Мистер и миссис Кугат: Свидетельство счастливого брака

Элизабет Скотт Рорик

Мистер и миссис Кугат: Свидетельство счастливого брака

Слово Автора

История с этим сборником у меня была, можно сказать, мистическая. После того, как я сделал перевод рукописей Деси Арназа и Люсилль Болл. Я узнал, что всемирно известный и популярный сериал «Я люблю Люси» был поставлен по рассказам Элизабет Скотт Рорик «Мистер и миссис Кугат. Свидетельство счастливого брака» и «За приделами Рая».

В поисках самих книг натолкнулся на огромное препятствия. В электронном виде их нет практически нигде. О них только много говорят, и дурят по- поводу их.

Единственно что могу сказать, что в сороковых годах первое произведение пользовалось спросом, автор выпустила небольшое количество книг. Оно пользовалось большой популярностью. В Голливуде сняли несколько фильмов по этой книге и даже было радиошоу. А потом, что-то случилось и об этих произведениях забыли. И до сих пор тишина…

Я же нашел этих два сборника очень странным образом. Просто каждый день переворачивал все ресурсы, долбал искусственный интеллект, собирая больше информации об этих книгах, и вы не поверите, когда довел интеллект до белого каления, он дал ссылку на сайт, где была возможность только прочитать эти два сборника. А далее дело техники волшебные скриншоты и всяческие программы, перевод, и вот вам результат.

Немного о самой Элизабет Скотт Рорик, что мне рассказал о ней Искусственный Интеллект.

ЭЛИЗАБЕТ СКОТТ РОРИК

Изабель Скотт Рорик (1900–1967) – американская писательница. Известна своей комедийной книгой «Мистер и миссис Кугат Свидетельство счастливого брака», которая в 1941 году вошла в десятку самых продаваемых книг в США.

Рорик родилась в Толидо, штат Огайо, в 1900 году. Её участие в информационном бюллетене местной Юношеской лиги в середине 1930-х годов привело к тому, что она опубликовала вымышленные зарисовки для национального издания Юношеской лиги.

Рассказы о супружеской паре Кугат, молодом управляющем банком и его жене вызвали интерес у издательства Houghton Mifflin Harcourt, и десять набросков с иллюстрациями были опубликованы в октябре 1940 года под названием «Мистер и миссис Кугат, хроника счастливого брака».

В 1942 году по нему также был снят фильм «Нужны ли мужья?» с Рэем Милландом и Бетти Филд в роли Кугатов.

В 1945 году, она написала продолжение «Мистер и миссис Кугат, хроника счастливого брака». «За пределами Рая». Туда тоже вошло десять рассказов.

В 1948 году на CBS Radio дебютировало радиошоу «Мой любимый муж», основанное на рассказах о Кугатах.

Изабель Рорик умерла в 1967 году. Ее похоронили на кладбище Вудлон в Толидо рядом с мужем, который при жизни был банкиром.

По её словам, забавной стороной брака Кугатов было то, что каждый сохранял способность удивлять другого даже после нескольких лет совместной жизни, и оба легко реагировали на сюрприз, даже если он не был приятным.

Также Рорик отметила, что полное отсутствие у миссис Кугат какого-либо арифметического чутья, её тоска по норковой шубе, дилемма мистера Кугата, когда в качестве младшего вице-президента ему приходилось развлекать клиентов банка, их раздельный опыт, когда миссис Кугат уезжала отдыхать одна – всё это основа для различных очень забавных эпизодов с Кугатами.

Муж Элизабет Скотт Рорик, Сейлан Х. Рорик, был банкиром Спитцер-Рорик Траст и Сберегательного банка Толидо, умер в июне 1958 года.

У пары было двое детей, Хортон и Элизабет (Мими)Мистер и миссис Кугат, свидетельство счастливого брака

МИСТЕР И МИССИС КУГАТ СВИДЕТЕЛЬСТВО СЧАСТЛИВОГО БРАКА.

…Отказаться от всех остальных…

МИСТЕР КУГАТ был немного старше миссис Кугат, так что в течение нескольких лет он, окрепший и вышедший в свет, резво пробовал свои силы, в то время как она все еще бегала по игровым полям Вестовера.

Мужчина вспоминал эти годы с ностальгическим удовольствием и с некоторой гордостью. Она же наоборот с мрачными догадками. Когда женщина, наконец, отложила свою хоккейную клюшку, вышла и во время своего дебюта столкнулась с мистером Кугатом, он был поистине великолепен.

Он, Кори Картрайт, Говард Штурм и еще несколько человек, давно ставших простыми и привычными, были тогда известны как "Дрейки" и жили вместе в клубе.

Они пользовались большим спросом в обществе и с огромной радостью соглашались на всякие разные чаепития, ужины и балы для дебютанток.

В свободное время, как было понятно, все они вращались в кругу женатых – считалось, что это быстро проходит. За исключением того, что Хоуи Штурм чуть было не сел в тюрьму как соучастник, а Кори увлекся спиртным.

Большинство дрейков вышли из этой передряги невредимыми, разгромленными и рассеявшимися под воздействием зеленых чар года дебюта миссис Кугат.

Бывшие селезни, как правило, с тоской вспоминали те времена, и женам селезней приходилось слышать немало шутливых намеков про эту сатурналистическую эпоху.

На самом деле, благодаря постоянному повторению, подвиги Дрейка приобрели почти эпический характер, так что миссис Кугат была потрясена, когда столкнулась с легендой во плоти.

"Ну и ну, Джорджи! Угадай, кто вернулся в город?"

Кори с горящими глазами сбросил плащ и шагнул в уютную тишину вечера понедельника, радостно потирая руки. – Майра Понсонби собственной персоной, мужик, прекраснее, чем когда-либо, и зовет тебя!

По-товарищески подтолкнув миссис Кугат, он сел на диван рядом с ней и вытянулся, наслаждаясь растерянностью друга мистера Кугата.

– Нет! – ответил тот, не веря своим ушам, и вид у него был ничуть не испуганным, а, наоборот, скорее довольный. – Где она была все эти годы?

– Я слышал, она зажигала столицы Европы. В последний раз она вышла замуж за короля соленых орешков, и они стали популярными. Но Майра никогда не забывала тебя, несмотря на все удовольствия и дворцы. Ты был первым, о ком она спросила, когда приехала в город.

Кори радостно захихикал, а мистер Кугат погладил его по затылку и покраснел от удовольствия.

Женщина не знала, как отреагировать на эту новость, которая ей жутко не понравилась. Она попыталась улыбнутся, и на ее лице появилась кислая улыбка.

– Она снова в гостях у Пег и Джимми Патерно, – продолжал Кори, буквально фонтанируя информацией. – Вчера вечером у них в клубе была вечеринка, на которой остались только четыре стены. Старик Кроссетт пошел поиграть в гольф и нашел сегодня утром на десятой лужайке вирджинскую ветчину, три офорта и чьи-то носки. Китти Дюпре собирается устроить завтра коктейли и хочет, чтобы вы пришли. Я сказал ей, что ей лучше позвонить Лиз.

– Я ее даже не знаю. Она тоже хочет меня увидеть? —удивилась Лиз Кугат.

– О, конечно! Майре не терпится взглянуть на девушку, которая наконец-то охмурила Джорджа!

В тот вечер женщина усердно молилась о том, чтобы ниспослание Божье положило конец всем этим коктейльным вечеринкам, но этого не произошло. На следующее утро ни свет ни заря миссис Дюпре позвонила.

– Я не приму "нет" в качестве ответа, – сказала она таким властным голосом, что Лиз буквально растаяла.

По ее словам, Майра хотела увидеть не только Джорджа, но и ее, больше, чем кого-либо другого в городе. Так как Мистер Кугат являлся ее давним другом и не только им.

Одобрительно хмыкнув, она согласилась на коктейльную вечеринку и со вздохом положила трубку.

Ее черно-золотой костюм находился в химчистке. Казалось, что ей придется предстать перед публикой в роли девушки, которая прошлым летом наконец-то одела Джорджа в голубое кружевное одеяние, которое так и не дало положительного результата, а наоборот сыграло с ним злую шутку.

Когда мистеру Кугату, сообщили о планах на вечер, он был полон энтузиазма.

– Отлично! – сказал мужчина. -Это будет очень полезно – для разнообразия повидаться с разными людьми. Не правда ли, как мило со стороны старины Китти, что она подумала и о нас!

Майра не упоминалась.

– Ванта гид? – спросил Кори тем вечером, просунув голову в "бьюик" Кугатов, когда тот остановился перед возвышающейся башней из розовой штукатурки.

– Ради всего святого! Мне всегда было интересно, кто здесь живет, – прошептала миссис Кугат, широко раскрыв глаза. – А чем вообще занимаются Дюпре? Они, должно быть, крутятся?

– Да, дорогая, – ответил муж. – Мартин собирает взносы для профсоюза.

Миссис Кугат заметила, что ее это злит. -Не будь такой, – напомнила она себе, – недалекой, как некоторые женщины. Главное – придерживаться мужской точки зрения и принимать людей такими, какие они есть, как это делают Джордж и Кори, а не критиковать их за то, чем они не являются. – попыталась она успокоить себя.

Этот космополитический настрой во многом укрепил ее боевой дух, но в зеркальной дамской комнате, где она сняла пальто, женщина пришла к выводу, что нужно быть вежливой и очаровательной и тогда у нее не будет никаких проблем, кроме воспоминаний о старых голубых кружевах. Кому вообще пришло в голову придумать эти кружева и разбросать их повсюду, чтобы люди могли их купить.

Короля соленых арахисов звали Минке, но, по-видимому, это никого не волновало.

Майра Понсонби стояла у камина, когда в зал вошли Кори Картрайт и мистер и миссис Кугат с правой стороны дорожки. Лиз окинула взглядом миссис Минке и ей сразу же захотелось уйти домой.

У нее всегда было положительное представление о Майре Джорджа, относящееся к раннему периоду творчества Клары Боу, но она никогда не удосуживалась это проверить.

Здесь она присутствовала собственной персоной, и выглядела именно так, как Лиз хотела выглядеть сама, – покойная Хеди Ламарр.

У нее были глубокие дымчатые глаза, широкие темные губы и развевающаяся бронзовая грива волос. Ей очень шло золотое ламе и квадратные изумруды.

– Ну, Джордж! – сказала она, когда миссис Кугат на счет "десять" чуть не упала.

– Это мило! – продолжила Майра, голосом которой был приятный и, конечно же, хрипловатый.

Вечеринку на мгновение захлестнул водоворот приветствий и представлений, но затем она снова пошла своим чередом, и Лиз обнаружила, что ее уносит в незнакомое русло, изрядно выпитый старомодный шотландский виски.

Мистер Минк, однако, оказался в некотором роде утешителем. Ему показалось, что миссис Кугат симпатичная, и он сделал ей комплимент.

Тот факт, что все что сказал мистер Минке Лиз, казалось, не имело никакого значения для остальных участников вечеринки, и никто не придавал этому особого внимания, кроме самой миссис Кугат, которая была благодарна ему – как оказалось, ошибочно.

Появлялась и исчезала прислуга с подносами, где стояли напитки.

Лиз подумала, что, выпивая таким образом в неизвестности, человек не чувствует себя в безопасности.

Пробило уже десять вечера, но тема ужина так и не была затронута. Джордж и Майра продолжали сидеть вдвоем на диване, окруженные восхищенными членами Старой гвардии. Все, о чем они говорили, встречалось одобрительными возгласами.

Лиз ничего не слышала, но, наблюдая за ними краем глаза, ее начало охватывать когда-то знакомое чувство спокойствия и благоговения.

Мистер Кугат был привлекателен. Она просто так привыкла к нему, что забыла об этом. Женщина снова посмотрела на него, и заметила в нем таинственность.

Ее последний розовый напиток, вызвал в ней бурю эмоций. К этому времени, вероятно, было уже слишком поздно что-либо исправлять.

Кори в соседней комнате, тоже с большим количеством поклонников, готовил свое старое фирменное блюдо, что-то вроде декадентской хулы.

У ее ног, задумчиво подняв глаза, мистер Минке обнажил свою душу, он сказал, что, Майра, конечно, не понимала его и была стервой, но при этом слишком хороша для него.

История о том, как он стал королем соленого арахиса, продолжалась.

Однако, каким бы бесконечным это ни казалось, хозяйка положила этому конец, внезапно объявив, что она пьяна. – Котенок? Старая дырявая нога? Продолжай! Может, нам нужно немного еды. Как насчет того, чтобы немного поесть?

Предложение было принято с восторгом, но, к несчастью для старой Пустотелой Ноги, которая тем временем тихо отключилась. Прошел добрый час, прежде чем было принято окончательное решение о вигваме, придорожном кафе в тридцати милях на берегу озера.

Миссис Кугат обнаружила, что едет туда с королем соленых арахисов, которого она теперь называла Марко. Но, по ее признанию, винила в этом только себя.

Было достигнуто общее понимание, весьма очевидное, но тактично не высказанное, что мистер Кугат и Майра хотели побыть наедине, и теперь они сидели вдвоем в родстере Минке Бугатти.

Джордж, казалось, был немного удивлен таким раскладом и продолжал высматривать среди толпы свою жену.

Кто-то сказал, что она и Марко едут вместе на ее машине, и, чтобы подлить масло в огонь, этот кто-то даже лукаво намекнул, что они хотели бы остаться на едине.

Узнав об этом, Марко так обрадовался, что Кори это не понравилось. Миссис Кугат теперь поняла почему.

Последние двадцать миль она проехала, ведя машину левой, прикрывая правой и упираясь локтем Марко в живот.

– Что с тобой, милая? – пробубнил он, на время успокоенный быстрым ударом по голени. – Я просто не понимаю.

– Не бери в голову, – пробормотала она, сильно нажимая на акселератор. – Мы все совершаем ошибки.

– Подумайте о старушке Майре и ее приятеле, – задумчиво подметил он через некоторое время, а затем с восхищением добавил: – Она не такая уж и холодная, как репа!

Миссис Кугат еще больше похолодела от беспокойства. Она, подумала, что, вероятно, никогда больше не увидит Джорджа.

Однако мистер Кугат и миссис Минке застали ее за поеданием лягушачьих лапок в вигваме, и они выглядели невозмутимыми и безукоризненно чистыми.

– Что тебе нужно, детка, так это помощь, – заботливо сказал Кори, когда Лиз с облегчением остановилась в дверях столовой.

– И обтирание тоже, – отрезала она и устало направилась в раздевалку.

После ужина женщина почувствовала себя немного лучше, но ненамного.

Еда была вкусной, а музыка – приятной, и отличное развлечение. К тому же вскоре Марко исчез, и она обнаружила, что за ней присматривает мистер Мартин Дюпре, казначей, который показался ей довольно милым. Но, подумала, кипя от негодования, как она могла радоваться кому-то или чему-то, когда мистера Кугата увели прямо у нее из-под носа. И, очевидно, теперь она потеряла его.

Правда, он помахал ей рукой, когда Майра вошла, и сказала: "Все в порядке, Лиз?" – с фамильярным выражением лица, она ринулась танцевать.

–Ишь ты, – Лиз жалобно шмыгнула носом. – Как он мог вот так просто бросить меня после стольких лет, проведенных вместе? – Но она могла это понять.

Майра, очевидно, показала настоящего Джорджа Кугата, блистательного Джорджа.

Сидя рядом с мужем, непринужденная и милая, Лиз подталкивала его к небывалым высотам. Прямо сейчас он был забавен.

"Расскажи, Джордж, свою старую любимую сказку о близнецах в спальном вагоне", – крикнул кто-то в перерывах между приступами, и миссис Кугат начала рассказывать историю, которую он никогда в жизни не слышал.

Когда танцы возобновились, люди за другими столиками повернулись, чтобы посмотреть.

У Майры, всегда смотревшей в зеркало с закрытыми глазами, захватывало дух. Танцуя с мистером Кугатом, она держала их закрытыми. Джордж кружился и опускался, поглощенный и экспрессивный.

Миссис Кугат, танцующая с Мартином Дюпре, который был весел и любил румбу, была вынуждена в отчаянии отвести от них взгляд.

Вскоре он прервал ее, радостно напевая. – Весело проводишь время, милая? – спросил Джордж, но прежде, чем она успела пропустить ком в горле, чтобы ответить, кто-то другой прервал его.

"Наверное, это и к лучшему, " подумала она и чуть не расплакалась.

– Пойдем в бар, – беспечно предложила Лиз своему новому партнеру. – Я хочу еще одну такую розовую штучку.

Ее новым партнером был мистер Спинелли, владелец "Вигвама". – Не пей это пойло, девочка, – с чувством попросил он. – Давай я принесу тебе что-нибудь из своих вещей.

Она поблагодарила его, утешила – хоть кто-то заботился о ней. Чувствуя себя совершенно особенной и значительно окрепшей (собственные вещи мистера Спинелли, "Отард", 1848), миссис Кугат вернулась к столу и услышала, как Джорджа и Майру уговаривали что-нибудь спеть.

– Когда-то они чудесно пели вместе, – сказал кто-то стоящий в сторонке.

Мистер Кугат скромно ответил, – я не пел много лет и не знаю слов ни к чему новому.

Это вызвало бурю недоверия.

Джордж не собирался сидеть там и рассказывать всем, что просто позволил своему голосу заржаветь и пропасть зря.

– Разве вы с Элизабет никогда не пели вместе, Джордж? – Нежно спросила Майра.

Миссис Кугат, которая терпеть не могла "Янки Дудл", почувствовала, что ее акции снова упали.

– Нет, если это хоть как-то может помочь! – беспечно вставила она, надеясь, что фраза прозвучала весело.

Джордж с Майрой все же исполнили пару старых песен, чтобы подбодрить всех.

– Делай, делай, делай то, что ты делал, делал, делал раньше, детка, – жестикулируя и напевая "Лунный свет на Ганге", а потом склонили головы друг к другу.

Обоих встретили радостными возгласами, а руководитель оркестра подошел и попросил их подойти к микрофону. Но миссис Минке, выглядевшая не менее сияющей, казалась совершенно измученной.

– Дорогой, – сказала она мистеру Кугату, – я устала, и мне плохо, отвези меня домой.

– Где Марко? – спросил он, оглядываясь.

– Наверное, опять в постели с прислугой, я полагаю, бедняга так озабочен сексом, – она обошла вокруг стола Мартина Дюпре. – Мы с Джорджем хотим завтра покататься верхом на лошадях, Марти, – сказала она, положив свою прекрасную руку на затылок мистера Дюпре.

На что Джордж ответил, что все его бриджи изъедены молью.

–Можно, я приведу его домой после обеда и надену на него твои штаны? – спросила она у Дюпре.

Миссис Кугат заскрежетала зубами. Конечно, она могла бы знать, что Джордж, женившись, лошадей тоже бросил.

– Поло! С женой, которую нужно содержать?" – обычно спрашивал он.

Лиз это слышала и раньше. И все же, из вежливости, он мог бы опустить эту историю. Подумала она.

– Вы ведь не возражаете, правда? – неожиданно спросила миссис Минке, взглянув на миссис Кугат, по-видимому, в первый раз.

Вовсе нет, – вежливо ответила та и, похоже, больше ничего не смогла придумать.

Мистер Кугат поднялся, перекинул через плечо соболей породы норке, пожал руку хозяину дома, похлопал руководителя оркестра по спине и легко и невозмутимо попрощался. Проходя мимо кресла миссис Кугат, он весело сказал: – Забери Кори, когда поедешь, ладно? Он в игорной комнате.

Все помахали на прощание с нежным пониманием.

Вечеринка продолжалась, казалось, целую вечность.

– Я останусь до конца, даже если это продлится до послезавтра, – поклялась она себе, мрачно потягивая бренди мистера Спинелли. "Никто не подумает, что мне есть до этого дело."

Она поехала домой на рассвете и оставила Кори храпеть в гараже. Мистер Кугат, к ее удивлению, лежал в своей постели в безопасности и выглядел совершенно естественно.

Окна, как обычно, были приоткрыты на фут снизу и на фут сверху, а занавески аккуратно раздвинуты в стороны. Будильник на столике рядом с ним бодро тикал, точно установленный на семь тридцать, и он довольно трогательно оставил лампу включенной.

Казалось, ничто не указывало на эмоциональный кризис в его жизни, но о мужчинах этого не скажешь, они воспринимают все по-другому.

Раздеваясь в ванной, она заметила на одном из полотенец следы губной помады. Это было ее или Майры? Лиз была слишком несчастна, чтобы обратить на это внимание.

Было уже далеко за полдень, когда миссис Кугат проснулась, слабая и измученная. "Как раз сейчас, " – размышляла она, в отчаянии глядя на будильник, – "он и эта женщина, должно быть, задерживаются за ланчем, или они уже отправились в розовый дворец Дюпре, где переодевают брюки мистеру Кугату?"

" Джордж не садился на лошадь со дня похорон губернатора, " подумала она. "Но в бриджах для верховой езды он выглядел очаровательно, почти вызывающе. Черт! "

Анна принесла кофе. По ее словам, она была на ногах с пяти часов утра.

Мистер Картрайт в это время бросил ей в окно гаечный ключ и спросил, не вызовет ли она ему такси. Потом он уснул на ступеньках крыльца, ожидая, когда приедет машина, и Анне с водителем пришлось долго его будить.

Лиз не могла сказать, что подумают соседи. Но пришла к выводу, что пьющий мужчина – это несчастье.

Миссис Кугат подарила ей голубое кружево и налила себе кофе. К тому времени, как женщина приняла аспирин и душ, отчаяние сменилось гневом.

"Представьте себе Джорджа, ее Джорджа, в сапогах со шпорами, прогуливающегося по дорожке для верховой езды с этой гламурной девушкой средних лет. "

Желание ударить чем-нибудь тяжелым стало таким сильным, что она благоразумно выбрала игру в гольф на девять лунок.

Ей понравилось, гольф Ла Минке. Она, несомненно, была "великолепна" на лошади – как раз такая длинноногая.

День был чудесный, солнечный и в то же время немного ветренным.

Расставшись со своим "кэдди", она решительно взвалила сумку на плечо и начала спускаться с холма после своей первой поездки. Подгоняя "айр", женщина почти догнала четверку мужчин, которые играли в подкаты.

Она быстро шла, опустив голову, и, добравшись до своего мяча, подняла глаза и обнаружила, что четверка все еще на лужайке.

– Быстрее, быстрее, – раздраженно пробормотала она, прикрывая глаза, и тут сумка выскользнула из ее обмякшего тела. рука. Она закрыла глаза и снова открыла их. – Что случилось? – Этот светло-коричневый свитер длиной почти до колен и эта странно дряхлая поза не могли принадлежать никому другому. Это был мистер Кугат.

Его мяч аккуратно упал в чашу, и он повернулся, чтобы посмотреть, как она спешит к нему. – Привет, – крикнул он. – Как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке, – ошеломленно пробормотала та.

– Кори – нет, – сказал мистер Кугат, радостно подталкивая своего напарника. – Мы пригласили его, чтобы он вернул румянец на щеки, не так ли, Тэнк?

– Но, Джордж, – неуверенно сказала Лиз, – я думала, ты собираешься покататься верхом на лошадях с Майрой.

Лицо мистера Кугата не менялось целую минуту, а потом с него исчезло всякое выражение. – О-о-о, – тихо выдохнул он, – я забыл!

Джордж забывал о том, что было раньше. Миссис Кугат знала все подлинные признаки – этот спокойный тон, этот пустой взгляд. Ее охватил восторг.

– Но, дорогой, – сказала она, едва переводя дыхание, – это ужасно. Должно быть, она все еще ждет и ждет тебя.

– Что мне делать? – спросил он.

– Еще не поздно, – ответила она с некоторым благородством. – Сходи в клуб и позвони ей.

– О, Лиз, нет, черт возьми, мы уже несколько недель пытаемся собрать эту четверку вместе – все мои ставки верны. Разве мы не можем как-нибудь это исправить? Ты всегда можешь придумать хорошую историю. Ты же это можешь. Скажи ей что-нибудь, ладно?

– Что ж, – ответила миссис Кугат, – Хорошо.

Забота заметно спала с его плеч, и он благодарно погладил ее по голове. – Молодец, девочка! – сказал он, беспечно направляясь ко второй метке. Сделай это красиво, но, знаешь, без излишеств!

Кори отступил на шаг.

– И сотри эту ухмылку со своего лица, – пробормотал он, прикрывая рот рукой. Ты что, хочешь ослепить людей?

…К лучшему это или к худшему…

В городе, где жили мистер и миссис Кугат, разгар светского сезона был блестяще увенчан мероприятием под названием "Бал-маскарад в короне".

Это была вечеринка года, и она считалась таковой с тех пор, как в величественных восьмидесятых годах прошлого века началась ее торжественная церемония, украшенная традициями и изобилующая сложными обычаями. Приглашения на нее или отсутствие заставляли и ломали сильных людей.

Вдовствующие дамы (расставленные по порядку, с соблюдением принципа старшинства) царствовали в многоярусных ложах, задрапированных лентами. Королевы-дебютантки были увенчаны жемчугами, а высокопоставленные лица в масках вручали призы за красоту и оригинальность.

Оркестр обычно приглашали из Нью-Йорка.

Если вы встречали в своих путешествиях каких-нибудь важных персон, которым говорили: – Приезжайте к нам в гости! – то вы всегда приглашали их, если могли, на бал в честь Коронации, так что собрание было не только многочисленным, но в этом году, стало еще и космополитичным, и знаменательным.

В приглашениях на листке предполагаемого папируса было искусно указано, что Секретный комитет Короны приказал вам присутствовать в субботу, двадцатого ноября, на Африканском балу.

На папирусе был, чтобы дать вам общее представление, заботливо украшенный тремя цветами сфинкс, пальмы и бедуины.