Старые леди и убийство накануне венчания

А что Хоуи увидел, глядя ей в лицо? Белинда знала: он видит чуть-чуть располневшую, чуть-чуть увядшую, чуть-чуть уставшую, но ещё молодую женщину. Такая усреднëнная внешность, как у Белинды, может быть благом: она всегда одинаковая, в любом возрасте. Никакая.

Ну, или можно врать самой себе, что это благо.

– Усы тебе не идут, Хоуи. Или как мне к тебе обращаться – инспектор Редли?

Хоуард усмехнулся.

– Тебе первой станет смешно, правда? Зови как хочешь, Бел. Мы с тобой знаем друг друга всю жизнь. А усы мои мне нравятся.

От его тона Белинда приободрилась. Увидев это, Редли строго предупредил:

– Но это не значит, что будут какие-то поблажки.

– Да уж понятно… Всё-таки Скотленд-Ярд… Ну, спрашивай.

– Что произошло с Ником?

– Как это? – опешила Белинда. – Откуда мне знать? Я там с ним не была.

– А утром зачем туда ходила? – небрежно спросил Редли.

– Я… нет, я не ходила, – испугалась Белинда.

– Сержант тебя видел, – так же небрежно бросил Редли.

Белинда даже не подумала о том, откуда этот чужой сержант мог знать, кто она такая.

– Я просто хотела… Не знаю, Хоуи… Честно, не знаю. Хотела постоять там, подумать о Нике. Но меня же не пустили.

Несколько минут Редли молча смотрел на неё. Потом спокойно продолжил:

– Ладно, вернëмся к Нику. Что ты думаешь о его гибели? Или, возможно, что-то знаешь?

– Ничего не знаю. А думаю, что это несчастный случай. Бедный Ник споткнулся в темноте и упал.

– Споткнулся на Проклятом утëсе? Бел, да мы же все с раннего детства знаем, как там опасно. И всю площадку наверху изучили до последнего камешка.

– Всякое может случиться, не правда ли? Оступиться можно и на ровном месте. Тем более в темноте.

– А зачем он туда пошёл в темноте? Накануне венчания?

– Понятия не имею.

– Это Шарлотт назначила ему свидание?

Белинда помолчала, собираясь с мыслями.

– Конечно, ты уже знаешь, что Шарлотт приехала. Но никакого свидания она ему там не назначала.

– Оно было раньше, у неë дома?

– Откуда… Ты с ней уже разговаривал, да?

– Да, Бел, – сухо ответил Хоуард. – И она рассказала много всего интересного. Но, возможно, не всё. Зачем Шарлотт приехала перед венчанием?

– Хотела попрощаться с Ником, пожелать ему счастья. Всё-таки они не чужие друг другу люди… были.

– Пожелать ему счастья?

– Ну да. У Шарлотт в Лондоне есть жених, так что она не стала бы мешать Нику и Оливии.

Хоуард смотрел на неë с непонятной жалостью.

– С Оливией она тоже встретилась? Пожелала ей счастья?

– Нет, Шарлотт решила не беспокоить Оливию перед таким важным для неë днëм.

– Откуда Шарлотт узнала, что Ник с Оливией женятся?

– Я ей написала. Мы переписываемся.

– Она попросила тебя приготовить дом к еë приезду?

– Ну… не то чтобы… Попросила прибраться, еду оставить. Тайно. Шарлотт не хотела, чтобы все знали.

– Почему?

– Сам знаешь, как люди любят сплетничать. Ещё решили бы что-нибудь не то.

– Шарлотт собиралась пожелать Нику счастья и так же тайно уехать?

– Да. А что, собственно, здесь такого? В чëм ты еë обвиняешь?

– Меня вот что интересует, – вдруг сказал Хоуард, не обращая внимания на её вопрос. – Как ты притащила садовый горшок с ирисами? Он же тяжëлый!

Белинда улыбнулась.

– В папиной машине привезла. Объехала деревню, припарковалась со стороны Старой фермы, пробралась в дом Шарлотт… Тяжеловато тащить было, да, это верно, но я хотела… я думала…

Она осеклась.

– Что Шарлотт решит остаться? – догадался Хоуард.

– Да. Глупо, конечно, зачем Шарлотт оставаться? Но в любом случае приятно же, когда цветы…

– Твои родители знали, куда ты повезла ирисы?

– Они и не заметили, что один горшок пропал. Маме не до мелочей, сам знаешь, почему.

– Да, понимаю, – слегка смутился Хоуард. – Кстати… как Мэттью себя чувствует?

– Спасибо, что спросил, – язвительно ответила Белинда. – Он чувствует себя как обычно. Приходи – сам увидишь.

Она разозлилась, но постаралась скрыть свою злость. Редли внимания не обратил – отвëл глаза в сторону и продолжил как ни в чëм не бывало:

– Шарлотт попросила тебя сходить к Нику и передать ему просьбу прийти к ней, да? Как он отреагировал?

– Очень удивился. Прямо очень. Несколько раз повторил: «Шарлотт здесь, в Айрис-Филдз-он-Си?». Но обещал сходить и ничего никому не говорить.

– Ты должна была быть подружкой невесты?

– Да. Помогала готовить свадьбу.

– Ты считаешь, нормально, что подружка невесты просит жениха пойти на тайную встречу с его бывшей и ничего об этом не говорить невесте? Я думал, ты дружишь с Оливией.

Белинда не ожидала такого вопроса в лоб и растерялась.

– Дружу, но… А что тут такого… Я ведь и с Шарлотт дружу. Шарлотт попросила. Это же просто чтобы Оливия не подумала ничего плохого, зачем было волновать еë перед венчанием…

– Ну, Ник оказался умнее и рассказал Оливии.

Белинда вздохнула.

– Итак, ты – подружка невесты. Жених погиб перед венчанием, а ты пошла не невесту утешать, а к Шарлотт – сообщить ей новость? Булочки принесла, чтобы Шарлотт не проголодалась? Ощущение, Бел, что ты дружишь только с Шарлотт, а Оливия в твоей жизни – какое-то недоразумение.

– Ну как ты! Ну почему ты так! – вспыхнула Белинда. – Я вообще-то заходила к Оливии. Но она же без сознания. Я там и не нужна.

– Не нужна, значит. А когда ты заходила? До Шарлотт или после?

– По… после.

– Приоритеты понятны.

– Хоуард, ты мне мораль будешь читать? – внезапно возмутилась Белинда. Она и сама от себя этого не ожидала. – Какое дело Скотленд-Ярду до моих приоритетов? Какая вообще разница, что сказал Ник и была ли я у Оливии? Тебе-то что? Произошëл несчастный случай, зачем ты…

– Мы не знаем, что произошло. Я рассматриваю гибель Ника как подозрительную смерть. А она и правда подозрительна. Я расспрашиваю тебя и буду расспрашивать всех вокруг, потому что имею на это право, и ещё потому, что вырос вместе с Ником и хочу узнать, что с ним случилось. А ты? Разве ты не хочешь узнать, что с ним случилось, Бел?

Белинда сглотнула. Хоуард говорил как совершенно чужой, незнакомый человек, жëстко и сурово, и стало понятно, что всё сложнее, чем ей казалось.

– Конечно, я хочу узнать, – сказала Белинда как можно более решительно.

– Хорошо. Тогда, Бел, расскажи о подготовке к свадьбе. Ты ведь помогала, сама говоришь. Наверняка многое знаешь. Всё ли шло нормально? Как вели себя жених и невеста?

– Как жених и невеста, – Белинда поневоле ухмыльнулась. – Волновались, нервничали, в основном радовались. Но хлопот было много, конечно. Главная сложность – решить, что и как. Ну, там, чем церковь украшать, готовить ли угощение самим или нанимать людей… всякое такое, понимаешь? А выполнять потом нетрудно, если есть принципиальное решение.

– Логично… Ник с Оливией не ссорились?

– Ну нет. Они оба вообще очень спокойные, ты же знаешь. Однажды поспорили насчёт отеля в Париже, но быстро договорились.

– Что было не так с отелем?

– Всё было так, просто Оливия хотела подешевле, а Ник предлагал дорогой отель в центре. И убедил.

– Каким аргументом?

– Сказал, что медовый месяц бывает раз в жизни.

– И впрямь убедительно… Не случилось ли чего-нибудь странного в последнее время? Необычного? Не только с Ником или Оливией, а вообще в жизни деревни?

– Странного? Необычного? Н-нет. Да и что могло… Нет, ничего.

– Ты мне правду говоришь, Бел?

– Да, – ответила Белинда и посмотрела Хоуарду в глаза ясным открытым взглядом.

6

Дом Николаса Гудмена был чисто убран. Всё расставлено и разложено по местам: ни брошенного на спинку стула галстука, ни оставленной на столе чашки с недопитым чаем.

– Он всегда такой был, – сказал инспектор Редли констеблю Гритингу. – Аккуратист. Не терпел беспорядка.

Они стояли посреди гостиной. Казалось, инспектору не по себе в доме погибшего, которого он знал с детства.

– Вы с ним дружили, сэр?

– Приятельствовал. Ну, за дело. Осмотрите всë в спальне, а я проверю это бюро. И на кухню загляните, и в ванную… в общем, сами знаете.

Констебль справился быстро. Ему хотелось произвести на инспектора Скотленд-Ярда хорошее впечатление, и он старался быть внимательным, но не медлительным. Вернувшись в гостиную, Келвин Гритинг обнаружил инспектора сидящим за столом с папкой в руках.

– Здесь всё для свадебного путешествия, – пояснил он. – Паспорт, билеты на самолёт. Они в Париж собирались. Бедный Ник…

Редли помолчал, встряхнулся и взял себя в руки.

– Завещания нет. Я им завтра займусь. Интересных бумаг тоже нет. Письма от дядюшки из Уэльса – последнее двухмесячной давности. Никаких важных тем не поднимается, в основном жалобы на повышенное давление, рассказы о детях и внуках, обещания приехать погостить. Все счета в полном порядке.

– Почему родственники из Уэльса не приехали на венчание, сэр? Он их не пригласил?

– Пригласил, но дядюшка объяснил, что сын с семьёй в отъезде, а сам он слишком плохо себя чувствует. Так, что у вас?

– Всё приготовлено для венчания: смокинг, рубашка, бабочка. Туфли начищены. Нигде ничего подозрительного. Из лекарств только аспирин и капли от насморка – видимо, никаких хронических заболеваний. Но об этом, конечно, доктор Хомни скажет… – Констебль поколебался, но продолжил. – Забавно, что на прикроватной тумбочке лежит книжка о пиратах – «Капитан Блад: его одиссея». Судя по обложке, покойный читал еë не раз. Я как-то начинал читать – мне она детской показалась, бросил.

– А это как раз его детская мечта была – стать моряком, – усмехнулся инспектор Редли. – Видите, сколько здесь картин с кораблями? Правду говорят: в душе каждого мужчины живëт мальчик… Хорошо, констебль, сядьте, поговорим. Что вы думаете обо всём этом?

– О гибели мистера Гудмена, сэр? – Констебль помолчал, собираясь с мыслями. – Дом тщательно убран, и кто-нибудь мог бы сказать, что это сделано перед… последним шагом. Но вы утверждаете, что он всегда был аккуратистом. И приготовленная одежда для венчания… Разумеется, всякое бывает, человек мог решиться покончить с жизнью внезапно… но мне в это не верится.

– Мне тоже. И я не могу поверить в несчастный случай. Ник отлично знал, как опасно подходить к краю утëса. Хотя и об этом можно сказать – всякое бывает… Но нет, не верю.

– Значит, мы расследуем убийство?

– Полагаю, да, однако доказать это будет трудно. Конечно, посмотрим, что завтра сообщит полицейский хирург… – Инспектор задумался. – Я хотел вам ещё кое-что сказать, констебль Гритинг. Ещё утром собирался, но сообщили о Нике, и стало не до того. А сейчас есть время. Хочу вас предупредить.

– О чëм, сэр? – насторожился констебль.

– Вам трудно здесь придётся.

– Почему, сэр? Из-за этого происшествия?

– Нет, я имел в виду – вообще. Вы ведь человек городской, насколько я понимаю?

– Да, сэр, я из Лестера. Но мы с Мэгги всегда хотели жить в деревне, своим домом. И о море мечтали. А тут всё как раз сбылось. Здесь такая красота! Дочке раздолье будет.

Констебль был пухлощëким, румяным и выглядел моложе своих лет. Весь его облик излучал оптимизм. Инспектор Редли, будучи вообще-то человеком не мрачным, в присутствии Гритинга поневоле хмурился, но констебль ничего не мог поделать ни со своей внешностью, ни с характером.

– Когда ваша жена приезжает?

– Они с малышкой немножко задержались у тëщи, на следующей неделе прибудут. Но, позвольте спросить, почему вы думаете, что мне будет трудно?

– Это деревня, констебль. Все всë друг о друге знают, обожают сплетничать, но вам никто не захочет ни о чëм рассказывать. Они и меня чураются, потому что я полицейский, хотя, казалось бы, я ведь свой – родился тут и вырос. А вы не просто полицейский – вы чужак. Да ещё и городской. Попробуйте зайти вечером в «Синий ирис» – сами увидите: все замолчат. Годы пройдут, а дружить с вами никто не захочет. И жена ваша вряд ли найдëт себе подруг. Хотя, возможно, ей всё-таки будет легче.

– Вы хотите меня напугать, сэр? – весело спросил констебль Гритинг.

– Нет, я хочу вас предупредить. Чтобы вы понимали ситуацию.

– Что ж, сэр, осмелюсь сказать, я еë понимаю. Теоретически, конечно, но всё же. Я не боюсь, я готов. Нам с Мэгги хватает друг друга и малышки, а если Бог пошлëт ещё ребятишек, так и времени на друзей не останется. Впрочем, всегда есть вероятность, что в деревне появится ещё какой-нибудь приезжий, которого тоже никто не полюбит, и тогда мы с ним будем вынуждены подружиться.

Инспектор Редли наконец-то улыбнулся.

– Да, такое возможно. В любом случае рассчитывайте на мою мать. Она всегда поможет.

– Спасибо, сэр, я уже имел честь познакомиться с миссис Редли, и она действительно предложила свою помощь в обустройстве.

– Тем более. Однако дело не только в дружеских связях. Констеблю трудно не только дружить, но – и это главное – работать в деревне. По тем причинам, о которых я уже сказал.

– Но ведь любому трудно, не только городскому, не так ли?

– Ну-у… да, – признал инспектор.

– Значит, остаётся только честно выполнять свою работу и стараться завоевать уважение жителей деревни, – просто ответил констебль Гритинг.

Инспектор пристально посмотрел на него, вздохнул и сказал:

– Надеюсь, у вас всё получится.

– Спасибо, сэр.

– А теперь вернëмся к нашему делу. Николас Гудмен дружил с Питером Мейтоном. Это садовник, он работает в нескольких домах, в том числе у моей матери. Поэтому я не хочу с ним разговаривать сам. Пойдите к нему и побеседуйте о том, как Николас себя вëл в последнее время, какое у него было настроение. Питер неразговорчив, но будьте настойчивы. Он должен был быть шафером на свадьбе. Вдруг что-то слышал… или видел… или догадался о чëм-нибудь.

– Может быть, лучше бы вы сами…

– Констебль, разве я не ясно выразился? Пойдите и побеседуйте. А потом загляните к мистеру Брэддингу и уточните, где он был вечером и ночью.

– Алиби? Но ведь он обнаружил тело! Разве он стал бы обращать на себя внимание, если бы…

– Проверить надо. Просто уточнить. Вы же знаете, что большая часть нашей работы – уточнения и выяснения, которые ни к чему не приводят. Но это тоже результат. Выполняйте.

– Есть, сэр.

По дороге к Питеру Мейтону Келвин размышлял о том, что сказал инспектор Редли. Как-то не верилось, что вся деревня будет с ним враждовать. Хотя… инспектор ведь говорил не об открытой вражде. Разумеется, неприятно, если все демонстративно замолкают при твоëм появлении. Но это придётся перетерпеть. Да и не факт, что так и будет. Жители Айрис-Филдз-он-Си кажутся нормальными приветливыми людьми. Ну, даже если так и будет – зато есть свой дом. Гритингу предоставили отличный дом – небольшой, зато с садом. Сад тоже небольшой, но это к лучшему – не надо тратить на него много времени и сил. Мэгги посадит ирисы, чтобы как у всех. А главное – море! Какое счастье жить на море!

Оптимизм охватил констебля Гритинга с новой силой, и ему даже пришлось погасить улыбку перед домом Питера Мейтона. Нечего веселиться, разговаривая с человеком, у которого только что погиб друг.

Мейтон выглядел подавленным, это естественно, однако констебль Гритинг почувствовал: человек не просто горюет – он чем-то обеспокоен. Надо было его разговорить, но садовник на все вопросы отвечал кратко, всем своим видом выражая желание поскорее распрощаться с констеблем.

– Вы помогали в подготовке свадьбы, мистер Мейтон?

– Бел всё организовывала.

– Но вы помогали?

– Готовил цветы для церкви. Со священником договаривался. Как положено.

– А букет невесты?

– Ливви сказала – сама.

– Какими цветами вы украсили церковь?

– Какая разница?

– Хочу понять, много ли пришлось трудиться.

– Какая разница? – раздражëнно повторил Мейтон. – Что вам даст, если я назову сорт лилий? Вы в этом понимаете?

– Совсем не понимаю, – признался констебль. – Как раз хотел попросить вас помочь с садом… потом, когда жена приедет. Нет-нет, не работать, а так… дать совет-другой. По-соседски.

– Мы разве соседи?

– Можно и так сказать, я живу через четыре… нет, через пять домов от вас. Ну, неважно, это всё не к спеху. А вот я ещё хочу узнать: в каком настроении мистер Гудмен был в последнее время?

– Что вы имеете в виду? – Питер Мейтон вдруг словно ощетинился, хотя и до этого был не особенно любезен.

– Он не был чем-нибудь расстроен, опечален?

– Констебль… Грининг, да?

– Гритинг.

– Простите. Констебль Гритинг, в каком настроении бывает жених перед свадьбой? В счастливом, конечно. Всё у него шло хорошо. И если кто-то вам скажет иначе, не верьте!