Пятый квартал

– Работа не волк – в лес не убежит. Или ты сверхурочные берешь?

– Нет, это полностью моя инициатива. Двигаться по карьерной лестнице надо сейчас, пока я молод и здоров. Насчет последнего есть сомнения, и все же… Бар, так бар. Только надо сперва зайти к майору и отчитаться по делу…Подождите внизу – скоро буду.

***

Бар «Коррида» имел репутацию лучшего заведения по версии всех навигаторов среди туристов, и звание «самое злосчастное место» среди местного населения, потому что первые приходили туда исключительно весело провести время и попробовать качественных алкоголь за приемлемую цену, послушать живую музыку в исполнении испанской кавер-группы, оценить оригинальный дизайн и оживленную атмосферу бара, а последние посещали этот «гадюшник», как сами его и называли, исключительно в «деловых» целях. Собрать последние сплетни города, посмотреть футбол, прийти на тайное свидание, выяснить отношения. Все эти проделки часто заканчивались вызовом полиции, которая, к слову, и сама оказывалась за соседним столиком.

Именно поэтому компания из трех коллег по убойному отделу центральной полиции уверено заняла свои негласно забронированные места у барной стойки в половине девятого, сделав знакомый бармену заказ из трех шотов абсента для разогрева. Был добавлен комментарий следующего характера: «ни в коем случае не мешать с соком или другими напитками».

– Будем здравы, товарищи!

После такого тоста и добавить было нечего, и каждый из мужчин опустошил свою рюмку меньше, чем за минуту. Именно столько понадобилось им, чтобы алкоголь окончательно ударил в голову.

– Я клянусь, с каждым разом их абсент становится все чище и чище! Прям, как кокаин…

– Только не говори, Винченсо, с кем и где ты его пробовал, иначе нам придется тебя арестовать.

– Хоссе, друг мой, если мы начнем копаться в нижнем белье друг друга, то наговорим себе на пожизненное. Ты этого хочешь? Я – нет, поэтому давайте перейдем к футболу.

– Завтра матч с Англией, – тут же вставил Энрике, для которого футбол был нечто большим, чем просто видом спорта. Он и сам играл в школе, затем за сборную университета, да и сейчас иногда выходит на товарищеский матч с коллегами и бывшими однокурсниками, – Вы пойдете?

– У меня выходной, так что почему бы и нет. А ты, Винченсо?

– Завтра работаю. А вечером мы с Лейлой и детьми идем в парк развлечений, потому что Карло исполняется шесть лет.

– Здорово, вот она – женатая жизнь. Ни свободы, ни права голоса, ни заслуженного отдыха. Как же я рад, что в свои сорок два еще не успел так влипнуть.

– Рано радуешься, вот когда тебя это настигнет в пятьдесят, то уже не будет ни сил, ни желания на семейную жизнь. А ты, Энрике? Тебе всего тридцать один, и ты тоже собрался до конца жизни в «девках» ходить?

– Во-первых, я был женат, и у меня есть ребенок от первого брака.

– Да-да, мы все знаем эту печальную историю, по причине которой ты снимаешь квартиру с каким-то игроком в покер. Но не пора ли двигаться дальше? Вы были женаты всего два года, а свадьбу когда сыграли?

– В двадцать восемь.

– Получается, уже год, как ты живешь холостяком, в этой проклятой однушке в центре. Все ждешь, когда родители перепишут на тебя дом? – ухмыльнулся Хоссе с нотками зависти в голосе. Каждый на работе знал, что их младший сотрудник, притворяясь бедным и несчастным мальчиком с собакой и съемной квартирой, является сыном известных в Испании сомелье. Папа – американец, мама – испанка, и отучив единственного сына в престижном американском ВУЗе, они на этом посчитали, что на сегодняшний день их миссия окончена. Пока Энрике не заработает свой первый уставной капитал и не докажет, что готов к ответственности, ни о каком наследстве и речи быть не может. Зато его бывшую жену и свою внучку они щедро спонсируют каждый месяц.

– Я лишь хочу чистой и бескорыстной любви. Если ее не существует, то предпочту быть одиночкой до конца своих дней, иногда утоляя голод в бессмысленных и страстных ночах…

– Дааа…Тебе надо было поэтом становится. Чистой любви…Как этот абсент. Выпьем же за любовь!

В баре послышались синхронные чоканья шотами, но их все равно заглушала музыка диджея, тем временем в эту минуту в заведении стало на одного посетителя больше.

***

Я прошла мимо занятых столиков, которые ломились от кружек пива, виски, водки и паэльи. Если бы парочка местных официантов не порекомендовали мне это место, я бы в жизни не остановила свой выбор на сборище неотесанных футбольных сектантов. Сложно было назвать эту публику приличной, хоть я давно освободилась от шаблонов и клише, ведь после проведения терапии с разными клиентами: от боксеров до учителей музыки, начинаешь ломать все привычные стереотипы о людях разных профессий и классов, и все же мое сознание и весь жизненный опыт вторили, что ничем хорошим такие посиделки не кончатся.

– Сеньора, желаете чего-нибудь выпить? За нас счет, – прозвучало с соседнего столика от брутального накаченного мужчины в татуировках, на что я лишь улыбнулась и вежливо поблагодарила весельчака, но поспешила отказаться и пройти дальше, за барную стойку. Какая-то компания из трех мужчин распивала абсент прямо в чистом виде, но других свободных мест не было, поэтому я аккуратно присела рядом, желая остаться незамеченной, и заказала себе авторский коктейль «Дикий запад» из смеси водки, яблочного сока, колы и дольки апельсина. Что ж, этого на сегодня, пожалуй, и хватит.

– Хоссе, скажи, а ты не хотел бы подработать грумером? Моя соседка с третьего этажа уже месяц не может никого найти, а ее собака не дает нашей семье нормально выспаться утром.

– Я что, похож на любителя животных?

– Судя по твоей собачей преданности сериалу «Твин Пикс» и скорости гепарда до столовой во время обеда – вполне.

– Мне кажется, тебе нужен психотерапевт. Энрике, а ты как считаешь?

– Не знаю, я бы никогда не пошел на сеанс гипноза, магии, астрологии, карт таро, народной медицины или психотерапии – по-моему, это все одного поля ягоды. То есть шарлатаны.

Я краем уха услышала этот разговор и при любых других обстоятельствах просто бы промолчала и продолжила свой заслуженный отдых, но когда кто-то вот так говорит о моих коллегах и о моей профессии в целом, то мой природный характер, который всегда отстаивает справедливость и любит вступать в дискуссии, решил иначе:

– Извините, – обратилась я к мужчине, который тут же перевел на меня взгляд, а его друзья увлеченно принялись наблюдать за происходящим, – Я так понимаю, Вы имеете какой-то личный негативный опыт с психотерапевтами?

Он на секунду задумался и когда понял, что я подслушивала их разговор, попытался сначала принять потерянный и обескураженный вид, прикинуться этаким простофилей, но все-таки, его мужское эго, кажется, взяло вверх, и он посчитал нужным объяснить свою категоричную позицию перед дамой:

– Понимаете, сеньора, я никогда не был у них на сеансе и не пришел бы, даже если бы платили мне. Ни в коем случае не хочу обесценить труд врачей и ученых, которые знают свое дело, тратят всю жизнь на изучение и лечение проблем с психикой, простой я считаю, что нет ничего, с чем я не смог бы справиться сам.

– Да, сеньора, понимаете, он у нас с «красным дипломом» из Гарварда…

– Бостонского университета, – едва слышно пробубнил Энрике, прервав встрявшего в разговор Хоссе, который уже откровенно строил мне глазки.

– Да-да, оттуда, так вот – они все там считают, что если получили блестящее образование, то автоматически всему обучены. И на работе он умничает точно так же, поверьте. А Вы, кстати, просто очаровательны. Могу я поинтересоваться, как Вас зовут?

– Анна, – решила представиться я, протягивая руку мужчине постарше, – могу я узнать, кем Вы работаете?

– Меня зовут Хоссе, а этот неверующий марсианин – Энрике, мой коллега и товарищ, а вот и Винченсио – но он женат, так что его имя Вы можете не запоминать. Мы не сильно Вас испугаем, сказав, что мы из полиции? Не переживайте, мы не при исполнении, и все-таки разговоры по душам никто не отменял. Слушаю Вас, сеньора. Вы не из Испании, верно? Выглядите, как туристка, хотя Ваш английский как музыка ангелов в этой темной бездне хохота и грубых пьяных возгласов.

– Спасибо. Да, Вы очень наблюдательны – я из России.

– Холодная и закрытая, но такая бесконечная и прекрасная… – романтично присоединился Винченсио, заказав себе что-то мясное, – Я бывал там пару раз. В Москве и Санкт-Петербурге. Скажите, что Вы оттуда.

– Да, я и вправду проживаю в северной Столице, хотя родом я из другого, тоже крупного города. Когда я спрашиваю иностранцев, что им больше всего запомнилось в России, ну или что они знают о нашей стране, то всегда слышу ответ вроде: «Эрмитаж, Третьяковская галерея, Петропавловский дворец, метро, Зимний дворец, баня, лес, водка, шапка-ушанка, матрешка» и прочий набор символов многовековой истории. И все-таки, Россия, это ведь нечто большее…Это и про самобытность, готовность всегда помочь и выслушать, это когда ты приезжаешь из маленького городка из какой-нибудь Удмуртии на юг и сразу находишь общий язык с местной продавщицей из супермаркета, потому что у вас, оказывается, столько общего. Мы всегда были открытой нацией, а в Советском союзе, так вообще многонациональным единой державой…Сейчас, конечно, все не так просто, но многие из ценностей прошлого до сих пор помогают нам выживать в этом безумном мире. У каждого есть скелеты в шкафу, а Вы патриот?

– Да… – молча выслушав мою тираду, произнес Хоссе, и почесал в области затылка, – Я абсолютно разделяю с Вами чувства патриотизма. Где бы я не был, меня необъяснимо тянет на Родину. Я приехал в Столицу из небольшого городка пятнадцать лет назад, и с тех пор только и думаю, чтобы посмотреть любимый испанский сериал, прогуляться по улочкам Мадрида и подарить розу какой-нибудь Эсмиральде.

Он был чуть менее красноречив, но все же, для полицейского такой ответ был вполне достойным. Затем собеседник, не сводя глаз с моей располагающей улыбки, обратился к Энрике:

– Амиго, а ты что скажешь? Любишь Родину? Хотя у него их две, он у нас полукровка.

– Не знаю насчет России – никогда там не был, – признался молодой мужчина, радуясь, что мы давно отошли от скользкой темы с психотерапевтами, – но Испания для меня всегда была и будет первым домом, второй – Америка. Хотя я не чувствую сильной привязанности к месту, не прочь и отправиться в путешествие.

– Наверное, Вас часто отправляют в командировки… – я не горела желанием вступать в диалог с этим типом, и вовсе не потому, что он был мне неприятен. Внешне он располагал к себе гораздо больше, чем все в этом баре, включая его друзей: молодой, кажется, мой ровесник, очень даже симпатичный, высокий – приблизительно метр восемьдесят пять, темноволосый, коротко подстриженный мужчина в приличной физической форме, темные миндалевидные глаза, здоровый оттенок кожи. Похоже, что он не курит и не пьет, или делает это редко. Пахнет одеколоном из букета древесных нот и мускуса: что-то домашнее и теплое. Одевается со вкусом, грамотная речь.

Только в нем самом будто не чувствовалось такой страсти и желания к жизни, к знакомству и разговору, как у его друга Хоссе, который хоть и был лет на десять старше, и все же от него веяло мощной мужской энергетикой, он прямо-таки располагал к себе и старался произвести впечатление на даму. Все слова словно автоматически вылетали изо рта полицейского-анархиста, и я хоть и пообещала себе, что я не на работе, и уже готова была забыть обо всем сказанном и продолжить отдых в компании веселого, но худощавого и неряшливого Хоссе, мне захотелось разгадать эту загадку в лице отстраненного Энрике.

– И все-таки откуда у Вас сложились такие стойкие убеждения о непринятии психотерапии? Неужели Вам никогда не хотелось разобраться в себе и своем психологическом состоянии?

– По-моему, я абсолютно нормален – пришлось пройти экспертизу по приеме на работу, хоть и не по своему желанию.

– А я вот, как специалист, могу откровенно сказать, что Ваш сарказм – это признак пассивной агрессии. То есть защитный механизм. Возможно, Вы приходите в этот бар каждый раз после работы или иногда по пятницам, чтобы выпустить пар. Потому что алкоголь – это способ расслабиться и забыться, снять напряжение. Возможно, у Вас напряженная работа, или Вы бежите от чего-то.

– Думаю, с психоанализом на сегодня достаточно, сеньора…

Но я уже тоже опустошила свой бокал с алкоголем и не собиралась так просто отступать. Меня понесло:

– Возможно, Вы осознаете, что на Вашу жизнь свалилась ответственность, которую Вы не хотите или не готовы принять. Возможно, в Вас говорят травмы прошлого, и они тяготят Вас. И еще Вы упорно пытаетесь игнорировать тот факт, что у Вас уже месяца три ни с кем не было интимной близости…

– Да что ты можешь знать обо мне? – вспылил Энрике, приподнимаясь со стула, от чего я даже вдавилась в свое сидение, а Хоссе и Винченсио принялись успокаивать друга:

– Энрике, амиго, остынь, святая Мария! Ты что, это же дама…

– Вот, видите – Вы агрессивны, а значит, мне удалось задеть Вас за живое.

– А как я должен отреагировать на то, что Вы практически назвали меня неудачником?

– Прошу заметить, это Вы сделали такой вывод, – я немного успокоилась, отпив воду из бутылки, – Но я, как психотерапевт, так же призываю Вас сейчас осмыслить мои слова не просто через призму мозга, а через призму Вашего подсознательного «я».

– А я и есть такой. Факты и логика – мои лучшие друзья. Только они имеют значение.

– А как же Ваши чувства…

– Я – мужчина. Вы – женщина, и Вы всегда воспринимаете все через призму эмоций.

– Вы – через призму своего эго. К тому же, Энрике, Вам не кажется, что это звучит немного по-шовинистски и эти взгляды уже устарели?

– Может быть, а может быть, тебе самой давно не хватает хорошего секса.

Хоссе и Винченсио переглянулись между собой и последний мудро изрек:

– Кажется, я предчувствую, чем закончится этот разговор. Кажется, мы тут лишние, пошли-ка…

Но Энрике первым покинул бар, буквально вылетев на улицу и закуривая сигарету, пока Хоссе поспешил сгладить этот крайне странный диалог и всю ситуацию:

– Извините, он всегда такой, даже на работе… Так Вы, значит, психолог?

Мужчина уже не слышал ни голосов друзей, ни дамы, случайно забредший в этот шумный пропитый паб, ни бьющей по ушам электронной музыки. Только огни неоновой вывески, отражавшиеся на экране его телефона, все еще напоминали ему о том, что физически он находится на одной из центральных улиц Мадрида и вдыхает никотиновый дым в легкие. Телефон назойливо завибрировал, и Энрике сначала взглянул на номер входящего вызова, который был забит в его контактах как «Вера», и с тревожным чувством ответил на звонок:

– Да, Вероника?

– Привет… – послышался беспокойный на другом конце голос молодой женщины, которая тут же перешла к вопросам, – Ты еще на работе?

– Нет, уже закончил.

– А где ты?

– Да я тут заходил…Впрочем, не важно. Ты давно перестала спрашивать меня о таких вещах, разве нет?

– Я позвонила потому, что у Карлы снова поднялась температура. Мы были у врача вчера, и он выписал несколько дорогих лекарств – у нее ангина. Можешь скинуть деньги?

– Стой-стой, ангина? Может, лучше вызвать скорую? Высокая температура? Как она себя чувствует?

– Все нормально, 38,7. Просто нужно купить антибиотики.

– Ты звонила моему отцу? Он отправит тебе, сколько нужно. Подожди, может, мне приехать?

– Не надо притворяться заботливым отцом, Энрике – слишком поздно. Ты можешь видеться с ней по определенным дням, мы же установили время провождения с ребенком при разводе…

– Вероника, пожалуйста, не веди себя так безрассудно. То, что я не живу с вами не говорит о том, что я плохой отец. Я люблю Карлу, ты же знаешь…

– Тогда приходи не раз в несколько месяцев на пару часов, а хоть раз своди ее в кафе или в театр, погуляй с ней в парке. Где ты был, когда я сидела с ней одна и меняла подгузники? Конечно – напивался в баре.

– Ладно, пока. Я отправлю нужную сумму.

С этими словами полицейский сбросил вызов и перевел со своего банковского счета пятьсот евро, чтобы хватило наверняка. В эту минуту из бара вышел Хоссе, тоже закуривая крепкие Winston.

– Я уж думал, ты уехал.

– Вероника звонила… – Не хотя признался коллега, допивая бутылку крафтового пива, которое успел приобрести в баре.

– Зря ты градус понижаешь, друг мой. По опыту говорю, хотя вещь огненная. Кстати, она уже нашла себе кого-нибудь или все так же с мамой живет?

– Не знаю…Не хочу об этом думать. Спроси у нее сам.

На этом их разговор был окончен, и оба товарища договорились встретиться завтра на футбольном матче, когда вызывали себе такси до дома. Винченсио тоже вскоре показался из дверей бара и отправился домой пешком, так как проживал всего в паре кварталов от местных заведений на центральной улице.

Я решила посидеть еще немного и вернуться в отель, чтобы завтра проснуться часам к 11:00, ведь на работу не нужно было вставать рано, и пройтись по улицам Мадрида, посетить музей Прадо, затем пообедать в ресторане Инклан Брутал Бар, который видела в рекомендациях в фейсбуке у знаменитой испанской актрисы, и сходить погулять в парке, чтобы позже закупиться на местном рынке для приготовления ужина по-испански. Вечером я планировала пойти в театр, но так как ни одной стоящей премьеры не увидела, то решила приобрести билеты на футбольный матч с Англией, так как все здесь, похоже, прибывали от него в бешеном восторге и ажиотаже. Коллективное бессознательное в моей голове говорило слиться с голосом толпы, но моя собственная интуиция кричала, что лучше завтра там не появляться. Будто должно было случиться что-то плохое. Я давно перестала подчиняться своему «внутреннему шимпанзе» и старалась опираться на логику, факты, трезвый ум, и все-таки шестое чувство в жизни еще ни разу меня не подводило…

Глава 6.

11:20 по местному времени, Мадрид

Высокий мужчина плотного телосложения в фирменном спортивном костюме, в волосах которого уже блестела седина под палящим мадридским солнцем, активно жестикулировал на поле. Если бы можно было впиться не когтями, а взглядом, то именно это он и делал – жадно следил за финальной тренировкой своей испанской сборной по футболу, ведь этот клуб был как его собственноручно выращенным питомником, так и золотыми несущими яйцами.

Дон Дарио вложил в этих спортсменов часть своей молодости, силы, боевой дух, энергию, веру, опыт, знания и навыки, не жалел времени и сил, чтобы сейчас, перед легендарным матчем против англичан, как и прочими, увидеть плоды нескольких десятков лет, которые, словно след от футбольных бутс на поле, протоптали и след в его жизни. Жаждал ли он победы своей команды? Миллионов долларов прибыли в случае выигрыша? Славы, подтверждения его заслуженного статуса великого тренера, прорыва в следующий турнир? Или же в глубине души он надеялся еще раз увидеть профессиональных футболистов в деле, вспомнить свою молодость и былые, угасшие чувства надежды на светлое будущее, когда тебе только за двадцать и впереди – вся жизнь, полная перспектив, надежд, игры в футбол, развития и любви? Может, он и вовсе собирался уйти в отставку, так как заслужил покой и бесценное время со своей семьей?

Каким бы не был исход матча – будущее предугадать невозможно, но мы в силах повлиять на его развитие по нашему сценарию, и до начала игры оставались считанные часы, поэтому Дон Дарио собрал весь свой грозный характер и последние силы в кулак, чтобы выжать сейчас из команды максимальные результаты, увидеть волю к победе в их глазах, дать мальцам вкусить мокрую дождевую траву, когда их лица будут падать на ее жесткое одеяло из грязи и земли, чтобы они были готовы к любым травмам и ходам.

Соперники тоже не отставали – на соседнем поле тренировалась английская сборная во главе со своим «вторым отцом», а он не собирался скармливать своих щенков пасти этих испанских волков. Каждый из них был уверен, что заслуживает победы. Но, как мы знаем, победитель всегда остается один. Кто из команд сможет принять победу, а кто – поражение? Игра есть игра, но, когда от нее зависит твоя текущая жизнь, ставки поднимаются слишком высоко…Это – мир спорта. Это – не место для соплей и жалости.

– Куда ты прешь, остолоп?! – не выдержал Дон Дарио, обращаясь к одному из игроков команды, хотя «обращаясь», пожалуй, слишком мягко сказано. Тут больше подойдут эпитеты: «закричал, набросился, обругал, воскликнул», – Ты что, ослеп? Не видишь, что он центральный нападающий, а тебе нужно к воротам двигаться, через левый фланг!

– Простите, сеньор…

– Кретин…Так, собрались еще раз все! Какая тактика в случае, если противник подает с ноги через все поле?

– Первый состав, голкипер бежит к нему, останавливает мяч и подает ближайшему принимающему, который ближе к воротам… – проговорил скороговоркой невысокий блондин с серьгой в ухе, пока остальные молча кивнули, но тренера такой ответ не совсем устроил:

– Погоди, ты хочешь мне сказать, что он побежит к воротам, а противник прорвет защиту? Кто стоит в центре, а кто – у ворот? Быстро!

– Тот, у кого к середине матча осталось больше сил, чтобы отбивать голы и пасовать! В центре – кто быстрее всех бегает!

– Пока держимся такого плана. Разберемся по ходу игры. Всем понятно?

– Да, сеньор Дарио!

– Молодцы. Продолжаем, не расслабляемся.

Тем временем, один из спонсоров сегодняшнего матча подошел к тренеру футбольной команды, чтобы понаблюдать за ходом тренировки. Дон Дарио не стал обращать на итальянца внимания, хотя и молча пожал ему руку, потому что их образ мышления слишком сильно различался: один мыслил цифрами и валютами, а другой – тактикой игры на поле и спортивными прогнозами. И хотя их цели и просчеты пересекались, особенно во время игры и ставок на спорт, но суть и задача были разными: один хотел больше заработать, получая удовольствие от собственной выгоды, а другой – получить удовольствие от процесса составления методики победы, самой игры и уж потом – подсчета выгоды.

– Дон Дарио, bonjorno! Come stai?*

– Ola, сеньор Сератти! Все хорошо, ребята в отличной форме. Есть все шансы на победу. Но загадывать ничего не буду.

– Конечно, сеньор Дарио, было бы ужасно горько проиграть в такой ясный солнечный день, столько сил и средств было вложено в эту команду, в сам матч…Не хочу нагнетать тучи, но я наблюдал за соперниками – эти ребята явно не ромашки на поле пришли собирать. Да и не забывайте, что сегодня семья Теодоров придет на матч. Кажется, ваш сын учился вместе с сеньоритой, молодой незамужней Николетой? Я слышал, она открыла свою линию одежды, уже начала сотрудничать с брендами…

– Сеньор Сератти, при всем уважении, мы в грязь лицом не ударим. Не перед Вами, не перед сегодняшними гостями.

– Охотно в это верю. Я лишь заглянул пожелать удачи, Дон Дарио, надеюсь, что она Вам не понадобится и Вы просто одержите победу, потому что Вы ее достойны.

– Грацияс!*

– Prego, amico.*

13:00 по местному времени, Мадрид

– Сеньор Энрике, снова решили прогуляться до кофейного аппарата? – с доброй усмешкой заметил охранник центрального полицейского участка, пока на его смартфоне загружался ролик с прыжком испанского спортсмена с трамплина по зимним видам спорта, Олимпиада 2000-ого года.

– Да, Антонио, сегодня уже третий американо за день… После вчерашней ночки нужно взбодриться.

– Ха-ха, понимаю, дело молодых. Кстати, Вас снова искала сеньорита Мария.

– Святая Мария, она по личному или деловому вопросу искала, не знаешь, Антонио?

– Вот тут не скажу, хотя судя по ее выражению лица, она была явно в игривом настроении…

Как трактовать слова охранника, Энрике даже думать не хотел, но если Мария действительно искала его по делу – значит, нужно опередить ее и скорее появится у майора. Кажется, хоть тот его и видит всего несколько раз за день, но стал замечать, что у полицейского явно синяки под глазами становятся больше с каждым новым днем. Заподозрит неладное и отправит в лучшем случае в неоплачиваемый отпуск, а в худшем…

Полицейский поспешил в кабинет начальника, захватив с собой рапорт, который они с коллегами изучали вчера перед походом в бар.

Когда Энрике оказался перед дверьми в кабинет, он собирался постучать, но увидел, что дверь была приоткрыта. Как правило, майор оставлял замок не запертым только в том случае, если отлучался в туалет, который был в паре метров от двери. Но Энрике только что был там после очередной кружки кофе, и кабинки были пусты. Значит, его вызвали по чрезвычайному делу, иначе он не стал бы так спешить, что даже забыл закрыть за собой дверь в кабинет.