Я в молчании

За полчаса до обеденного перерыва пришло сообщение от Вовы: «Пойдём в перерыве в суши-бар!» Предложение было неожиданным и заманчивым. Я ответила: «С удовольствием!». Через десять минут пришло новое сообщение: «Заказал столик. Нас ждут!». Что-то новое зарождалось в наших отношениях. Может, вот этой романтики и не хватало нам в обычной жизни?

В обеденный перерыв муж зашёл за мной, и под любопытными взглядами коллег мы вышли из кабинета. Суши-бар находился через дорогу, поэтому через пять минут мы сидели за столиком напротив друг друга. Сделали заказ и через несколько минут уже ели, не торопясь. Я заказала классику – Калифорнию и Филадельфию. А муж снова удивил меня, выбрав Тайфун, Дракон и Динамит. Горючая смесь в прямом и переносном смысле!

Бар был небольшим, с японской и китайской символикой. Негромко играла восточная музыка. И, поглощая роллы и суши, мы смотрели друг на друга и улыбались. Улыбка Вовы была какой-то мягкой. Мы не разговаривали словами, но взгляды были гораздо красноречивее слов. Взгляд мужа откровенно сулил мне сказочную ночь.

Обед закончился как-то быстро. Как не хотелось мне уходить из этого красивого места, наполненного энергией неторопливости и силой любви! Но пора было возвращаться в офис. Вова держал меня крепко за руку, когда мы шли по тротуару и переходили по пешеходному переходу дорогу. Так радостно, так легко и надёжно было идти рядом с ним.

Вторая половина дня прошла тоже легко. Коллеги перестал смотреть на меня, как на диковинную птицу, и занялись своей работой. Я погрузилась в общение с клиентами. Конечно, переписка забирала больше времени, чем разговоры по телефону. Но результат был гораздо выше.

Тщательное изучение документов помогло мне понять, какие ошибки были допущены ранее. И, исправляя их, корректируя текст, я смогла так изучить каждый вопрос, что клиенты, следуя мои письменным рекомендациям, смогли построить работу на более профессиональном уровне. Слова благодарности, которые в конце рабочего дня я получала по переписке, показали мне, что новая форма общения с клиентами даёт отличный результат.

За два часа до окончания работы снова пришло сообщение от мужа: «Дорогая, может, нам устроить романтический ужин?» Изумлённая таким предложением, я не знала, что ответить. С одной стороны, его предложение было продолжением нашего обеда, а с другой стороны мы же не только муж и жена, но ещё и родители.

«А, как же дочки?» – задала я вопрос. «Отвезу их к родителям,» – тут же ответил он.

Это было классное решение! Я знала, что свёкры будут рады внучкам, и ответила: «Согласна». Вова в ответ прислал подмигивающий смайлик. Да, молчание моё идет на пользу!

Рабочий день завершился быстро к моей радости. Попрощавшись улыбкой с коллегами, я направилась к парковке, где стояла наша машина. Сегодня Вова закончил дела раньше и ждал меня.

– Привет, – сказал он мне, когда я села в машину.

Вместо приветствия я поцеловала его в щёку. В губы не рискнула. Стоянка была под видеонаблюдением. Начальство не любило, чтобы на парковке сотрудники проявляли нежность даже после рабочего дня.

Мы ехали домой в отличном настроение. По дороге муж рассказывал, как прошёл его рабочий день. Наш романтический настрой помог и ему, и все задачи на сегодняшний день он выполнил раньше намеченного времени. Я слушала, отвечала жестами и радовалась за него.

Дочки сегодня сами вернулись из школы и к приходу родителей выполнили домашние задания. Я наскоро проверила их тетради, помогла исправить ошибки. И осталась довольна самостоятельностью девочек. А потом нас с Вовой ждал сюрприз: дочки убрали в своей комнате и на кухне. Даже помыли за собой посуду, когда пообедали! Ну, не семья, а идиллия!

Я каждую поцеловала и вручила по рожку мороженого, которые мы купили по дороге домой. Затем Вова предложил дочерям поехать к бабушке с дедушкой. Василиса не хотела ехать, но Каринка с Полинкой уговорили её. И через полчаса дочки сидели в машине и ждали папу. Мы остались вдвоём на кухне.

– Я скоро, – сказал Вова и чмокнул меня в… нос.

Когда-то в молодости у нас была такая игра. Когда мы были в игривом настроении, то целовали друг друга то в нос, то в щёки или уши, но не в губы, потому что поцелуй в губы считался приглашением к сексу.

Потом, когда семейная жизнь закружила нас, как-то игра эта прекратилась сама собой. И, вот, сейчас Вова вспомнил о ней. Я решила подыграть ему и поцеловала его в левое ухо. При этом провела нежно языком по мочке и почувствовала, как дрожь пробежала по телу мужа. Он обхватил меня руками и так прижался, что стало сразу понятно – желание обладать мною в нём растет всё сильнее. Я показала рукой на окно, в сторону машины, но не могла оторваться от его тела и теснее прижималась к нему.

– Не увидят дочки, они в машине, – хрипло ответил муж, угадав, о чём я хотела сказать. А его руки уже развязывали пояс на моём халате.

Как давно мы не испытывали такого влечения друг к другу! Его руки были ласковыми и требовательными. Мой халат уже готов был полететь на пол, как вдруг раздался из коридора голос Василисы:

– Папа, ты скоро?

– Уже иду! – ответил муж, с трудом отрываясь от меня.

А я торопливо натягивала халат и завязывала пояс. Хорошо, что дочка не зашла в кухню! Вова снова чмокнул меня в нос, ласково провел ладонью по щеке, подмигнул и вышел из кухни. Минуты через две машина выехала со двора.

К возвращению мужа я успела написать в чат нашей группы, как прекрасно прошёл мой день, приготовить ужин, накрыть стол, принять душ, накраситься и надеть красивое платье. Вова привёз вино, торт и букет роз. Несмотря на моё молчание, нам было хорошо вместе! Муж оценил и мой вид, и ужин. А потом поднял меня на руки и понёс в спальню.

Одежда слетела с нас мгновенно. И только мы занялись любовью, наслаждаясь ласками и загораясь страстью, как раздался звонок в дверь. Странно, мы никого не приглашали и не ждали в гости! Нам сегодня хотелось быть только вдвоём! И Вова продолжал меня ласкать.

Но звонок всё звучал и звучал. Первой не выдержала я, вздохнула, оторвалась от мужа и, набросив халат, завязывая на ходу пояс, вышла в коридор. Но звонок замолчал. Я решила, что кто-то ошибся дверью и пошла в спальню. Но звонок прозвучал снова.

Тогда решив посмотреть, кому же это не терпится попасть к нам в гости, я глянула в глазок, но увидела только какую-то фигуру. Тогда я повернула ключ и открыла дверь. Передо мной стояла Олеся, соседка, живущая этажом ниже.

– Привет, Лида! Хлеба займи, утром куплю и отдам.

Я посмотрела на часы. Без десяти двенадцать ночи! Но нельзя соседке отказать, тем более, когда она просит хлеб! Я направилась в кухню. Олеся увязалась за мной. Я быстро достала булку хлеба из шкафа и подала её соседке.

– Спасибо! А, то, понимаешь, гость у меня неожиданно появился, решила накормить его, а хлеб закончился, – быстро сказала Олеся, глазами оглядывая меня и кухню.

– А, ты чего такая, словно тебя всю ночь любили и не долюбили, – спросила соседка, продолжая осматривать меня с ног до головы.

Мне стало неловко от её любопытных глаз. Запахнув поплотнее халат, я показала на горло и издала сипящий звук.

– У тебя ангина? Говорить не можешь? – догадалась соседка.

Я кивнула головой. Пусть думает, что хочет, лишь бы поскорее ушла!

Но Олеська не собиралась у ходить. Она посмотрела на стол, на котором стояли тарелки с едой, два бокала и бутылка с недопитым вином, села на стул и снова оглядела меня каким-то ощупывающим взглядом.

– А, ты, я смотрю время зря не теряешь! С кем это ты тут пировала? А, твой муженёк где?

Я не хотела показывать на спальню. Поэтому промолчала.

– Что, его дома нет? А, ты, значит, с другим тут вино пьёшь и романтику создаёшь?

– Хотя, может, так и надо делать, когда муж по бабам бегает! Сочувствую я тебе, Лидка!

Я удивлённо смотрела на соседку. О чём это она?

– Хороший у тебя мужик! И, симпатичный, и деньги зарабатывает! А, в постели – огонь!

– Но, как ты терпишь, когда он с другими-то шуры-муры крутит?

Я, словно остолбенев, смотрела во все глаза на Олеську!

– Ну, что ты вылупилась на меня? Ты что, не знала?

Я отрицательно покачала головой.

В этот момент из спальни вышел Вова. Он стоял в дверях в одном халате и с каким-то смущённым видом и во все глаза смотрел на соседку.

– О, да ты оказывается дома, Вовчик! – Олеся не растерялась.

И переключила всё внимание на моего мужа.

– Ну, привет, дорогой! Давно не виделись!

– Привет, – как-то тихо сказал Вова.

– Ты зачем пришла так поздно?

– Да, вот, хлеб у меня закончился, пришла к твоей жене попросить.

– Получила? Отлично! Теперь иди к себе! – сказала Вова, но голос его был каким-то странно подрагивающим.

– Ну, что же ты так неласково гостью встречаешь? В моей постельке ты был другим! – почти пропела Олеська, подмигивая Вове.

– Олеся, ты пьяна? Ты о чём, вообще, говоришь? – зло произнёс мой муж.

– Я не пьяна, я тебя жду, жду, а ты не приходишь, хотя и обещал! Нашу встречу помнишь? А, какие слова говорил во время нашей страсти! Я не забыла, помню!

– Ты, наверное, что-то перепутала. Я никогда у тебя не был, и ничего такого у нас с тобой не происходило! – торопливо говорил Вова, но не глядел в мою сторону. Лицо его было пунцовым.

Я с удивлением смотрела на сцену, которая разыгрывалась передо мной.

– А, я думала, твоя жёнушка тут чужого муженька пригрела, пока ты по девкам бегаешь, – сказала Олеська, и голос у неё был злым.

Затем она встала.

– Ну, ладно. Я пошла. Спасибо за хлеб, завтра отдам, – произнесла она и направилась к дверям.

– Можешь не отдавать, – отозвался Вова.

Я слышала, как захлопнулась дверь и щёлкнул автоматический замок. В кухне наступило молчание. Я смотрела на мужа и не знала, что теперь делать. Если то, что Олеська сказала, было правдой, то, значит, я дура, что не замечала, как муж ходит на сторону!

– Лида, это всё не правда, – тихо сказал Вова.

Он подошёл ко мне и хотел обнять. Но я отшатнулась от него, словно кто-то чужой стоял со мной рядом.

– Лида, она всё врет! – повторил Вова.

Но его растерянный и виноватый вид сказал всё за него. Это была правда! Страшная и горькая правда! Муж изменял мне, а я ничего не знала!

Что-то в горле у меня засипело, захрипело, обожгло огнем. Я попыталась закричать, чтобы он не притрагивался ко мне, но из горла выходил только сип.

– Лида, Лидочка, что с тобой? – забеспокоился Вова, пытаясь меня обнять.

Я оттолкнула его от себя. Он был мне противен! И я сама себе была противна!

На негнущихся ногах прошла в спальню. Наша комната, где мы спали каждую ночь и сегодня хотели заниматься любовью, показалась мне убогой и лживой. С силой я сдёрнула с кровати простынь, потом одеяло и подушки. Я топтала ногами их и рыдала беззвучно, хотя мне хотелось кричать во весь голос. Но кричать не могла, только хрипела, сипела и захлебывалась слезами.

– Лида, что ты делаешь? – Вова подбежал и обхватил меня руками, словно кольцом.

– Прекрати, слышишь, прекрати! – говорил он, пытаясь удержать меня.

Но я, разъярённая, разгневанная и растоптанная страшной правдой, вывернулась из его рук и, размахнувшись, влепила пощёчину! Затем вторую третью, четвертую… Я била наотмашь, со всей злостью и обидой! Если бы я могла кричать, то, наверное, орала на весь дом и разбудила бы всех соседей. Но мой голос пропал! И я, хватая воздух ртом, издавая сипящие звуки, могла только так выплеснуть свой гнев на мужа.

Он сначала пытался отклониться, но потом как-то сник и молча стоял под моими ударами. Сколько пощёчин я нанесла ему, не помню. Остановилась только тогда, когда ярость улеглась во мне, и на смену ей пришло отчаяние.

Я упала на подушки, которые до этого топтала ногами, и, обхватив голову руками, качаясь из стороны в сторону, плакала. Вся моя жизнь, моя вера в мужа рухнули в один момент. А Вова молча стоял передо мной, виноватый и какой-то постаревший. Когда я немного успокоилась, он тихо сказал:

– Прости меня, Лида.

Я покачала головой. Простить измену мужу было легче, чем простить себя за любовь и безграничное доверие! Где-то и что-то во мне умерло, а, может быть, я сама умерла, хотя продолжала сидеть на подушках и раскачиваться из стороны в сторону.

Вова ушёл на кухню. Я осталась одна. Сколько я сидела вот так и смотрела в одну точку? Полчаса? Час? Затем встала и вышла из спальни. Это была уже не моя комната. Мне противно в ней было находиться. Я зашла в кухню. Дверь на балкон была открыта. Там сидел Вова и курил. Мой Вова? Нет. Уже чужой!

Я собрала тарелки с едой и выбросила в мусорное ведро. Затем взяла бутылку и вылила в раковину недопитое вино. Бутылка, бокалы, салфетки, вилки и скатерть отправились тоже в ведро. Затем я принесла из кладовой бутылку с моющим средством и стала мыть стол. Средство пахло хлоркой, и по комнатам пошёл её едкий запах. А я тёрла и тёрла стол, затем стулья, словно хотела протереть всё до дыр.

– Лида, что ты делаешь? – Вова вошёл в кухню и попытался забрать у меня губку.

Я оттолкнула его и принялась усилено тереть стол. И его, своего мужа, мне хотелось сейчас мыть, оттирать хлоркой от лжи, его обмана и от тех женщин, типа Олеськи.

– Лида, пожалуйста, давай поговорим! – пытался остановить меня Вова.

Но я не хотела говорить. Я хотела выдраить всю квартиру, вычистить эту ложь, чтобы она исчезла навсегда! Когда муж понял, что меня не остановить, он ушёл в зал.

А я продолжала драить стол, потом перешла к шкафам, после переключилась на полы и остановилась только тогда, когда мыть уже было нечего. Затем схватила мусорное ведро и выбежала на лестничную площадку.

– Лида, ты куда? – услышала я крик мужа. Но лифт уже вёз меня вниз.

До мусорки было недалеко иди, свет от фонарей освещал тротуар. И я бросила в мусорный бак ведро со всем, что в нём находилось.

Когда вернулась домой, Вова сидел на кухне за чистым и пустым столом, растерянный и потухший. От нашего романтического вечера не осталось ни следа! В квартире тошнотворно пахло хлоркой. Я открыла дверь на балкон, и свежий воздух ворвался в кухню.

Но тут я вспомнила о спальне, с трудом заставила себя войти в неё, схватила простынь, одеяло, подушки и потащила всё это в коридор.

– Лида, ты что творишь! Остановись! – слышала я голос мужа.

Но остановиться не могла. Связав в узел всё постельное, я снова отправилась к мусорке. И только, когда узел полетел в бак, я смогла выдохнуть. Отошла и присела на скамейку на детской площадке. Хотелось зарыться с головой в песочницу от стыда! Изменял муж, а стыдно было мне!

Но вместо того, чтобы зарыться в песок, я пошла в квартиру. Вова сидел опять на кухне. А я прошла в ванную и стала под душ. Жёсткой мочалкой я сдирала до крови с себя обман и свою веру в мужа! И только, когда дважды нанесла гель на тело, дважды вымыла волосы и затем, обессиленная, стояла под душем и слышала, как по коже стекает вода, только тогда я почувствовала облегчение. Но чистота так и не пришла в мою душу.

До утра ни я, ни Вова не спали. Он лежал на диване в зале, а я в детской на кровати Василисы. В спальню ни он, ни я больше не зашли. Ложе любви в эту ночь ожидало нас напрасно.

Утром я сварила себе кофе. Это единственное, что я в состоянии была сделать. Вова вышел из зала, заглянул в кухню и сказал:

– Доброе утро, Лидочка!

Я молчала. Утро было не добрым, совсем не добрым.

Вова сказал, что завтракать не будет, и предложил мне не ходить сегодня в офис, поспать дома и успокоиться. Я кивнула в ответ. Он пообещал сообщить руководителю, что мне не здоровится. Я снова кивнула. Муж ушёл, и дверь за ним громко хлопнула, затем щёлкнул замок. И наступила тишина.

А я сидела за столом на своей кухне и медленно умирала. Потом, в каком-то оцепенении написала сообщение на горячую линию в тренинговый центр: «Мне нужна помощь! Мне нужна Инесса!».

Глава 5

Я меняю себя! День третий

Инесса позвонила где-то минут через пятнадцать после моего сообщения.

– Лида, доброе утро! Что случилось?

Я молчала, отчасти потому, что помнила своё задание, отчасти потому, что не могла, действительно, говорить.

– Я разрешаю тебе сейчас говорить! – сказала психолог.

Я издала сипяще-хрипящий звук. Это единственное, что вырвалось из моего горла.

– У тебя пропал голос?

Я в ответ снова просипела.

– Ты писать сможешь? Напиши сообщением, что случилось.

Я перешла в мессенджер и быстро набрала текст: «Я потеряла голос этой ночью. Муж мне изменил. Приходила ночью его любовница и всё рассказала». Отправив текст, я стала ждать ответ.

«Ты можешь приехать в центр?» – спросила меня Инесса по переписке.

«Да,» – ответила я.

«Жду тебя через час,» – прислала сообщение моя спасительница.

«Буду,» – это всё, что я смогла написать.

Затем стала лихорадочно собираться. Почему-то одежда падала из моих рук. С трудом заставила себя хотя бы немного подкрасить глаза и нанести на губы помаду. Через приложение вызвала такси Яндекс. Таксисту показала бейдж, и всю дорогу он, к моему облегчению, молчал.

Пока лифт поднимал меня на нужный этаж, мне казалось, что я умру и не доберусь до места. Сердце громко стучало, так громко, что я слышала его быстрый стук.

– Лида здравствуй, – Инесса обняла меня, когда я зашла в знакомый кабинет.

В объятиях психолога было так надежно!

– Присаживайся сюда, – она указала мне на два кресла в углу.

Я послушно села и замерла в ожидании.

– Поскольку ты говорить не можешь, то мы будем общаться следующим образом, – начала разговор Инесса.

– Я буду задавать вопросы, а ты отвечай движением головы. На «да» кивай, на «нет» отрицательно покачай головой. Это понятно?

Я кивнула в ответ.

– Вот тебе планшет с бумагой и ручка. Пиши, когда тебе захочется рассказать мне о событиях, произошедших с тобой и мужем. Согласна?

Я снова кивнула.

– Ну, раз тебе всё понятно, начнём. Вчера вечером ты прислала позитивный отчёт за прошедший день. Это, действительно, правда?

Я кивнула.

– Значит, плохие события развивались уже позже?

Я опять кивнула.

– Напиши, что было между тобой и мужем до события?

Я взяла ручку и быстро написала: «Муж детей отвёз к родителям. Мы остались вдвоём и хотели провести романтическую ночь. Уже почти занимались сексом».

– Что значит «почти занимались»? Объясни, пожалуйста.

Я опять написала: «Прелюдия».

– А, что случилось затем?

«Пришла соседка Олеся, попросила хлеб. И, рассказала о том, что муж мне изменяет и с ней, и с другими женщинами», – я писала быстро, потому что слёзы застилали глаза.

– А, муж слышал ваш разговор?

«Да, он пришёл на кухню, когда соседка со мной разговаривала».

– Он подтвердил слова Олеси?

«Сначала нет. Потом, когда она ушла, вид у него был виноватый. И, он просил прощение».

– А, когда пропал голос у тебя? Во время разговора с соседкой или после?

«После, когда я в спальне срывала постельное бельё с кровати».

– Что произошло потом?

«Я выбросила постельное и посуду в мусорку, вымыла кухню, чтобы не было следов измены мужа!»

– Что ты чувствовала, когда узнала о его измене? И, что чувствовала во время уборки?

«Боль, обиду, злость».

– Ты разговаривала с мужем по поводу его измен?

Я покачала головой в знак отрицания.

– А, он пытался говорить с тобой на эту тему?

«Что-то говорил, но я не захотела его слушать».

– То есть, ты не дала ему шанса объяснить свои поступки?

Я кивнула головой.

– Вы спали порознь?

Я опять кивнула.

– Каким было ваше утро?

«Он предложил мне побыть дома, сказал, что на работе сообщит, будто я заболела, и ушёл».

– Что ты чувствовала в этот момент?

«Оцепенение».

– Что ты чувствуешь сейчас, здесь, когда рассказываешь мне эту историю?

«Обиду, и мне хочется плакать».

– Как ты расцениваешь измены мужа?

«Предательство,» – написала я, и слёзы потекли из глаз.

– На чём основана сейчас твоя оценка?

«На рассказе Олеськи и виноватом виде мужа».

– То есть, ты поверила соседке, но не поверила мужу?

Я молчала. Затем пожала плечами.

– Расскажи, что представляет собой Олеся?

«Красивая женщина лет тридцати, в разводе, бездетная, часто меняет мужчин».

– Почему ты поверила Олесе, а не мужу?

«Олеська вела себя нагло и была уверена в себе. А, муж молчал или что-то бормотал, по его лицу было видно, что он виноват».

– Как ты думаешь, зачем она пришла ночью к вам?

«Попросила хлеба, сказала, что приехал гость, а у неё закончился хлеб».

– Допустим, что это так. Но, разве рядом с вашим домом нет магазинов?

Я вспомнила – в следующем доме есть круглосуточный магазин!

– Судя по твоему выражению лица, рядом находится магазин, в котором соседка могла купить хлеб. Я правильно поняла?

«Да, круглосуточный,» – ответила я. И что-то в моей голове стало проясняться.

– Тогда почему она пошла не в магазин, а к вам, хотя было поздно, и вы могли спать?

Я молчала. У меня не было ответа.

– Если к Олесе приехал гость, почему она осталась и завела разговор?

Я смотрела на Инессу и начинала понимать, что ночная ситуация разворачивается в другую сторону, пока мне непонятную.

– Лида, давай посмотрим на это событие со стороны постороннего человека. Представь, что ты читаешь книгу или смотришь фильм и рассуждаешь о действиях героев. Согласна?

Я подтвердила согласие кивком головы.

– Итак, Олеся в двенадцать часов ночи поднимается на этаж выше, чтобы занять хлеб для внезапно появившегося гостя. Почему она не обращается к соседям на своём этаже? Ведь это быстрее и удобнее! Обычно соседи на одной лестничной площадке между собой дружат и всегда выручают друг друга.

Я слушала внимательно.

– Дальше. Олеся настойчиво звонит в дверь, хотя ей сразу не открывают. Затем, дождавшись, когда её впустят, она просит занять хлеб и усаживается на кухне для того, чтобы поговорить. Разве это логично? Ведь дома её ждет гость, которого нужно покормить.

Я начинала, кажется, что-то понимать.

– Зачем соседка рассказывает жене об изменах её мужа? Это очень щекотливое дело, которое касается только мужа и жены.

– Почему, поглядев на накрытый празднично стол, она выдвигает версию, что жена тоже изменяет мужу?

– Зачем, она, увидев Вову, тут же раскрывает при жене тайну их встречи? С какой целью она это делает?

– Почему Олеся быстро уходит, не закончив разговор?

Я задумалась. Вопросы, которые задавала Инесса, звучали в моей голове и заставляли посмотреть с другой стороны на ситуацию.

– Что ты сейчас чувствуешь? – спросила Инесса.

«Досаду на себя».

– Почему?

«Я не разобралась и во всём обвинила мужа».

– Как ты считаешь, что тебе необходимо сделать в данной ситуации?

«Поговорить с Вовой и узнать правду».

– Отлично! Я рада, что ты это поняла.

– Скажи, а ты когда-нибудь изменяла мужу?

Я отрицательно покачала головой.

– А, хотя бы раз возникало такое желание?

И тут я вспомнила, что два года назад по путёвке уезжала на море в санаторий. И там на пляже познакомилась с молодым красивым мужчиной с фигурой Аполлона. Он заметил меня среди всех женщин, оказывал мне знаки внимания, даже дарил цветы и приглашал в кафе. Да, устоять перед его обаянием и настойчивыми ухаживаниями было трудно. И грешные мысли заползали иногда в мою голову.

Я кивнула головой.

– Что заставило тебя удержаться от измены?

«Долг перед мужем».

– Долг или любовь?

«Долг,» – тут же ответила я и сама удивилась.

– А, как же любовь к мужу?

Я молчала.

– Лида, я прошу, ответь честно сама себе. Если бы мужчина был более настойчив, ты бы согласилась на секс с ним, даже если бы это произошло всего один раз?

Мне трудно было ответить, но ответ пришёл сам, – да, я бы согласилась! И кивнула головой.

– Значит, долг перед мужем в тебе был сильнее, чем любовь к нему?

Я снова кивнула, подтверждая своё согласие.

– Как ты думаешь, твой муж любит Олесю?

Я пожала плечами, потому что не знала ответа.

– Давай подумаем, если бы Вова любил Олесю, то с кем бы он провёл ночь после того, как соседка всё рассказала и ушла?

«Наверное, с ней».

– А, где и с кем реально провёл муж эту ночь?

«Дома, в нашей квартире».

– Если бы ты дала возможность мужу говорить, ты смогла бы сразу узнать правду. Почему ты не захотела его выслушать?

«Потому что, поверила Олеське».

– То есть, ты, прожив с мужем много лет, отказалась ему верить, потому что безоговорочно поверила одинокой женщине, имеющей виды на твоего мужа?

Я кивнула головой и задумалась. А, правда, почему я сразу поверила Олеське?