Отряд сказочных неприятностей

***

Загородный эко-клуб «Заповедный ключ» находился в часе езды от столицы. Перед тем как отправиться к старым друзьям, Аглая заехала домой и захватила небольшую дорожную сумку. Леший никогда не откажет в гостеприимстве, и для Аглаи там всегда найдется домик с натопленной банькой и чаном под открытым небом.

Дорога, щедро укрытая золотыми листьями, стелилась среди смешанного леса. Аглая сбавила скорость и с удовольствием вдыхала лесные запахи. Крутые белые тучи бродили по небосводу. Лучи заходящего солнца то прорывались сквозь кудрявые плотные облака, то вновь прятались за пеленой.

Оставив кабриолет на парковке, Аглая щелкнула брелоком, закрывая крышей салон и блокируя двери. Звуки леса оглушили своей естественностью и обнимающей глубиной. Дятел отбивал ритм, а пеночки и соловьи заливисто распевались. Где-то вдали хрипло каркал ворон. Трещало дерево, падали шишки, а суетливые белки скакали с ветки на ветку, желая понадежнее спрятать добычу. Воздух был сладким и чистым.

Алексей Лесной — владелец этого места — встречал ее почти у ворот. Леший всегда чует, когда к нему заглядывают непростые гости.

— Аглаюшка! — осиплым низким голосом поприветствовал он.

— Леша, — впервые за несколько месяцев Ягина искренне улыбнулась, обнимая старого друга.

Седые колтуны волос и бороды торчали в разные стороны и кололи кожу щеки и шеи Аглаи. От Лешего пахло знакомо: хвоей, можжевельником и ягодами, совсем немного табаком и коньячной настойкой.

— Ты ко мне надолго? — доброжелательно спросил хозяин леса, приглашая на территорию.

— Коль не прогонишь, то переночевать да переговорить, — хмыкнула Аглая, рассматривая ухоженные газоны и спрятанные среди вековых деревьев небольшие гостевые домики.

— О чем вопрос! Я всегда рад друзьям, — он как-то по-особенному залихватски присвистнул. Перед ним оказался управляющий. Пока хозяин коротко давал распоряжения, Аглая рассмотрела старого друга. Кожаная жилетка, накинутая на цветастую майку, рваные джинсы и отсутствие какой бы то ни было обуви выдавали в нем прожженного хиппи или рокера, но никак не владельца элитного загородного клуба.

— Банька будет готова через пару часов, а сейчас приглашаю к столу.

— Святая Морана! И почему я не приезжаю к тебе чаще?

— Потому что апартаменты у меня стоят дорого, а ты старая жадная мошенница, — хрипло хихикнул Леший.

Аглая с чувством хохотнула: везде в точку.

Управляющий деликатно предложил отнести ее сумку в домик. Аглая отдала свой багаж, когда к ним на дорожку вышел сохатый олень с крутыми рыжими боками и влажными карими глазами.

Леший знакомым жестом потрепал рогатого между ушей, едва заметно склонился к шее. Аглая не слышала, но прекрасно чувствовала, как Лесной взывал к своей силе, принимая то, что передавал ему зверь.

Похлопав того по боку, Леший отправил зверя в чащу, а сам продолжил путь с Аглаей.

— Серый с тобой?

— Конечно, впал в осеннюю меланхолию. Терпеть его экзистенциальный кризис становится все сложнее.

— Опять? Полгода же не прошло с прошлого просветления.

— Снова. Прочитал какой-то философский труд, переосмысливает.

Желание встречаться с Серым, когда тот находился в очередном периоде глубокой внутренней трансформации и переосмысления своих ценностей и взглядов на жизнь, не хотелось совершенно.

Они неспешно подошли к самому дальнему дому, спрятанному в лесу, который уже подступал к облагороженной территории клуба. Серый Волк расположился на просторной веранде в широком кресле; сложив лобастую голову на передние лапы, он смотрел вдаль умными желтыми глазами. Рядом с ним порывы ветра трепали раскрытую книгу.

— Доброго вечера, Аглая. Рад тебя видеть, — красивым поставленным голосом произнес Волк, не дожидаясь, пока гости поднимутся по ступеням.

— Привет, Серый. Как ты?

— Задаюсь вопросами о свободе, ответственности и конечности жизни.

Волк поднял на Аглаю желтый взгляд, а она присела перед ним на корточки, погладив между ушей умного зверя. Хотя зверем в полном смысле этого слова Волк и не был. С ним всегда можно было обсудить литературу, современное кино или искусство. Серый был самым умным и проработанным, как это модно сейчас говорить, созданием за всю жизнь Аглаи. Древнее заклятие по ошибке срикошетило в Волка, заперев его душу в теле животного. Но жалеть себя Серый не позволял. Те несчастные, которые проявляли сострадание, практически сразу лишались какой-нибудь важной части своего тела. Серый был значительно крупнее своих животных собратьев, а белые клыки внушали ужас многим поколениям нечисти.

Для Аглаи Волк всегда делал исключение. Возможно, причина в зелье, которое она варила для него поначалу, когда полнолуние сводило с ума. Ягина без опаски могла погладить его между ушей и считала это высшим проявлением расположения.

Волк тяжело и громко вздохнул и вновь обратил свой взор в глубину чернеющего леса. Одиночество — единственная постоянная спутница таких, как они. И кто-то учится жить с ней, а кто-то отправляется на перевоплощение, как старый Горыныч.

Устроившись за плетеным столом и укутавшись в клетчатый плед, Аглая быстро пересказала друзьям то, что успела узнать от Черномора.

Во время рассказа на столе появились каравай, соленья и маринады. Расписной самовар пыхтел, выпуская белые клубы пара, баранки ровными боками оплетали несколько видов варенья. Леший всегда славился своим гостеприимством, и Аглая с удовольствием принялась за угощения, наслаждаясь лесными дарами.

Потянуло ароматом чайного разнотравья: смородина, малина и что-то особенное, родное.

Аглая хитро усмехнулась, безошибочно определяя тайный ингредиент.

— Мухоморы?

— Лучший урожай. Самолично растил, — с гордостью подтвердил Леший.

Волк, обладая манерами едва ли не лучшими, чем у большинства знакомых Аглаи, чинно сидел за столом. Он не отказывал себе в человеческой пище, любил крепкий черный кофе и такой же крепкий травяной чай. Сейчас он с наслаждением лакал напиток из широкого блюдца.

— Когда нужно отправиться? — глубоким басом спросил Волк.

— Черномор ждет завтра в девять.

— Кощей тоже будет?

Аглая скривилась, как от кислого молока. Она не могла сказать точно, будет Костлявый или нет. Его нити судьбы для нее перестали быть доступными после вмешательства одной зеленоглазой блеющей стервы.

Волк криво усмехнулся:

— Встреча прошла безрадостно?

Аглая одним махом выпила остывший чай и поднялась с места.

— Обычно. Как там банька, хозяин?

— Все готово, Аглаюшка, беги.

— А угостишь чем-нибудь покрепче чая с мухоморами? — сверкнула глазами Ягина.

— Обижаешь! — радостно заявил Леший. — Что предпочитаешь? На рябине? На бруснике? На калине? На шишках, мухоморах, красавке? Цикута и болиголов в этом сезоне особенно удались!

— Неси все. Будем дегустировать.

Леший в предвкушении потер руки, а уходящую Аглаю проводил внимательный взгляд волчих глаз.

— Это все слишком дурно пахнет.

Леший нахмурился и принюхался к себе.

— Ты про что? — спросил Лесной, не обнаружив со своей стороны никаких противоестественных ароматов.

— Про Аглаю, Навь и Василису.

Леший цокнул:

— Что прошло — поминать на что?

Волк мощно оттолкнулся от стула и прыгнул с веранды в палую листву.

— Пойду ноги разомну.

— Только не подглядывай, охальник! Яга тебя за версту учует.

Волк закатил глаза и бодрой рысцой побежал в лес.

Глава 2

в которой Яга борется с последствиями развеселой ночи и грозится кого-нибудь закопать

Секретарь Черномора — сухонькая, но жутко энергичная старушка с фиолетовыми кудрями — встретила вошедших в приемную Лешего, Ягу и Волка с отвратительным энтузиазмом.

— Любовь Святозаровна, душа моя, — завел льстивую песню Леший. Ночные приключения на нем никак не сказались, и он был свеж и обаятелен.

Аглая, которая все утро боролась с последствиями чрезмерных возлияний, смотрела на эту идеалистическую картину со стоическим желанием закатить глаза.

Настойки Лешего с каждым годом становились все забористее. Аглая сегодня с огромным трудом разлепила глаза, когда пришло время пробуждения. Голова гудела и от каждого неосторожного движения отзывалась пронзительной болью в висках. Яркий свет казался невыносимым. Пусть утрутся все, кто утверждает, что создания Нави не пьянеют. С настоек Лешего — пьянеют, но и расплачиваются за безудержное веселье как самый простой люд — жесточайшим похмельем.

Оставив юбки и блузы до времен, когда опять вернется к астрологии, натальным картам и своим золотоносным клиентам, Ягина была одета в джинсы, простую черную футболку, черную кожаную косуху и неизменные красные лодочки. Огромные солнцезащитные очки спасали Аглаю от излишне яркого октябрьского солнца.

Рядом тяжело вздыхал Серый, которому, по обрывочным воспоминаниям Аглаи, сегодняшней ночью пришлось оттаскивать Лешего и ее саму от котла с сомнительным варевом. Лесной и Ягина решили, что сварить экспериментальное зелье в состоянии ужасного подпития будет хорошей идеей. Спойлер: идея была какой угодно, но точно не хорошей.

Волк деликатно подпирал Аглаю своим теплым боком, не давая той качаться.

— Лесной! Старый ты проныра! — секретарь кокетливо поправила кудри на слова Лешего.

Тот, состроив несчастное лицо, заговорщически проговорил:

— Молодежь нынче совсем не умеет пить. Душа моя, свари, пожалуйста, нам кофе. Только твои ручки умеют варить самый лучший кофе во всем ЦУМЗе.

Любовь Святозаровна едва заметно залилась румянцем, прихлопнув Лешего по руке, склонилась к нему и что-то игриво заворковала.

Здесь Аглая окончательно потеряла интерес к этой парочке и мысленно перебирала свои домашние запасы. У нее где-то должны были сохраниться весенние корешки одолень-травы. Крайне ценные, добыть их — целое искусство, но Аглае сегодня было так плохо, что потратить стратегический запас на лечение похмелья казалось отличной идеей. Ее жадная душа вопила от возмущения и требовала навсегда отказаться от затеи пить с Лешим.

Волк боднул Аглаю в бок, показывая, что Черномор ждет их. Они прошли в кабинет, где Ягина поспешила занять место, закинув ноги на стол и съехав по спинке кресла. На сегодняшней встрече она негласно передала инициативу ведения разговора Волку. Он из них самый сообразительный. Сегодня так точно.

— А Кощей где? — громогласно спросил Черномор, и Аглая поморщилась.

— Святая Морана, зачем же так кричать? — прохрипела она, потирая виски.

Черномор кинул на нее подозрительный взгляд, когда в кабинет вошла Любовь Святозаровна, держащая поднос с огромным кофейником и четырьмя чашками.

Леший рассыпался в витиеватых комплиментах, помогая той поставить все на стол.

— Ты чем вчера занималась, Яга? — спросил Черномор, когда секретарь вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Бодрящий аромат поплыл над столом.

— Убивала нервные клетки, — Аглая подтянула к себе поднос и налила черный напиток.

Крепкий кофе немного примирил ее с реальностью и заставил головную боль не отбивать барабанную дробь в висках.

— А я чувствую, — заявил генерал, втянув воздух, и предусмотрительно распахнул окно.

Московский осенний ветерок влетел в кабинет, ласково потрепал жалюзи и взъерошил шерсть Волка, который степенно сидел в кресле напротив Аглаи.

— Генерал Черномор, приступим? — негромко и деловито предложил Волк. И Аглая в очередной раз подумала, что из Серого получился бы отличный политик или дипломат.

— Разумеется. Аглая уже рассказала вам, почему вы здесь?

— В общих чертах.

Леший не мог сидеть спокойно: его нервировала отдаленность от леса. В городе он терял часть сил, не имея возможности воззвать к земле, закатанной в асфальт и бетон.

— О, а вот и Костик пожаловал! — заявил Лесной, стоя у окна и наблюдая за тем, как огромный черный внедорожник паркуется рядом с красным кабриолетом. Добирались они сегодня из «Заповедного Ключа» сказочно. Аглаю коллегиальным решением за руль никто не пустил, а Леший сокрушался, что забыл половину правил дорожного движения. Все, если вспоминать то, как тот сдавал назад. Потому Аглая, раскинувшись на заднем сиденье, досыпала, а Волк командовал действиями Лешего, комментируя каждое неосторожное движение.

Понимая, что пока Костлявый не появится в кабинете, разговор никто продолжать не будет, Аглая обратилась к Волку:

— Напомни больше никогда не пить с Лешим.

— Я напоминал, но кто бы меня слушал, — спокойно отозвался Серый, принюхиваясь к своей чашке.

— Есть что-то такое, чего я не помню?

— Есть. И поверь, ты не хочешь этого знать.

Аглая гордо улыбнулась:

— Я еще могу сыпануть перцу.

— И побегать по лесу в поисках цветка папоротника.

— В октябре?!

Волк вздернул одну бровь и глубокомысленно угукнул.

— Это многое объясняет, — потянулась в кресле Аглая, стараясь расслабить ноющие мышцы.

— А еще ты порывалась спуститься в Навь, потому что переживала за Василису.

Аглая посмотрела на Волка поверх очков, демонстрируя все, что она по этому поводу думает.

Волк раскатисто хохотнул, что со стороны могло сойти за грозный рык.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Кощей. В черной кожаной куртке, черной футболке и синих джинсах, а черные очки держал в руке. Аглая предпочла проигнорировать их удивительное единодушие в выборе одежды.

Тонкие крылья носа Кощеева дернулись:

— Кому-то не помешает инфузионная терапия.

— И я даже не готова с тобой по этому поводу спорить, — наливая себе новую порцию кофе, проворчала Аглая.

Кощей молча кивнул Волку и, поздоровавшись с Лешим и Черномором, хмурой тучей замер в углу кабинета.

— Сегодня ночью я потерял пациента с чудесной, но ничем не выдающейся сердечной недостаточностью просто потому, что не смог воззвать к силе. Что происходит, Черномор?

— Это уязвленная гордость или сожаление о потере? — едко поинтересовалась Аглая, не ожидая ответа.

— Вам предстоит узнать. Василиса оставила только это, — Черномор передал сложенный вдвое лист, на котором красивым почерком с завитушками было написало четыре имени. Они объединялись фигурной скобкой и вопросом «должны что?..». Рядом с именем Кощея были пририсованы три черных сердечка. Аглая прикусила губу, но все же не выдержала и захохотала, похрюкивая от такой тошнотворной милоты.

Кощей скосил на Аглаю недовольные голубые, почти прозрачные глаза, но никак не прокомментировал неожиданный приступ смеха.

Послышались громкие, отчего-то возмущенные голоса из приемной, и в кабинет ворвался молодой парень. Золотые кудри сверкали в лучах солнца, а обеспокоенный взгляд синих глаз метался от лица к лицу всех находящихся в кабинете.

— Аркадий Федорович! Я пойду в Навь! Василису нужно спасать!

Аглая, от такого энтузиазма чуть не поперхнувшись очередным глотком, внимательно осмотрела вошедшего. Парень был юным — не больше двадцати лет. Но с мощным развитым мышечным каркасом. Загорелый, как блинчик золотистый, а если представить, что волосы как масло топленое… Живот Аглаи громко заурчал: голод накатывал нешуточный. Сейчас бы острого бульона вприкуску с хлебом черным… М-м-м…

Фантазии о пище пришлось отложить и сосредоточиться на том, что говорил парень. По всему выходило, что мальчишка рвется в Навь за Премудрой. Аглая ехидно хмыкнула в чашку: вот же ж вертихвостка лупоглазая.

— Становись в очередь, малой. Тут спасателей целый кабинет, — не сдержавшись, ядовито прокомментировала Яга.

Парень растерянно посмотрел на всех и опять обратился к Черномору:

— Тогда я пойду с ними! Или один пойду! И вы меня не остановите!

— Присядь, Иван.

Аглая хмыкнула, наблюдая за всеми в комнате. Черные очки позволяли делать это незаметно. Кощей морщился как от зубной боли — но это и понятно, ведь конкурент нагрянул; Леший беспокоился все больше и никак не мог найти себе место; Волк с выражением глубочайшей скуки на морде рассматривал карты Нави, Яви и Прави, висящие в кабинете, а Иванушка сердито супил брови и готовился отстаивать свое желание по-геройски отправиться за Премудрой.

— Аркадий Федорович, я ведь полезен буду! Сила-то богатырская! — Иван продемонстрировал свои скульптурные мышцы плеч и рук. Аглая оценивающе присвистнула, спустив на нос очки.

Черномор задумался.

— Этому мальчишке в Нави делать нечего, — неожиданно подал голос Кощей.

— Я не мальчишка! — взвился… мальчишка.

Волк закатил глаза и тяжело выдохнул, Леший с доброй улыбкой сказал:

— Вот разъерепенился-то.

А Ягиной мелочно захотелось насолить Костлявому:

— Почему же. Чистая сила всегда нужна.

— Вот! Спасибо… — Иван споткнулся, — Аглая Властилюбовна, для меня огромная честь познакомиться с вами… со всеми вами, — он обвел взглядом всех присутствующих.

Аглая махнула на него рукой, уже жалея, что влезла в этот разговор, и наткнулась взглядом на Кощея. Тот неодобрительно качал головой.

— Что?!

— Сама с ним нянчиться будешь?

— Парень взрослый, зачем мне с ним нянчиться? Вон любовь идет спасать. Так ведь, Златовласка?

Иван кивнул, потом спохватился:

— Нет! То есть нет, я не Златовласка, и да, я за Василисой моей ненаглядной…

Яга с фальшивым участием поинтересовалась:

— И давно Василиса для тебя ненаглядной стала, соколик мой ясный?

— Полгода уже как, — скромно сказал Иван.

Яга показушно вздохнула:

— Целая жизнь!

— Может, это и недолго! — взвился Иван и ударил себя в грудь кулаком. — Но чувства-то настоящие!

— Конечно настоящие, касатик, — вступил Леший и ласково похлопал того по плечу. — Да только любовь временем да поступками меряется. Потому погодь в грудь кулаком бить, а расскажи по порядку все.

Иван свел брови.

— С чего начать?

— С начала, — буркнул Волк, теряя терпение.

— С Василисой мы познакомились на конференции полгода назад.

Волк склонил голову и уточнил:

— Новые уровни магического управления и решения магконфликтов? Эта конференция?

— Да. Познакомились, разговорились, она выступала там с докладом. И, ну… Василиса такая красивая, добрая и искренняя…

На этих словах Ягина застонала.

— Меня сейчас стошнит.

Осуждающий взгляд Черномора упал на Аглаю, а Костлявый вставил:

— Не обращай внимания, Златовласка, у Яги несварение от чужой добродетели.

Иван пожал плечами:

— Так она же Яга. Это нормально. И я не Златовласка, — хмуро добавил он.

— Соколик ты мой ясный! — умилилась Аглая. — Устами младенца глаголет истина, Костлявый. Так что не мешай слушать. Продолжай, касатик.

— Да что продолжать, вот познакомились и видеться стали. Она такая… Такая… — с придыханием продолжал Иван, не зная, как точно описать предмет своих чувств.

— Премудрая, — подсказала Аглая.

— Да, — выдохнул Иван.

— Давно с ней виделся? — хмуро спросил Кощей.

— Ровнехонько перед тем, как она в Навь отправилась.

— Что ж не проводил? — щедро приправив слова ядом, уточнил Кощей.

Иван вспыхнул и уже хотел было подкинуться, но Леший его остановил:

— Тише-тише.

— Не знал я, что она туда собралась! — в сердцах бросил Иван.

Ягина цокнула: ох уж эти светлые души, все у них на лице написано.

— Соколик мой златовласый… Вы с Василисой оба Прави служите, и то, что в Нави творится, не чувствуете. Она что-то говорила тебе о том, что узнала? Может, что-то про Навь?.. Хоть что-нибудь.

Иван задумался:

— Один раз сказала, что ей неспокойно. К Баюну ходила, говорила, у него что-то ей выяснить понадобилось. И к русалкам да к навкам. И еще! — вспомнил Иван. — Она принесла книгу из архива.

— Какая книга? Где? — хмуро спросил Кощей.

— Дома. Я принесу! — парень опять хотел подскочить, но Леший вновь его остановил.

Кощей хмыкнул и посмотрел на свои наручные часы.

— У меня операция. Дайте знать, когда в Навь пойдете, может, скорректирую свой график.

И, не прощаясь, вышел из кабинета.

— Алексей, ты с Иваном за книгой съезди. А мы с Аглаей в архив отправимся, — спокойно объявил Волк после того, как Черномор еще раз пересказал, что приключилось с Василисой. Серый спрыгнул с кресла и отправился к выходу.

Ягиной, которая только-только стала чувствовать себя приемлемо, копаться в пыльных архивных документах не хотелось, но кто ее спросил.

Как всякий глубоко уважающий себя архив, хранилище ЦУМЗа находилось в подвалах управления.

Оказавшись на первом этаже, работник управления отворил Аглае и Волку металлическую решетку и гостеприимно предложил пройти по крутой лестнице. Нижней площадки, которая терялась в сгущающейся тьме, отсюда не было видно.

С грустью посмотрев на свои туфли, Аглая начала спускаться, следуя за Волком. Воздух постепенно становился влажным, густым и спертым. Серый спокойно шагал в темноту, его звериной натуре было достаточно того света, что еще долетал с первого этажа. Аглая щелкнула пальцами, вызывая болотный огонек над своей головой. Подземелье залил мрачный зеленоватый свет, который дрожал и беспокойно вспыхивал, разгоняя тени и удлиняя их. Наконец ступени закончились, и перед ними явилась огромная дубовая дверь, исписанная рунами.

Волк приложил лапу, руны на дверных створках начали заполняться золотистым светом, но резко остановились, будто ожидая чего-то. Аглая громко вздохнула и приложила свою ладонь, показывая древней магии, что все подошедшие имеют определенный уровень допуска. Дверь сыто вспыхнула и отворилась с громким кряхтением, открывая вход в старинное заставленное высокими полками помещение. Теплый магический огонь горел в металлических чашках, развешанных по стенам как подсвечники. Бесконечные полки стройными рядами высились и подпирали своды семиметрового потолка.

Старый кладовик встретил посетителей у входа. Ростом с ребенка, с коричневой, сморщенной, как сушеное яблоко, кожей, служитель архива сжимал в руках связку ключей.

Из-под черной фуражки, не знающей стирки с момента пошива, торчала клочковатая седая челка. Когда-то красный, повязанный поверх рубахи кушак тащился по полу. Маленькие черные глазки следили за посетителями, а выпирающие нижние клыки выдавали в кладовике представителя низшей нечисти.

— Матушка-хозяйка, хозяин-батюшка, — скрючился в раболепном поклоне служитель, по очереди обращаясь к вошедшим. — Добро пожаловать в архив, — проскрипел кладовик и постарался доброжелательно улыбнуться. Доброжелательно не получилось, а вот устрашающе — очень даже.

Низшая нечисть обладала слабым пониманием субординации и чувством иерархии и при возможности оставила бы без последних портков самого Горыныча, но вот силу, которую специально продемонстрировала Ягина, чувствовала и признавала.

— Что Василиса Премудрая читала, какие свитки смотрела, что изучала… Доставь нам все это немедленно.

Глаза кладовика на слова Аглаи удивленно расширились:

— Не в гнев будет сказано, хозяйка-матушка, но тогда б вам все мои владения перелопатить надобно.

Аглая недовольно прищурилась.

— За последний месяц, — сузил круг поиска Волк.

Служитель сверкнул черными глазами и растворился в воздухе. Аглая нашла добротный стол с парой приставленных стульев. Ножки со скрипом проехали по каменному полу, разрушив тишину этого места. Волк недовольно поморщился. Он не любил излишне громкие звуки — издержки звериного обличья.

Когда перед ними на столе стали появляться одна за другой стопки свитков, связки бумаг и горы книг, Аглая окончательно смирилась с неизбежным: ей предстоит провести здесь не один и даже не два часа.

Организовав для Волка удобное место на полу. Аглая принялась изучать свитки и неожиданно подумала о служителе архива.

Кладовики на то и звались кладовиками, что обладали идеальной памятью и с любовью вели отчетность. С трепетом и алчной жадностью принимали в свои владения новые пополнения, будь то мешки с зерном или же новые труды летописцев, а вот забрать у них что-либо становилось уже настоящей проблемой. Они могли хитрить, врать и всячески мешать тому, чтобы из их вотчины что-либо уносили. Поэтому кладовиков сослали на государственную службу и отказались от них в домашнем хозяйстве. Где это видано, чтобы за палку колбасы, любезно отправленную на хранение в подпол, позже пришлось драться с мелким пакостником.

И, зная прескверный характер местного служителя, Аглая поинтересовалась в воздух:

— Какую книгу забрала у тебя Василиса?

Кладовик появился тут же и обиженно засопел.

— Хозяйка-матушка, да как же ж можно? Я потомственный кладовик! За всю жизнь ни одного зернышка не отдал, ни одной банки варенья! И чтобы позволить унести летопись? Книгу?! — Кладовик натурально побледнел. Было видно, что сама мысль об этом вгоняла его в ужас.

Аглая поманила его к себе пальцем. Нечисть окончательно взбледнул и приблизился на трясущихся ногах: