Развод. Цена его ошибки

Элина Бэйли

Развод. Цена его ошибки

Глава 1

— Яна, ну что ты здесь сидишь? — её голос режет тишину комнаты. — Сын на корпоративе, а ты дома, как будто тебе нечего надеть. Ты разве не знаешь, что по женщине судят о мужчине. И что могу сказать о моём сыне?

Свекровь стоит в дверном проёме, руки сложены на груди, на лице презрение, как будто я только что совершила преступление. Я вздрагиваю, книга чуть не выпадает из рук. Аня спит в кроватке рядом, и я стараюсь двигаться осторожно, чтобы её не разбудить. Поднимаю глаза на свекровь, чувствую, как внутри поднимается напряжение.

— Я не могу поехать с ним, с кем я оставлю дочь? Няню Лёша запретил, вы только приехали, а полугодовалый ребёнок не может быть дома один, — говорю шёпотом, поправляя одеяльце.

— Это всё отговорки. Я всё успевала: и сына растила, и на двух работах работала, и дом у меня был идеально чистый, и холодильник забит едой. И муж мне, в отличие от твоего, денег вот так не давал.

Как же я ненавижу вот эти «а в наше время».

— И чем ты таким важным занимаешься?

— Я читаю, — отвечаю я спокойно, хотя внутри уже киплю. — Это курс по психологии развития детей. Мне важно понимать, как расти вместе с Аней. Ну и экзамен у меня скоро, готовлюсь.

Она фыркает, делает шаг внутрь комнаты.

— Вот ей-богу, какая ты странная. У тебя есть все возможности, чтобы вложиться в себя: ну Аньку ты уже не кормишь, так грудь пора в порядок привести, губки побольше, мешки под глазами убрать. А ты всё гранит науки грызёшь, так никаких зубов не хватит. Зачем тебе это? У тебя муж есть, он обеспечивает. Тебе бы за ребёнком ухаживать да мужу радость домой приносить, а ты всё учишься, учишься... Думаешь, хоть день работать будешь? Я вот в этом сильно сомневаюсь.

Закрываю книгу, аккуратно кладу её на стол. Аня шевелится во сне, и я замираю на секунду, пока она снова не затихает.

— Лёша не против, чтобы я училась, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Мы справляемся сами.

— Ты справляешься? Сама? — она хмыкает. — Ты уже и не выглядишь как хозяйка. Квартира не блестит, сыну не радость приходить домой. Он всё чаще задерживается, может, потому что дома его ничего не ждёт?

Её слова больно бьют. Я встаю, ноги немного подгибаются — слишком много кофе, слишком мало сна. Стараюсь говорить мягко, но в голосе звучит сталь.

— Мы оба устали, он много работает, я ему за это благодарна. Но мы любим друг друга, всё у нас хорошо.

— Любовь — это когда ты поддерживаешь мужчину, а не позволяешь ему чувствовать себя одиноким, — говорит она, прищурившись. — Он сейчас там, на этом своём празднике, один. Ты могла бы быть рядом. Я уже полчаса тут стою, хотела бы быть рядом с Алексеем, уже бы собралась и летела к нему. А то тянешь кота за неизбежность.

Смотрю на дочку. Она лежит, крепко зажмурившись, маленький кулачок зажат в волосах. Поглаживаю её щёку, целую пальцы, потом возвращаюсь в гостиную.

— Я бы хотела поехать, — почти извиняюсь за своё поведение. — Но вдруг буду нужна Ане, понимаете?

— Понимаю, что ты дура, — произносит она просто, без лишних эмоций. — Думаешь, любовь — это книги и теория. А на самом деле ты даже не знаешь, где твой муж и с кем.

Я резко оборачиваюсь. Гнев подкатывает к горлу, оставляя горький привкус.

— Я знаю, где мой муж, — говорю я медленно, почти шёпотом. — Он работает.

— Яна, не трепи мне нервы, я сюда припёрлась не для того, чтобы тебя уговаривать. Если ты поедешь на корпоратив, я останусь с Аней, уж поверь, перепеленать и покормить я смогу. А если ты хочешь скоротать время одна, за своими дурацкими книжками, то я поеду домой и лягу спать. У тебя полминуты на размышление.

Может, свекровь права? Я погрязла в своём материнстве. Открываю шкаф, есть несколько классных платьев, которые ждут своего часа.

Она молча уходит в кухню, слышу, как щёлкает кнопка чайника. Смотрю на телефон, сообщений нет.

«Обещал вернуться рано», — думаю я, перебирая пальцами край футболки. Вспоминаю, как муж уходил: целовал меня в лоб, сказал: «Не жди, ложись спать».

— Мам, я поеду к Лёшке, — в душе рождается что-то восторженное.

Она кивает, но в её глазах мелькает что-то похожее на одобрение.

— Вот, наконец-то женщина в тебе проснулась.

Я не отвечаю. Только слегка улыбаюсь, пряча тревогу внутри. Немного нервничаю — впервые за месяцы выходить из дома так, чтобы не коляска, Аня и полный рюкзак детских принадлежностей.

Чёрное платье облегает фигуру, волосы распущены, чуть подкрашенные глаза блестят в отражении зеркала. Я смотрю на себя. Передо мной не уставшая мама в декрете, не студентка, а красотка!

Я беру сумочку, надеваю туфли и направляюсь к двери.

Сижу в такси, руки дрожат. Телефон лежит на коленях — пять пропущенных попыток звонка, ни одного ответа. Я набираю его снова, слушаю длинные гудки, потом голос автоответчика.

— Может, он просто занят? — предполагает таксист, бросая короткий взгляд в зеркало.

— Да, наверное, — отвечаю я, но не верю своим словам.

Смотрю в окно, за окном мелькают огни города, фары встречных машин режут глаза. Мы едем к ресторану, где проходит корпоратив. Я представляю, как подойду к входу, как Лёшка обрадуется, увидев меня. Как удивится, как обнимет, скажет: «Ты приехала, я так тебе рад!»

Машина останавливается на парковке перед входом в ресторан. Я расплачиваюсь, выхожу. Воздух свежий, вечер прохладный. Оглядываюсь, ищу его машину. Нужно быть уверенной, что он здесь, а если мы разминулись, то и нечего время терять.

Чёрный джип со знакомыми номерами стоит в дальнем ряду. Подхожу ближе, из машины голоса. Женский и Лёшкин, какая-то возня. Прислушиваюсь, может, у меня от недосыпа уже слуховые галлюцинации? Нет, точно есть голоса, женщина называет моего мужа по имени.

Моя рука тянется к ручке дверцы, пытаюсь открыть, не получается, закрыто, сигнализация активирована. Может, муж забыл выключить радио, а я себе такого напридумывала. Нет, это точно был голос Лёшки. А теперь тишина. На водительском и переднем пассажирском никого, задние стёкла затонированы — ничего не видно. Прикладываю две ладошки к стеклу, изо всех сил всматриваюсь, ничего не видно. Если внутри кто-то есть, представляю, как глупо я выгляжу.

Я отхожу чуть назад, стараясь не шуметь, прячусь за соседнюю машину.

В этот момент дверь со стороны заднего пассажирского сиденья открывается, Алексей выходит, видит меня. Его лицо на долю секунды теряет выражение — будто он видит призрака. Потом улыбка: широкая, светящаяся.

Он резко закрывает дверь, ставит машину на сигнализацию. Подходит ко мне широким шагом, обнимает.

Глава 2

Пока идём к ресторану, постоянно оглядываюсь, всё, что кто же сейчас покажется. Лучше бы я дома сидела и учебник зубрила, чем теперь ломаю голову, что за ерунда происходит. Хотя, если она происходит, то лучше я буду о ней знать.

Заходим в ресторан, меня сразу охватывает атмосфера праздника — музыка, свет, запахи еды и веселье.

Я так давно не была среди людей. Я сначала готовилась к зачатию, на повышенном кортизоле мне врач сказала, чтобы был чёткий режим и много сна, потом тяжёлая беременность, гемоглобин низкий, голова кружится, врачи разводили руками — терпите. А теперь Анюта растёт, но ночи всё ещё без сна.

Алексей держит мою руку чуть выше локтя, как будто хочет показать, что он рядом, но прикосновение кажется формальным.

— Есть хочешь? Может, твоих любимых морепродуктов возьмём, тут их неплохо готовят, — Лёшка смотрит на меня, странно, что он забыл, что я не ем рыбу и морепродукты.

— Я бы десерт съела, — стараюсь перекричать музыку.

— Пойдём сюда, — говорит он, ведя меня к столу у дальней стены. — Тут наши коллеги, ты же помнишь Костю?

Кивнув, я не слышу собственного ответа. Моё внимание зацепилось за одно: рядом со стулом Лёшки, аккуратно приставленная к ножке стола, стоит женская сумочка. Маленькая, чёрная, из мягкой кожи. По лейблу понимаю, что дорогая, или если это реплика, то очень хорошо сделана.

Алексей, заметив мой взгляд, на долю секунды напрягается. Потом легко, почти небрежно, пододвигает стул ближе к столу, чтобы сумочка оказалась скрыта от обзора.

— Присаживайся, — говорит он, улыбаясь, как будто ничего не произошло. — Медовик хочешь?

Ничего я уже не хочу. От музыки и подозрений болит голова.

Я опускаюсь на место, чувствуя, как холод медленно расползается по груди. Муж садится рядом, кладёт руку мне на спину, как будто он выполняет роль хорошего семьянина перед камерой.

К нам подходят его коллеги, друзья, кто-то здоровается, кто-то поздравляет с внезапным появлением. Я улыбаюсь, киваю, говорю «спасибо», хотя внутри всё сжато, будто я стою на грани чего-то тяжёлого и болезненного. Рассматриваю каждую девушку, всё гадаю, кто из них решил вторгнуться в нашу жизнь. Как вовремя меня свекровь выгнала погулять, чуйка или она что-то знает?

Лёшка заказывает шампанское.

— Ты как? — спрашивает он, наклоняясь ко мне через стол, когда разговор за компанию переключается на бизнес.

Я смотрю ему в глаза. Они такие знакомые, красивые, но сейчас в них что-то другое, что раньше я бы не заметила.

— Устала, — говорю я коротко, стараясь не выдать тревогу в голосе. — За Аню ещё переживаю.

Он улыбается, проводит пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Я рад, что ты приехала, — шепчет он. — Серьёзно, мы так редко бываем вдвоём. Ещё чуть посидим и на набережную поедем. Там есть места для уединения, — подмигивает.

Но я больше не верю словам. В голове винегрет из деталей: женская сумочка под столом, слишком бодрый, прямо наигранный тон Лёшки, его постоянные оглядывания, словно он ждёт кого-то.

Музыка в ресторане становится громче. Алексей говорит что-то смеющимся коллегам, его голос звучит слишком легко, слишком свободно.

Он расслаблен, улыбается, но я всё равно чувствую напряжение в каждом его жесте.

Оглядываюсь. Смотрю на другие столики, на барную стойку, на вход. Никого конкретного не ищу. Просто хочу понять, увидеть, поймать взгляд, движение, намёк. Ничего, может, я себе всё придумала? Может, мне правда надо чаще выходить в люди? Хочу домой, всё, что я увидела, мне надо переварить. Пока никому ничего не скажу, буду наблюдать и анализировать, не хочу быть истеричкой.

Телефон в кармане вибрирует. Звонок. Свекровь.

— Яна, ну вы где! Ты сейчас нужна дома, а всё шляешься непонятно где! — раздаётся её голос в трубке, едва я успеваю ответить. — Аня проснулась, хочет к маме, не берёт бутылочку, плачет, может, заболела? У меня от неё уже истерика! Я старая, я не могу это выдерживать ночью! У меня давление скачет! — свекровь старается перекричать Аню.

— Мама, она же иногда просыпается, — говорю я тихо, стараясь не привлекать внимания Лёшки. — Что случилось? Почему не дала смесь?

— Она не хочет! Капризничает! Я не могу, Яна, слышишь?! Я не няня тебе, своего сына вырастила, а теперь ваша очередь! Бери машину и приезжай!

— Мы уже собираемся домой, — отвечаю я, сама не веря, что произношу эти слова. — Через полчаса будем.

— Полчаса?! Да ты вообще дочь свою любишь?! — кричит она, и я слышу, как где-то вдалеке плачет Аня. Этот звук режет сердце.

Закрываю глаза. Вздыхаю. Голова начинает болеть.

Когда я кладу телефон обратно в карман, Алексей уже рядом.

— Что случилось? — спрашивает он, хотя в глазах — больше раздражения, чем тревоги.

— Аня проснулась и не засыпает, плачет. Мама не справляется. Нужно ехать.

Он качает головой.

— Серьёзно? Сегодня? — в голосе недоверие. — А как же вечер вдвоём со всеми вытекающими?

— Это наша дочь, Лёш, — холодно отвечаю я. — Мне нужно быть с ней.

Он вздыхает, потом встаёт, поправляет пиджак, на лице скорбь всего мира.

— Ладно, поехали. Только я не поеду за рулём. Выпил слишком много.

— Хорошо, — киваю я. — Возьмём такси. Машина пусть стоит здесь.

Он соглашается, мы выходим из ресторана. Вечер стал ещё прохладнее, немного ёжусь, надо было взять с собой жакет.

Луна зависла над парковкой, освещая машины, словно следящий глаз.

Проходим мимо, у нашего автомобиля какая-то тёмная фигура, как будто стоит, опираясь на капот.

Алексей делает шаг вперёд, и силуэт поворачивается. Это женщина, высокая, стройная, в тёмном платье.

Она улыбается ему, потом переводит взгляд на меня, и улыбка исчезает.

— Ой... прости, — говорит она, поправляя волосы. — Я думала, ты один.

Алексей напрягается, его рука автоматически ложится мне на пояс, как будто хочет показать: «Это моя жена». Но я чувствую, как он внутренне сжимается.

— Ничего, — говорю я, глядя прямо на неё. — Мы как раз уезжаем.

Подъезжает такси, но мне оно теперь неинтересно, я должна попасть в машину.

— Лёш, давай я за руль сяду, я же не пила. Завтра у тебя утром дела, как ты поедешь на работу, на такси по утренним пробкам?

— А ты, как всегда, права, — он снимает машину с сигналки.

Внутри пахнет кожей и алкоголем, принюхиваюсь, стараюсь уловить аромат женских духов. Ставлю свою сумочку на заднее сиденье. В нижнем креплении ремня безопасности что-то торчит. Тяну аккуратно, это то, о чём я подумала? Какого чёрта!

— Лёш, это что?

Глава 3

Дверь открывается до того, как мы успеваем постучать.

Свекровь стоит на пороге в халате, растрёпанная, с красными щеками и прочими признаками бессонной ночи и поднявшегося давления. Её глаза сразу цепляются за Алексея, который немного шатается от усталости и алкоголя.

— Ну вот вы и приехали! — резко бросает она. — А я тут мучаюсь с ребёнком, а он... он пьяный?! Ян, всё-таки бестолковая ты баба!

Мне некогда её слушать, у меня и так в голове просто взрыв от всего, что происходит. За время нашей дороги Лёша не сказал ни слова, а на найденную улику никак не отреагировал, как будто я это всё сама подкинула. Я держала себя в руках, как могла, хоть и боль от предательства разрывала изнутри. Первые секунды было одно желание — педаль в пол и на полной скорости куда-нибудь в забор, только мысли о дочке быстро привели в порядок. Доверить свекрови жизнь моей крохи — не за что!

Аня лежит в кроватке, кряхтит, лицо покраснело от плача. Она уже не...

Я подбегаю к кроватке, беру дочь на руки. Она сразу замирает, утыкаясь носом в моё плечо. Ей нужно было просто маму. Запах любимой макушки быстро приводит меня в чувство.

— Прости, моя хорошая, — шепчу я, гладя её по спинке. — Я здесь, ты по маме соскучилась.

У самой всё дрожит внутри, после найденного «подарка» в машине не понимаю, как мне себя вести. Сдерживаю слёзы, не понимаю, надо сейчас при свекрови Лёшке на голову суп перевернуть, а потом сковородой по башке дать. Или улики на шее завязать, чтобы знал, как это больно бывает, когда тебя предают.

Свекровь тем временем не унимается.

— Яна, вот ни в чём на тебя нельзя положиться. Ты обещала присматривать за моим сыном, а он напился! Ты вообще понимаешь, что происходит? — говорит она мне, но обращается больше к сыну.

Лёшка стоит, слегка покачиваясь, с глуповатой улыбкой на лице. Будто всё происходящее — мелочь, которую можно переждать.

— Мам, ну ты всегда всё усложняешь, — говорит он, опираясь на стену. — Мы же дома. Уже всё хорошо. Я хоть когда-то должен отдыхать?

— Хорошо?! — переспрашивает она, голос становится выше. — У вас дурдом, а не семья. Ты шлындаешь непонятно где, Янка глаза на всё закрывает, учёная, блин!

Она хочет услышать что-то вразумительное, но Лёшка только пожимает плечами.

Тогда я делаю шаг вперёд. Медленно, спокойно. Держа Аню на руках, достаю из своей сумочки маленькую, аккуратную чёрную вещь — женские трусики. Они были в машине.

Держу их за край оборочки, брезгливо.

— Хозяйке передай, — бросаю их Лёшке. — Наверное, не очень удобно девице по ресторану без трусиков ходить.

Свекровь резко замолкает. Смотрит на меня, потом на нижнее бельё, потом на сына. Её лицо меняется, одна бровь медленно ползёт вверх.

— Если вы о чём-то знали и хотели открыть мне глаза, мама, — делаю акцент на обращении, — то у вас всё получилось. Вот, улики в машине. Этот спектакль окончен, сына можете забирать с собой.

— А я тебе говорила, невестушка, прощелкала моего сына! Теперь расхлёбывай, учебники тебе были нужны? Яна, за мужиком следить надо, глаз с него не спускать!

Алексей смеётся, как-то нелепо и глупо, как будто это всё шутка.

— Ну что вы, девочки, — говорит он, делая жест рукой. — Завтра всё решим, это недоразумение.

Сердце бьётся слишком быстро. Или, может, просто тишина вокруг стала слишком громкой.

Алексей стоит как ни в чём не бывало у стены, с расслабленной улыбкой, будто мы обсуждали погоду или меню на завтрак. А я всё ещё держу на руках Аню, единственное, что осталось по-настоящему моим.

Иду в спальню, медленно опускаю дочь обратно в кроватку, укрываю, целую в лобик. Она уже почти спит. Но даже сейчас, после всего, мне хочется быть уверенной, что она в безопасности.

Потом поворачиваюсь к Лёшке. Спокойно. Холодно.

— Уходи из комнаты, — говорю я.

Он моргает.

— Что?

— Ты меня слышал. Уходи. В другую комнату. В гостиную. Куда угодно. Только не здесь.

Он хочет что-то сказать, но я поднимаю руку.

— Ни слова. Ни одного.

Он фыркает, качает головой, но всё-таки уходит. Дверь за ним закрывается.

Свекровь появляется через минуту. Без халата, уже собранная, но глаза напряжённые, даже встревоженные. Она подходит к кроватке, заглядывает в лицо внучке, потом переводит взгляд на меня.

— Я знаю, что тебе сейчас паршиво. Яна, но ты подумай про Анечку, ей нужна полная семья. У женщин доля такая — терпеть, выходить на компромиссы, прощать. Он завтра протрезвеет, и будете жить как раньше, что волнуешься.

— Как раньше? Спать с ним в одной постели, — чувствую, как по телу бегут мурашки. — Я себя не на помойке нашла.

— Ой, да брось, все так говорят, а потом живут как миленькие.

Держусь из последних сил, не могу зарыдать при свекрови. Пока никак не пойму, какой вариант был бы лучше: если бы я ничего не знала и счастливо жила в неведении, или пусть сейчас переболит, и я начну жить сначала.

— Так, я домой. У меня от вашей семьи мигрень началась. Сами разбирайтесь, я тебя как женщина понимаю, но всегда буду на стороне сына.

Свекровь вызывает такси, вполголоса причитает, что дурная невестка ей досталась, никакого спокойствия под старость лет.

Захожу в гостиную, Лёшка спит на диване, не раздеваясь. Храп стоит на всю квартиру.

Рука сама тянется к его телефону. Набираю пин-код, стыдно, что должна шпионить, подсматривать. Но сейчас другого выхода нет.

Открываю сообщения. Начинаю задыхаться, пред глазами тёмные круги. Не ожидала я от супруга такого сюрприза.

Глава 4

Ночь тянется медленно, будто резина, которую пытаются разорвать, но не могут. Аня просыпается каждые полчаса: то ищет соску, то отворачивается, то начинает кряхтеть и плакать без причины. Я качаю её, шепчу ласковые слова, целую в лобик — всё напрасно, будто она чувствует моё состояние.

Смотрю на мою малышку и не понимаю, какой выбор я должна сейчас делать. Если я не смогу ей дать того, что может при своём статусе и финансовом положении дать Лёшка, а если она потом вырастет и меня не поймёт. Но у неё будет любящая, уважающая друг друга семья. Мысли роятся, а я не могу с ними справиться, выхватываю по одной, но в голове всё равно мешанина.

Когда она наконец глубоко у меня на руках, я осторожно кладу её обратно в кроватку и выхожу в коридор. Тишина давит. Квартира кажется чужой, как будто мы с Лёшкой больше не живём здесь вместе, просто оказались под одной крышей случайно.

Иду на кухню. Завариваю чай. На часах почти четыре утра, через пару часов подъём, я снова буду вся разбита.

Как жить дальше? И поговорить мне сейчас не с кем, свекровь свою позицию уже обозначила, может, на семинаре по семейной психологии оптом спросить, но это потом, а жить нужно сейчас.

Открываю телефон. Пальцы дрожат. Ввожу в поисковик:

«Что делать, если узнала об измене мужа?»

Результаты приходят моментально. Куча советов, видео, статей. Большинство повторяются: «Если муж обеспечивает — терпи, любовь всегда проходит, зато не будешь думать, чем детей накормить».

Смотрю на учебник по детской психологии, ну нет, не для того я так много учусь, получаю навыки, чтобы терпеть измены ради куска хлеба. «Если любит детей — он хороший отец, никакой новый мужик его не заменит».

Поджимаю губы, в висках стучит. Этот вариант мне тоже не нравится, думаю, я для себя знаю ответ, но боюсь признаться в том, что моя с виду счастливая жизнь закончилась. А всегда думала, что не смогу простить, а сейчас моё «белое пальто» хорошо так обдало грязью.

«Возьми себе мужчину на стороне. Живи в своё удовольствие. Получай деньги от обоих».

Я закрываю экран, меня тошнит. Где во всех этих советах хоть немного уважения к себе. Не хочу превращать свою жизнь в сериал, где каждый эпизод — месть или расплата. Я не хочу использовать людей и тем более — себя.

Подхожу к окну, город постепенно просыпается. Едут первые поливочные машины. Чай остыл, так и не успела его выпить.

Шаги, потом скрип двери. Иду посмотреть, что происходит.

Лёшка заглядывает в детскую.

— Ян, — «кричит» шёпотом.

— Что? — выглядываю в дверной проём. Интересно, что же такое интересное муж мне хочет рассказать.

Лёшка стоит у детской кроватки, смотрит на Аню, потом поднимает глаза на меня, и снова на дочь.

— Мне такое приснилось, что ты вещи сгребла, Аньку забрала и свалила. Проснулся, а тебя рядом нет, пошёл искать. Послушай, как сердце колотится. Я даже проснулся, меня всё колотит. Ужас.

Муж изрядно помят, лицо отёкшее. Сейчас у меня только одно желание — отвесить ему хорошую пощёчину и отправить жить к маме.

— Это не ото сна тебя колотит, это отходняк, пить надо меньше.

И по бабам шляться, но слова застревают у меня в горле. Не могу откашляться.

Он берёт дочь на руки, улыбается ей, как будто ничего не произошло. Как будто его женщина знает о чужих трусиках в машине, а он даже не помнит, кто была та женщина.

— Доброе утро, — говорит он просто. — Она такая хорошенькая сегодня, смотри, какие у нас пальчики маленькие, какой у нас носик кнопкой.

— Отдай мне Аню, иди на себя в зеркало посмотри.

— А что мне на себя смотреть. Ты мой глаз должна радовать, но ты, кажется, тоже сегодня не очень в форме. Может, в отпуск съездим, отдохнём. Мама с Анечкой побудет, а мы вдвоём?

— Ага, конечно, у меня запасных детей нет, — забираю дочку, Лёшка не очень сопротивляется, но по взгляду вижу, что удивлён и не очень понимает, что происходит.

Я молчу. Смотрю на него, на его растрёпанность после сна, на щетину, на мягкую улыбку, которая раньше грела мне сердце.

Он кладёт Аню обратно в кроватку, потом идёт на кухню. Я следую за ним.

— Я был сильно пьян. Обещаю, что больше так пить не буду, башка как колокол, в который били набат, — говорит он, не глядя на меня. — Честно, не помню, как домой попал. Что там вообще было? Ой, подожди, не рассказывай. Сначала попить, сушняк как в пустыне Сахаре, а потом душ, самому от себя противно.

Его голос звучит почти искренне. Лёшка уходит в душ.

Может, он действительно был пьян? Может, это правда случайность? Один раз. Минутная слабость. Неловкое недоразумение, как он говорит? Откуда в моей голове появился этот адвокат, который готов оправдать этого предателя.

Но почему-то в голове щёлкает что-то болезненно знакомое, как будто я уже проходила этот момент, когда не было никаких доказательств, просто чувствовала — что-то не так. А теперь у меня есть всё.

Я смотрю на него. На моего мужа. На человека, с которым родила ребёнка. С которым строила дом, семью, мечты. Человека, которому доверяла до боли.

Может, простить? Может, попробовать ещё раз? Дать второй шанс. Или третий. Или десятый.

— Лёша, — говорю я тихо. — Мы должны поговорить.

Он поворачивается. Смотрит в глаза. Улыбается.

— Конечно, детка. Всё, что скажешь.

Глава 5

— Я вчера к тебе грязно приставал? — Лёшка ухмыляется, подходит ко мне. Отталкиваю его.

— Ты помнишь, где ты был вчера вечером? — спрашиваю я.

— Конечно, на корпоративе, который от и до оплачивает моя компания. А что тебя не устроило? Вино было простоватым или закуска холодна?

— Не знаю, — какое-то внутреннее ощущение, что он надо мной сейчас издевается.

— На вчерашнем корпоративе мне не понравилась загадка. Кто был с тобой в машине?