Шура Гольм и доктор Выксов. Девушка с кольцом, стилетом и котом

Следователь, единственный бритый мужчина среди монстров криминалистики, щеголяющих трехдневной щетиной, сразу обратил на них внимание.

– Здесь работает полиция. У вас две минуты, чтобы представиться и рассказать о деле, которое привело вас сюда.

В манере общаться прослеживалась тесная связь между Пальчиковым и Гольмом.

– Кого я вижу? Психически сломленного Шуру? – произнес тот. – Только не говорите, что вас прислал Порфирьев.

Гольм отмахнулся от насмешки; не то, чтобы она была ему обидной, нет, слишком мелкотравчатой, чтобы обращать внимание.

– Вы не по адресу. Теперь очередь доктора давать показания. Вы когда-нибудь имели дело с полицией, Иван Сергеевич?

– Бывало, по работе. Но еще никогда принимал участия в расследовании, – ответил Выксов.

– Пока тут расследованием и не пахнет. сплошной бардак. Не говори, что ты один учинил такой разгром, Севка,– заметил Гольм. – Пожмем руки? Нет?

– На счет один стреляйте в Гольма, а на счет три пристрелите доктора, – распорядился Пальчиков.

– Ладно, мы уходим. С капитаном мы поздоровались.

Доктор удостоил Пальчикова легкого кивка, большего Севастьян не заслуживал. Подобных шутников он навидался за свою жизнь, от них одна суета.

– Я не знал, что вы работаете на прокуратуру, – сказал он Шуре.

– Уже нет. Уволили месяц назад.

– Нарушение дисциплины?

– Потом расскажу. У нас тут дело, если вы забыли. Мы можем взглянуть тело? – обратился Гольм к криминалисту, и тот ответил, что уже закончил осмотр.

– Красивая женщина, – отметил Гольм.

– А вы что, ее знали? – удивился криминалист.

– Модель из календаря Пирелли, брюнетка с большим карпом.

Так Выксов уточнил, что значит высказывание его друга, что Амина слишком русская, чтобы иметь успех здесь.

– В Италии у нее были шансы продвинуться, но тут без вариантов, таких, как она русских красавиц полно.

Доктор и не подозревал, что Гольм просматривает календари Пирелли и размышляет о женской красоте. Впрочем, Шура размышлял обо всем. Даже о карпах и рыбалке.

Судя по документам и багажу, Амина была очень успешной деловой женщиной. Привезенные театральные костюмы наводили на мысль о том, что она готовилась поступить на сцену. Судя по показаниям гостиничной обслуги, она уходила из гостиницы почти каждый день и возвращалась только к вечеру.

При том, что жертвой была столь яркая особа, её убийство поразило отсутствием воображения. С ходу можно было назвать не менее десятка людей, свернувших ей шею: от случайных приятелей из города до старинных знакомых, последовавших за ней, но все эти версии имели одно общее – недоказанность. Между Пальчиковым и Гольмом вспыхнула ссора, и с каждой репликой они все больше завирались, путая жертву с каким-то вымышленным персонажем, пока кто-то не крикнул: «А ведь это я!» Все сразу замолкли. Кричал доктор Выксов.

– Не война гоняется за вами, доктор, – вкрадчивым голосом говорил Пальчиков. – Это вы гоняетесь за ней. Об этом мы и побеседуем. Вы приехали в Москву 8 сентября. Просветите нас, чем вы занимались.

Доктор справился с ежедневником. Дело предстояло нешуточное, и он хотел опираться на факты и оперировать точными данными.

– Мне нечего скрывать. Во время моего отсутствия сестра сдавала мою квартиру, но к началу сентября жильцы уже выехали, и я смог заселиться. Разгром был удручающий, это удел всех съемных квартир. 15 числа я впервые посетил фитнес-центр «Преображение» по разовому пропуску, а 18-го приобрел абонемент. С Аминой мы познакомились 6 октября. 7 октября я пригласил ее в кафе.

– А что потом?

– У меня есть определенные… нравственные ориентиры, и они могут стать препятствием к откровенности.

Гольм взглянул на него и усмехнулся:

– Со временем их станет меньше. А теперь умерьте пыл, ваша скрытность может стоить вам свободы.

– Что было дальше? – настаивал Пальчиков.

– Ничего. Я оказался не готов к новым отношениям.

– Значит, ничего?

– Кое-что произошло. Я сменил тренера. Амина порекомендовала мне Богдана. Полагаю, он и стал ее новым увлечением. Ей импонировала его молодость и солдатский взгляд на жизнь.

– Он не отягощен рефлексией, как вы, – заметил Гольм. – Ладно, забудем. Мы умеем хранить тайны.

Выксов и сам не знал, какие отношения его связывали с Аминой. Худая темноволосая девушка, одна в Москве. Что привело ее сюда? Личные дела, надежда на выгодное трудоустройство. Скорее первое. Она не походила на искательницу хорошего места, не было в ней суетливости. Она спокойно ожидало того, что должно было случиться.

Потом ситуация изменилась. Везде, куда они приходили, она заказывала выпить. Склонность к алкоголю была налицо, да еще восприимчивость, которую она получила с толикой центральноазиатской крови.

– Не позволяйте мне напиваться, доктор. – Два коктейля – это максимум.

Загадка девушки – вот, что его привлекало. И, конечно, мысль, что он может ей помочь.

– Очень захотелось вдохнуть прелесть гражданской жизни. Привлекала ее беззаботность что ли… Если что-то захотелось, я делаю, не раздумывая.

– В это время Иван Сергеевич только устроился в медицинский центр и нуждался в расширении клиентуры, – вмешался Гольм.

Пальчиков кивнул в знак того, что учитывает его мнение.

– Спасибо, но ваше содействие мне более не требуется, можете идти, – обратился он к Гольму. – Если повезет, сможете успеть к месту отбывания наказания раньше надзирающего инспектора.

Он дождался. когда Гольм выйдет и произнес:

– Вот и прекрасно. Позвольте подвести итог. Вы, Иван Сергеевич Выксов, вернулись с театра военных действий, получив ранение. Сначала работали в университете на должности ассистента, но не преуспели.

– Зарплата столь мала, что не хватало на жизнь, – сказал доктор.

– Тогда как объяснить, что вы не приняли предложение доцента Крика подыскать вам сожителя, которому требовалась медицинская помощь?

– Я был не готов к долгосрочному обязательству. Мне требовалось время, чтобы привести себя в порядок.

– Вы записались в тренажерный зал для этого? А может быть, вы подыскивали одиноких женщин, которые помогли бы решить ваши проблемы? Фитнес – отменная среда для знакомств. Ваше внимание привлекла одна яркая особа, которую вы стали обхаживать.

– Вы взяли ее имя из моего ежедневника?

– Его приобщили к уликам. Санкция прокурора имеется. Вы относитесь к числу подозреваемых. На войне вы убивали, попробовали на вкус успех, и он вам понравился. Добавим к этому интерес к Амине как к женщине.

– Вы мне не верите?

– Гольм верит, а я нет. Еще не было случая, чтобы Гольм так ошибался в людях, и это только будоражит мой охотничий пыл. Я умою его, можете не сомневаться.

Однако умываться пришлось самому Севастьяну Пальчикову. Его вызвали из кабинета, куда он вернулся с потемневшим лицом.

– Можете быть свободным, – сказал он Выксову, не вдаваясь в объяснения.

На улице доктора ждал Гольм. Он по-прежнему пользовался свободой передвижения.

– А как же инспектор?

– Я послал ему пять сообщений с вашего номера о том, что Гольму вызвана скорая помощь, и он нуждается в срочной госпитализации. А как ваши дела?

– Меня почему-то спрашивали о моей работе с Осипом Евгеньевичем.

Гольм продолжал:

– Дотошность – единственное положительное качество Пальчикова. Удивляюсь, как можно быть столь равнодушным к мотивам преступления и нелюбопытным к обстоятельствам, ему предшествовавшим. Вы снова молчите. Я расцениваю как великий дар.

– Ваши две минуты прошли, – сказал доктор.

– И вы не хотите узнать, как я вас вытащил?

– Не сейчас. Сначала приведу себя в порядок после допроса.

– Воспользуйтесь ванной у нас дома. Бога ради не ходите в тренажерный зал, а то там опять кого-нибудь убьют.

Вечером к ним в гости заглянул доцент Крик. Его лицо выражало нескрываемую радость, и он принес торт, чтобы приветствовать возращение Выксова. Улыбаясь, он предложил доктору вернуться в лабораторию.

– Кхе-кхе, не так особенно денежно, зато безопасно.

Гольм срочно вызвал Ивана на кухню.

– Не время откровенничать. Осип Евгеньевич поглощен своими исследованиями, и это занимает его куда больше, чем чужая беда.

Вернувшись, он провозгласил:

– Хотите знать про убийство? Мы с Иваном Сергеевичем уверены, что кто-то напоил Алину димедролом и сбросил в бассейн.

Позже он заметил, что на откровение он пошел не потому, что жаждал похвалы, а чтобы расшевелить Пальчикова. Доцент Крик – пример, с какой легкостью капитан полиции обзаводился осведомителями. Ответ не заставил себя ждать, после ухода Крика зазвонил телефон Гольма, и Пальчиков осведомился, откуда ему стало известно про димедрол.

– Есть много препаратов, чтобы отключить человека, и этот – наиболее известный. Его довольно сложно достать, но в провинции его до сих пор выписывают как средство от бессонницы.

– Это был не димедрол, – отрезал капитан и положил трубку.

Если доктор и собирался хранить свои тайны, то теперь это не имело смысла. Во время вечерники Амина пожаловалась на головную боль и обратилась к доктору за таблеткой.

– Порфирьев, конечно, станет утверждать, что я и был убийцей, – доктор уже обдумывал самую плохую версию.

Мысль Гольма продвигалась в другом направлении.

– Вам не кажется, что Амина пыталась привлечь к себе внимание? Это значит, что она чувствовала опасность, ее преследовал некто, от кого она хотела отделаться.

Внезапно доктор произнес:

– Это был бензодиазепин. Амина принимала этот препарат. Я пробовал перевести ее на что-нибудь более мягкое, но она отказалась.

– Я так и думал, что вы тут завязаны, – отозвался Гольм. – Кстати, как у вас с работой?

– Вроде бы меня не увольняли, но я перестал получать больных, а бумажной работы прибавилось. Не очень-то это приятно. Все, что я умею, это лечить людей.

– Они умеют виртуозно выдавливать людей, поэтому я предпочитаю работать самостоятельно, – сказал Гольм.

– Моя лицензия в порядке, так что я смогу практиковать частным образом. Вы не спрашиваете, какая у меня специальность?

– Полагаю, психотерапевт.

– Это гражданская. На войне я практиковал как хирург и инфекционист. В военкомате мне обещали содействовать с получением лицензий. А насчет психотерапевта вы сами додумались?

– Нет, мне сказал Осип Крик, когда предлагал вас в компаньоны. Он рассчитывал, что вы сможете меня вылечить, но не обольщайтесь, если кто на это способен, это я.

– Я вылечил сотню людей, Шура.

– А я раскрыл десятки убийств. Мы сработаемся. Но признайтесь, это не вы нашпиговали Амину бензодиазепином? Смеюсь. Я составил список литературы, с которой вам нужно ознакомиться. Новейшие исследования по криминалистике. Вам придется всерьез попрактиковаться в этой области.

К вечеру доктор задремал и пробудился от стука в дверь.

– Я болен, вызовите скорую помощь, – послышался голос Гольма.

– Никак, отравились общепитом, – проворчал Выксов, шаря в своей коробке с таблетками. – Позвольте я вас осмотрю.

Он открыл дверь и увидел лицо своего приятеля, ухмылка которого не оставляла сомнения, что он опять выкинул какой-то фокус.

– Нет, пока ничего не случилось, но вам лучше заранее вызвать скорую. Сами знаете, им понадобится полчаса, чтобы до нас доехать.

– И что я им скажу?

– Что ваш друг отравился бензодиазепином. Это ведь тот препарат, которым прикончили Амину? У вас он есть?

– Вы ставите меня в неловкое положение. Я не могу дать вам этот препарат.

– Иван Сергеевич, нужна гомеопатическая доза. Это единственный способ узнать результаты вскрытия Амины.

– Что, Порфирьев вам так и не позвонил?

– Нет, и я в отчаянии. Так вы будете вызывать скорую?

– Лучше я позвоню вашему следователю, уверен, он проникнется пониманием.

– И скажите, пусть приедет с заключением эксперта.

Рисковать здоровьем Гольма не понадобилось.

Скоро выяснилось, почему Порфирьев не проявил интереса к смерти девушки в бассейне. Ее посчитали несчастным случаем. Он это так и сказал, когда нагрянул к Гольму с очередной проверкой.

– Я привез вам протокол, о котором вы просили. Сами увидите, там нет ничего интересного.

– Одно «но». Детали не состыкуются, и вы должны были это заметить, – возразил ему Шура.

– Вздор. Смерть в результате несчастного случая. Согласно медкарте, Амина получала психотропные препараты. Очередное простое дело, не нужно большого ума, Гольм, чтобы в этом разобраться.

– Ваши протоколы меня не удовлетворяют. Ни толкового осмотра места происшествия, ни экспертизы вскрытия. Да и свидетели ничего не видели, а передают всё со слов других.

– Вы взялись нам досаждать, даже сидя под домашним арестом. Мне кажется. вы намеренно подсунули нам свою актрису. Она приезжая, никто ее здесь не знает.

– Так найдите того, кто знал ее лично. А то пишете всякую ерунду со слов тех, кто ссылается на других, кто-то что-то видел или вообще знает другого, кто видел.

– Таких свидетелей нет! – возразил Порфирьев.

– Позвольте с вами не согласиться. Вот, например, доктор Выксов, лечащий врач Амины.

– Вы?

– Да. Амина посещала мои сеансы.

К сожалению, сбылся мрачный прогноз доктора. После визита следователя прокуратуры в его рабочий кабинет, Выксову отказали от места в медицинском центре, сославшись на его неблагонадежность: его косвенное участие в преступлении бросало тень на репутацию врачей.

– Что, центр тоже находится в красной зоне? – спросил он тихо.

Гольм кивнул.

Теперь доктор днями напролет сидел дома и читал сообщения пресс-службы столичного СК. По факту убийства Амины было возбуждено уголовное дело. Следователи и криминалисты провели осмотр места происшествия. Ради любопытства он обратился к изучению карты криминальных происшествий по городу, составленной Гольмом, отмечая в уме объекты в красной зоне.

Что касается Гольма, то он искал аккаунты Амины в социальных сетях. Этот личный жанр самопиара правоохранители охотно использовали, но из-за блокировки интернет-ресурсов улов Шуры был невелик. Всё, чем он располагал, это отзывы о сценической деятельности Амины (она выступала под псевдонимом) в одном провинциальном театре.

– Она репетировала роль в «Принцессе Турандот», этим и объяснялся выбор спектакль, – сказал он доктору.

Шура все активнее вгрызался в расследование, и, хотя Пальчиков охотно пользовался его находками, он сам не имел выгоды и только раздражался от вала звонков, который обрушился на него со всей бесцеремонностью. Кончилось это тем, что он перестал брать трубку и лишь просматривал поток СМС, среди которых не попадалось ничего существенного.

– Когда вам успели снять блокировку телефона? – осведомился доктор.

– По личному представлению прокурора. Признайтесь, вы просматривали аккаунты Алины в социальных сетях. Может быть, сохраняли у себя ее фотографии?

– В самом начале мы с ней общались по электронной почте, – признался Выксов.

Гольм не успокоился до тех пор, пока не просмотрел все снимки из ноутбука доктора. Он простер свой интерес на электронные носители, изъятые из номера Амины, и Пальчиков был не в силах противостоять его требованиям.

На другой день приступ энергии Гольма сменился состоянием глубокой апатии, повлекшей глубокий упадок сил. За время болезни он ничего не ел, обходясь настоем трав, который заваривал ему в термосе Олег. Когда доктор осведомился о травах, входящих в сбор, Шура ответил, что они разгоняют желчь, которая скапливается у него из-за неподвижного состояния. Выксов насел на Олега, и тот признался, что собирает растения у себя на даче, начиная от лопухов, одуванчиков и крапивы и заканчивая мятой и зверобоем. Вообще-то Гольм пользовался травами для мытья головы. Волосы составляли предмет его гордости, и он за ними тщательно следил.

– Хотите узнать, нет ли у меня хронической болезни, – спросил Шура, подслушав их разговор на кухне. – Смею заверить, нет. Амина тоже ничем не болела, но это не помещало ей скоропостижно скончаться. Во всех смыслах удивительная смерть.

Он мог бы рассуждать на эту тему и дальше, но в это время доктор ответил на звонок пациента и отнесся к его словам про Амину без должного внимания.

– Поступайте так, как считаете нужным, – буркнул он и вышел из кабинета, давая понять, что для него непосильное испытание находиться в одном помещении с неврастеником.

Гольм появился сразу, как появились результаты. Его версия, понятно, требовала доказательств, но она исчерпывающе характеризовала Амину.

– Ваши действия начисто лишены корыстного мотива… в отличие от бездушного голема.

Амина собирала коллекцию обеспеченных мужчин и входила с ними в контакт. Вы затесались в ее список случайно, вероятно, сыграли роль слухи о богатстве военнослужащих.

Поиск богатого друга давал сбои, и в ее случае закончился не очень хорошо. Прямо-таки плохо.

Они просматривали фотографии Амины в поисках совпадения с мужчинами из коллекции потенциальных женихов, которые собирала театральная дива. Один человек показался доктору знакомым, это Богдан, тренер из фитнес-зала.

– Красивый парень, но совершено без денег, – заметил Выксов.

Гольм пропустил его комментарий мимо ушей.

Утром явился Порфирьев узнать, что у него со здоровьем. Гольм жаловался на головную боль и не вставал с дивана. Он отказался от таблетки, предложенной доктором, заявив, что избегает медикаментов, которые могут нарушить его мыслительную деятельность. Он придерживался идеи, что болезнь мобилизует умственные способности. Сейчас он исследовал районы Москвы, дабы убедиться в правомерности деления их на красную, желтую и зеленую зоны. С закрытыми глазами он мог перечислить, какие округ входили в каждую зону, к чему доктор отнесся весьма скептически. Он не понимал, как можно судить о городе, не выходя из дома. Гольм обиженно промолчал, а присутствовавший при разговоре Олег заметил, что свои блестящие умозаключения Шура всегда делает, находясь в четырех стенах.

– Что насчет Богдана, вы узнали про него ничего нового? – больной внезапно сменил тему разговора.

– Он обычный человек, – ответил доктор.

– За исключением того, что он поселился и нашел работу в красной зоне, – возразил Гольм, который мог знать, где Богдан работает, но не то, где он живет.

Доктор потрогал его запястье. Пульс был повышен, но жара не наблюдалось.

– Вы обмолвились, что он снимает комнату в Дегунино. Оно относится к зеленой зоне, за исключением красного участка в районе автомастерских. Я смотрел уголовные дела, возбужденные против угонщиков и скупщиков краденых деталей. Так вот, тренер поселился рядом с автомастерской, где сдается самое дешевое жилье.

Доктор задумался. Он развил в себе профессиональную память, и там не было места для адресов случайных знакомых. И все-таки ощущение своего просчета он воспринял как что-то унизительное.

В адрес Гольма поступал большой объем информации. Выксова удивляло, что его приятель сердился на сообщения своих информаторов, он распечатывал СМС от них, просматривал и бросал в угол.

– Ненавижу сплетни, в них ни капли истины. Люди все перевирают и только вводят других в заблуждение. Мне нужны очевидцы.

– Кажется, я знаю, кто может нам помочь, – предложил доктор. – Богдан выполнял обязанности телохранителя Амины. Если кто и в курсе проблем, то только он.

– Вот еще, – пробормотал он. – Тащить домой всякую шваль с улицы. Вы лучше скажите, почем Порфирьев мне не отвечает? Я написал ему десять писем.

К семи вечера следователь так и не ответил ему, зато Богдан сидел в квартире у доктора, а Гольм посматривал на него с порога своей квартиры.

– Чего стоите? Или вам мешает застенчивость? – спросил у него Богдан.

– Скорее домашний арест.

Разговор сразу не заладился и после короткого обмена мнениями Гольм распорядился отвезти Богдана в «Престиж». Уже в дороге поступило указание от Олега:

– Увезите его в другое место, Иван Сергеевич, полиция прибыла раньше нас.

Доктор Выксов объехал фитнес-центр кругом, у входа дежурила группа капитана Пальчикова. Полицейские заняли позиции и вели скрытое наблюдение за центром.

– Где вас высадить? – спросил он тренера.

– Во дворе. Дальше я сам, – ответил Богдан.

У полицейских не имелось основания для проникновения и обыска, как и данных для задержания, и они обрадовались приезду доктора Выксова.