвать полицию? Надо… Но что я скажу? Что четверо рабочих напали на Гура? А вдруг они уже разошлись? Вдруг он уже сам справился? Реально борьбой занимался?

Может, для него это вовсе не драка, а просто разминка?

Так или иначе, я видела драку, а значит, должна принять меры!

Ведь если что-то случится, я себя не прощу. Достаю телефон, включаю, но пальцы дрожат так, что я постоянно промахивалась мимо кнопок.

Черт! Мне должно быть всё равно! Он сам решил с ними подраться! К тому же есть кому ему помочь! Пусть его спасает белобрысая швабра! Зачем я лезу в самое пекло?

Убеждаю себя так, но страх не отпускает, заставляя снова и снова оборачиваться в темноту. Так звонить или не звонить?

В дом не иду, хочется прийти в себя. Слышу какой-то шорох, потом из темноты выходит крупная фигура, и наконец я слышу насмешливый голос:

– Значит, брезгуешь кобелями, рыжая?

Черт!

Мне не нужно тормозить и говорить с ним! Вот Рита бы никогда так не сделала! А я…

Ну, конечно же, я не могу сдержаться.

Резко оборачиваюсь.

Гур стоит в двух шагах, убрав руки в карманы. Его футболка порвана на плече, из разбитой губы сочится кровь, но он держится так, будто ничего случилось!

– Ты… – задыхаюсь от страха. – Они…

– Разбежались, – он усмехается и тут же морщится, касаясь пальцами разбитой губы. – Знают, с кем нельзя связываться.

Сглатываю, не зная, что сказать. Хочется придумать что-то обидное, колкое, и в то же время… поблагодарить его за защиту. Мишка вон сбежал, а Гур навалял тем парням.

Но вместо благодарности я выдаю:

– Чем ты думал? Они могли тебя покалечить! Вот на фига было лезть?

Гур хрипло смеется, рассматривая меня с интересом.

– Волновалась за меня, Рыжая? – ступает ко мне. – Ну а что поделать, если защитничек у тебя оказался аховый? И вообще, ты чего с вечеринки сбежала, как с пожара?

– А тебе какая разница? Ты вроде не скучал!

– А, заметила? Заревновала?

– Кого? Тебя? Пф!

– Не фыркай, Рыжая, я же тебя вижу насквозь. Тебе понравился поцелуй, но ты почему-то старательно делаешь вид, что это не так. Почему?

– Ты решил на ночь глядя поговорить по душам? Поэтому сюда прискакал?

– А ты что, спать собралась?

– Вообще-то, да! Я, знаешь ли, помогаю Ритиной бабушке и работаю прямо с утра!

– Не нервничай, Рыжая, я знаю прекрасно, что ты работаешь, но пару минут-то ты можешь уделить тому, кто ради тебя жизнью рисковал?

Он делает шаг ближе, а я замираю, уставившись на его губы, губы, которые буквально час назад терзали мои. Теперь они разбиты, и я не могу на это не реагировать.

– Я… Больно?

– Нормально. До свадьбы заживет, – ухмыляется мажор.

– До Риткиной? – усмехаюсь в ответ, чувствуя, как в груди просто дико трепещет сердце.

– Ха! А ты смешная…

– Я нормальная! – хмурюсь, вспоминая, что свадьба реально близко. – Кстати, ты как с такой губой будешь свидетелем?

– Нормально. Шрамы же украшают, или нет?

– Испортишь другу фото.

– Тогда тональником замажу.

– У тебя есть тональник?

– У сеструхи возьму, или у тебя. Одолжишь? Может, сама меня и замаскируешь?

– Еще чего… Хотя… Лучше я, чем ты сам, криворучка.

– Откуда ты знаешь, что я криворучка? – Он делает еще шаг, еще ближе становится.

– Тормози давай.

– Боишься?

– Целоваться с такой кровавой барыней я точно не буду.

– Неужели, кто сказал, что я с тобой буду?

– Что? – Нет, он просто невозможный… Придурок! – Идиот, пусти меня!

– Так я не держу!

– Пройти дай!

– Иди!

Разводит руки в стороны, еще больше мне дорогу перекрывая.

Ставлю руки в боки – ах так? Ну, ладно!

Иду напролом, пру тараном! А ему хоть бы хны! Упираюсь в грудь, пытаясь с места сдвинуть.

– Отойди!

– Что ж ты такая неугомонная?

– Я – нормальная, а вот ты…

– Мне, вообще-то, медицинская помощь нужна.

– Вызови скорую помощь.

– Не приедет. А знаешь, как меня мама в детстве лечила? Говорила – сейчас поцелую, и всё пройдет.

– А, я так и знала, ты у нас мамкина сыночка-корзиночка, да? Вот пусть тебя мамка и лечит.

– Мамка далеко сейчас, а ты рядом. Может, попробуешь?

– Что? – Делаю удивленные глаза, чувствуя, как всё предательски вибрирует внутри. Он что, на поцелуй намекает? Ой, да он не намекает!

Его руки уже обвивают мою талию, а он…

– Ну же, давай, Рыженькая, а? Я же за твою честь вступился, это будет справедливо, если ты меня…

Он не договаривает, сам меня целует, стараясь аккуратно, чтобы не задеть свою ссадину. Я в ступоре застываю, не отвечая, просто рот открываю и закрываю глаза.

Мне нравится, как он пахнет. Мне нравятся его руки, губы…

А он…

А он наглец, который со мной целуется, а какая-то наглая белая болонка оказывается его девушкой.

Выставляю вперед руки, отодвигая Гура.

– Хватит. Всё пройдет. Попроси еще свою болоночку тебя подлечить, только смотри осторожнее, как бы она инфекцию не занесла!

Он усмехается.

– Меня заводит твоя ревность. Короче, давай, Рыжая, завтра с утра я у тебя.

– Что? Не поняла…

– Что ты не поняла? Завтра помогу тебе разнести продукты по домам, а потом мы с тобой продумаем план.

– Какой план?

– В смысле какой? Мы с тобой свидетели? Ты дружка и я дружка, да? Получается, нам свадьбу и вести. Тамады же не будет, кажется, поэтому придется напрячься.

Сглатываю. К этому я оказалась не готова.

Я вообще, как ни странно, не слишком люблю быть на виду. Ну, то есть, когда я на сцене танцевала в детстве и потом – это было на сцене, это я понимала. Когда надо вступиться за кого-то, например, за Ритку, бедолагу, когда ее парень на нее спорить собирался – тут я готова.

Но так, чтобы самой от себя что-то перед кем-то делать?

Заранее покрываюсь ледяным потом.

– Спокуха, Рыжая, не боись, всё будет пучком.

– Я не боюсь, просто…

Я боюсь. Но разве я могу признаться в этом наглому мажору?

Глава 7

Шесть тридцать утра. Деревня еще спит. А я не сплю!

Я просыпаюсь рано, чтобы успеть собраться и пойти разносить продукты. Меня будит звонкая трель на телефоне, и только потом, как по заказу, кричит неугомонный соседский петух на заборе.

Наш-то спокойно себе спит рядом с курицами-наседками, а вот этот раздражает прямо с утра.

Птицы – они как люди. У каждой свой характер. Вот у этого пернатого красавца цель жизни – портить людям утро. Что-то я с утра разворчалась… Просто не выспалась. Крутилась, вертелась, мысли мелькали в мозгу ярким калейдоскопом, картинки.

Конечно, я думала о Гуре!

Вспоминала, как нелепо упала на него в шкафу, что закончилось поцелуем. Свои ощущения, чувства. Непрошеные, такие постыдные. Потом свою ревность вспомнила, которую он, черт побери, заметил! А потом то, как я убежала…

А он догнал. Подрался за меня.

А затем я с досадой осознала, что лежу и улыбаюсь, вжимаясь щекой в плотную подушку, набитую гусиным пером.

Вот дурашка, правда же?

Нашла в кого влюбляться!

Вот и просыпаюсь – и снова с мыслями о НЕМ!

Хватит, Соня! Ругаю сама себя.

Хоть бы Гурьев не пришел сегодня к дому бабули.

Он же, наверное, спит и видит десятый сон.

Где это видано, чтобы мажоры вставали так рано и бежали к какой-то там девчонке помогать ей в ее работе? Это он так, натрындел и сам же об этом забыл.

Точно!

Решительно поднимаюсь, топаю на кухню и… снова застаю там бабулю Риты.

Екатерина Михайловна, маленькая, щупленькая, но удивительно шустрая, несмотря на проблемы с сердцем, уже бодрствует. Стоит у стола и аккуратно раскладывает по корзинкам яйца, творог и бутылки с молоком.

– Баба Катя, – ворчу я, цокая языком. – Договаривались же, что я сама разложу.

Подхожу в деревянному столу-комоду с выцветшей клеенкой и плюхаюсь на старенький стул с положенным на него круглым ковриком, связанным бабушкой крючком.

– Да не развалюсь я, если сама сделаю, – с улыбкой говорит она. – Старая я, Сонюшка, сплю мало. Не спится совсем. А лежать без дела – это не по мне. Да и тебе всё быстрее будет собраться.

Вздыхаю. Что тут скажешь? Каждый раз одно и то же.

– Вам беречь себя надо, баб Кать…

– Ты попусту-то воздух не сотрясай, егоза, лучше завтракай давай, – отмахивается она привычно, кивая на стол. – Яйца вон я сварила, свежие, творог смешала с вареньем, как ты любишь. Ешь, моя хорошая.

Творог и правда оказался идеальным – нежный, сладкий, с клубничным вареньем, которое бабуля сама закрывала прошлым летом. Я ем молча, украдкой наблюдая, как она проворно завязывает узелки на пакетах мозолистыми руками, сверяет со списком.

– А ты чего такая молчаливая? Что-то случилось? – замечает зоркая бабуля, прищуриваясь.

И всё-то она видит!

– Нет, всё нормально.

– Ага, вижу. Ритка такая же была, когда влюбилась в мужа своего будущего. Задумчивая. И тоже меня не слушала.

– Я не влюбилась! – возмущаюсь, откладывая ложку.

– Ну точно, прямо как моя внучка! – заявляет баба Катя, от взгляда которой никуда не деться.

К счастью, она отвлекается на что-то, и я, доев творог и выпив чай, прошмыгиваю в спальню, чтобы собраться. Вообще-то, в обычной ситуации я бы надела удобный комбез. Уж очень он мне нравится. На все случаи жизни.

Но что скажет Гур? Если, конечно, придет.

Так и представляю его мажорскую физиономию – как она скривится, когда он меня увидит и поймет, что я и на вечеринку, и на работу хожу в одном и том же.

Стыдоба!

Придется надеть сарафан, несмотря на то, что он слишком короткий. Ну и пусть. Лето, еще жарко, хоть и август, почему я должна париться в джинсе? И купальник под него надену, пойду потом купаться, без Гура, естественно, но на озеро надо забежать.

– Список не забудь! – кричит бабуля вдогонку, когда я, уже схватив корзинки, несусь на выход из дома.

Хлопаю себя по лбу. Вот растяпа!

– Ну точно влюбилась, – бормочет бабуля мне вслед, но я уже выбегаю во двор.

Гружу корзинки на багажник велосипеда, привычным движением затягиваю ремни, как вдруг слышу…

Глухой рокот мотора со стороны улицы.

А я уже и не надеялась. То есть не хотела надеяться, что он приедет.

Но вот он здесь. Тут как тут.

Красная спортивная тачка плавно тормозит рядом, подняв облако пыли. Открытая, кабриолет. Ну как же Гур и без понтов, да? Даже боюсь представить, сколько стоит эта тачка, а он на ней по неровным деревенским дорогам катается.

– Рыжая, ты серьезно? На велике? Мы же договорились! – Гур щурится от утреннего солнца, ухмылка так и играет на его лице. Смотрит на свои крутые часы на запястье. – Вообще-то, я не опоздал.

– Опоздал, на три минуты, – ершусь, нарочито медленно поправляя корзинку.

– Не будь занудой. Тебе не идет. Следят за временем по минутам только маньяки.

– Ты меня маньячкой назвал? – округляю глаза.

Он ржет.

– Да ладно тебе, приличные парни имеют право опоздать на пятнадцать минут.

– Вообще-то, обычно так говорят о девушках, – парирую, – и ты какой угодно, но только не приличный.

Так и хочется язык показать. А еще, как ни странно, улыбаться, потому что невольная улыбка так и тянет уголки губ вверх.

– Откуда ты знаешь? Проверяла? – подмигивает он, на что я делаю злое лицо.

Ну сколько можно меня изводить?

– Ладно, Рыжая, не злись. Давай загрузим твои продукты в багажник. Сегодня у нас развоз по системе “Сервис-эксклюзив”. Можешь делать надбавку в пятьдесят процентов! – шутит снова.

– Позер! – кривлю лицо, но не могу удержаться от улыбки.

Вот что есть хорошего в Гуре, так что это вечный позитив. Не скажу, что я какая-то там драма-куин, но всё же порой живу в миноре, особенно когда денег не хватает. Или с батей траблы. Или когда много запар по учебе. Ну, или в ПМС. Во время ПМС я особенно страшная, лучше не подходи – убьет.

Понимаю, что у Гура всё иначе. Все его траблы решаются по щелчку пальцев. У мальчиков, рожденных с золотой ложкой во рту, вообще проблем не бывает.

Так чего бы ему не быть на позитиве?

Пока я впадаю в размышления, Гур выходит из машины. Высоченный, в меру накачанный. Сегодня он в черной футболке, подчеркивающей рельеф плеч, и джинсах, слегка потертых на коленях. Берет одну из корзинок, и наши пальцы случайно соприкасаются.

Черт!

Резко отдергиваю руку, а щеки заливаются румянцем. Ненавижу! Вот просто ненавижу, когда краснею! На моей бледной коже это особенно видно. И очень заметно.

Но Гур никак не комментирует мой позор, а просто быстро грузит корзинки в багажник и открывает мне дверь в машину.

Ну надо же, каков джентльмен. Вот чего не ожидала, так не ожидала.

Что ж, я сажусь, пристегиваюсь, рассматриваю крутой салон машины. Он пахнет дорогой кожей и немного парфюмом Гура, который я уловила в том злосчастном шкафу…

Не думать! Нельзя, Соня, фу!

Гур садится за руль, бросая на меня оценивающий взгляд. И вдруг его глаза останавливаются на тонких завязках купальника на шее, которые выглядывают из-под ворота платья.

– Купаться собралась, Рыжая?

– А тебе какое дело?

– Как какое? Значит, как развозить продукты, так Никита нужен, а как отдыхать, ты меня отшиваешь? Так дело не пойдет. Купаться поедем вместе. – Он заводит мотор, но не сводит с меня глаз. – Как раз проверю, такая ли ты фигуристая, как в моем сне.

Что?! В каком еще сне? Я ему снилась?!

Или это тупой мажорский подкат, который он использует на всех девчонках?

Глава 8

– В каком еще сне?! – хлопаю ресницами, глядя на наглого мажора. – Ты это о чем? Вот только не ври, что я тебе приснилась!

Гур плавно трогается с места, но его глаза всё так же прикованы ко мне. На лице гуляет та самая улыбка, которая вызывает чертенят в его глазах, отчего у меня быстро-быстро бьется сердце.

– Кто сказал, что я вру? Но не переживай, это только моя проблема. Которая быстро решается… С утра сходил в холодный душ, и всё окей.

Сначала я судорожно пытаюсь понять, о чем он толкует.

Он же не может говорить о своем… стояке? Или может?!

Потом, когда до меня доходит… Краска бросается в лицо!

Я представляю ЕГО в душе. Как он снимает напряжение из-за сна, в котором, судя по его намекам, фигурировала я. Представляю… и в ужасе зажмуриваюсь.

Будто это поможет убрать порочные образы, мелькающие перед глазами.

Боже, это реально работает!

Тупые мажорские подкаты работают и на мне, хотя я всегда считала себя невосприимчивой ко всяким пикаперским штучкам в духе: “Девушка, вашей маме зять не нужен?” Считала их такими тупыми, а девчонок, которые на них ведутся, наивными глупышками.

Тогда почему, когда дело касается Гура, я так остро реагирую?

Не знаю и знать не хочу! Это ужасно!

Сжимаю зубы и молчу. Хочется снова сказать что-то гадкое, чтобы сменить тему, но у меня в голове вата. Рядом с ним сложно соображать.

Но я обязана вывести этого гада на чистую воду.

Он мне врет. Не верю, что я ему снилась!

– Ты наверняка каждой девчонке такое говоришь? – спрашиваю саркастично. – И как? Работает? Обеспечивает пропуск в трусики?

Хочется надавать себе по губам. Вот что я сейчас сказала?

Гур смотрит хищно, его губы изгибаются в опасной улыбке.

– Какая разница, кому я что говорю? Я сказал тебе. Причем чистую правду. Так что ты и скажи – получил я пропуск в трусики?

Он стреляет глазами мне между ног, отчего я вся горю, словно ко мне спичку поднесли, а я, собственно, канистра с бензином.