Грани: между мирами

– Я готова, – сказала она, и руины отозвались эхом её голоса.

Глава 4 Сердце руин

Фиолетовый свет Пограничья окутывал руины, превращая каменные глыбы в призрачные силуэты. Воздух был густым, словно пропитанным статикой – каждый вдох отдавался лёгким покалыванием в лёгких.

Алиса стояла у края плато, сжимая кристалл. Его тепло пульсировало в ладони, будто второе сердце. Марк осматривал руны на колоннах – те вспыхивали и гасли, словно переговариваясь между собой.

– Что это за место? – спросила Алиса, не оборачиваясь. – Почему оно кажется… знакомым?

Марк провёл пальцем по одной из надписей. Руна засветилась алым.

– Пограничье – не место. Это состояние. Здесь сходятся нити миров, и те, кто умеет слушать, могут прочесть их историю.

– И что оно говорит нам сейчас?

Он замолчал, будто прислушиваясь к беззвучному шёпоту.

– Оно говорит, что мы не одни.

Вдалеке, среди развалин, мелькнул свет – не естественный, а резкий, синий, как пламя холодного огня. Алиса инстинктивно шагнула ближе к Марку.

– Они уже здесь? – её голос дрогнул.

– Нет. Но близко. – Он достал клинок из света – оружие, возникшее из его воли. – Нам нужно найти убежище. Здесь есть залы, где грани спят. В них можно укрыться.

– А если они найдут нас?

Марк посмотрел на неё. В его глазах отражались огни рун.

– Тогда ты должна будешь сделать выбор.

– Какой?

– Открыть путь дальше или закрыть его навсегда.

Алиса сжала кристалл крепче. Выбор. Всегда выбор.

Они спустились по извилистой лестнице, высеченной в камне. Стены были покрыты мозаикой из светящихся осколков – каждый мерцал своим цветом, складываясь в узоры, которые менялись при движении.

– Это… живые картины? – Алиса коснулась одного из осколков. Тот вспыхнул ярче, и перед ней промелькнуло видение: город с башнями из хрусталя, где люди ходили с крыльями за спиной.

– Отражения миров, – пояснил Марк. – Каждый осколок хранит память о месте, которое, когда‑то существовало. Или будет существовать.

– Как мы можем доверять тому, что видим?

– Не нужно доверять. Нужно чувствовать. Твоя сила – в интуиции.

Лестница привела их в круглый зал. В центре стоял каменный стол, а на нём – чаша с жидким светом. Он переливался, как ртуть, но не стекал по краям.

– Что это? – Алиса подошла ближе.

– Сердце граней. Источник энергии, который питает это место. Если его разрушить, Пограничье рухнет.

Она отступила.

– Значит, Орден хочет именно этого?

– Возможно. Или хотят подчинить его. Но ни то ни другое не принесёт ничего хорошего.

За спиной раздался гул, будто далёкий раскат грома. Руны на стенах вспыхнули, и тени удлинились, превращаясь в силуэты.

– Они здесь, – сказал Марк, вставая перед Алисой. – Теперь твоя очередь.

– Что я должна сделать?

– Используй кристалл. Представь барьер – не из камня, а из воли. Ты можешь это.

Силуэты приближались – фигуры в плащах с руническими нашивками. Их глаза светились синим, а в руках мерцали клинки из теней.

– Алиса! – крикнул Марк, отражая удар одного из противников. – Сосредоточься!

Алиса глубоко вдохнула, сжала кристалл в ладони. Тёплое покалывание пробежало по пальцам – артефакт отзывался на её намерение. Она закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на хаос битвы вокруг: крики, треск разлетающихся камней, гул приближающейся тьмы. Она закрыла глаза. В голове зазвучал шёпот – не слова, а ощущение стены, непроницаемой, как сама реальность. Алиса «увидела» её: из переплетённых рун, пульсирующих светом. Мысленно подтолкнула её вперёд.

Зал наполнился ослепительной вспышкой. Тени отступили, врезавшись в невидимый барьер.

– Хорошо, – Марк кивнул, не оборачиваясь. – Но это только начало.

Один из теней поднял руку. Руны на его плаще вспыхнули, и в воздухе возник вихрь тьмы. Он разрастался, поглощая свет, и Алиса почувствовала, как её барьер дрогнул.

– Он ломает мою защиту! – она сжала кристалл, пытаясь удержать стену.

– Не удерживай. Измени. Представь, что барьер – это зеркало. Отрази его силу.

Алиса вдохнула, сосредоточилась. Вихрь тьмы ударился о невидимую поверхность и… развернулся. Синие огни, которые неслись к ним, теперь летели обратно к своим создателям.

Тени вскрикнули. Один из них упал, его плащ рассыпался пеплом. Остальные отступили.

– Мы выиграли? – Алиса открыла глаза. Барьер исчез, оставив её дрожащей.

– Только раунд, – Марк опустил клинок. – Они вернутся с большей силой.

Глава 4.1 Тайны прошлого

Зал погрузился в полумрак. Алиса опустилась на холодный камень, пытаясь отдышаться. Марк подошёл к чаше с жидким светом.

– Ты знаешь, что это? – спросил он, глядя на переливы.

– Источник энергии. Ты сказал.

– Да. Но не весь. Это не просто энергия. Это память. Память всех, кто когда‑либо пересекал грани.

Он коснулся поверхности. Свет вспыхнул, и перед ними возникло видение: молодая женщина с руной на лбу, держащая кристалл. Незнакомка стояла в круге мягкого света, словно падавшего сквозь кроны невидимых деревьев. Её облик был чётким, но будто слегка размытым по краям – как отражение в воде, нарушенное лёгким течением.

Руна на лбу – не выжженная и не вырезанная, а словно светящаяся изнутри. Символ напоминал переплетённые спирали, похожие на схему граней из золотого кристалла Алисы, но с дополнительными ответвлениями – будто более ранняя версия. Кристалл в руках – почти идентичен тому, что держит Алиса, но имеет едва заметный голубой отлив. Он светится пульсирующим, а не ровным светом, кажется чуть крупнее и массивнее.

Одежда у женщины – простая, из грубой ткани, но с вышитыми по вороту руническими знаками. Она не смотрит на Алису. На лице – не тревога, а глубокая сосредоточенность, как у человека, удерживающего что-то хрупкое. Вокруг неё воздух слегка дрожит, словно от жара, – но это не тепло, а напряжение энергии.

Вспышка и видение изменилось. В центре зала, окружённого треснувшими колоннами, сражался мужчина. Он двигался с отточенной точностью – не яростно, а экономно, как мастер, знающий цену каждому движению. Его доспехи не были выкованы из металла: они словно соткались из света и тени, то вспыхивая, то почти растворяясь в такт его шагам. В руках он держал длинный жезл с наконечником в форме трезубца.

При каждом взмахе оружие оставляло за собой следы энергии – не огненные, а холодные, синие, как отблески далёких звёзд. Эти всполохи на миг очерчивали силуэты врагов – теней, скользящих по полу и стенам. Тени не имели чёткой формы, но в их очертаниях угадывались конечности – длинные, гибкие, с заострёнными концами, похожими на когти. Они не издавали звуков, но их атаки сопровождались леденящим ветром, от которого мерцал свет жезла и дрожали трещины в стенах зала. Мужчина не отступал. Он не преследовал врагов, не рвался вперёд – он защищал. Его позиция была продумана: спиной к полукруглому углублению в полу, где на камне был выгравирован символ – сложный, с переплетающимися линиями, напоминающий сердцевину сети граней.

Каждый отражённый удар теней оставлял на доспехах след – едва заметный ожог, который медленно гас, но не исчезал совсем. Лицо воина скрывал капюшон, но Алиса разглядела, как напряжены его скулы. Он устал, но продолжал. В его движениях не было отчаяния – только упорство и холодная сосредоточенность. Казалось, он знал: стоит ему дрогнуть, ослабить хватку – и тени хлынут вперёд, поглотив то, что он охранял. Один из силуэтов метнулся к нему сбоку. Мужчина резко развернулся, жезл вспыхнул ярче, и тень рассыпалась на клочья тьмы, чтобы через мгновение собраться вновь в другом углу зала. Энергия жезла не уничтожала их – она отталкивала, рассеивала, заставляя искать новые пути атаки. Алиса невольно шагнула вперёд, словно пытаясь помочь. Но её рука прошла сквозь видение, не встретив сопротивления. Вихрь битвы оставался недосягаемым – как отражение в воде, которое дрожит от малейшего дуновения ветра.

На мгновение мужчина поднял голову. Не к Алисе – его взгляд был направлен сквозь неё, в какую‑то дальнюю точку пространства, будто он видел не только зал с трещинами, но и то, что лежало за его пределами. В этот миг доспехи вспыхнули так ярко, что тени отступили, сжались у стен, а символ на полу слабо засветился в ответ.

Но видение уже начало меркнуть. Свет жезла тускнел, очертания воина размывались, тени вновь скользили ближе. Последний образ, оставшийся в памяти Алисы, – его рука, сжимающая жезл, и едва заметная дрожь пальцев, удерживающих барьер между миром и тьмой. Затем всё исчезло. Зал, тени, воин – растаяли, оставив после себя лишь отголосок напряжения и слабый запах озона, будто после грозы.

Новое видение…Но в этот раз среди руин, покрытых мхом и трещинами времени, сидела девочка. Она расположилась на обломке стены, словно на скамье в летнем саду, – непринуждённо, с той лёгкостью, какая бывает лишь у тех, кто не ощущает тяжести мира. Девочка была одета в простую тунику с заплатами на локтях – ткань выгорела на солнце, но не выглядела ветхой. Её волосы – ярко‑рыжие, почти светящиеся – казались единственным источником цвета в этом сером пространстве. Они не развевались на ветру, а лежали ровно, будто воздух вокруг неё был неподвижен.

Она смеялась.

Но это был не обычный детский смех – не звонкий и беззаботный, а игривый, словно она знала какую‑то шутку, понятную только ей. Звук напоминал перезвон стеклянных шариков, катящихся по каменному полу: чистый, но с едва уловимым эхом, будто отражался от стен давно опустевшего зала. Руины вокруг не были хаотичным нагромождением камней. Алиса разглядела остатки арок с полустёртыми руническими узорами и колонны, на которых ещё проступали символы – те же, что она видела на кристалле и в сети граней. Некоторые камни светились изнутри слабым зелёным светом, как будто под поверхностью тлел древний огонь. Тени от обломков ложились неровно: они не падали на девочку. Казалось, она существует вне их логики – словно свет и тьма обходят её стороной, не решаясь коснуться.

В руках девочка подбрасывала и ловила камень размером с ладонь. Он был шероховатым, с острыми гранями, но в её пальцах двигался плавно, почти невесомо. На его поверхности проступали и исчезали символы – те же руны, что украшали колонны. При каждом подбрасывании камень менял форму: то становился гладким, как галька, то покрывался трещинами, будто вот‑вот рассыплется.

Когда девочка смеялась, мох на камнях слегка шевелился, будто от дыхания. Но никакого ветра не было. Алиса, ступила вперед желая разглядеть лицо девочки, понять, кто она. Но её тень не легла на руины. Видение оставалось недосягаемым. Девочка на миг подняла взгляд. В её глазах не было ни любопытства, ни вызова – только спокойное знание, словно она видела не одну Алису, а десятки её возможных путей, сплетённых в узор.

Затем она снова опустила глаза к камню, подбросила его – и на мгновение символы на поверхности сложились в знак, похожий на сердцевину сети граней. Но прежде, чем Алиса успела запомнить его, камень снова изменился, а девочка рассмеялась громче, будто услышала, что‑то невероятно забавное.

Видение начало меркнуть. Руины растворялись, словно их затягивал туман. Камень в руках девочки стал прозрачным, её фигура – размытой. Последний звук, оставшийся в сознании Алисы, – тот же стеклянный смех, но уже отдалённый, как будто доносившийся из‑под воды.

А потом – тишина. Только ветер шевелил пыль между камнями, и ни один из символов на руинах больше не светился.

– Кто они? – прошептала Алиса.

– Пробуждённые. Как ты. Некоторые погибли. Некоторые… изменились.

– Изменились?

– Стали частью граней. Их сознание растворилось в межмирье.

Алиса вздрогнула.

– Ты думаешь, это может случиться со мной?

Марк помолчал.

– Если не научишься контролировать силу – да. Но у тебя есть преимущество.

– Какое?

– Ты – ключ. А ключ может не только открывать. Он может и закрывать.

Глава 4.2 Голос из прошлого

Внезапно чаша вспыхнула ярче. Свет вырвался из неё, образуя образ – женщину в длинном платье, с тёмными волосами и глазами, полными печали.

– Алиса, – прозвучал её голос, будто изнутри головы. – Ты нашла путь.

– Кто вы? – Алиса встала, не веря своим глазам.

– Я была такой же, как ты. Пробуждённой. Но я выбрала путь служения граням. Теперь я их хранительница.

– Почему вы говорите со мной?

– Потому что ты стоишь на пороге. Скоро тебе придётся решить: сохранить баланс или разрушить его.

– Разрушить? Но зачем?!

– Некоторые верят, что слияние миров принесёт вечную гармонию. Другие – что хаос. Ты должна понять: грань между ними тоньше, чем кажется.

Марк шагнул вперёд.

– Кто ты? Почему помогаешь?

Женщина улыбнулась.

– Я – эхо прошлого. Моё время закончилось, но ваше только начинается. Алиса, слушай своё сердце. Оно знает путь.

Образ начал растворяться.

– Подождите! – Алиса протянула руку. – Как мне защитить себя? Как не потерять контроль?

– Найди сердце граней. Оно подскажет.

Свет погас. Чаша снова стала просто чашей.

Алиса опустилась на пол. Руки дрожали.

– Она сказала «найти сердце граней». Что это значит?

Марк сел рядом.

– Не знаю точно. Возможно, это метафора. Или реальный артефакт. Но одно ясно: нам нужно двигаться дальше.

– Куда?

– Вглубь Пограничья. Там, где грани сплетаются в узел. Там мы найдём ответы. Или погибель.

– Оптимистично.

Он улыбнулся – впервые за долгое время.

– Зато честно.

За стенами зала снова раздался гул. Тени вновь приближались.

– Пора идти, – сказала Алиса, поднимаясь. – Пока я ещё могу выбирать.

Глава 5 Узлы судьбы

Фиолетовый свет Пограничья пульсировал в такт биению сердца. Алиса и Марк стояли у края каменного плато, глядя вниз – в бездну, где реальность таяла, превращаясь в мозаику из осколков миров.

– Куда дальше? – спросила Алиса, сжимая кристалл. Его тепло теперь казалось ей естественным, как дыхание.

Марк указал на вибрирующую арку в отдалении – она переливалась всеми цветами радуги, будто сотканная из жидкого света.

– Туда. Это узел граней. Место, где сходятся все пути. Готова?

Алиса кивнула. Готова ли я? Нет. Но иного пути нет.

Они двинулись через руины. Каменные глыбы то возникали на пути, то растворялись, будто миражи. Воздух становился гуще, каждый шаг требовал усилий, словно они шли сквозь воду.

– Чувствуешь? – спросил Марк, замедляя шаг. – Грани сопротивляются. Они не хотят, чтобы мы узнали правду.

– Почему?

– Потому что правда может их разрушить. Или перестроить. А они привыкли к текущему порядку.

Алиса коснулась стены – та отозвалась шёпотом: «Ключ… ключ… ключ…»

– Они говорят обо мне, – она отпрянула.

– Конечно. Ты – их аномалия. Ты можешь менять правила.

Впереди возник туман – не белый, а радужный, переливающийся, как мыльный пузырь. Он обволок их, и мир вокруг перевернулся.

Теперь они стояли на потолке. Под ними – звёздное небо, над ними – каменные плиты руин.

– Что это?! – Алиса схватилась за руку Марка.

– Игра граней. Не бойся. Просто иди вперёд.

Она сделала шаг – и гравитация снова изменилась. Теперь они парили в невесомости, окружённые плавающими камнями и осколками миров.

– Как нам вернуться на путь? – прошептала Алиса.

– Не нужно возвращаться. Нужно принять. Грани – это не дороги. Это возможности.

Он отпустил её руку. Алиса почувствовала, как её тело становится легче, почти прозрачным. Она полетела, следуя за мерцающей нитью, ведущей к радужной арке.

Марк летел рядом.

– Вот так, – сказал он. – Ты управляешь пространством, а не оно тобой.

Арка оказалась вратами – не из камня или металла, а из переплетённых световых потоков. Когда они приблизились, нити задрожали, образуя символ: круг с тремя спиралями внутри.

– Это печать, – объяснил Марк. – Чтобы войти, нужно её открыть.

Алиса посмотрела на кристалл в своей ладони. Он засветился ярче, отзываясь на символ. Она подняла руку, и спирали начали вращаться, сначала медленно, потом всё быстрее.

– Представь, что это ключ, – подсказал Марк. – И поверни.

Она мысленно толкнула спирали. Те распахнулись, и врата раскрылись, обнажив коридор из света.

– Пошли, – Марк шагнул вперёд.

Алиса последовала за ним.

Глава 5.1 Сердце межмирья

Коридор вывел их в круглый зал, стены которого были из чистого света. В центре стояла колонна, а на ней – камень, пульсирующий, как живое сердце. От него расходились нити света, соединяя потолок, стены, пол – всё пространство.

– Это… сердце граней? – прошептала Алиса.

– Да, – Марк подошёл ближе. – Оно питает все миры. Оно помнит всё, что было, знает, что есть и что будет.

Камень вспыхнул, и перед ними возникло одно из трех видений. Алиса вновь увидела себя. Но не ту, что стояла сейчас у края руин, сжимая кристалл в дрожащих пальцах. Эта Алиса была иной – словно отражение в зеркале, которое показало не мгновенный снимок, а годы, прожитые в ином ритме.

Она стояла на обломке древней лестницы – не на троне, не на возвышении, созданном для власти, а просто на фрагменте прошлого, ставшем импровизированной трибуной. Но даже так её фигура притягивала взгляд, будто центр невидимого вихря, вокруг которого вращалось всё остальное.

Возраст коснулся её иначе: не увяданием, а зрелостью. Линии лица стали чуть резче, но не жёстче; в уголках глаз – едва заметные лучики морщин, не от смеха, а от постоянного напряжения взгляда, привыкшего видеть дальше горизонта. Взгляд – собранный, без тени растерянности или сомнения. В нём читалась не усталость, а уверенность человека, который не раз стоял на краю и знал цену каждому решению.

На плечах у неё лежал плащ – длинный, почти до земли, с капюшоном, откинутым назад. Ткань казалась грубой, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно: она не соткана руками, а словно сформирована из чего‑то иного. По краям, вдоль рукавов и на груди шли рунические узоры – не вышитые, не нанесённые краской, а будто вплавленные в саму материю. Символы слабо светились, пульсируя в такт её дыханию: то чуть ярче, то почти угасая, словно маленькие сердца, бьющиеся в унисон с чем‑то большим. Каждый знак был знаком силы – не угрозы, а защиты, не нападения, а границы.

Поза – не вызывающая, не демонстративная. Руки опущены вдоль тела, но пальцы чуть согнуты, будто она удерживала что‑то невидимое – тонкую нить, соединяющую всех, кто стоял перед ней. Плечи развёрнуты, спина прямая – не горделиво, а будто бы наготове: она не призывала к бою, но и не отступала. В ней не было позы, только присутствие – такое, от которого люди невольно делали шаг вперёд или, наоборот, отступали, чувствуя, что вот‑вот прозвучит слово, способное изменить всё.

Кристалл лежал у неё на ладони – тот же, что сейчас сжимала Алиса, но… иной. Он не пульсировал тревожно, не мерцал, как испуганное сердце. Он горел ровным светом – как маяк в бурю, как последний огонь в ночи. Руны на его гранях совпадали с узорами на плаще, словно часть единой системы, где каждый элемент знал своё место. Кристалл не был оружием – он был центром, а она – тем, кто удерживал его в равновесии.

Вокруг – Пробуждённые. Не безликая толпа, не статисты в чужой драме, а люди с живыми лицами, с разными чувствами, написанными на них. Кто‑то смотрел с надеждой – в глазах светилась вера в то, что наконец‑то всё наладится. Кто‑то – с недоверием, с прищуром, будто ожидая подвоха. Один мужчина в заднем ряду сжимал кулаки, будто сдерживал гнев или страх. Женщина рядом с ним опустила голову, но плечи её дрожали – то ли от слёз, то ли от напряжения.

Все находились в развалинах древнего зала. Колонны с трещинами, полуразрушенные арки, на полу – осколки мозаики с теми же рунами, что и на плаще. Некоторые камни слабо светились изнутри – не огнём, не пламенем, а холодным зелёным сиянием, будто под поверхностью тлел древний огонь, не желающий гаснуть. Трещины в стенах напоминали вены, через которые, когда‑то, текла жизнь этого места – а теперь лишь просачивалась, как воспоминание.

Воздух дрожал от напряжения, но не от магии – от ожидания. Не было слышно ни шёпота, ни дыхания, ни шагов. Только биение кристалла, тихое, но ощутимое, как пульс под кожей. Казалось, вот‑вот прозвучит слово – не заклинание, не приказ, а фраза, способная объединить или расколоть. Одно слово, которое станет точкой отсчёта для нового мира.

Видение оставалось недосягаемым. Она чувствовала, как внутри что‑то сжимается – не страх, но явная тревога, острая и странная, как предчувствие. «Если это мой путь, – что мне придётся потерять?» – мысль промелькнула, словно тень на стене.

В какой‑то момент старшая Алиса будто почувствовала её взгляд. На миг её глаза – те же, что у Алисы сейчас, но глубже, – скользнули в сторону, сквозь неё. В них не было ни узнавания, ни приветствия – только спокойное знание, словно она видела не одну Алису, а десятки её возможных путей, сплетённых в узор. Словно знала, что каждое решение рождает новую ветвь реальности, и ни одна из них не бывает единственно верной.

Затем она снова опустила взгляд к кристаллу, слегка сжала пальцы – и свет на гранях на секунду стал ярче. Толпа вокруг замерла. Кто‑то сделал шаг вперёд, кто‑то отступил. Напряжение достигло предела – как струна, готовая лопнуть от одного неверного звука.

Видение начало меркнуть. Руины растворялись, словно их затягивал туман. Плащ старшей Алисы стал прозрачным, её фигура – размытой. Последний образ, оставшийся в сознании Алисы, – её рука, всё так же уверенно держащая кристалл, и руны, всё ещё светящиеся в такт дыханию. А затем – тишина. Только ветер шевелил пыль между камнями, и ни один из символов на руинах больше не светился.

Камень в её ладони слегка пульсировал, напоминая: видение было реальностью иного рода – не пророчеством, не приговором, а лишь одним из возможных путей. И это отражение обещало не славу и не победу, а тяжёлый выбор и цену, которую ещё предстояло узнать.

Камень снова вспыхнул – на этот раз не ровным светом, а прерывистыми всполохами, будто внутри него билось чужое сердце. Перед глазами Алисы и Марка развернулось второе видение.

Они оказались в зале, который словно сопротивлялся самому факту своего существования. Стены не просто стояли – они изогнулись, будто расплавленный воск, застывший в момент падения. Потолок нависал неровными пластами, местами проломленными, сквозь которые просачивался не дневной свет, а мерцание иного рода – как от далёких звёзд, видимых сквозь толщу воды. Пол под ногами был не гладким, а рифлёным, с бороздами, напоминавшими следы когтей огромного зверя. В воздухе висел запах озона и чего‑то металлического – будто после грозы, когда воздух ещё дрожит от разрядов.

В центре этого искажённого пространства стоял Марк. Но не тот Марк, что сейчас сжимал рукоять ножа, настороженно вглядываясь в видение. Этот Марк был другим – не старше, не моложе, а словно собранным из иных составляющих. Его движения были рассчитаны до миллиметра – ни одного лишнего жеста, ни одного колебания. Он не выглядел напуганным или озлобленным; в его позе читалась холодная сосредоточенность человека, который давно понял: паника – роскошь, которую он не может себе позволить.

Его одежда изменилась. Простая куртка и джинсы исчезли – теперь на нём был облегающий комбинезон из материала, похожего на чешуйчатую кожу. Он не сковывал движений, но при каждом шаге слегка переливался, отражая свет не зеркально, а как поверхность воды, покрытой рябью. На плечах виднелись накладки – не броня в привычном смысле, а скорее усилители, в которых пульсировали тонкие линии энергии, соединяясь в узоры, напоминавшие схемы электрических цепей.

Но главное – его оружие. Это был не меч из света, не кристалл, не артефакт древних магов. В руках он держал диск – плоский, размером с ладонь, с гладкими краями. Он не светился, не гудел, не излучал ауру силы. Но когда Марк слегка наклонил его, поверхность ожила: по ней пробежали концентрические круги, как от брошенного в воду камня, и в центре вспыхнула точка, похожая на миниатюрное солнце.

Вокруг него двигались они – те, кого нельзя было назвать просто «тени». Это были искажения – фрагменты пространства, которые обрели форму. Они не имели чётких очертаний: то вытягивались в длинные щупальца, то сжимались в плотные сгустки, то растекались по полу, как чёрная жидкость. Их движение сопровождалось тихим треском, будто, где‑то рядом лопались невидимые нити. Они не нападали разом – они изучали, выжидали, искали слабое место.

Первая атака была стремительной. Одно из искажений рванулось вперёд, превратившись в клин, нацеленный в грудь Марка. Он не отступил – лишь слегка развернул диск. Тот втянул удар, поглотив энергию атаки, и на мгновение поверхность диска стала зеркальной, отразив не самого Марка, а… что‑то за его спиной. Что‑то огромное, с множеством глаз. Но видение мелькнуло и исчезло – отражение растворилось, как только диск снова стал матовым.