Опасная связь. Беги от меня малышка.

Сливаясь с безликими стенами, я проскользнула мимо кабинетов тенью секретного агента, которому не простят ни единой ошибки. Наконец тяжелая дверь подсобки, вечно запертая, поддалась моему касанию. В полумраке пахло старой бумагой, озоном от серверов и едва уловимой пылью забвения. Меня уже ждали.

– Поверни ключ, – донесся из густой темноты помещения знакомый баритон, лишенный всякого тепла.

Я послушно выполнила просьбу, и металлический лязг эхом ударился о кафельный пол.

– Демид, – мой голос прозвучал неожиданно твердо, разрезая вязкую тишину.

– Как это понимать? Кто ты на самом деле?

– Феофан, – сказал он.

Мои изумленные глаза наверняка стали размером с блюдца. Выдержав мучительную паузу, он беззвучно затрясся, и через пару секунд комнату взорвал сдавленный смех человека, слишком долго носившего маску.

Поняв, что этот великий конспиратор просто шутит над моей растерянностью, я позволила плечам немного опуститься.

– Меня действительно зовут Демид. Это первое слово, которым наградила меня мать при рождении, – произнес он, мгновенно вновь становясь серьезным. – Но капризная госпожа Судьба распорядилась так, что в ледяной глади паспорта я записан как Дмитрий Борисович. Именно под именем меня знает мое светское окружение.

Я смотрела на него во все глаза, пытаясь совместить два разных образа в одном лице.

– Вижу, моя маленькая ложь лишь породила новые вопросы, – продолжил он, делая шаг вперед. Его силуэт казался вырезанным из густого сумрака. – Поверь, пока этой информации тебе хватит. Когда-нибудь я расскажу тебе всю эту запутанную историю, но не сейчас. Для тебя я останусь Демидом. И умоляю, пусть никто никогда не узнает, что мы знакомы. А уж тем более – при каких обстоятельствах мы познакомились.

– Конечно, – кивнула я, вспоминая холодный блеск его зрачков там, в кабинете Инги. – Мне хватило одного взгляда, чтобы всё понять.

Демид подошел вплотную, сократив расстояние между нами до опасного минимума. Я полной грудью вдохнула терпкий, обволакивающий аромат его дорогого одеколона – запах скрытой угрозы и сдержанной мужской силы, от которого тревожно защемило сердце.

– С Ингой я вопрос решил, – его дыхание коснулось моих волос. – Твоего места никто не лишит, работай спокойно. На Кристину даже не реагируй, я ее приструню.

– В каком смысле? – мои ресницы удивленно дрогнули.

На губах Демида промелькнула едва заметная, хищная улыбка.

– Всё в порядке. Никакого криминала. Просто она поймет, что разносить ядовитые сплетни по офису больше невыгодно.

– Ты же не уволишь ее? – испугалась я собственной смелости.

– Если пожелаешь – уволю , – уверенно отрезал он.

– Нет-нет, что ты! – горячо воспротивилась я, сжимая пальцы. – Она вытащила меня, когда я тонула в отчетах, я не могу вот так отплатить ей черной неблагодарностью.

– Я понял, – сухо бросил Демид, возвращая между нами невидимую стену отчуждения. – В любом случае, препятствий в работе тебе чинить не будут. Моя защита абсолютна.

Мой телефон предательски дернулся в ладони, словно пойманная рыба. По кисти вверх побежала холодная, пульсирующая вибрация входящего вызова.

– Инга Сергеевна, – прошептала я, глядя на светящийся экран. – Странно. Зачем я ей понадобилась?

В панике я вскинула взгляд на Демида. Он едва заметно повел подбородком в сторону двери, а затем жестом показал на трубку: отвечай.

– Алло, – выдавила я из пересохшего горла, стараясь придать голосу будничность.

Голос начальницы на том конце провода был натянут, как стальная струна, и резал слух нордическим холодом.

– Ты где?

– Я-я… – слова застряли в горле. Мой лихорадочно ищущий спасения мозг отказывался работать. – Я пошла в туалет.

Голос в динамике, и без того лишенный тепла, зазвенел сталью.

– В каком ты туалете? На этаже?

Я поспешно накрыла микрофон ладонью, обрывая ледяной поток её слов. Воздух в подсобке казался густым от пыли и напряжения.

– Она меня ищет, – прошелестела я одними губами для Демида, стоявшего рядом.

Он молча принял из моих дрожащих пальцев телефон. Короткий сухой щелчок прервал вызов на полуслове.

– Зачем? – выдохнула я, чувствуя, как предательски слабеют колени.

– Скажешь, что связь пропала.

Эта холодная простота подействовала отрезвляюще. Я кивнула, принимая его правила игры.

– Я тебе сегодня позвоню, – продолжил он тихо, но властно. – Только номер будет другой, не пугайся. А сейчас иди. Послушай, что она хочет сказать. Но не поддавайся давлению. Она наверняка начнет выспрашивать, знакомы ли мы.

– Хорошо.

– Выходи первая, – Демид мягко посторонился, уступая мне путь, и его горячая ладонь лишь на мгновение обожгла мою спину сквозь тонкую ткань блузы.

Подобно вспугнутой тени, я юркнула на соседнюю лестничную площадку. Миновав один пролет вниз, я снова развернулась и начала медленный подъем к своему этажу, намеренно сбивая ритм шагов.

Трель телефона разрезала тишину коридора. Снова она!

– Ты что скидываешь? – её голос сочился ядовитым презрением, обжигая ухо даже через мембрану.

Собрав остатки самообладания, я натянула на лицо маску полнейшего равнодушия.

– Нет конечно, Инга Сергеевна, просто связь оборвалась.

Ей хватило этой жалкой лжи.

– Ты где сейчас?

– Иду в свой кабинет.

На том конце провода повисла странная пауза, а затем раздался тихий, неприятный смех.

– В свой кабинет! – с садистским удовольствием передразнила она мои слова.

– Ты идёшь на своё рабочее место, ясно. Зайди ко мне. В мой кабинет.

Короткие гудки ударили по нервам.

За все то время как я здесь работаю, этот высокомерный, приказной тон был пущен в ход впервые. Значит, сегодняшняя нелепая сцена задела хищницу до самых костей, пробив брешь в её идеальном панцире.

Я неспешно двинулась на расправу, чеканя шаг по гулкой плиткеу. Тяжелые дубовые двери приемной распахнулись передо мной, выпуская наружу звенящую тишину. По тому, как окаменело лицо секретаря, и по тем выжженным взглядам, которыми наградили меня остальные присутствующие, стало очевидно: стены этого кабинета оказались слишком тонкими, и кое-кто уже успел впитать нежелательные подробности нашего позора.

– Можно войти? – мой стук прозвучал едва слышно, растворившись в плотном сизом тумане.

Инга Сергеевна стояла у панорамного окна, повернувшись спиной к дверям. Тонкая сигарета дымилась в её длинных пальцах, испуская отвратительный, горьковатый запах дорогого табака. Она нервно втягивала в себя этот яд, словно пытаясь затушить им внутренний пожар.

– Вы знакомы? – бросила она в пепельницу, так и не соизволив обернуться. Сухой вопрос хлестнул по воздуху, точно плеть.

– Вы о ком? – зачем-то переспросила я, хотя тень Дмитрия Борисовича уже выросла между нами невидимой стеной.

– Дурочку из себя не делай! Что у тебя с Дмитрием Борисовичем?

– Ничего. Я увидела его в первый раз сегодня.

– А мне так не показалось, – ее голос прозвучал глухо. Она медленно развернулась и шагнула ко мне вплотную, выдохнув в лицо густое облако сизого сигаретного дыма, от которого на миг перехватило дыхание. – Я сразу увидела, как вы с ним переглянулись при встрече. Словно два нашкодивших школьника. А потом он бросил своим бархатным, стальным тоном распорядиться, чтобы я тебя больше не трогала. Чтобы не смела мешать тебе работать.

Она презрительно усмехнулась, выпуская из ноздрей две сизые струйки.

– Можно подумать, у меня нет дел поважнее, кроме как строить козни твоей персоне. Он говорил со мной так холодно, так отстраненно, словно перед ним стояла твоя заклятая соперница, а по этой ледяной интонации было до смешного очевидно: он просто защищал тебя.

инга Сергеевна умолкла, выдерживая театральную паузу. В воздухе повисла тяжелая тишина, требующая моего ответа, хотя ни единого вопроса произнесено не было.

– Инга Сергеевна, я вижу Дмитрия Борисовича первый раз в жизни. Вам все это показалось. Возможно, у него просто не было настроения.

Начальница запрокинула голову и расхохоталась в голос – громко, надтреснуто, эхом отражаясь от стен офиса.

– Ну разумеется, не было настроения. Ну-ну. Что ж, вижу, толочь воду в ступе бесполезно. Ты всё равно будешь лгать мне в глаза. Запомни лишь одно: я лично буду контролировать твою работу. С сегодняшнего дня каждый свой отчет ты приносишь лично мне, минуя секретаря. И держись подальше от кабинета Дмитрия Борисовича. Пошла вон.

Инга Сергеевна небрежно махнула холеной рукой, указывая длинным пальцем на дверь.

Разговор вышел донельзя странным, но истина лежала на самой поверхности, слепя своей очевидностью: она безнадежно, отчаянно влюблена в него.

До конца рабочего дня никто из коллег даже не покосился в мою сторону, чтобы спросить, почему Инга оставила меня после планерки и о чем мы шептались за закрытыми дверями. Но воздух в офисе звенел от невысказанного напряжения. По тому, как Кристина демонстративно отводила взгляд, становилось ясно: свою ядовитую версию событий она уже успела впрыснуть в уши всему отделу.

Когда вечером старый дребезжащий автобус вез меня сквозь городские пробки, телефон коротко пискнул. Сообщение от Надежды светилось на экране: «Ты встречаешься с Дмитрием Борисовичем?»

Я едва не выронила аппарат от такой вопиющей прямоты. Они вообще за кого меня принимают? Как же стремительно здесь плодятся сплетни! Стоило ему всего лишь оставить меня в офисе наперекор воле Инги – и вот, пожалуйста, коллективный вердикт вынесен: я его тайная пассия.

Надьке я ничего не ответила. Бессмысленно сотрясать воздух ответами на столь глупый месседж, который тем не менее идеально обрисовал весь моральный портрет моего серпентария.

Сегодня я задержалась в конторе дольше обычного. Интриги сожрали слишком много времени, пришлось наверстывать упущенное.

На город уже опустились лиловые сумерки. Уличные фонари, выстроившись в ровную цепь, услужливо заливали мягким янтарным светом мокрую дорожку к моему дому. Но стоило мне открыть дверь подъезда, как я замерла от удивления: внутри царил кромешный, непроглядный мрак. Лампочка под потолком мертво молчала.

Я вышла обратно на крыльцо и огляделась. В окнах соседних домов уютно горел теплый желтый свет, значит, городская подстанция работала исправно. Темнота поселилась только здесь, отрезав мой подъезд от остального мира. Замкнутые пространства всегда вызывали во мне первобытную дрожь, заставляя сердце пропускать удары. Значит, банально перегорела лампочка. Ничего страшного, лифт-то должен работать, принялась уговаривать себя я, делая первый шаг в чернильную пустоту.

Я не успела преодолеть и пары бетонных ступеней, когда чьи-то сильные руки возникли из-за спины. К лицу плотно прижали влажную, остро пахнущую химией тряпку, и чужие пальцы с нечеловеческой силой надавили на затылок. Горло свело спазмом – я не смогла сделать даже короткого вдоха. Перед глазами поплыли радужные круги, ноги подкосились, и тяжелый бархат беспамятства мягко накрыл меня с головой.