Я в молчании

– Ещё один вопрос. Если бы ты всё же изменила мужу с тем мужчиной, который оказывал тебе знаки внимания, смогла бы ты признаться в измене мужу?

Я отрицательно покачала головой.

– Ты бы утаила от него свою измену?

Я утвердительно кивнула.

– Ты смогла бы смотреть мужу в глаза после измены и ложиться с ним в постель, как ни в чём не бывало?

«Нет, не смогла бы,» – написала я.

– Что ты чувствовала к тому мужчине?

Я погрузилась в воспоминания, затем написала: «Восхищение, интерес, желание».

– Желание чего: общения, флирта или секса?

«Всё сразу,» – не задумываясь, ответила я.

– Но, ты смогла сдержать себя и не пойти на поводу желаний?

Я кивнула головой в знак согласия.

– А, если бы этот мужчина появился сейчас в твоей жизни, ты бы пошла на измену?

«Да,» – сразу ответила я.

– Какое желание сейчас руководит тобой?

«Месть», – также быстро написала я.

– То есть, не любовь, не страсть, а только желание мести?

Я снова кивнула головой.

– Ты кому хочешь отомстить?

«Мужу».

– Ты будешь удовлетворена, когда это произойдёт?

«Да,» – написала я.

– Давай представим, что этот мужчина сейчас рядом. Ночь. Вы в номере отеля. Он ласкает тебя.

– Закрой глаза и представь это.

Я послушно закрыла глаза. Вот красивый мужчина обнимает меня, прикасается к телу, начинает целовать. И, вдруг, меня передернуло от отвращения! Я открыла глаза и заплакала.

– Почему ты плачешь?

«Мне противно, что другой мужчина прикасается ко мне!»

– Но, это же мужчина, который нравится тебе! И, ты хочешь с ним изменить мужу!

«Нет, мне не приятны его объятия и поцелуи!»

– Закрой глаза снова и представь, что ты в своей квартире. Ночь. Муж прикасается к тебе, целует обнимает.

Я опять закрыла глаза и словно растаяла в объятиях мужа, так легко и радостно мне стало!

– Что ты испытываешь сейчас?

«Радость, счастье, желание секса».

– Так, кто из двух мужчин по-настоящему дорог тебе?

«Муж!» – ответила я.

– Так, кому ты нанесёшь прежде всего вред при измене – мужу или себе?

«Себе!» – ответ меня потряс.

– И, ещё вопрос: если ты допускаешь, что можешь изменить мужу, встретив красивого мужчину, то почему не допускаешь, что и муж может испытать такой же соблазн при виде красивой женщины?

Да… над этим стоило подумать.

– Лида, я предлагаю тебе сегодня побыть наедине с собой и с этими мыслями. Не спеши осуждать ни мужа, ни соседку. Осудить – самый лёгкий путь. Труднее понять причину создавшейся ситуации и найти достойный выход.

«И, что мне делать?!»

– Не совершать необдуманных поступков. Сейчас мы проделали большую работу. И, ты многое поняла.

– До вечера у тебя есть время, чтобы понять себя и определить дальнейшие действия. Не нужно создавать монолог в голове, если можно в диалоге поговорить с мужем и узнать правду.

– И, ещё. Тренинг меняет не только самого участника, но и события, которые происходят в это время. Всё ненастоящее, гнилое в отношениях в семье всплывёт на поверхность. И, нужно учиться понимать, прощать и отпускать эту гниль. Нужно учиться строить отношения заново, с чистого листа! Это не просто, но нужно!

– Ты поняла, чем тебе сегодня стоит заниматься?

Я ответила кивком головы.

– Что ты чувствуешь сейчас?

«Успокоение и доверие».

– Я рада, что твои чувства изменились в лучшую сторону!

«А, почему у меня пропал голос?»

– Это реакция организма на стресс, психосоматика. Когда отношения между тобой и мужем наладятся, голос вернётся. Не переживай.

– На этом мы сегодня закончим.

– И, я благодарю тебя за доверие и обращение ко мне за помощью. Возвращайся домой и учись понимать себя и свою семью. Жду отчёт в вечернем чате!

Я написала слова благодарности, попрощалась с Инессой и вышла из кабинета. Разные эмоции переполняли меня. Но, самое главное – ко мне вернулись лёгкость и понимание, что я справлюсь и с этой ситуацией. Мысль о разводе улетучилась из головы. Я не готова ещё была к общению с мужем, но при этом уже приняла тот факт, что разговор всё же необходим.

Чем занять себя, я не знала. Возвращаться в пустую квартиру не хотелось. Девочки были в школе. Утром свёкор позвонил и сказал, что сам их отвез. Так как, с работы мне не звонили, то, наверное, Вова сделал, как обещал, – сообщил начальству о моём плохом самочувствии.

Я прогулялась по центральной улице, походила по магазинам в торговом центре и неожиданно для себя купила красивое платье с разрезами по бокам. Платье было пурпурного цвета и сидело на мне, как на модели. Покрутившись возле зеркала, поняла, что к платью нужны туфли и сумочка. В других магазинах купила всё, что было необходимо.

Как давно я не баловала себя такими роскошными покупками! Хотя деньги у меня были всегда, но все они уходили на семью. И дело было не в недостатке денег, а в том, что всегда на первом месте для меня было благополучие мужа и детей. Поэтому, новые джинсы, рубашки и костюмы для мужа, вещи и обувь для детей я покупала чаще, чем платья для себя.

Домой я уже возвращалась в лучшем состоянии, чем была с утра. Во дворе дома неожиданно для себя встретила… Олеську! Ту самую, которая за несколько минут умудрилась разбить моё семейное счастье и рассорить нас с Вовой. Я хотела пройти мимо, не здороваясь, но она окликнула меня:

– Лида, подожди!

Я не хотела с ней разговаривать и сделала вид, что не слышу её. Но Олеся быстро подошла ко мне и, взяв за рукав плаща, сказала:

– Лида, нам нужно поговорить! Пожалуйста, выслушай меня!

Пришлось остановиться.

– Лида, я догадываюсь, что ты думаешь обо мне! Но, хочу тебе признаться!

Моё настроение начало резко падать.

– Мы можем присесть вон там? – соседка рукой показала на скамью, расположенную в углу детской площадки под деревом.

Я кивнула головой и пошла к скамейке. Она шла вслед за мной и молчала. Как только мы присели, Олеся заговорила:

– Лида, я прошу прощения за поведение ночью.

Я продолжала молчать.

– Я хочу, чтобы ты знала, что между мною и твоим мужем была связь только один раз. И, я сама спровоцировала его на это. Так что, можно сказать, что он и не виноват.

Что почувствовала я при этих словах? Боль? Обиду? Злость на Олесю и Вову? Или облегчение от признания соседки? Наверное, это было всё вместе. И тут я подумала, что молчание помогает мне держать себя в руках! Если бы я могла говорить сейчас, то столько бы рассказала соседке, что самой было бы стыдно потом всю жизнь.

А так можно молчать, держать свои эмоции в себе и слушать.

– Лида, ну не молчи, скажи хотя бы что-то! – произнесла Олеся.

Я показала рукой на горло и издала сип.

– Ты, действительно, не можешь говорить? – спросила она.

Я утвердительно кивнула.

– У тебя ангина?

Я отрицательно помотала головой. Затем достала из сумки блокнот, ручку и написала: «Пропал ночью голос».

– Почему? – задала вопрос Олеся, с удивлением смотря на меня.

«После стресса».

– После моих слов?! – воскликнула соседка.

Я кивнула головой.

– Что же я наделала! – Олеська расплакалась.

Мне стало немного жаль её. Но только на время. Она стала причиной нашей ссоры с мужем. Теперь к ней пришло осознание последствий своего поступка.

– Лида, я хочу, чтобы ты знала, – Олеся начала говорить быстро, вытирая слёзы.

– Твой Вова мне нравился давно, и я поглядывала на него. Но он был поглощён только семьёй. И меня это злило. Я привыкла к тому, что мужчины падают к моим ногам, лишь только на них посмотрю. А, тут такой красивый, умный и верный жене! Я даже завидовала тебе.

– А, потом решила сама действовать. И, однажды, когда ты с детьми уехала куда-то на несколько дней, я перехватила Вову у подъезда и попросила отрегулировать водопроводный кран, который, и правда, в то время у меня протекал.

– Он зашёл в квартиру и за несколько минут всё исправил. Я накрыла на стол, поставила бутылку коньяка. И, мы долго сидели, ели и разговаривали. А я всё подливала и подливала ему коньячок.

– И, когда Вова был уже изрядно выпившим, я стала его соблазнять. Так мы оказались в постели. Ну, а потом и произошло это.

– А, утром, когда Вова всё понял, то долго извинялся и ушёл от меня. Больше я его у себя не видела. Он даже перестал здороваться со мной, когда мы встречались в лифте или во дворе.

– Я его ждала и даже приглашала много раз. Но он сказал мне, что наша ночь была ошибкой, что он тебя любит и больше никогда ко мне не придёт.

– А, вчера вечером я видела в окно, как вы шли по двору такие счастливые, что меня охватила злость и зависть! Вот, я и заявилась к вам ночью. Хотела испортить вам это счастье!

Я слушала Олесю и не перебивала её. История, рассказанная ею, проливала свет на ситуацию, которая произошла ночью. Затем я написала в блокноте:

«Ты говорила про других женщин, с которыми он изменял мне. Это правда?»

– Лида, наврала я тебе! Ни разу не видела его с другими! В нашем доме я всех мужиков знаю, кто налево ходит. А, твоего никогда ни с кем нигде не видела!

«Зачем наврала?»

– Хотела побольнее тебе сделать! Чтобы ты выгнала Вову из дома. А, он бы ко мне пришёл!

– И, что ты у себя любовников принимаешь, тоже соврала, хотела, чтобы Вова поверил и ушёл ко мне!

– Прости меня, пожалуйста! – Лида дотронулась до моей руки.

Мне стало противно, и я убрала руку в карман плаща.

– Я ещё разозлилась, когда Вова стал отрицать нашу связь, вот и наговорила вам гадостей. – А, потом дома поняла, что натворила. И, в окно видела, как ты выходила с какими-то пакетами и выбрасывала их в мусорку. Поняла, что вы поругались из-за меня. И, мне стало стыдно!

«А, как же твой гость?» – написала я.

– Да, не было у меня никакого гостя! Я предлог придумала, чтобы в квартиру к вам войти.

Вот и открылась правда! Правильно Инесса говорила, что вся гниль выходит наружу!

Я встала и направилась к подъезду. Больше говорить с соседкой было не о чем.

– Лида, подожди! Ты простила меня?

Я не знала, что сказать. С одной стороны, была рада её признанию. Но, с другой стороны, она совершила мерзкий поступок, и вряд ли, можно так сразу её простить. Поэтому, ничего не ответив, я вошла в подъезд и нажала на кнопку вызова лифта.

– Лида, хочешь, я перед Вовой повинюсь?

Я пожала плечами. Мне уже было всё равно!

Вошла в открывшийся лифт и нажала на цифру своего этажа. Дверь закрылась перед носом Олеси, которая вдруг тоже намерилась войти. Лифт стремительно поднимался вверх, а из моих глаз также стремительно текли слезы. Потом я долго лежала на диване и думала. О себе и Вове, о наших отношениях и о том, что я делала не так, раз муж стал ходить налево…

А дальше завертелось всё настолько быстро, что времени на размышления уже не было. Вернулись дочки из школы. И я на скорую руку готовила им обед. Девчонки были весёлыми, хвастались хорошими оценками, полученными в школе, рассказывали, как интересно провели время у бабушки с дедушкой. И моё настроение стало улучшаться. Я даже нашла в себе силы навести порядок в комнатах. И только в спальню зайти не смогла.

Муж вернулся с работы рано. Я ждала его со страхом в душе: а, вдруг он сейчас объявит, что уходит жить к Олеське? Соседка была моложе меня на несколько лет, одна, без детей. С ней, наверное, Вове жилось бы легче. От таких мыслей слёзы выступали на глазах, и я вытирала их украдкой от дочек.

– Здравствуй, Лида, – сказал муж, когда зашёл в кухню. Голос его был тихим и ласковым.

Я кивнула головой. И продолжала нарезать овощи на салат.

– Лида, мне кажется, нам нужно поговорить.

Я снова кивнула головой. Но колючий страх заползал в душу. Дочки влетели на кухню и с радостными криками «Папка наш приехал!» повисли на отце. Он смеялся, целовал дочек и поглядывал на меня.

Ужинал он с дочками. Я отказалась есть, сказав, что недавно кушала. Каринка и Полинка не придали моим словам значения. А Василиса внимательно поглядела на меня и Вову. Но, видимо, ничего плохого не обнаружила на родительских лицах, поэтому, с охотой принялась за еду.

После ужина девочки попросились на часик на детскую площадку, и я разрешила. Мы с Вовой остались в квартире одни. Я мыла посуду, а муж сидел за кухонным столом и молчал.

– Лида, давай поговорим, – наконец сказал он.

Я закрыла кран с горячей водой, вытерла полотенцем руки и присела на стул напротив Вовы. Так мы сидели и смотрели друг на друга.

– Лида, я изменил тебе всего два раза.

– Первый раз это было давно, когда ты была беременная Полинкой и Каринкой, лежала на сохранении. Тогда я приехал к тебе в больницу ненадолго, а по дороге назад на остановке увидел девушку. Она голосовала и просила подвезти.

– Все машины проезжали мимо, а я остановился. Оказалось, что девушка ехала в пригородный посёлок, но опоздала на маршрутку. А следующая только через час. На такси у неё денег не было. Я согласился её отвезти, и даже отказался от платы.

– Она была молодой, красивой, в короткой юбке. Я видел её длинные ноги и упругую грудь в полупрозрачной блузке. И, желание во мне поднялось с такой силой, что я еле сдерживал его в себе. Девушка оказалась разговорчивой, улыбчивой, и наша близость состоялась как-то сама по себе.

– Мы заехали в ближайшую лесополосу и занялись сексом прямо в машине. А, потом, я отвез её домой и попрощался. И, с тех пор больше никогда её не видел.

– А, полгода назад, в то время, когда ты с дочками уезжала к своим родителям, меня пригласила Олеська починить кран. Я пришёл, сделал ремонт и хотел уйти, но она накрыла на стол и пригласила меня поужинать.

– Надо было отказаться, но я был голоден после работы и согласился. Она поставила коньяк на стол. Мы пили, разговаривали, и я быстро опьянел.

– А, потом, когда Олеська повела меня в кровать, я не сопротивлялся. Знал, что ей нравлюсь. И, это льстило моему самолюбию.

– А, утром, когда протрезвел, понял, что натворил. И, сказал ей, что это была первая и последняя наша ночь.

– Больше я к ней не приходил. Хотя она и сообщения присылала мне, и звонила, и приглашала. Но я не хотел, мне было неприятно вспоминать ту ночь.

– А, вчера, когда Олеська заявилась, я сначала растерялся, а потом испугался, что она всё расскажет, и стал отрицать. Ну, а дальше ты знаешь всё сама, что произошло.

– Лида, я конечно, виноват перед тобой. Но, люблю только тебя! И не нужны мне ни Олеська, ни другие женщины. Мне нужны ты и наши дочки! Прости меня, пожалуйста!

Он смотрел умоляющим взглядом. Я не готова была простить. Но правда, рассказанная им с таким трудом, помогла мне понять, что не только муж виноват в случившемся, но и я тоже. Если бы я проявляла к нему больше внимания и нежности, он не стал бы соблазняться молоденькими девушками на дороге и перезревшей соседкой, в постели которой перебывали многие мужчины.

Я ещё не могла простить. Но страх, что муж уйдёт из дома, исчез. И исчезли сомнения и обида. Я взяла блокнот и написала: «Давай, всё забудем и начнём заново!» Вова прочитал, и его глаза засияли.

– Родная моя, спасибо! – сказал он.

От его объятий я уклонилась. Ещё не готова была. Но мне стало намного легче.

В чат тренинга написала: «Трудно понять близкого человека. Ещё труднее простить. Но, когда стоит выбор между сохранением семьи и одиночеством, стоит сделать переоценку ценностей!» Это был мой инсайт сегодняшнего дня.

Когда дети легли спать, я вошла в спальню. Она встретила меня своей пустотой и каким-то холодом. Открыла окно настежь, и свежий воздух наполнил комнату. А ветер, ворвавшийся в окно, унёс с собой наши ссоры и обиды.

Я достала из шкафа новое постельное бельё, одеяло и подушки. Мне хотелось создать снова атмосферу любви и доверия, которая была здесь до нашей роковой ночи. Вова в это время мылся в ванной. Я принесла ароматизированные свечи и зажгла их в спальне, расставив по углам комнаты.

Затем надела шёлковую сорочку золотого цвета, которую когда-то давно купила по случаю, но так и оставила на полке шкафа. Сегодня пришло время надеть её. Я глядела на себя в зеркало – стройная, красивая, не совсем молодая, но ещё привлекательная!

– Какая ты красивая! – услышала я голос Вовы.

Он стоял в дверях и смотрел, не отрываясь, на меня. Потом подошёл и обнял. Наш поцелуй длился долго… Я простила. Смогла простить.

И в душу вернулась любовь! Наша ночь была незабываемой!

Глава 6

Я меняю себя! День четвёртый

Утро четвёртого дня тренинга началось с поцелуя Вовы.

– Доброе утро, моя несравненная жёнушка!

Как приятно было открыть глаза и увидеть счастливое лицо мужа, склонившегося надо мной. Ещё сонная, я поцеловала его в ответ. Поглядела на часы. Ещё рано вставать!

А Вова уже ласкал моё тело. И, конечно, наша страстная ночь перешла в такое же страстное утро! Счастливая, я лежала на кровати после бурного секса и смотрела с улыбкой на мужа. А он с восхищением гладил меня по груди и шептал ласковые слова.

– У нас, словно, медовый месяц, – прошептал Вова, нежно целуя меня в губы.

Увы, медовый месяц продлился недолго. Через несколько минут, когда мы уже встали с кровати и, одетые, собирались выйти из спальни, дверь открыла Каринка.

– Мама, Полинке плохо, – сказала она.

С тревогой я выскочила из комнаты и побежала в детскую. Вслед за мной устремился Вова.

Дочка лежала на кровати с пылающими щеками. Я дотронулась рукой до лба – горячий! Таким же горячим было всё тело. «Принеси из аптечки градусник!» – быстро написала я в блокноте Василисе, которая стояла рядом и испуганно смотрела на сестренку.

Каринка тихо плакала, сидя на своей кровати. Она была очень впечатлительной девочкой и в таких ситуациях паниковала от страха за близких.

– Полинка, моя хорошая, что с тобой? – спросил Вова дочку, пока я снимала с неё пижаму, мокрую от пота.

Такой же мокрой были подушка и простынь. Всё говорило о том, что у дочери жар.

– Папа, мне плохо, мне жарко, горло болит, – с трудом выговорила Полинка.

Я жестами попросила её открыть рот и заглянула в горло. Оно было красным. Скорее всего ангина. Вова успокаивал Каринку. Василиса держалась, но видно было, что и её беспокоит состояние младшей сестры. Столбик градусника под рукой дочери стремительно поднимался вверх. Тридцать девять и пять!

Я нашла в аптечке жаропонижающий сироп, тут же дала его Полинке. Затем осмотрела Каринку и Василису. Их вид меня успокоил. Похоже, что заболела одна Полинка. Хотя двойняшки почти всегда заболевали одновременно.

Сироп помог. Температура упала до тридцати восьми и семи. Я облегчённо вздохнула. Всё под контролем! Сейчас попрошу Вову позвонить в детскую поликлинику и вызвать педиатра на дом. Полинка плакала, жаловалась на боль в голове и горле. Я сидела рядом, обтирала её тело прохладной водой и ласково гладила по волосам.

Вова с девочками на кухне готовил завтрак. Тревога за Полинку перекрыла наше с мужем настроение, и от былого наслаждения друг другом не осталось и следа. Через несколько минут температура опять начала подниматься и дошла до тридцати девяти и восьми. Я поняла, что одна не справлюсь. «Вызови скорую,» – написала мужу.

– Давай, на машине доставим её в больницу, – предложил Вова.

«Нет, нужно девочек в школу отвезти. Займись этим. Я дождусь скорую,» – ответила я в блокноте.

Он кивнул головой и схватил телефон.

О том, чтобы мне ехать на работу, не могло быть и речи. Ребёнок в тяжёлом состоянии! Вова вызвал скорую и сказал, что сообщит руководителю о болезни дочери. Я кивнула головой. Сейчас во мне говорила мать, а не офисный сотрудник.

Полинка металась в жару. Девочки, напуганные, быстро съели завтрак и собрались. Вова отвезёт их в школу. А я осталась ждать скорую и, чем могла, помогала дочери. Давать лекарства без назначения врача побоялась. Скорее всего, это ангина, но, кто знает, какой вирус подхватила дочка.

Скорая приехала через час. Врач педиатр, объяснила задержку большим количеством вызовов с утра. Осмотрев девочку, она сообщила, состояние её тяжелое, нужно ехать в больницу. Я кивнула головой, быстро собрала свои и дочкины вещи. Полинка не смогла идти, её положили на носилки и таким образом донесли до машины скорой помощи.

Из подъезда выскочила в одном халате Олеська.

– Лида, что случилось? – испуганным голосом спросила она.

Я махнула рукой в ответ. Мне было не до неё! Полинка тяжело дышала, стала задыхаться. Скорая с включённой сиреной тронулась с места. В дороге дочери стало хуже. Врач оказывала ей помощь, но говорила, что только в стационаре девочке могут реально помочь.

Так, с громко звучавшей сиреной и мигалками мы въехали на территорию больницы. Осмотр педиатром и отоларингологом занял немного времени. Полинка металась в жару и хрипела.

– У ребёнка фолликулярная ангина в тяжёлой форме, – сказала мне педиатр.

– Необходима срочная госпитализация.

Я кивнула головой в знак согласия. Я была готова на всё согласиться, лишь бы моей девочке стало легче!

– Вы мама ребенка? – задала вопрос отоларинголог.

– Да, – ответила я и удивилась тому, что могу говорить. Голос ещё был слабый, хрипящий, но я заговорила!

– Что с вашим голосом? Вы тоже больны? – с беспокойством спросила педиатр.

– Нет, я на время теряла голос, но это была психосоматика. Уже всё нормально, – сказала я.

– И, всё же, вам нужно обследоваться. Сейчас я приглашу терапевта, она вас осмотрит.

– Девочку мы положим в инфекционное отделение. Она будет находиться там сама под присмотром врачей и медперсонала. Как только ей станет лучше, мы переведем её в отделение педиатрии.

– Я могу быть с дочерью в палате.

– Ни в коем случае! Болезнь запущена и протекает тяжело. К тому же, в инфекционное отделение вход посторонним, даже родителям, запрещён. Девочка достаточно взрослая, чтобы несколько дней провести без родителей.

Достаточно взрослой девочке было всего восемь лет! И она первый раз оставалась одна без родителей и сестёр, беспомощная и больная! Но мои просьбы и уговоры не помогли.

– Мамочка, вы создаёте нервозную обстановку и мешаете нам в работе. Девочке сейчас окажут необходимую помощь, назначат лечение – антибиотики, инъекции и капельницы. С вами свяжется лечащий врач и каждый день вам будет сообщать о состоянии дочери.

– А, теперь дождитесь терапевта, чтобы он осмотрел вас.

Пришлось подчиниться. Я вспомнила о Каринке и Василисе, и сказала педиатру о том, что у Полины есть сестра двойняшка и ещё старшая сестра.

– Где находятся дети? – спросила педиатр.

– В школе.

– Немедленно езжайте туда, забирайте дочек из школы и везите их к педиатру в поликлинику. У сестёр двойняшек возможность заражения больше, чем у старшей девочки.

– Двойняшки спят вместе?

– Нет, в разных кроватях, но в одной комнате со старшей сестрой.

– Я сейчас выпишу справку и предписание педиатру осмотреть девочек, взять анализы. Все это необходимо сделать сегодня. Если и другие ваши дочери заразились вирусом, то заболевание может проявиться в течение суток в разных формах. Так что, лучше сейчас определить степень заражения и предотвратить осложнения.

Полинку увезли на каталке. Я на прощание объяснила, что ей окажут помощь, а как станет легче, сразу выпишут домой, обещала каждый день навещать её. Поняла ли меня дочка, я не знала, потому что она была в полубредовом состоянии от высокой температуры.

Тем временем пришла терапевт, осмотрела меня, велела открыть рот, тщательно проверила состояние горла. Затем я в течение десяти минут сидела на кушетке с градусником под мышкой. Температура оказалась нормальной, горло тоже было в порядке. И терапевт заключила, что я здорова. Но рекомендовала в такой ситуации и мужу обратиться к врачу в поликлинику.

Я написала сообщение мужу, вышла из приёмного покоя и пошла в инфекционное отделение. Но, как и следовало ожидать, меня туда не пустили, дали номер телефона, предложили позвонить после обеда, чтобы узнать о состоянии дочери.

Разбитая, напуганная, я шла по двору больницы и не знала, что теперь предпринимать. Потом вспомнила слова педиатра о том, что нужно других дочек отвезти в поликлинику. Позвонила в регистратуру и узнала, что наша участковый педиатр принимает до четырнадцати часов. Я успею!

В этот момент раздался звонок.

– Да, – ответила машинально, совершенно забыв о том, что по условиям тренинга мне следует молчать.

– Лидия Константиновна, немедленно приезжайте в школу! Каринка заболела! – услышала я голос учительницы дочек.

– Где она? – спросила я быстро. И подумала: «Началось!»

– Девочка в кабинете медпомощи лежит с высокой температурой. У неё болит горло. Карина не может разговаривать. Фельдшер хотела вызвать скорую, но я решила сначала позвонить вам.