
Полная версия:
Попаданка по ошибке: инструкция не прилагается

Елена Ткачева
Попаданка по ошибке: инструкция не прилагается
Пролог. Огурцы и судьба
Марина Соколова не верила в судьбу.
Судьба, по её мнению, была удобным словом для людей, которые не хотели признавать собственные ошибки.
— Судьба велела мне жениться на этой женщине, — говорил обычно кто-нибудь.
— Нет, — отвечала Марина. — Вы просто подписали брачный договор, не прочитав пункт о совместной собственности.
Или:
— Судьба распорядилась, чтобы деньги исчезли.
— Деньги не исчезают сами. Их либо украли, либо неправильно отразили в отчётности.
За тридцать пять лет жизни Марина успела убедиться: если что-то выглядит как чудо, скорее всего, где-то не приложен акт выполненных работ.
В тот вечер она возвращалась домой после особенно тяжёлого рабочего дня. Начальник отдела закупок три часа доказывал, что десять тысяч одинаковых чайников были приобретены для «стратегического развития компании». Марина три часа объясняла, что даже при очень стратегическом развитии люди физически не могут выпить столько чая.
В итоге начальник обиделся, чайники остались, а Марине поручили «проявить больше командного духа».
Командный дух, как выяснилось, заключался в том, чтобы самостоятельно составить отчёт за весь отдел.
Она вошла в квартиру, бросила сумку на стул и сняла туфли.
— Я дома, — сказала она в пустоту.
Пустота промолчала. В отличие от бывшего мужа, она хотя бы не требовала объяснять, почему ужин не готов.
Марина прошла на кухню, открыла холодильник и обнаружила там:
половину лимона;
йогурт с подозрительным сроком годности;
три яйца;
банку огурцов.
Последняя находка была особенно важной.
Марина купила эти огурцы две недели назад, но всё это время не могла достать их с верхней полки. Полка находилась на такой высоте, будто проектировщик кухни был личным врагом женщин ростом ниже ста семидесяти сантиметров.
Марина поставила на пол табуретку.
Табуретка выглядела ненадёжно.
Марина посмотрела на неё.
— Я тебя вижу, — предупредила она.
Табуретка, разумеется, не ответила.
Марина всё равно взобралась.
Пальцы сомкнулись на банке. Банка оказалась тяжелее, чем обещала этикетка. Марина потянула её на себя. Табуретка жалобно скрипнула.
— Только попробуй, — сказала Марина.
Табуретка попробовала.
Мир качнулся.
Банка выскользнула из рук. Марина полетела вниз, успев подумать, что производитель явно преувеличил массу нетто, а потом ударилась головой о край стола.
Последнее, что она услышала, был странный голос — не мужской и не женский, будто сама реальность пыталась зачитать ей служебную записку.
Баланс нарушен.Требуется новый аудитор.
Марина успела подумать, что у неё началась мигрень.
Потом всё погасло.
Глава 1. Казнь без документов
Первое, что Марина Соколова поняла после пробуждения, — огурцы всё-таки были ни при чём.
Второе — она лежала на холодных камнях.
Третье — вокруг неё собралась толпа людей, одетых так, словно все они одновременно решили принять участие в исторической реконструкции, но забыли предупредить Марину.
Кто-то громко плакал.
Кто-то шептался.
Кто-то радостно говорил:
— Наконец-то её казнят!
Марина открыла глаза.
Над ней возвышался каменный потолок с тёмными балками. Вдоль стен горели факелы, отбрасывая на лица собравшихся жёлтые, дрожащие отблески. Воздух пах сыростью, воском, старым деревом и чем-то металлическим.
Очень металлическим.
Марина попыталась пошевелить руками и обнаружила, что они связаны.
Не пластиковыми наручниками, не верёвкой, а широкими кожаными ремнями, затянутыми так туго, что пальцы начали неметь.
Она медленно повернула голову.
Под ней находился деревянный помост.
Перед помостом стоял человек в чёрной мантии. В руках он держал длинный свиток и выражение лица, с которым обычно сообщают родственникам о внезапном увеличении налогов.
Справа от него стояли два стражника с мечами.
Слева находился молодой мужчина в короне.
Он выглядел лет на тридцать, хотя под глазами залегли такие тени, будто последние десять лет он спал исключительно на заседаниях государственного совета. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, лицо — бледное, а взгляд — внимательный и настороженный.
Рядом с королём стоял другой мужчина.
Высокий, широкоплечий, одетый в чёрную форму с серебряными застёжками. У него были резкие черты лица, холодные серые глаза и выражение человека, который не доверяет даже собственной тени, потому что однажды уже поймал её на несоответствии показаний.
Марина посмотрела на него и подумала, что он слишком красив для порядочного человека.
Красивые люди, по её опыту, редко приносили пользу в отчётах.
Человек со свитком кашлянул.
— Герцогиня Аделаида Вейр, — начал он торжественным голосом. — Вы обвиняетесь в государственной измене, отравлении наследного принца, краже королевской печати, тайной продаже военных планов вражескому государству и незаконном владении тремя боевыми артефактами.
Марина молчала.
Она пыталась понять, в какой момент обычная попытка достать банку огурцов превратилась в государственный процесс.
Последнее, что она помнила, — шаткую табуретку, край стола и голос, прозвучавший будто изнутри головы:
Баланс нарушен. Требуется новый аудитор.
После этого она, очевидно, потеряла сознание.
Но проснулась не в собственной квартире.
Не в больнице.
Даже не на полу кухни, где, по всем законам бытовой физики, должна была обнаружить себя рядом с разбитой банкой и солёной лужей.
Вместо этого она находилась на каком-то помосте, а неизвестные люди собирались её казнить.
Марина снова посмотрела на свои связанные руки.
— Простите, — сказала она.
Человек со свитком замер.
— Что?
— Я хотела уточнить. Вы сейчас обращаетесь ко мне?
— Разумеется.
— К какой именно Аделаиде Вейр?
В толпе прошёл ропот.
Судья нахмурился.
— К вам.
— Нет, я не Аделаида.
— Вы находитесь в теле герцогини Аделаиды Вейр.
Марина медленно моргнула.
— В каком смысле?
— В самом прямом.
— Я не спрашивала, где нахожусь я. Я спрашиваю, почему вы решили, что я — это она.
Судья посмотрел на короля.
Король посмотрел на Валериана.
Валериан посмотрел на Марину.
Марина посмотрела на всех троих и окончательно убедилась, что в этом мире процесс принятия решений построен на молчаливом обмене сомнениями.
— Вы выглядите как герцогиня, — сказал Валериан.
— Это не доказательство.
— Вас нашли в её покоях.
— Это тоже не доказательство.
— Вы знаете её имя, титул и внешность.
— Я узнала их минуту назад.
— Вы утверждаете, что не помните собственного положения?
— Я утверждаю, что впервые слышу о вашем королевстве, герцогине и, если уж на то пошло, о вас.
Валериан чуть прищурился.
— Вы лжёте.
Марина уже собиралась ответить, но вдруг увидела в воздухе над его плечом красные цифры.
Они возникли совершенно неожиданно — будто кто-то написал их раскалённым пером прямо на прозрачной стене.
12 400
Ниже появились новые строки:
признано: 3скрыто: 9
Марина уставилась на цифры.
Они мерцали несколько секунд, а затем исчезли.
— Вам плохо? — спросил король.
Марина перевела взгляд на него.
— Не уверена.
— Вы побледнели.
— Я недавно пришла в себя на помосте для казни.
— Это объяснимо.
— Значит, у вас такое случается достаточно часто, чтобы вы знали?
Король слегка изменился в лице.
Толпа снова загудела.
Судья раздражённо развернул свиток.
— Обвиняемая, вам будет зачитан полный перечень преступлений.
— Хорошо.
— Государственная измена.
— В чём именно она заключается?
— В предательстве короны.
— Каким действием?
— Вы передали врагу сведения о расположении северных гарнизонов.
— Каким врагу?
— Государственному.
— Название государства?
Судья открыл рот, но не сразу ответил.
— Это указано в материалах дела.
— Прекрасно. Предъявите материалы.
— Доказательства находятся в секретном архиве.
— Тогда принесите их.
Судья посмотрел на короля.
Король едва заметно нахмурился.
— Они будут представлены после казни, — сказал судья.
Марина решила, что ослышалась.
— Простите?
— После казни.
— Я правильно поняла: вы сначала приведёте приговор в исполнение, а потом покажете мне доказательства?
— Не вам. Суду.
— Суду, который уже признает меня виновной?
— Приговор вынесен.
— Тогда это не суд, а театральное представление с плохим финалом.
Кто-то в толпе возмущённо ахнул.
Один из стражников перекрестился.
Судья сжал свиток так сильно, что пергамент хрустнул.
— Следующее обвинение: отравление наследного принца.
— Каким ядом?
— Особо опасным.
— Название?
— Яд был магическим.
— Состав?
— Не установлен.
— Как вы определили, что он был ядом?
— Принц потерял сознание.
— Люди теряют сознание по разным причинам. Например, от голода, страха, скуки или плохого государственного управления.
Король отвёл взгляд.
Марина решила, что последнее замечание было несколько излишним, но не особенно сожалела.
— Следующее обвинение, — продолжил судья уже сквозь зубы. — Кража королевской печати.
— Где она была обнаружена?
— В ваших покоях.
— В каком помещении?
— В вашей спальне.
— В запертом ящике?
— В тайнике.
— Кто его обнаружил?
— Стража.
— В присутствии свидетелей?
— Да.
— Составлялся акт изъятия?
— Разумеется.
— Где он?
— В материалах дела.
— Которые находятся в секретном архиве?
— Да.
— И будут показаны после казни?
— Да!
— То есть вы опять предлагаете мне поверить на слово людям, которые собираются меня убить?
Судья покраснел.
— Я не предлагаю вам ничего.
— Это хорошо. Потому что предложение слабое.
Валериан скрестил руки на груди.
— Вы понимаете, что своим поведением ухудшаете собственное положение?
— Нет. Я пытаюсь выяснить, почему ваше положение вообще существует.
— Вы обвиняемая.
— Обвиняемая — это процессуальный статус. Виновность должна быть доказана.
— Виновность доказана.
— Чем?
— Свидетельствами.
— Чьими?
— Свидетелей.
— Очень содержательно.
Марина осмотрела зал.
В помещении находилось около пятидесяти человек. Среди них были придворные, стражники, чиновники, священнослужители и несколько аристократов в дорогих одеждах.
На груди у троих она заметила одинаковые броши в форме закрытого глаза.
Почему-то эти украшения вызвали у неё неприятное ощущение.
Она перевела взгляд на короля.
— Ваше величество, — сказала Марина.
Король поднял глаза.
— Вы знаете, кто я?
— Мне сказали, что вы король.
— А если это неправда?
— Тогда ситуация ещё хуже. Меня собираются казнить люди, которые даже не могут подтвердить полномочия друг друга.
Кто-то тихо фыркнул.
Король посмотрел на него так, что смешок тут же умер.
— Вы утверждаете, что невиновны?
— Я утверждаю, что не понимаю, в чём меня обвиняют. Это не одно и то же.
— Вы не помните события последних недель?
— Я не помню вообще ничего, что связано с этим местом.
— Вы не помните отравления принца?
— Нет.
— Кражи печати?
— Нет.
— Продажи военных планов?
— Нет.
— Артефактов?
— Даже не знаю, что это за артефакты.
— Вы не помните собственного имени?
Марина замолчала.
Нужно было сформулировать осторожно.
— Моё имя Марина Соколова.
В зале стало так тихо, что Марина услышала, как один из факелов потрескивает в держателе.
Судья прошептал:
— Она окончательно сошла с ума.
Валериан ответил:
— Или пытается убедить нас в этом.
Король поднялся.
Его движение было спокойным, но зал сразу стих.
— Все выйдите, — приказал он.
— Ваше величество? — спросил судья.
— Я сказал: все выйдите.
— Но казнь…
— Отложить.
Судья открыл рот.
— На какой срок?
Король посмотрел на Марину.
— На семь дней.
— Ваше величество, обвинения слишком серьёзны…
— Именно поэтому я не позволю привести приговор в исполнение только потому, что документы лежат в закрытом архиве.
Марина едва заметно кивнула.
Первое разумное решение за всё утро.
Судья был явно недоволен, но спорить не решился.
Люди начали покидать зал. Некоторые бросали на Марину любопытные взгляды, другие — откровенно ненавидящие.
Один старик в красной мантии прошёл мимо и прошипел:
— Ведьма.
Марина повернула голову.
— У вас есть подтверждающие документы?
Старик споткнулся.
Когда зал почти опустел, остались только король, Валериан, два стражника и сама Марина.
Король подошёл ближе.
Теперь она могла рассмотреть его лучше. Он действительно был молод. Слишком молод для человека, которому приходилось управлять страной и разбираться в казнях без доказательств.
— Герцогиня Аделаида, — сказал он.
— Марина.
— Я буду называть вас так, как указано в документах.
— А я буду откликаться на то, что соответствует действительности.
— Вы понимаете, что ваше положение крайне тяжёлое?
— Да.
— Вас обвиняют в преступлениях против короны.
— Меня обвиняют в большом количестве преступлений, но пока не предъявили ни одного доказательства.
— Документы существуют.
— Где?
— В архиве.
— Почему их не принесли?
— Потому что доступ к архиву ограничен.
— Кто имеет доступ?
— Канцлерша, глава тайной службы, хранитель королевской печати и я.
Марина посмотрела на Валериана.
— То есть любой из вас мог изменить документы?
— Вы обвиняете короля? — резко спросил Валериан.
— Я перечисляю возможности.
— Осторожнее.
— Я нахожусь на расстоянии одного приказа от казни. Осторожность уже не оказывает существенного влияния на ситуацию.
Король поднял руку, останавливая Валериана.
— Что вы хотите?
— Доказательства.
— Помимо этого?
— Доступ к документам.
— Вы не умеете просить?
— Умею. Но сейчас не время.
— Вы хотите, чтобы я позволил вам самостоятельно изучать дело?
— Да.
— Вы понимаете, что можете уничтожить улики?
— Я бухгалтер. Если я что-то и уничтожаю, то только просроченные чеки после утверждения акта.
— Вы бухгалтер?
— Была.
— В каком смысле?
— В самом прямом.
Король посмотрел на Валериана.
Тот выглядел так, будто пытался решить, является ли Марина безумной, одержимой или просто невыносимой.
Возможно, он рассматривал все три варианта одновременно.
— Отведите её в покои, — приказал король. — Назначьте охрану.
— Я сам проведу допрос, — сказал Валериан.
— После того как она получит возможность отдохнуть.
— Ваше величество…
— Лорд Крейн.
Валериан замолчал.
Марина заметила, как вокруг него снова вспыхнули красные цифры.
На этот раз они выглядели иначе:
скрытая информация: 9доверие к обвиняемой: 0раздражение: 7
Марина почти улыбнулась.
По крайней мере, в этом мире существовала честная бухгалтерия эмоций.
— И ещё, — сказала она.
Король посмотрел на неё.
— Мне нужны письменные распоряжения.
— Какие?
— О переносе казни. О моём содержании под охраной. О доступе к материалам дела. О разрешении изучить дворцовые счета.
Валериан медленно повернул голову.
— Дворцовые счета?
— Да.
— Почему?
— Потому что если кто-то украл королевскую печать, продал военные планы и подставил герцогиню, то, вероятно, он оставил следы в финансовых документах.
— Вы ещё даже не видели казну.
— Зато уже видела людей, которые не могут предъявить доказательства.
Король задумался.
— Вам действительно нужны счета?
— Очень.
— Хорошо.
— В письменном виде.
Король посмотрел на Валериана.
— Подготовьте распоряжение.
— Немедленно?
— Немедленно.
Валериан явно не хотел этого делать, но кивнул.
Стражники развязали Марине руки.
Кровь вернулась в пальцы, и это оказалось неприятнее, чем сама верёвка. Руки покалывало, суставы ломило.
Она осторожно спустилась с помоста.
Платье мешало идти. Оно было тяжёлым, многослойным, с жёстким корсетом и длинным шлейфом, который норовил зацепиться за каждую неровность пола.
Марина сделала несколько шагов и едва не наступила на подол.
— Очень практичная одежда, — сказала она.
— Это придворное платье, — ответил Валериан.
— Оно создано для того, чтобы человек погибал не от казни, а от падения на лестнице.
Король снова едва заметно улыбнулся.
Марина заметила это.
Ей стало немного легче.
Не потому, что ситуация улучшилась.
Просто в мире, где король способен улыбнуться после перенесённой казни, оставалась надежда на разум.
У выхода Марина остановилась.
— Лорд Крейн.
— Что?
— Вы сказали, что я находилась в покоях герцогини.
— Да.
— А где сама герцогиня?
Валериан не ответил.
Марина посмотрела на короля.
Тот тоже промолчал.
И в этот момент она снова увидела красные цифры.
На этот раз они возникли не над одним человеком, а прямо в воздухе перед ней.
Герцогиня Аделаида Вейр: местонахождение не подтверждено
Ниже:
Тело: обнаруженоЛичность: несоответствиеСмерть: не подтвержденаБаланс: нарушен
Марина почувствовала, как по спине пробежал холод.
Она медленно повернулась к Валериану.
— Где настоящая Аделаида?
Его лицо стало неподвижным.
Слишком неподвижным.
Красные цифры над ним вспыхнули снова:
Ответ известенОтвет скрытПричина: приказ
Марина поняла две вещи.
Во-первых, лорд Валериан Крейн действительно знал больше, чем говорил.
Во-вторых, прежняя герцогиня, вероятно, не была мертва.
— Отведите меня в покои, — сказала Марина.
— Вы больше не задаёте вопросов? — спросил Валериан.
— Задаю. Но пока не получила документы.
Он нахмурился.
— Вы действительно думаете, что сможете разобраться во всём за семь дней?
Марина посмотрела на него.
— Нет.
— Тогда почему выглядите так уверенно?
— Потому что у меня был начальник, который требовал закрыть квартальный отчёт за два часа до конца рабочего дня.
— И это хуже?
— Намного.
Она вышла из зала.
За её спиной король тихо произнёс:
— Лорд Крейн.
— Ваше величество?
— Не спускайте с неё глаз.
— Я и не собирался.
Марина услышала это и обернулась.
— И принесите мне бумаги.
Валериан нахмурился.
— Какие именно?
— Все.
— Это невозможно.
— Тогда начните с тех, на основании которых меня собирались убить.
Она пошла дальше.
Красные цифры сопровождали её до самых дверей:
7 дней до казни0 предъявленных доказательств1 неизвестная герцогиня3 артефакта48 700 золотых недостачи
Марина остановилась.
Последняя цифра изменилась.
Недостача растёт.
Она медленно усмехнулась.
— Вот теперь мне понятно, почему меня сюда вызвали.
— Что вы сказали? — спросил стражник.
Марина посмотрела на него.
— Ничего.
Она снова двинулась по коридору.
— Просто у вашего королевства очень плохой баланс.
Глава 2. Первичная инвентаризация
Покои герцогини Аделаиды находились в западном крыле замка, на третьем этаже, между малой галереей и комнатой, где, судя по табличке на двери, хранились «особо ценные семейные воспоминания».
Марина увидела эту надпись, когда её вели по коридору.
— Что находится внутри? — спросила она.
— Семейные реликвии, — ответил один из стражников.
— Какие?
— Не знаю.
— А кто знает?
— Наверное, герцогиня.
— Какая именно?
Стражник посмотрел на неё с выражением человека, который начинал сожалеть о своей профессии.
— Вы.
— Я не знаю.
— Тогда никто.
Марина остановилась.
Стражники остановились тоже.
— Великолепно, — сказала она. — В вашем королевстве хранение ценных вещей организовано по принципу «кто-нибудь когда-нибудь разберётся».
— Прикажите идти дальше, — сказал второй стражник.
— Вы сейчас отдаёте мне приказ?
— Нет.
— Жаль. Я бы внесла его в протокол.
Они двинулись дальше.
По пути Марина успела осмотреть замок. Он был огромным, мрачным и совершенно непрактичным. Каменные стены выглядели так, будто их строили на случай осады, землетрясения и визита особенно настойчивого сборщика налогов.
На каждом повороте стояли доспехи.
Некоторые были пустыми.
Некоторые — нет.
Один из рыцарей в доспехах внезапно повернул голову, когда Марина проходила мимо.
— Добрый день, — произнёс он.
Марина остановилась.
— Вы живой?
— В основном.
— Это хорошо. А то я уже решила, что здесь даже охрана числится по документам, но фактически отсутствует.
Рыцарь нахмурился.
— Я служу короне сто двадцать лет.
— И за всё это время не смогли найти себе шлем по размеру?
Шлем действительно сидел на его голове криво.
Рыцарь обиженно отвернулся.
Один из стражников тихо пробормотал:
— Не стоит разговаривать с сэром Альбертом.
— Почему?
— Он очень чувствительный.
— Для мёртвого человека?
— Он не мёртвый. Он заколдованный.
— Это многое объясняет.
Покои герцогини оказались просторными.
Настолько просторными, что Марина сразу решила: прежняя Аделаида либо была очень влиятельной женщиной, либо просто не умела отказывать себе в лишних квадратных метрах.
В гостиной стояли два дивана, четыре кресла, письменный стол, шкаф с книгами, столик для чая, камин и декоративный фонтан, из которого вместо воды текла светящаяся голубая жидкость.
В спальне находилась кровать с балдахином, шкафы, туалетный столик и огромное зеркало в серебряной раме.
Рядом с окном располагалась дверь в гардеробную.
Марина заглянула внутрь.
Там висело около пятидесяти платьев.
Она медленно закрыла дверь.
— Это всё?
Стражник Томас, который охранял её с момента выхода из зала, кивнул.
— Гардероб герцогини.
— А обувь?
— В соседней комнате.
— Конечно.
Марина прошла к столу.
— Мне нужны бумага, перо, чернила и список имущества комнаты.
Томас посмотрел на неё.
— Зачем?
— Для инвентаризации.
— Вы собираетесь сбежать?
— Нет.
— Отравить кого-нибудь?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Потому что я понятия не имею, где нахожусь, кто такая Аделаида, какие у неё враги и что здесь можно использовать против меня. Мне нужно знать, что имеется в помещении.
Томас помолчал.
— Вам действительно нужна опись?
— Более чем.
— Вы можете просто посмотреть.
— Нет. Смотреть недостаточно. Нужна фиксация.
— Почему?
— Потому что через час какая-нибудь ценная вещь исчезнет, а меня обвинят в краже.
Стражники переглянулись.
Томас задумался.
— Вы хотите, чтобы мы составили опись имущества?
— Нет. Я хочу, чтобы вы принесли мне предметы для составления описи. Разница существенная.
— Вы сейчас разговариваете как начальник.
— У меня был начальник. После этого я научилась разговаривать хуже.
Томас явно не понял, шутка это или нет.
Через десять минут на столе появились бумага, перо и чернильница.
Чернила были густыми, почти чёрными, с лёгким серебристым блеском.
Марина понюхала их.
Пахли они горько и неприятно.
— Откуда эти чернила?
— Из дворцовой канцелярии.
— Кто их приготовил?
— Писарь.
— Имя?
Томас пожал плечами.
Марина внесла первую запись:
Чернила: происхождение не установлено. Ответственное лицо не названо. Использование временно ограничить.

