Тени Граны. Книга 2

Предаваясь этим мыслям, она не забывала вслушиваться в пение океана, и, вторя его мелодии, незаметно для себя, сначала тихо, а потом все громче и громче, запела песню, мотив которой нашептывал ей океан. Зачарованный ее пением, Мэрринэф слушал ее, не в силах пошевелиться.

Но Мей пела эту песню не для Мэрринэфа. Она пела ее для Арнэлла Ринна. Она не знала, о чем была эта песня. Слова слетали с ее губ, подсказанные океаном. Ей достаточно было знать, что эта песня была той, что могла тронуть душу Арнэлла.

Это была, может быть, песня о свободе. О море. А, может быть, о чем-то другом. О тайном и запретном. О любви. Или о ненависти. О друзьях. Или о врагах. О потерях. Или о достижениях. Или о том, о чем может мечтать даже адмирал флота лордов драконов. Для каждого в этой песне были свои слова. Каждый мог услышать в ней то, что тревожило его, или то, о чем он мечтал. Эта песня заставляла грустить или радоваться, плакать или смеяться, но никого не оставляла равнодушным. Потому что в своих песнях Мэй никогда не лгала. Она желала. А желание - самый сильный афродизиак.

Завораживающий душу голос русалки звенел в спускающихся сумерках над водами замка Морены, заставляя всех обитателй королевского дворца остановиться и прислушаться к ее словам. Из башни своего дворца вышел на балкон, привлеченный ее звуками, Арнэлл Ринн. Сжала руки в кулаки в своих покоях королева Нэвана Ринн, догадывась, кому мог принадлежать этот голос. Привлеченные звуками этой песни, плакали у подножия башен дворца короля изумрудных драконов морские русалки. Замерли в лодках, качась на волнах океана рыбаки, забыв бросить свои сети. На песчанном берегу у замка танцевали и подпевали ей дети. Даже Гарэн, услвшавший песню Мей через метку на ее ожерелье, незаметно для себя заслушался, вспоминая свои молодые годы на планетах Черных Спрутов.

Арнэлл Ринн стоял на балконе своей башни и, глядя на Океан Вечных Приливов, размышлял о том, что война оставила шрамы даже на воде: волны океана больше не пели, как раньше. Они стонали.

Он не ждал песни. Но она пришла. Тихо. Сначала — как шёпот прибоя. А потом в ней вдруг зазвенели голоса, которые он знал лучше собственного. Голоса тех, кого он любил и потерял.

«Арнэлл… помнишь?» - различил он в этой песне голос Джэммелина Ариэ — его друга по Академии Конфедерации, кронпринца лордов создателей космоса, первого, кто пал в прошедшей войне. И его молодой смех — как колокольчик над садами Ариэ: «Я обещал, что мы построим корабль из звёзд…»

«Вода не подчиняется, сын. Она выбирает, кому следовать»— слышал затем Арнэлл в песне слова его отца, короля Златонэфа Ринна, когда-то учившего его, пятилетнего пацана, управлять магией воды не силой, а доверием:

Следом за ним в хор голосов мелодии песни вплелся голос другой девушки – Висвэрины Ариэ, тогда еще просто принцессы младшего дома лордов-создателей, с которой он учился читать по звёздам и плакал, когда их любимый преподаватель ушёл в отставку: «Ты всегда знал, что делать, Нэлл… даже когда я не знала».

И наконец в общей канве он различил голос той, в кого всегда был тайно влюблен - голос Эрилены Тонн, невесты Джэммелина Ариэ, тоже выпускницы Академии Конфедерации, ставшей королевой лордов черных драконов в семнадцать лет, когда её родители погибли в первой же атаке внезапно грянувшей войны: «Мы были детьми… а мир заставил нас стать богами».

Различив в песне неведомой русалки этот отзвук, Арнэлл изо всей силы вцепился в перила балкона своего дворца, чтобы не упасть от нахлынувших на него чувств и воспоминаний. На глаза наворачивались слезы, но он не стыдился их. Слёзы не позор для лорда драконов. Позором было бы забыть, стереть из памяти родные голоса и лица.

-Кто ты? — прошептал он, обращаясь к океану, пытаясь различить в сумерках того, кто заставил снова запеть волны океана.

Океан не пожелал ему ответить. Но морской ветер донес до него запах огня и соли — странное сочетание, как будто русалка решила сжечь море. И звуки песни стали угасать, превращаясь в обычное бормотание океанского прибоя. А пропавший артефакт его отца, лежавший на его столе, вдруг засветился слабым серо-зеленым светом и задрожал, часто и тревожно, словно о чем-то предупреждая.

И тогда Арнэлл сделал то, чего уже давно не позволя себе за долгие годы. Он достал из глубин своего даэра старый магический свиток — список выпускников Академии Конфедерации времен начала третьей межгалактической войны. И, растянув его по поверхности стены, провёл пальцем по столбцам имен:

Джэммелин Ариэ — погиб.

Висвэрина Ариэ — ушла.

Октавиан Болл – пропал без вести.

Силена Тонн – погибла.

Тангирр Тонн – выжил.

Эрилена Тонн — выжила.

Арнэлл Ринн — выжил.

Неслан Ринн – погиб.

Нэвана Ринн – выжила.

Навир Ринн – погиб.

Фалина Флемм – погибла.

Зарифа Флемм – погибла.

Зорданеф Флемм – погиб.

Мечислав Арклайт – погиб.

Святозар Арклайт – погиб.

Дарэм Арпад – погиб.

Ретара Арпад – пропала без вести.

Итара Арпад – умерла.

В его мозгу, перегруженном впечатлением, которое произвела на него песня русалки в ночи, промелькнула на минуту неожиданная мысль: «А что, если кто-то может вернуть мне хотя бы их голоса?», но он тут же с негодованием отверг ее: «Прошлого не вернуть. Кроме того, Эрилена жива. Я могу услышать ее голос с даэра в любую минуту!»

Где-то на балконе внизу, в покоях для гостей, послышались звуки голосов Мэрринэфа и этой его новой пассии, девушки-стажера из Граны. Голос Мэрри выдавал его изумление:

-Боги, да ты настоящая сирена, Мей! - услышал его Арнэлл. - У тебя в роду, случайно, не было инкубов?

Девушка, смеясь, что-то ему ответила, Арнэлл не расслышал, что именно.

Он был удивлен.

Магия этой безродной тени из Граны, у которой, несомненно, имелся довольно мощный дар русалки, пробудила какую-то щемящую пустоту в его душе, напомнив ему о тех, кого он потерял.

Скорее всего, эта полукровка не знала имён. Не знала историй. И она пела не для него.

Но она пела так, словно стремилась сознательно задеть его воспоминания. Словно ей нашептала эту песню память океана, и на магию ее песни среагировал потерянный артефакт его отца, самый мощный артефакт рода Риннов.

Арнэлл решил, что должен был увидеть эту полукровку и познакомиться с ней.

Глава 6

Наутро торжествующая Мей уже стояла перед королем Арнэллом Ринном в библиотеке семейного крыла огромного замка Морены.

Она вошла, напустив на себя свой самый скромный вид, и встала перед ним, опустив глаза. Свои волосы она снова выкрасила в черный цвет.

«Уровень магии моря – средний. Немного фонит темной магией, но не критично. На вид – обычная привлекательная девушка, ничего особенного, кроме весьма обтягивающего и открытого платья и довольно наглого взгляда, - заключил Арнэлл, взглянув на нее. – Впрочем, здесь не монастырь. И если Мэрри она понравилась – я не возражаю. Нэвана проследит, чтобы после окончания ее практики не было скандалов и слез».

«Обожаю брюнетов! – думала Мей, по своему обыкновению глядя на Арнэлла из-под полуопущенных ресниц. – Конечно, не писаный красавец, но что-то в нем есть. Такая вкусная аура сильного мага морей и, самое главное, эта неповторимая аура власти! Ей богу, он более сильный маг, чем Гарэн! Выше и шире в плечах, чем долговязый и худой Мэрри. Боги, даже если бы он не был королем, я бы из платья вылезла, чтобы затащить его в постель! Интересно, что он мне скажет?»

Некоторое время Арнелл смотрел на нее, не говоря ни слова. Мей тоже молчала, соблюдая субординацию и давая ему возможность заговорить первым.

-Эта песня, что ты пела вчера ночью, - наконец, произнес он, взглянув на Мей темно-синими, как море, глазами. – Откуда ты услышала ее?

-Мне подсказал ее океан, - с очаровательной улыбкой ответила Мей, поднимая на него свои большие, широко раскрытые зеленые глаза.

-Ты знала .. их? — спросил он. — Джэммелина? Висвэрину? Других?

-Нет, милорд, — ответила она, не понимая, чего он от нее хочет, но замечая, что в его глазах не появилось ни искры интереса, когда она словно случайно наклонилась к нему, показывая в декольте легкого и довольно открытого платья ее почти наполовину оголенные груди.— Я только… почувствовала боль. Боль океана. Возможно ... вашу боль. Моя магия — как эхо. Она повторяет то, что слышит в сердцах других.

Его пристальный взгляд стал откровенно изучающим.

-Ты ведь из Граны, не так ли? – наклонив голову, спросил он.

Темная прядь его волос, выбившаяся из схваченного на затылке хвоста, упала ему на лоб. Мей смело шагнула к нему, протянула руку, встала на цыпочки, чтобы дотянуться до него, и заправила эту прядь ему за ухо.

-Ты не ответила, - он отвел ее руку, словно случайно чуть коснувшуюся его скулы.

-Да, я из Граны, - Мей убрала руку и слегка надула свои пухлые розовые губки.

-Кто из твоих родителей – морской? Мать или отец? – снова спросил он.

-Мать, - с неудовольствием сказала Мей. – Только не из морских, а из речных.

-А кто отец?

-Темный маг, - коротко ответила она.

И пожалела. Лицо Арнэлла вмиг омрачилось и выражение его стало отрешенным.

-Ты не должна петь эту песню снова, - сдержанно, но тоном, напоминающим приказ произнес он, отворачиваясь от нее.

-Почему? – почти с вызовом спросила она, переставая изображать наивную провинциалку вроде Айприл.

-Потому, что я так хочу, - словно не замечая ее маленького бунта, ответил Арнэлл Ринн. – По твоему, это достаточное основание для того, чтобы последовать моему предупреждению?

-А если я не смогу? – Мей попыталась поймать его взгляд. – Если я не смогу противиться зову океана?

-Если ты не сможешь противиться зову океана, то я отправлю тебя назад в Грану, - отрубил он, разворачивась к ней. Мей увидела, как его глаза опасно блеснули. – Надеюсь, это понятно? – уже более спокойно уточнил он.

-Понятно, - фыркнула Мей. – Я больше так не буду, папочка!

Она стояла и смотрела на него, улыбаясь вызывающе-провокационной улыбкой.

«Еще бы язык показала, как это любил делать совсем недавно юный Мэрри!» - вместо того, чтобы рассердиться, усмехнулся он. А вслух спросил то, ради чего, собствено, и пригласил ее с Мэрринэфом на Морену:

-Расскажи мне о том, как тебе удалось найти потерянный артефакт моего отца.

Мей с легким досадливым жестом пожала узкими плечиками. Ее высокая, ничем на стянутая грудь призывно колыхнулась под легкой тканью алого, почти прозрачного платья.

«Ох уж мне эти малолетние Лорелеи! - вздохнул про себя Арнэлл, стараясь удержаться от циничной усмешки. - Как будто у них не хваетает ума понять, что в его возрасте взрослого и искушенного мага его уже не интересуют их милые ужимки".

-Ну, я его поймала, - услышал он ее медовый с придыханием голос. – В море. На удочку.

Он в демонстративном удивлении заломил бровь.

«Хорош, гад, просто обожаю, когда он так сверкает своими синими глазищами! – с холодком восторга подумала Мей. – Представляю, каким он будет в постели! Ух!»

-Он... звал меня, - многозначительно добавила она вслух, обдавая короля Ундины своим самым соблазнительным русалочьим взглядом.

К ее досаде он отреагировал на него совершенно неправильно. Вместо того, чтобы смягчиться, его взгляд блеснул сталью вынутого из ножен клинка.

-Ты пыталась коснуться артефакта короля Златонэфа, — обличающе сказал он. - Хотя Мэрри предупреждал тебя его не трогать.

-Я не знала, - потупилась Мей.

-Ты глухая? – уточнил он.

Мэй не отступила под его взглядом:

-Я ... любознательная.

-Настолько любознательная, что не знала о том, что никто, кроме чистокровных Риннов не может касаться этого артефакта без серьезных последствий? - в его голосе Мей послышалось тщательно скрываемое недовольство и даже предупреждение.

Она промолчала, ожидая, что он будет делать дальше.

-Только потому, что это была именно ты, кто сумел отыскать в глубине моря артефакт моего отца, я позволю тебе остаться на Морене и пройти до конца твою магическйю практику, - немного помедлив, сказал Арнэлл. – Любого другого, кто посмел бы коснуться артефакта Риннов, я бы выслал назад в Грану немедленно.

-Но почему?

Изумление Мей было подлинным, и Арнэлл, судя по тому, как несколько смягчилось выражение его лица, понял это.

Он подошел к Мей ближе и глядя на нее сверху вниз сурово сказал:

-Атефакты Риннов – мощное оружие, девочка. Они подчиняются только зову крови.

Мей уже хотела было возразить ему, но он не дал ей сказать, вместо этого предоставив свое объяснение того, что случилось на ее первой магической рыбалке:

-Артефакт Златонэфа хотел, чтобы его нашли. Но никто из сильных Риннов королевской крови, кроме Мэрри, не подумал искать его в морях Звезды Русалки – самого слабого владения магов изумрудных драконов. Ты усилила способности Мэрри и артефакт ответил тебе. Но, поскольку в тебе течет кровь речной русалки и темного мага, артефакт Риннов смертельно опасен для тебя. Сейчас я тебе объясню почему.

Он бегло взглянул на Мей, вновь открывшую рот для того, чтобы что-то сказать - возразить или задать вопрос. Сделал паузу для того, чтобы она смогла задать свой вопрос, но Мей благоразумно предпочла снова промолчать.

-Надеюсь, ты не пропускала в Гране занятия по взаимодействию магий?

Она отрицательно мотнула головой, продолжая смотреть на него своими огромными раскосыми русалочьими глазами.

-Во-первых, магия таоей матери, речной русалки, если не ошибаюсь, - он удовлетворенно кивнул в ответ на ее быстрый подтверждающий его правоту кивок головой, - вполне удачно взаимодействует с общей магией морей и океанов. Ты уже успела в этом убедиться, не так ли? Но она никак не взаимодействует с магией морских глубин. Артефакт короля Златонэфа относится к разряду самых сильных артефактов этого сорта. Одно даже беглое касание твоих пальцев к нему может принести тебе нестерпимую боль и вызовет глубинное волнения моря.

Он остановился, чтобы убедиться, что Мей слушает то, что он говорит. А Мей слушала. Действительно слушала. Не только наслаждаясь звучанием его глубокого низкого голоса, который проникал в самые глубины ее тела, вызывая ощущение восторга, словно крыльями бабочек порхавшего внизу ее живота. Не только потому, что он счел ее достаточно значимой для того, чтобы объяснять ей особенности магии Риннов. Но и потому, что то, что он говорил, было ей действительно нужно для выполнения ее целей и об этом не рассказывали на уроках Граны. Драконы всегда очень неохотно делились знаниями о своей магии.

-Во-вторых, - продолжал Арнэлл, удостоверившись, что Мей слушает его, - любое касание чужой магии к артефактам Риннов рассматривается как попытка подчинить артефакт своей воле. Это даже хуже, чем пытаться сломать или украсть артефакт. И тому, кто осмелится сделать это, еще повезет, если его убъет защитной магией артефакта. Потому что наказание за такой проступок по меркам лордов изумрудных драконов – смертная казнь. На месте. Без суда и следствия. Я имею полное право и все возможности сделать это по щелчку моих пальцев, вот так, - он без предупреждения щекнул пальцами, и Мей с ужасом ощутила поток его мощной магии Риннов, скользнувшей вокруг нее и обдавшей холодком смерти ее лицо.

Она отшатнулась и с испугом посмотрела на него.

Арнэлл прошел к сейфу, вмонтированному в стену его библиотеки, казалось расположенному прямо среди его книг, и открыв его магией, той же магией вытащил и положил на стол библиотеки артефакт короля Златонефа, о свойствах которого он только что говорил.

-Хочешь коснуться? – спросил он Мей с холодной улыбкой на губах.

И взяв артефакт в руки, положил его на ладонь и протянул Мей.

-А разве можно? – осторожно спросила Мей, впечатленная его рассказом.

-В моем присутствии можешь рискнуть, - усмехнулся он. – Во избежание несчастных случаев, если тебе и Мэрри посчастливится найти еще какой-нибудь затерянный артефакт или амулет рода Риннов.

-То есть, если вы, как старший король рода, дадите мне разрешение на прикосновение к артефакту Риннов, я могу это сделать, не пострадав? – с любопытством спросила Мей.

-Попробуй.

Он многозначительно улыбнулся ей.

Мей колебалась.

Артефакт на его ладони слегка светился темно-синим, как цвет его глаз светом и пульсировал как сердце моря.

Она снова посмотрела на него.

Он улыбался. И в его глазах Мей почудилась насмешка.

«На слабо берет», - беззлобно подумала она. Ей самой вдруг стало безумно интересно, что произойдет, если она коснется артефакта. Может быть, лежа на ладони самого сильного мага Риннов, он не причинит ей большого вреда? И, если такое произойдет, может быть, это заставит этого синеглазого и темноволосого сноба задуматься о том, что Мей – особенная? Может быть – даже его "истинная"! Об этом мечтали все девушки в Академии Граны. Встретить свою истинную пару, да еще в лице лордов драконов было пределом мечтаний каждой, даже среди принцесс Империи. Это было так же недостижимо, как достать с неба звезду. Но это случалось. И почему бы такому не случиться с Мей?

Подумав об этом, Мей протянула руку и храбро коснулась артефакта на ладони Арнэлла кончиками пальцев. Артефакт предупреждающе задрожал и окрасился в серо-зеленоватый свет.

Руку Мей от кончиков пальцев до самого плеча пронзило жгучей болью — но не от магии артефакта, которую гасило присутствие магии короля Арнэлла, а от того, что артефакт ее отверг.

«Ты — не хозяйка! - зашептал голос артефакта в ее мозгу.- Я принадлежу тому, кто правит океаном. Старшему королю рода Риннов. Или его королеве. Моей крови».

«Я могу стать королевой!" — мысленно прошептала ему в ответ Мей, несмотря на стреляющую боль в руке не размыкая контакт с артефактом.

«Решает Кровь. Не желание», - словно издеваясь, ответил ей артефакт.

Боль усилилась.

Мей уже не чувствовала своей руки. Но она упрямо сжала зубы и снова мысленно сказала артефакту: «Тогда я заставлю тебя не отвергать меня!»

Боль стала такой нестерпимой, что Мей захотелось кричать. Но она не желала сдаваться. Она выдержит. Она докажет ему и этому артефакту, что она – Мей, достойна того, чтобы ее приняли в семью Риннов. В ней есть та кровь, которая, при должном упорстве заставит этот кусок магической безделушки ее принять. Это, в конце концов, всего навсего артефакт, созданный руками магов. Она – Мей, тоже маг. Маг крови Риннов. Крови этого морского чудовища - короля Златонэфа Ринна.

Проговаривая все эти слова про себя, чуть не теряя сознание от нестерпимой боли, Мей обратилась за помощью к силе океана, который пел вчера ночью вместе с ней. И океан, подумав, ответил ей – зашелестел волнами о песок пляжа перед дворцом короля Арнэлла, и плеск волн подсказал Мей мотив новой песни. Она тихо запела эту песню океана, позволившую ей уменьшить боль от прикосновения к артефакту владетеля морей и океанов.

«Я – своя!»- слышалось Мей в словах этой песни, повторяющихся непрерывным рефреном.

Смешав в словах этой песни речную мелодию магии ее матери с силой темной магии ее отца, она стремилась привнести в нее нечто новое — свое. Ее голос, который не умолял о пощаде, а требовал признания.

Все это время, показавшееся Мей часами, а на самом деле продолжавшееся всего несколько секунд, Аринэлл с любопытстом смотрел на самонадеянную девчонку. Артефакт на его ладони дрожал. Девчонка побледнела, по ее лицу катился пот. Но она не сдавалась, не отнимая от поверхности артефакта прискосновения своих тонких дрожащих пальчиков. Он знал, что она должна испытывать страшную боль, которой обычно отвечал на прикосновение чужой крови артефает его отца. Но также знал, что по его повелению артефакт не убъет ее. Однако то мужество, с которым она переносила боль и то упрямство, которое она проявляла для того, чтобы попытаться заставить артефакт признать ее и прекратить боль, впечатлили его. Еще более его впечатлило то, что под влиянием той песни, которую призвала себе на помощь ее магия русалки, артефакт отца переменил цвет с серо-зеленоватого на зеленовато-синий и слабо замерцал, хотя и не прекратил дрожание. Как будто он о чем-то задумался.

Арнэлл закрыл ладонь, сжав в ней артефакт, прекратив таким образом контакт магий. Обессиленная болью глупая девчонка покачнулась от облегчения и едва не упала на колени.

-Благодарю вас, - непонятно для чего прошептала она.

Он протянул ей стакан воды, призваный его магией словно из воздуха.

Мей жадно сделала несколько глотков и вернула ему стакан, который снова без следа растоворился в воздухе.

Некоторое время они оба молчали. Мей медленно приходила в себя. Арнэлл словно о чем-то раздумывал.

-Что произошло? – не преминула снова начать разговор Мей после того, как к ней вернулся голос.

-Артефакт, как и следовало ожидать, не подчинился тебе. Но он тебя услышал, - раздумчиво произнес король Ундины. – И это больше, чем достигал кто-либо из боковых ветвей Риннов. Весьма любопытно.

Он сделал паузу, во время которой Мей ощутила на себе его внимательный взгляд.

-Пожалуй, я готов отменить свой запрет, - сказал он. - Если хочешь, ты можешь петь океану. Преимущественно в ночное время, я не хочу выслушивать жалобы от моих подданных. Кроме того, - Мей видела, что он еще колебался, решая, произносить или не произносить то, что он собирался ей сказать. Тем не менее, к ее удовольствию, он все-таки сказал те слова, которые наполнили ее сердце ликованием:

-Вы с Мэрри можете остаться на Морене. Раз в неделю, когда я свободен, мы с тобой будем выходить в океан для того, чтобы продолжить поиски потерянных артефактов моей семьи.

Мей широко раскрыла глаза и в следующий момент ослепительно улыбнулась ему. Присела перед ним в изящном глубоком реверансе, позволившим увидеть через ткань легкого, почти прозрачного платья из алого шелка, полностью открывавшего ее плечи, чуть ли не все свои прелести, и почти проворковала, забыв обо всем на свете от радости:

-Благодарю вас, ваше величество! Это – большая честь для стажера из Граны.

После того, как он разрешил ей уйти и она удалилась, Арнэлл в неверии покачал головой. Эта девчонка неисправима. Она будет кокетничать даже на пороге смерти.

А Мэй, покидая его покои, уже знала: та битва за его сердце, в которой она так жаждала победить, началась.