Елена Сперанская.

Цветок с ароматом магнолии. Детективный роман



скачать книгу бесплатно

Наступила пауза. Отклика в душе Бориса Павловича – соседа по первому этажу Коля-финка не нашел

– Могу отдать и сейчас. Мне понравилось все в ней, – сказал Коля-финка, разглядывая, как дочь-подросток служащего лежит на диване, с интересом наблюдая за вечерним визитером.

Любопытному гостю не хотелось уходить, и он тянул время, как обычно на суде при допросе свидетелей.

– Приходи, когда прочтешь, – хозяин квартиры слегка подтолкнул Колю-финку в коридор, закрыв за ним дверь.

Волей случая книга так и осталась у бывшего зэка. Он никак не решался вернуть, так как продал за бутылку водки в гастрономе продавщице винными товарами. Наконец в один из последующих месяцев, праздно слоняясь по рынку, увидел подобную книгу на лотке, аккуратно накрыв полой пиджака, найденного во дворе дома, снял с прилавка. Книга была в точности такая же, но обложка на пол тона светлее, так как лежала на прилавке на солнце и выгорела. Коля-финка пришел домой, показал новый экземпляр бывшему владельцу предыдущей книги, радостно сообщив:

– Вот ваша книга на замену, а ту я где-то забыл… – чувствуя себя оправданным, сказал он в двери, но не стал возвращать.

«Я вернул», – так он подумал, оставив книгу себе, испугавшись того, что он сделал, тут же взял назад, чтобы продать при удобных обстоятельствах.

Соседи по первому этажу давно в мыслях распрощались с Колей-финкой и его наглыми манерами воровать все у всех подряд на виду: картошку со двора, разложенную для просушки, деньги у жены, овощи с базара. Воруя и перепродавая любую потерянную гражданами вещь, уголовник пил, пробиваясь временными заработками грузчика на рынке. Иногда он таскал на себе туши, помогая соседу со второго этажа, который гордо считал себя мясником, торгуя всеми категориями мяса и фарша. Запои случались довольно часто. В следующий раз он угодил за решетку именно за эти самые проступки. Особенно он не находил себе места, когда вспоминал, что его бывшая сожительница завела себе любовником постового, чтобы оградить себя от грубостей бывшего отца их совместно нажитых детей.

Стоял теплый сентябрьский день. На вокзале толпы отъезжающих торопились с вещами к вагонам поездов. Происходило движение в разные направления. Около вагонов провожающие отдавали последние наставления. Продавцы цветов предлагали небольшие букеты роз.

Придя в ресторан при вокзале один в обычной гражданской одежде, Коля-финка сел за стол, наблюдая через стекло за бывшей сожительницей – матерью его двоих детей, стоящей на перроне. За ней он следил с самой остановки троллейбуса.

Она ждала появления электрички, чтобы отправиться в сторону дач, навести на участке порядок, срезать созревшие овощи, выкопать картошку, засыпать виноград землей, переложить яблоки в маленьком фанерном домике, а затем перевезти кое-что домой. Изворотливая Валя хотела снабдить продуктами, заканчивающих колледж, проживающих в общежитии, детей, также своего нового любовника-милиционера, который придерживался строгих правил и никогда, кроме праздников, не прикладывался к рюмке водки или вина.

Когда заштатный оркестр в ресторане только собирался начать исполнять популярную мелодию о любви, улучив момент, Коля-финка вышел украдкой из ресторана, не расплатившись, так как официант еще не успел подойти к нему, а только положил приборы: нож и вилку.

Он срочно выскочил на перрон, заметив, что Валя пошла в сторону подземного перехода и выхода на следующий путь, туда, куда должна была прийти электричка.

Коля-финка, прихватив с собой нож из ресторана, спрятал его в карман брюк. Он без эмоций подошел к своей бывшей сожительнице. Он молча вонзил ей нож в самое сердце. Она вскрикнула от сильной боли, взмахнула руками, как подстреленная птица, уронив сумку и сетку на тротуар, повалилась на своего бывшего сожителя.

Дежурные по вокзалу двое милиционеров, заметив происшествие, подбежали сзади. Они схватили убийцу женщины за руки и отвели в привокзальный участок, надев на него наручники. Врачи из санчасти отправили убитую жертву на опознание в морг.

– Что же ты, дядя, такой прыткий? – спросил его молодой старший лейтенант – следователь Кирьянов.

– Хотел отомстить за себя. Пусть не путается с вами! – ответил бывший сожитель, оцепенело водя воспаленными от выпивки глазами по стенам чистой комнаты участкового.

– Вот и получишь по полной программе! – спокойно сказал милиционер.

– Она мне много должна. Я с ней долго жил, из-за нее в тюрьму первый раз сел, а теперь уже навечно расстался с Валей, – заверил Коля-финка дежурного. – Да она мне… – хотел повторить задержанный подозреваемый только что сказанное признание.

У участкового милиционера было еще много текущих дел, разговаривать, с заключенным под стражу рецидивистом, ему было некогда. Он составил протокол задержания в присутствии двоих свидетелей и отправил убийцу надолго в камеру. Такой жестокий криминальный случай вызвал у местных журналистов и корреспондентов телевидения непримиримый отпор. Маленькая заметка появилась в газете внизу страницы на следующий день. Все прежние жители коммуналки, кто помнил Валю – работницу швейной фабрики, прочитали прискорбное сообщение в газете и осудили ее бывшего сожителя.

– Зря она с ним встречалась, ничего путного из этого брака не вышло. Перевоспитать не сумела, а надеялась… – возмущались соседи.


* * *

Подросток – Настя – дочь Бориса Павловича, проживавшая на первом этаже углового дома, часто посещала спортивные секции по плаванию и фигурному катанию с подругами. Искусственный лед весной и осенью был для платных групп. В их группе тренер большое внимание уделяла хореографии. Все молодые спортсменки стремилась сдать на разряд и придумать спортивный танец под музыку, но тренер сразу всех предупредила, что надо сначала откатать школу, то есть научиться рисовать на льду восьмерки и параграфы. Усиленные тренировки укрепили характер девушек.

Мама перешила Насте из зеленой шерстяной юбки короткое платье для фигурного катания на катке зимой.

– В воскресенье у нас дополнительные занятия утром на льду, – сказала она как-то, обращаясь к отцу. – Кататься надо до двенадцати, пока лед будет свободный, а потом придут хоккеисты. Пойдешь со мной посмотреть? – спросила она, чтобы доказать, что у нее есть положительные успехи в данном виде спорта, так как отец однажды похвастался перед родственниками, что у дочери прекрасные способности. – У меня программа, – похвасталась она.

– Пойду, – ответил отец девушки, заметив неизгладимую тягу дочери к спорту. – Тогда быстрей собирайся. Идем.

Зимним воскресным утром они не долго собирались. Наконец к одиннадцати добрались на трамвае до катка, огороженного металлической сеткой. На морозе было трудно затягивать коньки. Да еще платье сильно тянуло, так как она надела его поверх кофты. Она отдала искусственную каракулевую шубку отцу в руки, а белые сапожки поставила рядом.

– Разгонюсь и согреюсь, – сказала она, поправляя вязанную белую шапочку и варежки. – Отличная погодка!

Вид у нее на фоне сверкающего белого льда и огромных сугробов по периметру катка был очаровательный. Вскоре на этом месте выстроили высотную гостиницу с рестораном и спа салоном. Рядом появился дворец «Кристалл» с искусственным льдом, где готовили прославленных Мастеров спорта.

– Не торопись, а то поскользнешься, – пошутил отец. – Показывай, что ты умеешь.

– Буду кататься без музыки. У меня нет с собой магнитофона для воспроизведения сопровождения танца, – предупредила она важно отца, настроение у которого заметно повысилось, глядя на детей.

– Ты потом любую мелодию подберешь к своему выступлению, – посоветовал отец серьезно.

– Надеюсь, – сказала Настя, с энтузиазмом начиная свой крутой вираж по кругу. – С музыкой у меня есть проблемы.

Она сделала несколько оборотов, повторила изученные движения. Затем дорожкой перешла к небольшим прыжкам, названия которых ей еще были мало известны. Снова повторила вращение, волчок и все па, изученные на хореографии, закончив свое выступление шпагатом на льду.

Солнце, едва появившись из-за облаков, исчезло. Морозец выдался сильный. Холодный ветерок развеял все надежды на потепление. Начался снегопад, припорошив каток.

– Надо повторить все, что нам показывали, – потребовала она внимания со стороны публики, которая появилась внезапно, тоже желая покататься и получить удовольствие от спортивной тренировки. – Дети здесь разбегались, весь лед засыпали снегом.

Дети врассыпную бегали по льду, мешая исполнять нужные фигуры. Они баловались, кидаясь снежками, смеясь, уселись на снежные сугробы отдохнуть.

– Вот видишь, и первая публика появилась, – обрадовано сказал отец, притоптывая на месте от холода, – покажи всем, на что ты способна. У тебя есть характер и воля к победе. Тренируйся!

Разогревшись от быстрого виража, Настя откатала свою произвольную программу еще раз. Запыхавшись, подъехала к отцу после исполнения шпагата на белом пространстве льда, изрезанного коньками, с рытвинами и ухабами. Платье для фигурного катания напоминало ей о зеленой листве лета. Она получила огромное удовольствие от тренировки под руководством опытного наставника, но снова завьюжило, и пошел сильный снег.

– Вижу, что у тебя хорошие успехи. Ты доказала, что умеешь кататься, – похвалил отец дочь-спортсменку. – Молодец.

– Пойдем домой, а то ты совсем замерзнешь, – посочувствовала она отцу, заметив, что стоять около часа на морозе не слишком приятно. – Думаю, надо возвращаться. Погода портится.

Она снова переоделась, накинула каракулевую искусственную шубку, схватила коньки в руки, побежала вперед. Теперь у нее появилась надежда, что спортивный разряд ей обеспечен. Хотя до Мастера спорта ей было еще далеко, тем более принимать участие в международных выездных олимпиадах, о чем она иногда мечтала.

– Хорошо научишься кататься на коньках, будешь участвовать в соревнованиях, – сказал отец по дороге домой. – Старайся.

– Надеюсь освоить главные элементы, а затем перейти к второстепенным пируэтам, – заметила она, как опытная фигуристка. – Но, – она грустно вздохнула, – лед с буграми.

– Какие у тебя отношения с подругами? – спросил отец настойчиво. – Ты общаешься с ними в школе на уроках?

– Конечно. Мы дружим нормально, – ответила Настя радостно, понимая, о чем шла речь. – А что? Есть о них какие-то сплетни?

– Всегда нужен хороший тренер и отличная спортивная форма, – продолжил он. – А с подругами надо разговаривать об учебе.

– У нас разные интересы в школе, а на фигурном катании – постоянно менялся состав группы, – доложила она.

– Это, верно, так всегда бывает, – философски заметил отец. – Ты можешь привлечь своих школьных подруг и научить кататься так же, как ты сама. Они тебе спасибо скажут

– Да они сами не хотят, – сказала Настя в ответ, довольная, что тренировка прошла успешно. – Они странные бывают…

– Ну, это ты зря, они, видно, заняты чем-то более важным, – сказал он, когда они зашли в трамвай и заняли места.

Настя добросовестно заплатила за свой билет, так как у отца был бесплатный проезд, как у ветерана труда. Он достал из кармана и развернул местную газету, где он в свое время трудился. Он всегда читал политические, местные, сельскохозяйственные новости, ежедневно дочитывая до точки каждую статью, а затем обсуждал с соседями. А его дочь не любила делиться своими школьными делами с родителями. Ее вполне устраивала ситуация: быть среди отличников класса и заниматься регулярно спортом.

– Говорят, что у нас в городе нет хороших тренеров. Все лучшие спортсмены уехали в Москву, – проговорила она, желая перейти на другую тему – ближе к спортивным достижениям мастеров.

– Это возможно, – ответил он, убирая местную прессу в карман пальто. – О чем ты хочешь рассказать?

– Ты же смотрел мировые чемпионаты и состязания по фигурному катанию. Какие там замечательные пары! А среди женского одиночного катания почему-то нет чемпионов, – подосадовала девушка. – Конечно, будут, но не скоро.

– У тебя будет еще время потренироваться в этом году, – успокоил ее отец, когда они уже вернулись домой. – Дерзай.

– Если хочет заниматься среди чемпионов, пусть едет и живет в Москве одна, – продолжил старший брат – Петр – развивать спортивную тему, когда узнал, что сестра вырабатывала волю, стремилась достичь результатов в соревнованиях, посещая секцию и преодолевая жизненные трудности. – Ей все по плечу!

Сестра с отчаянием поняла, что поездка в столицу и занятия с именитыми тренерами ей не грозят в ближайшее время, но если не торопиться, как говорил ей отец, то можно получить отличные спортивные навыки, даже не уезжая далеко от дома.

– Куда я поеду одна? – спросила Настя наиграно разочарованно. – Где я буду жить? Среднюю школу надо будет бросать здесь… Переходить в другую… Много дорог впереди…

Она села на большой старинный диван со светло-коричневой гобеленовой обивкой. Положила ноги на сиденье, а сама оперлась об округлую спинку с деревянной полочкой, покрытой длинной вышитой салфеткой, на которой стояла мамина алюминиевая пудреница с голубой цветочной вставкой из скани, розовая пластиковая шкатулка для писем с розой в крышке, а в середине красовалось старинное детское фото отца, сидящего на деревянной лошадке. Эта картинка была вставлена в светлое матовое обрамление и установлена на маленьком пьедестале.

Настя периодически, в зависимости от настроения, перекладывала мелкие вещи с места на место, восхищаясь в душе, сделанной мамой, яркой вышивкой. Подобная вышивка, но чуть больше, лежала на пианино. На четырех стульях, стоящих вокруг стола, обитых черным дерматином, в свое время были надеты белые чехлы, на спинках которых красовались вышитые букеты незабудок. Эти чехлы просуществовали ровно один сезон и быстро порвались. Потом были выброшены самой мамой в огромный деревянный ящик во дворе, в назидание больше никогда не притрагиваться к иголке и нитке. Лежали чехлы где-то, или кто-то взял и зашил их для использования? Никто не знал. Однако Настя сохранила в тайне от всех один экземпляр вышивки для себя на память.

Сидя на массивном диване, она всегда старалась расположиться прямо под газетницей с полуметровым изображением восточной красавицы в белом высоком тюрбане, синих шароварах, зеленых чувяках, белых, переплетенных шнурком, чулках, желтой атласной с красной каймой и широкими рукавами кофте поверх шелковой розовой сорочки. Узбечка, стоящая на терракотовом фоне, вышитой картинки, в руках над головой держала плетеную светло-желтую корзину полную изысканных фруктов: дыню, виноград, гранаты, яблоки, груши. Это оригинальное изображение состояло из маленьких кусочков ткани, плотно сшитых воедино в виде детской аппликации.

«Это просто поднос изобилия», – думала Настя, глядя на вышивку.

В дни болезни, девочка, глядя в потолок, рассматривала эту картинку. Она вспоминала о рукоделии, разных видах вышивок, вязании крючком, спицами, штопанье, шитье, все то, чем можно было заполнить ей досуг, когда температура спадала, и чему научила ее мама.

– Да, конечно. Всегда появляются преграды, но с ними можно и даже нужно бороться, – сказала мама строго, заметив плохое настроение у дочери. – Надо добиваться цели, поставленной впереди себя, – она решила по-дружески подбодрить ее не падать духом. – Ты не одна в своих стремлениях к победе!

Настя вспомнила девиз из книги «Два капитана» Каверина, которую прочитала в летние каникулы: «Бороться и искать, найти и не сдаваться». Она понимала, что мама для нее может быть единственным человеком для подражания.

– Пусть едет, куда хочет, – посоветовал брат, льстиво выискивая способ договориться с сестрой, никогда больше не встречаться по пустякам, чтобы не было жалоб родителям на грубое поведение другой стороны, дабы избежать недомолвок, глупых придирок и внезапных обид. – Раз решила расстаться с домом, езжай!

– Почему ты сам не поедешь в Москву? – спросила Настя, негодуя. – У тебя, как у парня, все проще. Ты очень способный.

– Слишком хлопотное это дело. Да и затраты большие, – ответил Петр глубокомысленно. – Надо конечно подумать…

В стенах коммунальной квартиры он старался занять посредническую позицию вместо того, чтобы заняться своими скрипичными музыкальными упражнениями для подготовки к вступительным экзаменам в Консерваторию или найти место, где можно применить свои таланты.

– Там у нас есть родственники. У них нет маленьких детей. Можно остановиться жить в их квартире на первых порах, – предложил отец здраво, а мама с грустью посмотрела на своих родственников, которых она видела не слишком часто из-за своей ответственной работы в больнице. – Жалко расставаться.

– Но меня они не приглашали в гости, – парировала дочь.

– А ты возьми и напиши им письмо, – снова возник голос брата из глубины комнаты. – Писать ты умеешь наверно.

Он перебирал большую кипу нот, напевая себе под нос турецкий марш Моцарта. Откладывая в сторону те ноты, которые они уже изучили, сравнивая пачки, он понимал, что все еще впереди.

Настя с усталостью оглядела родные пенаты, засыпая, ругала себя за нерасторопность и за отсутствие такта по отношению к родным: «Как я брошу родителей? У меня не хватит ни сил, ни денег на дорогу. Чтобы жить в незнакомом городе, нужны связи. Этих столичных родственников я совсем не знаю. Ну и что, если у них нет детей? Они не понесут ответственности за меня. Вообще, правильно сказал брат, что „это слишком хлопотное дело“. А как было бы здорово и весело познакомиться с москвичами!» – осенило ее под конец. «Все равно когда-нибудь познакомлюсь со столицей».

III

Ухажеров у красивой, грациозной девушки хватало. Еще в школе за ней ухаживал на переменах «главный бандит» и верзила, смущая девушку своим появлением во время урока. Он жил на их улице со своей сожительницей – продавщицей обувного магазина – высокой, жизнерадостной блондинкой. Настя едва успевала отказывать в свидании всем одноклассникам, кто дружил с ней на переменах.

Однажды в дни школьных весенних каникул, когда еще был жив их отец, и они с родственниками не так часто посещали местное кладбище, Настя с мамой отправились на пароходе «Дмитрий Фурманов» прокатиться до Волгограда. Там произошла удачная встреча без нравоучений с прежним другом – Сашей, его старшей сестрой и моложавой матерью. Они путешествовали на том же пароходе, тем же классом, но в разных соседних каютах. Тогда у обеих мамаш при посадке и размещении появилось внезапное желание устроить Настю с ее старинным другом вместе на одну верхнюю полку для экономии пространства каюты.

– А если кто-то из нас двоих упадет с полки, – спросила тогда испуганная Настя, разговорившись в виду отсутствия кавалера.

– Не бойся, места всем хватит, – заявила самоуверенно мать Саши, оглядывая своих попутчиков с интересом.

Женщины сразу отбросили эти никчемные предрассудки. При детях они старались не болтать о пустяках. За ними увязался аспирант Медуниверситета Мантрыгин – высокий, крепкий, лысоватый парень – будущий ученый. Он стал назойливо преследовать Настю во время прогулок на палубе, фотографируя, рассказывая о сложностях семейной жизни, взаимоотношениях между мужчиной и женщиной.

– Мы с тобой так подружились, что можем перейти на более близкое знакомство, – продекламировал аспирант, поцеловав осторожно девушку в шею.

Настя удивилась несказанно такой смелости и откровенному нежному переходу в непривычных условиях к симпатии.

– О каких интимных отношениях мне нужно знать? – спросила Настя, заинтригованная следующим шагом красивого мужчины, стремящегося завести адюльтер с подростком одиннадцати лет, чтобы придать ее предназначенности более взрослое понимание со стороны пассажиров и команды парохода.

– Когда супруги или партнеры по секрету любят друг друга, то у них могут возникнуть непредсказуемые трения или конфликты, что часто случается в личной жизни у всех пар, – объяснил он девушке то, что Фрейд, а часто целые поколения и страны не могли доказать в течение всей своей трагической жизни.

– Мне еще рано об этом знать. Мы пока не муж и жена, – откровенно ответила Настя на его притязания.

– Философы забыли сказать о природном предназначении, апеллируя только к теории и психологии подсознательного момента ощущений, свойственных заурядным людям, мечтающих создать семью и научиться воспитывать своих детей – точной копии себя, – развил свою мысль аспирант.

Настя задумалась. Она вспомнила стихи Г. Державина, написанные в 1816 году – более ста пятидесяти лет назад, однажды услышанные на уроке литературы в школе и изрекла:

 
Река времен в своем стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
 

Она запнулась, не зная продолжения стиха. Вдруг с капитанского мостика услышала следующие четыре строчки, которые декламировал сам кавторанг, стоя на самом верху, глядя в уходящий форватор парохода.

 
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы.
 

От этого ей стало ужасно совестно перед окружавшими их отдыхающими на речном пароходе за свое поведение, но чарующее влечение заполнял существование в течение дня.

«А вдруг кто-то заметит такой грешный проступок, что я влюблена, и у нас завязался разговор?» – промелькнула у нее каверзная мысль.

Из-за корпуса кормового отделения на второй и верхней палубе выскочил тот самый подросток, с кем, как она позднее догадалась, встречала когда-то Первомай на улицах города. Он крикнул визгливо, пробегая мимо с молниеносной скоростью:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15