
Полная версия:
Пока не растаял лёд
Он остановил запись и посмотрел на нас.
— Вчера мы выиграли. Это хорошо. Но победа не означает, что можно забыть об ошибках. Сегодня соперник ещё быстрее, и за подобные моменты нас могут наказать.
Вика сидела рядом со мной, необычно молчаливая.
Я слегка толкнула её локтем.
Она повернулась.
— Что?
— Ты чего?
— Думаю.
Я подняла брови.
— Серьёзное дело.
Вика усмехнулась, но почти сразу снова посмотрела на экран.
И я поняла, что сегодня она тоже настроена гораздо серьёзнее обычного.
Перед выездом на стадион мне позвонила Оля.
Я вышла в коридор, чтобы не мешать девочкам, и ответила по видеосвязи.
На экране появилась сестра. Она сидела дома с кружкой чая, волосы были собраны в небрежный пучок, а за спиной виднелась знакомая по видеозвонкам полка с книгами.
— Доброе утро, звезда красноярского хоккея!
Я улыбнулась.
— Привет, Олька.
— Как самочувствие после вчерашней победы?
— Нормально. Ноги немного устали.
— Это потому, что ты всё время куда-то неслась. Я даже фотографировать не успевала.
— Надо было быстрее.
Оля прищурилась.
— Софья Павловна, я вообще-то твой бесплатный фотограф, болельщик и представитель службы моральной поддержки.
— И художник по плакатам.
Она довольно улыбнулась.
— Особенно художник. Между прочим, у меня уже есть идея для второго.
Я закрыла глаза.
— Пожалуйста, не надо.
— «Не тормози, Хромова!»
Я рассмеялась.
— Очень вдохновляюще.
— Или «Оля за тебя!». Коротко и со вкусом.
— Вот второй вариант хотя бы приличный.
Оля засмеялась, затем отставила кружку.
— Слушай, Сонь. Я сегодня тоже попробую прийти на игру. А после неё, если тренер разрешит, можем немного погулять. Я хочу показать тебе пару мест.
Я сразу оживилась.
— Правда?
— Конечно. Только недолго, чтобы ты не устала. И если у вас не будет командных планов.
— Я спрошу.
Оля кивнула.
— Хорошо. И ещё: ты не обязана сегодня снова выигрывать исключительно ради того, чтобы мне понравилось.
Я посмотрела на неё.
— Я знаю.
— Соня.
— Что?
— Я серьёзно.
Она говорила совершенно спокойно, без привычной насмешки.
Я немного помолчала.
— Я тоже серьёзно, Оль.
Сестра улыбнулась.
— Ладно. Тогда просто хорошо сыграй. А я буду болеть.
— Спасибо.
— И постарайся не замёрзнуть.
Я рассмеялась.
— Оля, мы на льду играем.
— Вот именно. Очень подозрительное место.
Мы попрощались.
Я убрала телефон и несколько секунд постояла у окна.
Мне нравилось, что Оля собиралась прийти ещё на одну игру.
Но почему-то её слова о том, что я не обязана непременно побеждать, застряли в голове.
Возможно, потому, что я сама не была в этом до конца уверена.
На стадионе уже шла разминка другой команды.
Мы прошли в раздевалку, разложили экипировку и начали готовиться.
Вика сидела рядом и старательно затягивала шнурки. Даша проверяла перчатки, а Катя разговаривала с одной из защитниц о вчерашнем разборе.
Я достала коньки и некоторое время рассматривала лезвия.
После первой игры их нужно было проверить особенно внимательно. Лёд на красноярском стадионе заметно отличался от привычного иркутского, и вчера в некоторых поворотах мне приходилось чуть иначе распределять вес.
— Сонь, — позвала Даша, — ты готова?
Я подняла голову.
— Почти.
Она присела рядом.
— Волнуешься?
Я улыбнулась.
— А ты?
— Немного.
— Значит, мы одинаковые.
Даша кивнула, затем сказала:
— Слушай, если сегодня начнём проигрывать, давай сразу договоримся не пытаться отыграться за одну минуту.
Я посмотрела на неё.
Она говорила без упрёка, но я прекрасно понимала, почему подняла эту тему.
В сентябре я уже показала, как неприятно могу реагировать на ошибки.
И на чужие замечания.
— Договорились, — сказала я.
Даша улыбнулась.
— Хорошо.
В этот момент Вика повернулась к нам.
— А мне можно узнать, о чём вы договариваетесь?
— Не паниковать, — ответила я.
Вика задумалась.
— А если очень захочется?
— Тогда сначала предупреди.
Она рассмеялась.
— Ладно. Но предупреждаю заранее: я могу начать очень громко.
Мы засмеялись, и напряжение немного ослабло.
На льду было холоднее, чем вчера.
Ветер тянул вдоль открытого поля, поднимая мелкую снежную пыль у бортов. Я проехала несколько кругов, постепенно разогревая мышцы, и почувствовала, что вчерашняя усталость всё ещё остаётся в ногах.
Не настолько сильная, чтобы мешать кататься, но достаточно заметная, чтобы напомнить: турнир состоит не из одной игры.
Александр Викторович ещё на разминке обратил внимание на нашу осторожность.
— Девочки, движения свободнее. Не зажимайтесь. Но и не расходуйте все силы до начала матча.
Я сделала несколько ускорений, затем вернулась к передачам с Дашей.
Мяч скользил по льду быстро и ровно. Мы старались направлять его точно на ход, сохраняя движение и не заставляя друг друга лишний раз тормозить.
На одном повторении передача Даши ушла чуть дальше, чем я рассчитывала.
Пришлось ускориться.
Я всё-таки достала мяч и вернула его назад.
— Извини, — крикнула она.
— Нормально!
Мы продолжили упражнение.
И постепенно знакомое ощущение игры снова стало вытеснять остальные мысли.
Но когда разминка закончилась и команды начали готовиться к выходу, я всё-таки посмотрела на трибуны.
Оли пока не было.
Я решила не искать её снова.
По крайней мере, до начала матча.
С первых минут стало понятно, что сегодняшние соперницы действительно сильнее вчерашних.
Они двигались очень организованно.
Не торопились с передачами, но стоило кому-нибудь из нас потерять позицию, как сразу использовали свободное пространство.
Мне приходилось постоянно оглядываться, чтобы контролировать движение игроков за спиной.
Несколько раз мы пытались разогнать атаку через центр, но соперницы быстро перекрывали линии передач и вынуждали нас играть шире.
Я сместилась ближе к флангу, получила мяч от Кати и увидела Дашу, открывшуюся впереди.
Передача получилась точной.
Даша продолжила движение, затем перевела мяч на другой край поля.
Но соперницы успели вернуться в оборону.
Атака постепенно потеряла скорость.
Мы снова начали перестраиваться.
— Соня, назад! — крикнула Катя.
Я развернулась.
Мяч уже был у соперниц.
Пришлось быстро возвращаться к центру.
Первая четверть игры прошла без голов.
Мы держались неплохо, но я чувствовала: каждая удачная атака даётся труднее, чем вчера.
И это постепенно утомляло не только ноги.
Приходилось всё время быть внимательной.
Нельзя было отвлечься даже на несколько секунд.
Первый мяч мы пропустили после стандартного положения.
Соперницы разыграли его быстро, заставив нашу защиту сместиться, а затем направили мяч в освободившуюся зону.
Я попыталась перекрыть передачу, но опоздала.
Удар оказался точным.
1:0.
Я остановилась возле центра поля и посмотрела на табло.
Неприятное чувство знакомо кольнуло где-то внутри.
Опять первыми пропустили.
Вика подъехала ко мне.
— Сонь, нормально. Времени ещё много.
Я кивнула.
— Знаю.
Она посмотрела на меня внимательнее.
— Точно?
Я повернулась к ней.
— Вик, давай играть.
Она улыбнулась.
— Вот это правильно.
Мы вернулись на позиции.
Через несколько минут у нас появилась хорошая возможность сравнять счёт.
Я получила мяч возле центра, сместилась вправо и увидела, как Катя открывается между двумя соперницами.
Отдала передачу.
Она приняла мяч и быстро направила его вперёд.
Вика успела первой.
Ударила.
Но вратарь соперниц справилась.
Я выдохнула.
Совсем немного.
Мы снова начали атаку.
И именно в этот момент я впервые заметила, что начинаю торопиться.
В одном из следующих эпизодов я получила мяч под давлением.
Слева находилась Даша, но её уже прикрывала соперница. Справа открывалась Катя, однако передача туда требовала точного расчёта.
Я могла вернуть мяч назад.
Сохранить владение.
Начать атаку заново.
Но вместо этого решила, что успею пройти вперёд.
Сделала движение.
Потом ещё одно.
Соперница приблизилась.
Я попыталась уйти в сторону, но мяч оказался слишком далеко от клюшки.
Перехват.
Я резко развернулась.
Почти сразу поняла, что не успеваю.
Соперницы быстро продвинулись к нашим воротам.
Одна передача.
Вторая.
Удар.
2:0.
Я остановилась.
Несколько секунд смотрела в сторону ворот, чувствуя, как внутри поднимается знакомая злость.
Не на соперниц.
На себя.
Потому что прекрасно знала, где ошиблась.
Я видела возможность сохранить мяч.
И всё равно выбрала более рискованный вариант.
Когда подъехала Катя, я уже ждала замечания.
Она посмотрела на меня.
— Сонь, в следующий раз верни назад, если вариантов впереди нет.
Я кивнула.
— Поняла.
И всё.
Никакого спора.
Никакого желания доказывать, что я всё сделала правильно.
Потому что сама знала: не сделала.
Мы вернулись к центру поля.
И продолжили игру.
К перерыву счёт оставался 2:0.
В раздевалке было непривычно тихо.
Вика сидела на скамейке, опустив голову. Даша пила воду, а Катя разговаривала с защитницами, пытаясь разобраться, почему мы так часто оставляем свободное пространство после потерь.
Александр Викторович подождал, пока все немного восстановят дыхание, затем начал разбор.
— Девочки, сейчас проблема не в том, что соперницы сильные. Мы это знали заранее. Проблема в том, что после первого пропущенного мяча вы начали торопиться.
Я опустила взгляд.
— Пытаетесь обыгрывать там, где нужно отдать передачу. Не страхуете друг друга. И слишком поздно возвращаетесь назад.
Он посмотрел на нас.
— Мы можем сократить разницу. Но только если перестанем играть так, будто у каждой из вас личный матч против всей команды соперниц.
Вика тихо вздохнула.
Я смотрела на свои перчатки.
Потом подняла руку.
Александр Викторович повернулся.
— Да, Софья?
— Я во втором голе неправильно сыграла. Надо было вернуть мяч назад.
Он кивнул.
— Верно.
Я немного помолчала.
— Больше так не буду.
Тренер посмотрел на меня внимательно.
— Я не прошу тебя больше никогда не ошибаться. Я прошу думать, какое решение лучше для команды.
Я кивнула.
— Поняла.
Он улыбнулся.
— Вот и хорошо.
Затем мы начали обсуждать, как изменить игру во втором тайме.
Александр Викторович предложил действовать компактнее в середине поля, быстрее переводить мяч на свободный фланг и внимательнее страховать друг друга после потерь.
Постепенно я почувствовала, что напряжение немного ослабевает.
У нас появился план.
Не гарантия победы.
Но понятные действия, которые могли помочь.
И сейчас этого было достаточно.
Во втором тайме мы стали играть спокойнее.
Не сразу.
Первые несколько минут всё ещё приходилось привыкать к изменённому расположению, подсказывать друг другу и следить, чтобы никто не забывал о своих задачах.
Но постепенно игра начала выравниваться.
Я чаще возвращалась назад.
Старалась заранее оценивать варианты для передачи.
Не задерживала мяч, если видела, что соперница уже сокращает расстояние.
На одном из эпизодов нам удалось провести хорошую комбинацию.
Катя перехватила мяч.
Я открылась ближе к центру.
Получила передачу и сразу направила её Даше, которая начала движение по свободному флангу.
Вика ускорилась впереди.
Даша заметила её рывок и отдала передачу.
Соперницы попытались перестроиться.
Но Вика успела первой.
Удар.
Мяч оказался в воротах.
2:1.
Я подняла клюшку.
Девочки радостно подъехали друг к другу.
Вика улыбалась так широко, что даже защитный шлем не мог скрыть её выражения лица.
— Сонь! — крикнула она. — Мы можем!
Я рассмеялась.
— Можем!
До конца оставалось ещё время.
И впервые за матч мне показалось, что ситуацию действительно можно изменить.
Следующие минуты прошли в напряжённой борьбе.
Соперницы снова усилили давление.
Мы старались отвечать, но усталость становилась всё заметнее.
Несколько раз я чувствовала, что ноги уже не так легко реагируют на ускорение.
Приходилось внимательнее выбирать позицию, чтобы не тратить силы на лишние движения.
Именно в этот момент я поняла, насколько сильно игра зависит от головы.
Можно быть быстрым.
Выносливым.
Хорошо владеть клюшкой.
Но если перестаёшь думать, где находишься и что собираются сделать партнёры, всё это быстро теряет смысл.
Я получила мяч возле центра.
Впереди открывалась Вика.
Слева — Даша.
Передо мной была соперница.
На секунду мне снова захотелось попробовать пройти самой.
Но я вовремя остановилась.
Сделала короткую передачу назад.
Мы сохранили владение.
Начали новую атаку.
И хотя она не закончилась голом, я почувствовала удовлетворение.
Это было правильное решение.
Не самое эффектное.
Зато полезное.
За несколько минут до конца матча у нас появилась ещё одна возможность сравнять счёт.
Мы заработали стандартное положение на половине соперниц.
Александр Викторович быстро подсказал расстановку.
Я заняла позицию, стараясь заранее представить, куда может пойти мяч.
Соперницы выстроились в обороне.
Прозвучал свисток.
Последовала передача.
Потом ещё одна.
Мяч оказался у Кати.
Она направила его к воротам.
Я увидела движение вратаря.
На мгновение показалось, что всё получилось.
Но мяч прошёл совсем рядом со створом.
Я выдохнула.
Время стремительно заканчивалось.
Мы продолжали бороться, старались создавать моменты, возвращались в оборону и снова шли вперёд.
Но соперницы действовали уверенно.
Они уже не торопились.
Сохраняли мяч.
Не давали нам разогнать атаку.
Когда прозвучал финальный свисток, я остановилась возле центральной линии.
На табло горело:
2:1.
Только на этот раз не в нашу пользу.
Мы проиграли.
Первые несколько секунд я просто стояла на льду.
Смотрела на табло.
Потом на девочек.
Вика опустила голову.
Даша медленно подъехала к борту.
Катя сняла перчатку и провела рукой по лицу.
Я почувствовала знакомое разочарование, но теперь оно было другим.
После сентябрьской учебной игры мне хотелось обвинить себя во всём сразу. Тогда казалось, что достаточно было сыграть лучше в одном эпизоде — и поражения не случилось бы.
Сегодня я понимала, что всё сложнее.
Да, я ошиблась.
Да, из-за моей потери возникла опасная атака.
Но матч состоял из множества решений.
Мы всей командой начинали слишком осторожно, затем торопились, теряли позиции и поздно перестраивались.
Во втором тайме смогли исправить часть ошибок.
Но времени не хватило.
Я подъехала к Вике.
— Вик.
Она подняла голову.
— Что?
— Пойдём.
Вика посмотрела на табло.
Потом на меня.
— Обидно.
Я кивнула.
— Очень.
Она вздохнула.
— Могли сравнять.
— Могли.
Несколько секунд мы молчали.
Потом Вика тихо сказала:
— Ладно. Завтра будем лучше.
Я улыбнулась.
— Обязательно.
После матча Александр Викторович собрал нас возле раздевалки.
Он не повышал голос.
Не пытался найти одного виноватого.
Просто подробно объяснил, что сегодня получилось плохо.
Мы слишком часто теряли мяч в середине поля.
Не всегда успевали вернуться назад.
И начали торопиться после первого пропущенного гола.
— Но во втором тайме вы показали, что можете играть иначе, — добавил он. — Это важно. Теперь нужно научиться делать это с самого начала, а не только тогда, когда уже проигрываем.
Мы слушали молча.
Потом тренер сказал:
— Сегодня отдыхаете. Завтра у нас заключительная игра турнира. Итоговое место будет зависеть не только от нас, но свою часть работы мы должны выполнить хорошо.
Я кивнула.
В голове уже появлялись мысли о завтрашнем матче.
Но одновременно чувствовала усталость.
Не только физическую.
Хотелось немного выйти из спортивного режима.
Перестать анализировать каждую передачу.
Побыть просто Соней.
Не полузащитником команды.
Не выпускницей, которая готовится к ЕГЭ.
А обычной семнадцатилетней девушкой, приехавшей в Красноярск и наконец увидевшей старшую сестру.
В гостиницу мы вернулись после обеда.
Я успела принять душ, переодеться и немного отдохнуть, когда пришло сообщение от Оли.
Оля, 15:24
"Сонь, как ты?"
Я посмотрела на экран.
Соня, 15:24
"Нормально. Немного расстроилась."
Оля, 15:25
"Понимаю. Я тоже переживала."
Через несколько секунд появилось ещё одно сообщение.
Оля, 15:25
"Если тренер разрешит, можем сегодня немного погулять. Я рядом с гостиницей."
Я улыбнулась.
Соня, 15:26
"Сейчас спрошу."
Александр Викторович разрешил мне ненадолго выйти с сестрой после того, как убедился, что командное собрание закончено, ужин запланирован, а прогулка не помешает отдыху.
— Только без долгих походов по городу, — предупредил он. — Завтра ещё игра.
Я кивнула.
— Конечно.
Вика, услышав наш разговор, улыбнулась.
— Сонь, передавай Оле привет.
— Передам.
— И скажи, что плакат был великолепный.
Я закатила глаза.
— Обязательно.
Даша рассмеялась.
— Хорошо погуляйте.
Я улыбнулась.
— Спасибо.
Оля ждала меня возле гостиницы.
Она стояла в тёплой куртке, шарф был намотан почти до подбородка, а в руках она держала две небольшие чашки с горячим напитком.
Увидев меня, сестра улыбнулась.
— Ну здравствуй, спортсменка.
Я подошла и обняла её.
— Привет.
Она протянула мне одну чашку.
— Держи. Горячий чай.
Я удивилась.
— Спасибо.
— Не за что. Я решила, что после игры тебе пригодится.
Мы медленно пошли вдоль улицы.
Красноярск был совсем не похож на Иркутск, хотя в зимнем свете некоторые дворы и дома казались удивительно знакомыми. Машины проезжали по заснеженным дорогам, над тротуарами горели фонари, а воздух пах морозом и чем-то сладким из расположенной неподалёку пекарни.
Оля рассказывала о районе, в котором мы находились.
Показывала знакомые ей здания.
Объясняла, куда обычно ходит после работы и какие места успела полюбить за последние месяцы.
Я слушала внимательно.
Иногда задавала вопросы.
Иногда просто смотрела по сторонам.
Мне нравилось видеть её здесь.
Не на экране.
Не среди коробок после переезда.
А в обычной городской жизни, которая постепенно становилась для неё своей.
Мы прошли ещё немного, затем остановились возле небольшой кофейни.
Оля предложила зайти ненадолго, чтобы погреться.
Я согласилась.
Внутри было уютно. Возле окна стояли маленькие столики, на полках лежали книги, а за стойкой девушка расставляла чашки.
Мы выбрали место у окна.
Оля сняла шарф и посмотрела на меня.
— Ну что, рассказывай.
Я улыбнулась.
— Что именно?
— Всё.
— Олька, мы же вчера виделись.
— И что? С тех пор произошло целое спортивное событие.
Я рассмеялась.
Потом начала рассказывать о сегодняшней игре.
О сильных соперницах.
О первой пропущенной атаке.
О своей ошибке.
О том, как мы смогли сократить разницу.
И о последних минутах, когда почти удалось сравнять счёт.
Оля слушала внимательно.
Не перебивала.
Только иногда задавала короткие вопросы, пытаясь лучше понять происходившее.
Когда я закончила, она немного помолчала.
— Сонь, а ты всегда так сильно переживаешь из-за поражений?
Я задумалась.
— Не всегда.
— А сегодня?
Я посмотрела в окно.
По улице медленно шли люди, кутаясь в шарфы.
— Сегодня обидно. Мы могли сыграть лучше.
Оля кивнула.
— Понимаю.
Я немного помолчала.
Потом добавила:
— Просто иногда хочется доказать, что я действительно чего-то стою.
Сестра посмотрела на меня внимательнее.
— Кому?
Я удивилась.
— В каком смысле?
— Ну, кому ты хочешь это доказать?
Я задумалась.
Тренеру?
Команде?
Себе?
Наверное, всем понемногу.
— Не знаю, — призналась я.
Оля улыбнулась.
— Знаешь, мне кажется, ты иногда слишком много от себя требуешь.
Я вздохнула.
— Вы с мамой опять одинаковые вещи говорите.
— Потому что мы обе тебя знаем.
Я улыбнулась.
Оля отпила чай.
— Сонь, ты ведь не перестаёшь быть хорошей спортсменкой только потому, что сегодня проиграла.
— Знаю.
— А завтра не станешь другой, если выиграешь.
Я посмотрела на неё.
Она продолжила:
— Ты всё равно останешься моей младшей сестрой, которая в детстве пыталась спрятать мои вещи и потом уверяла, что они исчезли сами.
Я рассмеялась.
— Я такого не делала.
— Конечно.
— Оля!
Она улыбнулась.
— Вот видишь. Уже лучше.
Мы ещё некоторое время сидели в кофейне.
Потом разговор постепенно перешёл на школу.
Я рассказала об итоговом сочинении, подготовке к ЕГЭ и о том, что всё чаще задумываюсь о поступлении.
Оля слушала внимательно.
Когда я замолчала, она спросила:
— Сонь, а ты уже хотя бы примерно решила, куда хочешь поступать?
Я посмотрела на чашку.
— Не совсем.
— Вообще никаких вариантов?
— Есть. Просто я пока не уверена.
Она кивнула.
— Понятно.
Я немного помолчала.
Потом спросила:
— Оль, а ты в одиннадцатом классе уже точно знала, чего хочешь?
Она рассмеялась.
— Нет.
Я удивилась.
— Серьёзно?
— Конечно. Я тоже сомневалась, смотрела разные варианты, советовалась с мамой. Просто со стороны, наверное, казалось, что у меня всё решено.
Я улыбнулась.
— Очень казалось.
Оля посмотрела на меня.
— А ты почему спрашиваешь?
Я задумалась.
Потом честно ответила:
— Иногда мне кажется, что все вокруг уже знают, что будут делать после школы. Даша изучает университеты, Даня рассматривает направления, связанные с технологиями, Вика тоже что-то выбирает. А я до сих пор не могу определиться.
Оля кивнула.
— Но ведь ты сдаёшь русский, профильную математику и обществознание. Значит, у тебя уже есть представление о возможных направлениях.
— Есть. Просто их несколько.
— И это нормально.
Я посмотрела на неё.
— А если выберу неправильно?
Оля немного помолчала.
— Сонь, не каждый выбор определяет всю дальнейшую жизнь навсегда. Иногда люди меняют планы, находят новые интересы, пробуют себя в другом деле. Главное, чтобы ты не выбирала только потому, что кто-то считает определённый вариант правильным.
Я задумалась.
— А хоккей?
— Что хоккей?
— Я же хочу продолжать играть.
Оля улыбнулась.
— Ну и продолжай.
Я вздохнула.
— Всё звучит очень просто.
— Не говорю, что будет просто. Возможно, придётся искать университет, город и спортивные возможности, которые можно совместить. Но это ведь не значит, что нужно заранее отказываться от одного ради другого.
Я посмотрела на неё.
— Ты думаешь?
— Думаю.
Потом она усмехнулась.
— Хотя я вообще-то специалист по передвижению мебели и поиску потерянных документов. Не уверена, что мои советы официально признаны.
Я рассмеялась.
— Зато бесплатные.
— Вот именно.
Мы улыбнулись друг другу.
И почему-то после этого разговора будущее стало казаться чуть менее пугающим.
Не потому, что я внезапно всё решила.
А потому, что впервые за долгое время позволила себе не знать окончательного ответа.
Когда мы вышли из кофейни, уже совсем стемнело.
Фонари освещали заснеженные тротуары, а в окнах домов горел тёплый свет.
Оля предложила пройти немного вдоль улицы, затем вернуться к гостинице.
Я согласилась.
Мы шли рядом, разговаривая о совершенно обычных вещах.

