Киана

Свадьба? Да, пожалуйста. Пусть спит с кем хочет, развлекается, как ему вздумается. Мне фиолетово. Просто они раздражают. Одна своей самодовольной рожой проститутки, присосавшейся к нему, то есть к его бабкам. И главное не скрывает этого. То, что шлюха понятно итак. Ее полгорода знают.

А вот вторая… она раздражает еще больше. Хочется завалить ее и трахать, пока с нее не слетит эта лицемерная маска невинности. Именно эта святость наигранная меня в ней и выводит.

Красивая, не то слово, особенно эти серые глаза, окаймленные темными ресницами. Может показаться, что она – невинный ангелочек, особенно, когда плачет. Но я то знаю, что за этой маской кроется коварная копия своей мамаши. А потому хочется ломать ее снова и снова, пока не удостоверюсь, что она действительно разбилась.

На дороге тоже бросил, прекрасно осозновая, что делаю. И ни капли не сожалел. Специально отвез ее именно туда. Знал, что рано или поздно там появится машина. Просто хотел наказать или вернее сменить гнев на удовлетворение. Когда этот хныч подбросил ее мне, хотелось на месте убить и ее, и его. Но я сдержался только ради одной цели – поиграть с ней, тем самым погасив свой внутренний огонь.

Почему я так поступаю именно с ней? Все просто. Потому что это легко. Да, по сути папашу моего соблазнила ее мамка. Но наблюдать за тем, как она пытается казаться сильной, независимой. Как старается держаться, несмотря на все мои выходки, намного интереснее. Думает, что я не вижу ее страх, ее боль. Ошибается. Я наслаждаюсь этим. Наслаждаюсь тем, как ломаю ее.

Мне глубоко насрать на всех: и на отца, и на этих двоих. Но тьма, что поглотила меня уже давно нашла свою жертву. Уж слишком я увяз в ней, и теперь мне нужно лекарство, то, что немного остудит этот нестерпимый пыл.

Я наблюдаю за ней исподтишка, изучаю ее реакции. Как дергается уголок губ, когда я делаю ей больно. Как дрожат руки, когда она пытается сохранить лицо. Знаю, какой эффект на нее произвожу. Но она продолжает играть в свою игру. И это меня бесит еще сильнее.

В моменты, когда она смотрит на меня своими серыми глазами, в которых плещется страх, я чувствую удовлетворение. Я знаю, что разрушаю ее, но не могу остановиться. Мне нужно еще больше боли, еще больше страха. Мне нужно доказать, что она такая же, как и ее мать.

И я буду продолжать играть с ней до тех пор, пока не добьюсь своего. Пока не увижу в ее глазах полное опустошение. Пока не удостоверюсь, что от той наивной девочки не осталось и следа. И тогда, возможно, я смогу двигаться дальше. Возможно тьма немного стихнет. Но пока… пока игра только начинается.

Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Что эта ненависть ко всему миру пожирает меня изнутри. Но потом я вижу ее, и все начинается заново.

Меня до хера достали приказы и вечные требования отца. Он помыкал не только мной, но и матерью, диктуя ей, что есть, как жить, как дышать. Врачи твердили о болезни как о причине ее ухода, но разве не он был истинным катализатором этого кошмара? Стресс, чертова депрессия, таблетки, которые она пила в тайне – все это уже вело к концу. Но к более трагичному.

Я как-то наткнулся на нее, когда она выпила какую-то дрянь и начала гонять. Металась по дому с безумной улыбкой на лице, словно сорвавшаяся с цепи пациентка психиатрической клиники. Увидели бы ее такой – сразу бы увезли.

Она была единственным человеком, удерживающим контроль над моей тьмой. Умерла она, умерло и все живое во мне.

Я итак был не в себе, лез в драки постоянно, спорил с отцом, ломал тут все, что под руку попадется, гонял как сумасшедший на безумных скоростях. Но после ее смерти все границы стерлись. Я стал хуже. Страшнее. А ненависть во мне сильнее.Я чувствую, как внутри меня клокочет ярость. Ярость на отца, на нее, на самого себя. Эта ярость – мой постоянный спутник, моя тень, преследующая меня повсюду. Я пытаюсь избавиться от нее, заглушить, но она лишь разгорается с новой силой.

Не удержавшись, я даже как-то попробовал кое-что. Не настолько сильное, но хорошо расслабляющее. А потом и вовсе втюхался в какую-то группировку,

Чем дальше, тем больше я погружался в этот омут. Группировка оказалась сборищем таких же отбросов, как и я сам, искавших выход своим темным импульсам. Наркотики, подпольные бои, грабежи – все это стало моей новой реальностью. Я топил свою боль в алкоголе, забивал дурь травой, но ничто не помогало. Ярость не утихала, а лишь разгоралась с каждой новой выходкой.

Оттуда я ушел из-за одного случая. Сбил кого-то, находясь по кайфом. Отделаться я, конечно, отделался. Тот чувак получил легкую травму и деньги отца сыграли свою роль. Но с тех пор я бросил это дело. Было нелегко. Невероятно сложно. Но рядом были те, кто заставил меня прийти в себя.

После того случая я завязал с наркотиками и группировками, но это не сделало меня лучше. Скорее, еще хуже. Теперь мне приходилось один на один оставаться со своей ненавистью, у нее больше не было отвлекающих факторов. И она только росла.

И вот теперь я снова нашел, на что отвлечься.

Я смотрел на нее, и моя рука непроизвольно сжималась в кулак. Желание сломать ее, причинить боль становилось невыносимым. Но я сдерживался, по крайней мере, пока.

Я знал, что снова сделаю ей больно. И знал, что не смогу остановиться. Она стала моим новым ядом, одурманивающим сильнее любого порошка. Причиняя ей боль, я на миг усмирял своих собственных демонов.

За ту пощечину она тоже ответит. Непременно.

Она до сих пор жгла щеку, напоминая о ее дерзости. Как она посмела поднять на меня руку? Она еще не понимает, с кем связалась.

– Слышал, ты бросила учебу, – голос отца, как лезвие, рассек тишину. Началось. И двух дней не продержался. – Не собираешься возвращаться, Эва?

Эва…

Ей это имя совсем не идет. Другое дело – Киана.

Не понимаю, отчего ее передергивает, когда ее зовут именно так, но в этой реакции есть своя прелесть. А потому специально зову ее Кианой, намеренно выделяя это обращение при каждой возможности.

– Ей это больше не нужно, – встряла тут же ее мамаша, не дав ей и слово вставить. Конечно не нужно. Она же теперь при деньгах.

Я усмехнулся, наблюдая за разворачивающимся цирком. Да она в открытую прямо в лицо выказывает свои планы на его туго набитые карманы. Он че реально такой идиот? Или старость уже подъехала?

В ответ на это заявление Киана лишь опустила голову, стараясь не вступать в конфликт.

Слабачка. Но в этой слабости и заключалась ее притягательность. Как мотылек, летящий на пламя, она притягивала меня к себе, зная, что я уничтожу ее.

– Почему же? – невинно поинтересовался я, приподняв бровь. – Разве образование теперь не в моде? Или ты решила, что и без него сможешь найти себе богатого папика?

Ее щеки вспыхнули, но она продолжала молчать. Я наслаждался этим зрелищем. Ее смущение, гнев, страх – все это было для меня словно наркотик.

Отец недовольно покосился на меня, но промолчал. Он явно не хотел ссориться за столом, особенно в присутствии этих двух фурий. Да и плевать. Мне было интересно, как далеко зайдет этот фарс.

– Она сама должна за себя отвечать, Кэтрин, – равнодушно бросил он, продолжая есть.

Киана, словно вынырнув из оцепенения, подняла на меня глаза, полные ненависти. Впервые за долгое время я увидел в них не только страх, но и зарождающийся вызов. Это заинтриговало. Пусть попробует. Все равно сломаю.

– Мое образование – это мое дело. И я сама решу, что мне делать, – произнесла она тихо, но твердо.

В ее голосе прозвучала сталь, которой я раньше не замечал. Неужели начинает огрызаться? Становится интереснее.

– Извините, – обратилась уже к отцу. – Я пока не уверена насчет учебы, поэтому не могу дать точный ответ.

– Не вопрос, – рявкнул я, не удержавшись. – Могу подыскать тебе занятие и без образования. Такое, что поможет раскрыть твой истинный потенциал. Как насчет роли прислуги? Будешь щеголять по дому в короткой юбочке и вилять задницей и бедрами перед влиятельными шишками. Или, может, тебе больше по душе танцевать на шесте? Могу устроить. Мигом сорвешь куш.Охренеть! Не знал, что огонь в ее глазах может быть настолько опьяняющим. Эти эмоции были сильнее любого наркотика. Они будоражили. Поднимали адреналин, разгоняя кровь по венам, лишая рассудка.

– Ты невыносим, – прошипел отец, с силой откладывая вилку. Его гневный взгляд, наверняка, был прикован ко мне. Но я видел только ее. Пожирал насмешливым взглядом только ее. Молчал. Нарочно, чтобы сгустить напряжение. И она сдавалась под моим напором. – Хватит. Ты переходишь все грани, Джейсон. Еще раз…

– А что я такого сказал? – невинно пожал я плечами, не отрываясь от нее. – Просто предложил варианты. Вдруг у девушки талант? Или, может, даже переняла какие-то навыки от мамки. Не зря же она через всех мужиков пустилась, да же?

– Не смей так говорить о моей до…

– Извините, но я пойду к себе.

– Стоять! – выкрикнул я, вновь возвращаясь к ней, и она замерла на месте.

– Джейсон!

– Почему ничего не поела?

– Джейсон! Я сказал, хватит.

– Ты даже не притронулась ни к одному кусочку. Настолько не нравится компания? Или блюда не твоего уровня? Наш ангел питается исключительно в элитных заведениях?

Она вздрогнула от моего резкого тона. Каждый миллиметр ее кожи отзывался на мое присутствие. Я это и сам чувствовал. И наслаждался этим ощущением, этой властью над ней.

– Джейсон! – даже грохот отцовского кулака, ударившего по столу, не смог отвлечь меня от нее. Это было впервые. Я всегда испытывал его терпение, но знал границы. А теперь меня было не остановить. Хотелось ранить ее снова и снова, наслаждаясь ее болью. И это было дико охуенно.

Я видел, как она сглатывает ком, пытаясь удержать себя в руках. И меня забавляла эта ее беспомощность.

– Не смей так о ней говорить, – прорычала ее мать, но я лишь отмахнулся. Мне было плевать на ее возмущение. Мое внимание было полностью сосредоточено на Киане. На ее побледневшем лице и дрожащих губах, которых на секунду захотелось почувствовать на своих. Прикусить, а потом грубо целовать снова и снова, вторгаясь языком в ее маленький, но такой дерзкий ротик.Я продолжал сверлить ее взглядом, не обращая внимания на возмущенные возгласы вокруг. Ее глаза, словно загнанного зверька, метали искры ненависти и страха одновременно. Это был тот коктейль, который меня так заводил.

– Прекрати.

Всего одно слово. А во взгляде целая мольба.

– Прекратить что? Я ведь забочусь о тебе. Не хочу, чтобы моя дорогая сестренка голодала.

– Ты совсем из ума выжил, Джейсон? Что ты тут устроил?

– Я? А что я устроил? Я просто беспокоюсь о ней. Хотя… мне же не стоит. Голодной она точно не останется верно, Киана?

Злость в ее глазах достигла предела. Не говоря больше ни слова, она развернулась и побежала прочь. Я как чертов маньяк оперелся на спинку стула, запрокинув голову, и начал смеяться.

Отец продолжал орать что-то про мое неадекватное поведение, про неуважение к семье, про то, что я позорю его имя. Но мне было плевать. Его слова проходили мимо меня, не задевая ни капли моего внимания. Я уже давно перестал обращать внимание на его нравоучения. Он для меня пустое место, лишь источник денег и власти.

– Да ты псих, – вырвалось вдруг из уст дамочки.

Я медленно повернул голову в ее сторону, не переставая улыбаться.

– Весь в свою мать. Да, отец?

– Ты перегнул палку. С тобой я поговорю позже. А ты, Кэтрин, больше никогда не смей его так называть, – процедил отец сквозь зубы, бросив на нее испепеляющий взгляд. Надо же защитник нашелся. Но мне было наплевать. Пускай развлекаются.

Я снова перевел взгляд в сторону двери, за которой скрылась Киана. Представил, как она сейчас сидит в своей комнате, сжимая кулаки и проклиная меня.

Внезапно я почувствовал, как во мне нарастает знакомое чувство опустошения. Тьма, которая ненадолго отступила, вновь начала сгущаться, пожирая меня изнутри. Усмирить ее могла только она. И это немного сбивало с толку. Не настолько я хочу, чтобы она завладевала моей больной головой.

Я резко поднялся из-за стола, игнорируя негодующие возгласы отца и Кэтрин. Накинул куртку и направился прямиком к своей малышке. Надел шлем и рванул со всей скорости туда, где так же можно временно заглушить боль.

Глава 8

Дверь захлопнулась за мной с оглушительным стуком, словно захлопнулся капкан. Я прислонилась к ней спиной, пытаясь унять дрожь, сотрясавшую все тело. Слова Джейсона били по мне, словно плети, разрывая на части то немногое спокойствие, которое еще оставалось. Что я здесь делаю? Почему должна это терпеть?

В голове эхом отдавались эти слова, полные яда и презрения. Я чувствовала себя грязной, униженной хотя ничего из сказанного правдой не являлось.

Как он смеет говорить такие вещи? Как смеет так себя вести? Ненавижу его! Ненавижу этот дом! Ненавижу все это!

Я упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдания. Мне нужно было уйти. Бежать отсюда, подальше от этого кошмара. Но куда? И как?

Внезапно в дверь постучали. Мое сердце замерло. Неужели это он? У меня итак из головы не выходили его слова про ночь. Я затаила дыхание, надеясь, что он просто уйдет. Но стук повторился, настойчивее и громче.

– Киана, это я, открой, – услышала я голос мамы за дверью. Облегчения я не испытала, потому что слушать ее было в сто раз хуже. – Киана, открой.

Я закрыла уши руками, но не помогало. Неохотно поднявшись и, вытерев слезы, я открыла дверь. Мама влетела в комнату, ее лицо выражало раздражение.

– Опять рыдала?

– И тебе привет, мамочка. Вспомнила наконец о дочери?

– Киана, понимаю он немного неадекватный. Но не стоит так близко воспринимать его слова. Просто игнорируй.

– Игнорируй? Мама, он унижает меня, оскорбляет, говорит ужасные вещи! А я должна это терпеть каждый раз?

– А что в этом сложного? У него тот еще характер и язык острый. Но ничего, я поговорю с Эдвардом.

Она подошла ко мне и попыталась обнять, но я отстранилась. Не хочу, чтобы она прикасалась ко мне. Слишком противно.

– Мама…, прошу давай уйдем отсюда.

– Куда уйдем? Да и зачем? Ты же умная девочка, должна понимать, что иногда приходится чем-то жертвовать ради блага.

Я смотрела на нее, не веря своим ушам. Неужели она действительно готова терпеть все это ради денег и роскоши? А как же я? Как же ее дочь? Разве это не важнее?

– Благо? Какого блага? Просто признайся уже, что тебе плевать на меня. Тебе важнее твой комфорт и деньги, чем моя жизнь.

– Я его люблю, Киана. Я впервые так сильно полюбила кого-то. Тебе сложно уступить?

– А когда же наступит тот день, когда ты уступишь мне, мама?

Я молчала, понимая, что говорить больше не о чем. Каждое ее слово ранит меня сильнее, чем оскорбления Джейсона. Она предала меня, променяв на богатство и иллюзию счастья.

Какая же я дура, что вообще надеялась на ее понимание. Она никогда не поставит меня выше своих интересов, это я уже давно поняла. Просто теплилась слабая надежда, вера в то, что материнская любовь все-таки существует. А теперь и она исчезла. Полностью.

Схватив куртку и телефон, я ринулась к двери, игнорируя ее ворчание. Сбежать. Как можно дальше, как можно быстрее, лишь бы не слышать этот въедливый голос. Побег почти удался, до свободы оставался лишь шаг, но на горизонте возник Эдвард.

– Эва, куда ты…

– Не ваше дело. Вы мне не отец.

Не замедляя шаг, я выскочила из дома с отчаянным страхом налететь на Джейсона. Пальцы дрожали, когда я набирала сообщение в нашем девичьем чате. Селена откликнулась мгновенно, словно ждала моего сигнала SOS, призывая бежать к ней. Ханна и Карина пообещали подтянуться следом.

Ноги сами несли меня вперед. Я шла быстро, почти бежала, стараясь не оглядываться, и не думать о словах Джейсона: "Увидимся ночью, Киана". От этой фразы по спине пробегали мурашки, и воображение рисовало самые страшные картины. Ни за что не вернусь сегодня туда. Пусть хоть убьет этот Эдвард.

Я добралась до нее в мгновение ока. Но стоило лишь увидеть ее силуэт в дверном проеме, плотина отчаяния, которую я так долго возводила в себе, рухнула. Слезы хлынули, обжигая щеки. Уткнувшись в ее плечо я тихо зарыдала.

Селена крепко обняла меня, позволяя выплакаться. Она ничего не говорила, просто тихо гладила по спине, позволяя выплакаться. Я чувствовала, как ее тепло проникает в меня, немного успокаивая бушующий внутри ураган. В ее объятиях я перестала быть той Кианой, которую унижают и оскорбляют. Я снова стала просто Эвой, обычной девушкой, которой нужна поддержка.Когда рыдания немного стихли, Селена отвела меня в дом, усадила на диван и протянула стакан воды. Ее спокойный взгляд и заботливая улыбка помогли мне немного прийти в себя.

– Мдаа… надеюсь, когда-нибудь ты слезешь с этих американских горок. Что собираешься делать?

– Не знаю. Правда, не знаю.

– Эва, может вернешься к учебе?

– Не знаю,– повторила я, осушив стакан. – После всего, что произошло, мне сложно сосредоточиться на чем-либо. Да и судя по тому, что мне предстоит еще пережить… боюсь учеба будет мне только мешать. Селена…

– Что?

– Я снова начала его видеть во сне.

– Кого?

– Его.

Его имя было для меня табу, проклятьем, которое я боялась произнести вслух. Казалось, он появится, стоит мне только позвать по имени.

– Логана, – прошептала я едва слышно, и впрямь опасаясь, что он каким-то чудесным образом появится. Он ведь говорил: "Стоит тебе позвать меня, и я тут же приду к тебе. Стоит тебе подумать обо мне и я мигом окажусь рядом. Запомни, Киана, я всегда буду рядом с тобой. "

Логан. Само упоминание его имени возвращало меня в тот кошмар, от которого я отчаянно пыталась сбежать. Тот, кто должен был защищать, стал моим самым страшным кошмаром. Его обещания обернулись клеткой, его любовь – удушающей хваткой.

– Опять? – Селена нахмурилась. – После всего, что ты сделала, чтобы забыть его, он снова возвращается в твои сны? С каких пор? Ты говорила матери?

– А толку? Она там своим любовничком занята. Видите ли она впервые сильно влюбилась.

– А твой психолог? С ней ты связывалась? Таблетки все еще пьешь или уже закончила?

– Я их давно закончила. А сны… они начали мне сниться с тех пор, как мы переехали.

– Вот оно что… Может, это из-за знакомой ситуации? Логан ведь тоже был сыном любовника твоей матери. И Джейсон может напоминать тебе о нем.

– Возможно и так. Но они не похожи, Селена. Абсолютно. К тому же Джейсон открыто выражает свою ненависть ко мне в отличие от Логана.

– Я имею ввиду схожести в ситуациях. Не дай Бог, он окажется таким же психом. Забудь о нем, Эва. Он не сможет к тебе больше приблизиться, ты же знаешь. Такого никогда не случится.

– Легко сказать, – пробормотала я, глядя в пол. – Я чувствую себя так, словно снова стою на краю пропасти. И мне страшно.

Селена вздохнула и обняла меня за плечи.

– Эва, Эва… Знаю, что тебе тяжело. Но ты справишься. Ты уже столько пережила, что этот Джейсон просто пыль по сравнению с тем, что тебе пришлось вынести. Ты выстоишь, я знаю. А мы тебе поможем. Ты не одна. У тебя есть я, Ханна, Карина.

Я благодарно кивнула, чувствуя, как ее поддержка придает мне сил. Но страх все равно не отступал. Образ Логана преследовал меня, как тень, напоминая о том, что даже из самых глубоких ран может снова пойти кровь.

Вскоре приехали Ханна и Карина. Их появление немного разрядило обстановку. Мы болтали, вспоминали смешные истории из прошлого, пытаясь отвлечься от моих проблем. Но я знала, что рано или поздно мне придется столкнуться с ними лицом к лицу.

– А давайте рванем в клуб, – предложила Карина.

– Точно! Развеемся, – подхватила Ханна. – Эва, тебе это точно не помешает. Забудем про все эти кошмары хотя бы на одну ночь.

Я колебалась. Клуб, толпа людей, громкая музыка – все это казалось сейчас таким чужим и далеким. Но с другой стороны, разве не это мне сейчас нужно? Пытаться вырваться из замкнутого круга страха и отчаяния. Хотя бы на время.

– Ладно, – согласилась я, стараясь придать голосу уверенность. – Давайте рванем. А что за клуб?

– Империя. Такой шикарный. А владелец вообще… – Карина многозначительно подняла брови, заставив всех нас захихикать.

– Ой, ну все. Ее понесло. Встаем, девочки.

– Ты его просто не видела, Ханна. Бенджамин же мечта всех девчонок. Только за ним в этот клуб и тянутся. Впрочем может и мне сегодня повезет.

Селена уже выбирала мне платье из своего гардероба – кроп-жакет черного цвета с запахом на левую сторону и завязками на талии и черные брюки. А Карина взялась за косметику, включив музыку.

– Селена, живот ведь виден, – произнесла я, прикрывая оголенное место руками.

– А ну цыц. Это мода такая. Да и не видно там ничего такого. Настоящая красотка. Идеально села на твою фигуру. Хоть какой-то плюс от стресса.

– А насколько этот клуб популярен? – спросила я, настороженно.

– Спрашиваешь из-за Джейсона? Нуу…довольно популярен.

– А если по чесноку это клуб его друга, – вступила Ханна и обе сразу метнули взглядом в ее сторону. – Что? Она бы все равно узнала. Этот самый Бенджамин, владелец, – один из его близких друзей. Всего их пять в составе. И от этой пятерки балдеют все.

– Тогда почему…

– Мы решили именно туда пойти? – докончила за меня Карина. – Ну глупо же прятаться, как мыши, из-за какого-то придурка. А если что случится, с тобой рядом три бойца.

– Вот именно, – поддержала ее Ханна. – К тому же все мечтают попасть в этот клуб. Там знаешь какие цены за простой вход, не говоря уже о напитках. А нас угощает Карина. Это ж такой шанс отдохнуть в такой роскоши. Да и насчет напитков не переживай. Мы будем начеку. Ты же нам доверяешь?

Я кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Подруги были настроены решительно, и я чувствовала, что мне действительно необходимо расслабиться. Забыть на время обо всех проблемах и просто насладиться сегодняшним вечером.

Закончив собираться, я встала перед зеркалом. Напротив я увидела не ту испуганную девушку, которая пару часов назад рыдала в объятиях подруги, а вполне привлекательную девушку. Особенно сильно выделялись светящиеся глаза, которых Карина умело подчеркнула тенями и тушью. Возможно, это всего лишь маска, но сейчас она мне была необходима.Преобразившись, мы вышли из дома Селены и направились в «Империю». Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее я чувствовала волнение, смешанное со страхом.

Клуб поражал своим величием и роскошью. Огромное здание с неоновой вывеской, дорогие автомобили у входа, толпа стильно одетых людей, ожидающих своей очереди – все это создавало атмосферу избранности и эксклюзивности.

Здание сверкало огнями, правда музыки вообще не было слышно. Зато внутри она гремела вовсю.

Сверкающие люстры, зеркальные стены, кожаные диваны, барная стойка, уставленная дорогими напитками. Все было пропитано духом богатства и гламура. На танцполе уже вовсю отрывались люди, а диджей за пультом создавал атмосферу безудержного веселья.

Я чувствовала себя потерянной в этом море энергии, но подруги не дали мне отступить. Селена взяла меня за руку, а Ханна и Карина окружили с обеих сторон, направив к бару.

Мы заказали коктейли, и я сделала первый глоток, чувствуя, как алкоголь начинает расслаблять напряженные мышцы. Ханна и Карина тут же отправились на танцпол, растворившись в толпе, а Селена осталась со мной, внимательно наблюдая.

– Ты как?

– Вполне нормально, – ответила я, опустошая свой стакан за считанные секунды и протягивая его бармену для следующей порции.

– Ты там поосторожнее, не переборщи, подруга.

Я кивнула, понимая ее намек. Алкоголь действительно действовал на меня опьяняюще, но я не хотела останавливаться. Мне нужно было забыться, хотя бы на время, и спиртное казалось единственным способом достичь желаемого.

Осушив еще два стакана, я почувствовала, как во мне просыпается решимость. Хватит прятаться и бояться. Пора показать этому миру, что я не сломлена. Подмигнув Селене, я направилась на танцпол, где уже вовсю зажигали мои подруги.

Музыка оглушала, вибрации пронизывали все тело, и я позволила себе отдаться ритму. Закрыла глаза и начала двигаться в такт музыке, постепенно забывая обо всех проблемах. Тело словно жило своей жизнью, подчиняясь лишь музыкальным импульсам.

Меня конкретно понесло. Я смеялась, кружилась и чувствовала, как энергия переполняет меня. Ни Джейсон меня больше не пугал, ни мама, ни этот возомнивший из себя черт знает кого Эдвард. Да кто он такой, чтобы указывать мне? Завтрак, обед и ужин? Ага, щас. Ни за что не вернусь туда. Пусть подавится своей едой.Неожиданно я почувствовала чью-то ладонь на своем животе. От ледяного прикосновения пальцев к коже по телу пробежали мурашки, но я не обернулась и не убрала руку. Алкоголь видимо сыграл свою роль раз меня вообще это не смутило, будто так и должно быть.