Гавриловна

Братья сидели на полу, посреди обломков мебели и клочков бумаги. Старенький доктор, что-то нашёптывая, нянчил в руках потухшую сферу. Молчание затянулось.

- Да, это я подбросил тебе посмертие, - первым не выдержал седовласый. – И маячок поставил, чтобы знать, когда откроешь.

Доктор молча кивнул.

— Это посмертие Яра, отца Рышки.

Доктор молча кивнул.

- Она не была человеком!

Доктор молча кивнул.

- Да скажи ты уже что-нибудь! – взвился седовласый.

Доктор помотал головой. Внутри бушевала буря сродни той, что унесла жизнь его любимой. Их любимой. И да, его вина была не меньше, чем вина брата. Почему же он тогда так ненавидел его все эти годы?

- Но теперь то ты понимаешь, что я не виноват!

- Да понимаю! – рявкнул доктор, оскалив, ставшие вдруг мелкими и острыми зубы. – Ты думаешь я этого и раньше не понимал? Понимал! Точнее отказывался понимать! Потому что ненависти есть хоть какой-то смысл, а какой смысл в вечной жизни без неё? Ты думаешь я себя не ненавидел? Да нет такой горы, с которой я не прыгал вниз головой. Я и в вулкан, и в океан…. Бесполезно всё.

Седовласый поднялся и протянул руку брату, желая помочь поднятья. Но доктор отпихнул протянутую руку и поднялся сам.

- Прости, - отрывисто произнёс он. – Но это всё, на что я в данный момент способен.

- Ух ты, какая роскошь, - ухмыльнулся седовласый. – Да, Рев, задержались мы с тобой на этом свете.

Старенький доктор осторожно положил сферу в карман, покряхтывая, добрался до перевёрнутого стола, порылся за ним, выудил уцелевшее донышко глиняного чайничка, вздохнул и выпил остаток чая из черепка.

- Мне этот чайничек сам Цаньлун подарил, - укоризненно покосился он на брата.

Седовласый повёл кустистой бровью и чайник, целый и заваренный скакнул на поднявшийся стол. Вещи замельтешили, стараясь поскорее занять свои места. Старенький доктор пригибался и уворачивался, но, тем не менее, всё равно схлопотал от туфли, которая теперь никак не помещалась в восстановленный из обломков шкаф.

- Зачем тебе столько хлама, - поинтересовался седовласый.

- Видишь ли Ульв, - почесал нос доктор.

- Ого! – обрадовался седовласый. – Ты ещё и моё имя помнишь?

- Издеваешься? - вызверился доктор, запихивая вредную туфлю в шкаф.

- А ты нет? – развёл руками седовласый. – Кряхтишь, семенишь, морщинки все эти…. Да ты только что меня чуть по стене не размазал! А как о дверь шваркнул? Как вообще больница не рухнула!

- Да как-то в роль вжился, - удивлённо хохотнул доктор. – А больница не рухнула, потому что защита стоит. Ты, знаешь ли, не единственный, кто хочет моей смерти.

Седовласый задумчиво почесал шрам, пересекавший лицо и хмыкнул:

- Когда это я твоей смерти хотел? Единственное, чего я действительно хотел все эти годы, так это, поговорить.

- Поговорил? – скривился доктор.

- Говорю! – припечатал седовласый. – И ты наконец то слушаешь.

- За что же она нас так, а? – Пётр Иванович, сгорбившись ещё больше обычного добрёл до восстановленного кресла и забрался в него с ногами и, забыв, что в человеческом обличии, попытался свернуться в клубок.

Получилось довольно забавно, но его брат даже не улыбнулся. Стиснув зубы, он смотрел куда-то сквозь стену, надеясь рассмотреть, то, чего давно уже нет.

- Мёртвые любить не умеют, - наконец прошептал он и закрыл глаза.

***

Триста лет тому назад

- Батюшка, почему он не хочет больше играть? – девочка протянула отцу пушистый комочек с безжизненно болтающимися лапками. – Нам было так весело! Он убегал, а я его ловила. Он так радостно верещал, когда я подбрасывала его в воздух….

Отец закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул.

- Батюшка, ты сердишься? – девочка обиженно скривила губки. – Я опять сделала что-то не так?

Мужчина взял несчастного зайца из рук дочери, и положил рядом с собой на лавку.

- Рышенька, ему не было весело, ему было страшно и больно. Я говорил тебе много раз, что нельзя навязывать свою волю другим существам.

- Но тогда я всегда буду одна! – всхлипнула малышка и сердито спихнула несостоявшегося друга с лавки.

- Но я же с тобой, - мужчина погладил девочку по рыжим волосам.

- А почему ты со мной? – та задумчиво склонила голову на бок.

- Потому что люблю! – отец попытался поцеловать девочку в наливную щёчку, но та увернулась.

- Батюшка, а давай сделаем, чтобы он меня любил, а? Мы ведь сможем, правда? Или я сделаю, а ты отдохни….

Мужчина представил, как за его дочерью ползает, теряя шерсть и конечности, дохлый заяц и содрогнулся.

- Не надо его больше трогать! – простонал он. – Он умер, понимаешь?

- Как мама? – девочка серьёзно заглянула в отцовские глаза. – Она меня не любила? Совсем – совсем?

Мужчина закрыл лицо руками. Как же сложно был объяснить правила жизни ребёнку, который всем своим существованием попирает их все!

- Твоя мама тебя очень любила! – промолвил мужчина сквозь ладони.

- Но она же ушла от меня! – девочка сердито топнула ножкой.

- Милая, она не ушла, она умерла. Мёртвые любить не умеют.

Девочка задумчиво взяла бедного зайца и повертела его в руках. Заяц открыл мутные очи и задёргался.

- А где она обитает, эта любовь? И куда девается после смерти? У него же всё осталось: и лапы, и уши, и глазки, ничего не пропало, значит и любви есть, где спрятаться, ведь так? Её просто нужно найти!

Девочка провела ладошкой над подёргивающимся трупиком и тот взорвался, разлетевшись по полянке клочками шерсти и плоти. Отец вздохнул, и, взмахнув рукой, убрал безобразие.

- Малышка, - он твёрдо взял её за плечики. – Я понимаю, тебе нужны сверстники, но пока ты не научишься беречь другие жизни, этого не будет.

— Значит, мне нужны друзья, которые будут меня любить и никогда не умрут! – Девочка вывернулась из отцовских рук и юркнула в приоткрытые двери избы.

- Так не бывает, - печально вздохнул отец ей вслед.

- А ты, батюшка, - девочка испуганно вынырнула из-за двери. – Ведь ты не умрёшь?

- Рышенька, - отец представил себя на месте подёргивающегося дохлого зайчика и в очередной раз содрогнулся. – Всему своё время….

Девочка сердито фыркнула и захлопнула дверь перед носом отца.

Глава 21

Синя посидела ещё немного под плинтусом, но это было так скучно, что она начала понемногу напевать. Совсем-совсем тихонечко. Но братья услышали.

- Выходи, пакость мелкая, - хмыкнул Пётр Иванович. – Не тронем.

Синечка осторожно высунула остренький носик и настороженно посмотрела на двух магов. Седого и рыжего.

- Откуда это чудо взялось? – хохотнул Ульв. – Я так понимаю, она услышала много лишнего, не так ли?

Синечка испуганно пискнула и попыталась юркнуть обратно за плинтус, но взмыла в воздух, подвешенная на собственный хвостик.

— Вот съем тебя, и проблем не будет, - осклабился Ульв.

Синечка притворилась мёртвой и обвисла тряпочкой в руке седовласого.

— Любишь ты пугать, - прикрикнул на него старенький доктор. – А ты, пакость мелкая, почему вместе с домовым не ушла?

- А я Милочку ищу! – отмерла кикиморка и, извернувшись, тяпнула седовласого за палец.

Ульв удивлённо взвыл и отбросил Синю в сторону брата. Та благополучно приземлилась на докторское плечо и юркнула в карман белого халата, показав Ульву длинный синенький язычок.

- Милочка… - пробормотал доктор, прижав озорницу, чтобы опять не убежала. – Людмила Егорова, не так ли?

Из кармана утвердительно пискнуло.

- И что случилось? Где ты её потеряла? Что вообще происходит?

Доктор плюхнулся на стул и схватился за голову.

- Стареешь, - хохотнул Ульв.

- Постареешь тут! Одна демона привязала, другая в этого демона влюбилась. Какая-то пакость лазает, людей баламутит. Охрим чудит. Вампир на пьяньчугу напал, насосался, потом вместе с ним частушки похабные под моим окном горланил. Про меня…

- Ух ты! – восхитился седовласый. – Послушать бы…

- И ты туда же, - отмахнулся доктор. – А я только решил, что засиделся тут, пора и честь знать. Кандидатуру только на смену не подобрал ещё. Думал, вернусь домой, может сердце чего подскажет, а тут вон дерьмо сплошное повалило! Теперь вот Мила пропала… Эй, пакость мелкая, вылазь, рассказывай… Ох, чую, не понравится мне это!

- Да она с душой Обещанного поговорить решила, – пожаловалась из кармана Синечка. - Велигора вызвала, а тот люстру красивую, с висюльками схомячил и пропал. И Милочка с хахалем тоже пропали. Одни глюки остались…

Доктор прикрыл глаза, его рот расползся в подобии улыбки, он глубоко вздохнул и рявкнул:

- Какой Обещанный? Я этому Велигору! Какие глюки, где вы их набрали…

- А у вина–водочного магазина, - пояснила Синя, выпрыгнув из кармана на стол. – Там их много.

- Так, - доктор вскочил со стула и начал бегать по кабинетику туда – сюда. – Нет, это немыслимо! – бормотал он на ходу, размахивая руками. – Да что-же это твориться то?

Кабинет, подчиняясь неуёмной энергии доктора расширил свои пределы и зазеленел стенами. Ядрёно пахнуло сочной зеленью. Доктор остановился, повёл остреньким носиком и выбившейся из-под шапочки рыжим ухом, сердито плюнул и кабинет принял свои прежние очертания.

- И кто у нас Обещанный? – поинтересовался он, страдальчески закатив глаза.

- А недоразумение Милочкино, Жориком звали. – Прочавкала вчерашней булкой Синя.

- Звали? – навис над ней Пётр Иванович.

- Так пропал же, вместе с Милочкой, - попятилась кикимора. – У него ещё крылья были, большие такие, синие, а тут погас весь, и крылья тряпочками обвисли, вот Мила и….

- Обещанный, - доктор тяжело опустился на стул. – Кому обещанный? Зачем обещанный? Кто разрешил?!

Доктор взвыл и треснул по столу так, что столешница, не выдержав разломилась на двое и всё содержимое стола, включая Синечку, рухнуло на пол.

- Охрим, твоих рук дело! – рявкнул доктор, тряся ушибленной рукой. – А ну появись мерзавец!

- Кто такой Обещанный? – растерянно поинтересовался седовласый, выуживая кикиморку из-под обломков стола.

- А ребёнок, которого родители пообещали взамен чего-нибудь, - пояснила Синя, дожёвывая булку. – А о последствиях то и не подумали. Точнее подумали, что они же умные и сильные, уж справятся. Вот только никто ещё не справлялся.

- Да не причём я! – Охрим возник посреди комнаты, с шампуром, с которого свисало несколько ароматных кусочков мяса. – Эта сука мою любимую игрушку угробила! О, здорово волчара, давно не виделись, - кивнул он Ульву. – Мяса хочешь?

- И тебе, змеюка, не болеть, - скривился Ульв.

Охрим пожал плечами, сам сожрал мясо и запустил шампуром в образовавшийся перед ним мини портал с видом на его любимую гору. Из портала неласково рявкнули и в комнату влетела смятая пивная банка. Охрим показал порталу язык и, свернув его в трубочку пихнул себе в карман.

- Да что ты себе позволяешь? – взвыл Пётр Иванович.

- Мяско в хорошей компании, - пояснил Охрим. – И вообще жизнь, уж на сколько получается. Или все, как ты, киснуть по кабинетам должны? Скажи, что изменится, если ты перестанешь за всё беспокоиться и всё контролировать? Ну, разве что мне дразнить тебя не интересно будет! Или ты это из любви ко мне, чтобы я совсем тут не закис?

- Не увиливай! – взвизгнул доктор. – Откуда у нас тут Обещанный? Почему я не знаю?

- Да не психуй ты так, сердечко не выдержит, - примирительно пробормотал Охрим и уселся на появившийся из ниоткуда мягкий пуфик. – Ну да, ну Обещанный, ну что психовать то? И я тут почти не причём, это твоя Машенька устроила, которая для всех остальных Марго. Я-то её, родимую, с дитёнком её нерождённым, прибить хотел, - Охрим задумчиво взял со стола многострадальный чайничек и сжал его так, что тот осыпался трухой. - За любимчика моего, Ангелочка, помнишь его? Сам же крылышки лечил. Лейва послал, а он, мерзавец, пожалел её. Вот я его, горемычного в камень на, почитай двадцать годков и запер. Ну и я решил дуру эту не трогать. Ангелочек то всё равно того уже. Ну, почти. А так – то ей куда как больнее будет. Я же умничка, правда?

Пётр Иванович печально помотал головой, тяжело вздохнул и, мановением руки, размазал Охрима, ровным слоем, по стенке. Стена, покрашенная теперь в коричневый, какой-то какашечный цвет, укоризненно посмотрела на доктора глазами без век, шлёпнула чем-то вроде губ и испарилась вместе с останками Охрима. Доктор дико посмотрел на пустой коридор и вернул стену обратно. Уже без Охрима.

- Так что случилось то, можешь сказать? – вызверился всеми забытый Ульв.

- Да если бы я знал? – закрыл лицо руками доктор. – Упустил я. Надо бы у Машеньки спросить, что за силу она призвала и главное зачем. Ну, у меня бы защиты попросила, разве я б отказал? Нет, пора нового главу выбирать. Не хочешь?

Ульв испуганно рыкнул, махнул на брата лапой и растворился в воздухе.