Твари на нашей планете

Елена Равинг

Твари на нашей планете

«То, во что ты веришь, становится твоим миром».

Ричард Матесон.

Примас

Диас 21, лунас 06, циклас 729 от ГЭ

В Аркаме происходит что-то невероятное: люди торопятся, суетятся, громко переговариваются, но паника отсутствует. Эвакуационные терретранусы подвозят всё новые и новые партии, и нас становится всё больше и больше. Мы организованно спешим под защиту урбума, вливаемся мощным потоком в настежь распахнутые ворота и движемся по подземным переходам, окутанные предупреждающим светом красных ламп. Полностью заполняем свободное пространство, каждый изгиб и сегмент, концентрируемся возле скринусов и ждём, с замиранием тысяч сердец устремив к ним все взгляды. В воздухе повисает звенящая тишина. Слышно только, как гулко щёлкает хронус, отмеряющий время, а затем из аурусов раздаются голоса ОПВУ:

– Первый Протеруму: на позиции! Либре.

– Второй Протеруму: на позиции! Либре.

– Третий Протеруму: на позиции! Либре.

– Протерум четвёртому: доложить обстановку! Либре.

– Завершил калибровку. Готов! Либре.

– Протерум четвёртому: принято. Либре.

И вновь тишина.

– Протерум всем: готовность первой степени! Ожидаем прибытие объекта… Объект в атмосфере через пять, четыре, три, два, один… Объект в атмосфере! Доложить о видимости. Либре.

– Первый Протеруму: объект в зоне видимости. Либре.

– Третий Протеруму: объект в зоне видимости. Либре.

– Четвёртый. Уже целюсь.

– Протерум четвёртому: доложить по протоколу! Либре.

– Четвёртый Протеруму: вижу объект. Здоровый какой!..

– Протерум четвёртому: не засорять канал! Второй, доложить обстановку. Либре.

– Второй Протеруму: цель появилась. Либре.

– Протерум всем: объект вошёл в зону поражения. Запуск снарядов через три, два, один… Запуск!

Моментас, и с оглушительным хлопком и шипением снаряды покидают жерла орудий. Они летят, оставляя за собой дымовые хвосты, похожие на щупальца октопеса, а затем жадно впиваются в огненную звезду, приближающуюся к поверхности планеты. Сиреневое небо озаряет яркая вспышка. За вспышкой появляется колоссальное облако дыма, которое вспучивается и разлетается во все стороны раскалёнными обломками, орошая красные заросли – вот что мы видим на скринусах урбума.

– Третий Протеруму: поражение – сотня. Либре.

– Первый Протеруму: поражение – сотня. Либре.

– Ошибаетесь, – слышится насмешливый голос. – Девять десятков – вижу обломок! Это четвёртый. Либре.

– Протерум четвёртому: запуск на десять. Либре.

– Четвёртый. Запуск произвёл… Чисто! Либре.

– Протерум всем: подтверждаю – чисто! Цель поражена…

– Бене, мы снова спасли Аркам!

– Протерум всем: сигнал «Зелёный»! Повторяю – сигнал «Зелёный»! Комплите!

После финальных слов Тутериуса красное освещение по периметру сменяется зелёным, а затем гаснет. Вместо него включаются обычные тусклые лампы, наполняющие пространство привычным для глаз тёплым светом. Люди рядом со мной начинают прыгать и радостно обнимать друг друга, словно инфантесы, только что перешедшие в Схолярум на уне либеллус, а я молча стою в стороне и с волнением разглядываю тающие дымовые сферы. Мне обниматься не с кем, поскольку все из моего келлиса прямо или косвенно участвуют в перехвате обломка.

При возникновении воздушной угрозы новесы должны укрыться в стенах урбума и находиться в своих парциумах, пока та не будет устранена. Но, естественно, многие игнорируют данный пактус. Как и в остальных пяти сектрумах, в сектруме тутеров новесы собрались возле скринусов, на которые деклаеры проецируют то, что происходит снаружи: обломок разрушающегося на орбите искусственного спутника Луна-2 под влиянием гравитации приблизился к планете и начал падение, грозя уничтожить с таким трудом восстановленную экосистему. Однако сагитеры его сбили.

Сильнее всего я волнуюсь за Брая. Он мой больший де сиблес и один из лучших сагитеров в Милитеруме – упрямый, болтливый, не всегда идеально исполняющий ордусы, зато самый меткий. Знаю, что теперь он обязательно получит выговор от Балы – партнёрши по келлису, которая вот-вот произведёт на свет их уне филесов, – и предупреждение от ордиуса с занесением в личное дело, а уж потом благодарность и поощрение за успешный выстрел. Наш больший уне сиблес Орин и матрес Цея тоже участвуют в перехвате, только трудятся в Протеруме, под землёй, а Брай там – на поверхности.

Если бы сагитеры промахнулись, если бы обломок достиг планеты, то всё живое в радиусе трёх мегаметров было бы уничтожено. И Брай бы погиб. С другой стороны, в случае промаха под угрозой оказались бы мы все: от наземной инфраструктуры Аркама не осталось бы ничего, новое радиоактивное заражение сделало бы едва освоенные арумы непригодными для жизни, а с истощёнными внутренними ресурсами мы бы уже не восстановились…

Бене, что у нас меткие сагитеры!

Трециклас 1. Схолярес. 1.1. Инова Терра

Мир после ядерной катастрофы – какой он?

Радиоактивные пространства, где исчезло всё живое? Выжженные пустоши, на которых не осталось ни флоры, ни фауны, ни даже примитивных микроорганизмов? Мёртвые города с опустевшими улицами, полуразрушенными остовами зданий и зияющими провалами окон? Всё это мы видели на изображениях из Архиверума, и так оно действительно было когда-то.

Человечество давно находилось на грани самоуничтожения, так что люди успели подготовиться к неизбежному. Наши предки построили гигантский бункер с замкнутой системой жизнеобеспечения, огромными хранилищами, лабораториумами и жилыми сегментиумами – урбум Аркам, где, словно на ковчеге, собрали достижения человеческой цивилизации и образцы исчезающей природы. Знания, технологии, оцифрованные произведения искусства, генетический материал живых существ и информация о прошлом Земли – всё это было надёжно сокрыто в базах Архиверума, дабы по прошествии времени воссоздать мир заново. Когда же день Большого Разрушения – Гранде Эксцисус – настал, горстка людей – несколько тысяч человек из многомиллиардного населения планеты – спустилась под землю.

Сначала сверху посыпались бомбы – сотни и тысячи бомб мощностью в тысячи и миллионы мегатонн, разрушив крупные города, стратегические объекты и важные узлы инфраструктуры. Из-за генерации токов в ионизированном радиацией и световым излучением воздухе возникли сильнейшие электремагнитные импульсы (ЭМИ), которые молниеносно пронеслись по планете и оборвали связь между враждующими странами. Данное бедствие затронуло и Аркам – импульс пробил геоструктуры, отключив питание урбума. Люди оказались заперты в ловушке под толщей горных пород, без света, без обогрева и без подачи воздуха. Но предки предусмотрели такой вариант развития событий и создали резервные генераторы за мощными изоляционными стенами, через которые не могло проникнуть никакое излучение. Вскоре питание и жизнеобеспечение бункера было восстановлено, после чего началось долгое, очень долгое ожидание.

А на поверхности в то время царил настоящий ад, словно пришедший из сказаний древних людей.

Вблизи эпицентров мощных взрывов, сопровождавшихся невероятным выбросом энергии, вспыхнули вихревые пожары. В них горело всё, что могло и не могло гореть – от органики до зданий и даже покрытия дорог. Мегаполисы превратились в колыбели огненных штормов, которые с бешеной скоростью распространились повсюду. Токсичный дым вместе с тоннами опасного пепла и гари (бывшими домами, машинами, людьми, растениями и животными) поднялся в атмосферу, а потом выше – в стратосферу, где под воздействием раскалённых воздушных масс расползся, объял всю планету и затмил солнечный свет. Далее из туч хлынули потоки густой чёрной жидкости с крупными фракциями радионуклидов, которые поливали обугленную землю, пропитывали почву, отравляли моря и океаны. Мельчайшие же частицы остались в воздухе, сохранив длительность облучения, и потому всё, что не было уничтожено взрывами и огнём, начала медленно выжигать радиация. Невидимый убийца – она просочилась везде и проникла всюду, надолго сделав нашу планету непригодной для нормальной жизни.

Затем наступила ядерная зима.

Солнечные лучи больше не грели, поскольку с трудом пробивались сквозь толщу плотных облаков. Лето исчезло, весна и осень стали похожими на зиму, средние широты покрылись льдами. Сохранившиеся растения не могли вырасти, а если всё же прорастали, то не успевали отплодоносить. Выжившие в нетронутых уголках планеты животные умирали от голода, холода и губительного воздействия. В первую очередь пострадали травоядные и птицы. Следующими стали хищники. Потом – люди.

Поскольку вода остывала медленнее, чем суша, обитателей морей и океанов ядерная зима затронула в меньшей степени. Однако из-за радиоактивных осадков, проникших в мировые воды, рыбы и плавающие млекопитающие также подверглись мутациям, а воцарившаяся тьма уничтожила планктон – их главный источник пищи.

Со временем радионуклиды внедрились в экосистемы и наполнили собой оставшиеся организмы. Частично жизнь на Земле ещё существовала, но исковерканная и утратившая былое разнообразие. А пока она дёргалась в мучительной агонии и медленно угасала, люди по-прежнему ждали – без солнечного света, под землёй, но они жили, и они ждали.

Сотню цикласов наши предки не выходили на поверхность. Они продвигались глубже, достраивали стациумы и сегментиумы, проводили исследования и эксперименты по созданию генетически модифицированных животных и растений, невосприимчивых к остаточной радиации, изобретали технологии, способные защитить людей от новой, агрессивной среды, оберегали память о случившемся и передавали накопленные знания своим потомкам. Когда же ядерная зима завершилась, воздух и вода достаточно очистились, а температура нормализовалась, люди покинули убежище и приступили к восстановлению планеты.

Совершенно другой планеты.

Из-за взрывов её ось сместилась, вращение ускорилось, следовательно, световой период стал короче. Наряду с остальными бедами это вызвало ряд катаклизмов: тектоническую активность, землетрясения, ураганы, тайфуны и наводнения, которые накрыли побережья, изменили очертания материков и буквально смыли все свидетельства человеческого присутствия. Новым людям пришлось перейти на новую систему исчисления времени. Сидерический период прохождения планеты по орбите назвали цикласом, состоящим из десятка лунасов, в каждом из которых стало по три десятка и шесть диасов по два десятка хорасов.

И за минимальное количество таких цикласов нашим предкам предстояло сделать то, на что у природы ушли миллиарды лет – им предстояло воссоздать жизнь.

Достижение данной, крайне сложной цели разбили на несколько этапов. Первым этапом стала модуляция атмосферы – очистка воздуха от остаточной радиации и синтез защитного слоя. Далее следовала модуляция геосферы – внедрение связывающих веществ и обогащение почвы на достаточных арумах возле Аркама. А после относительного восстановления экологического баланса люди приступили к восстановлению флоры, фауны и даже человечества – хьюманиса.

Теперь мы называем себя новесами – новыми людьми на Новой Земле, которой дали номен Инова Терра. Семь сотен цикласов назад мы едва не уничтожили целую планету, но осознали свои ошибки и пытаемся их исправить, возрождая экосистемы ради настоящих и будущих поколений. Мы живём по заветам наших предков, руководствуемся пактусами Резолюцуса, трудимся на благо урбума Аркама, а Аркам заботится о нас.

Диас 10, лунас 06, циклас 733 от ГЭ

Подношу запястье к сканеру. Тот едва слышно трещит, считывает индивидуальный цифровой код (ИЦК) и вносит его в реестр вместе с остальными данными: где я нахожусь, куда направляюсь, какое у меня задание и какие ресурсы необходимо для этого предоставить. Мой ИЦК начинается с цифр 02 – это номер кластиса тутеров и номер занимаемого сектрума в Аркаме.

В ограниченном пространстве спасительного бункера лишь жёсткая система кластисов – форм социальной стратификации, на которые, согласно Резолюцусу, разделены все новесы, – позволяла поддерживать стабильность, осуществлять контроль и равномерно распределять обязанности и ресурсы. И мы пользуемся ею по сей диас, так как она доказала свою неоспоримую эффективность.

Всего кластисов шесть, в каждом из которых выделяются основные катервисы:

01 Имперы – управляющие. Ими, как и всем Аркамом, руководит главный лоциус – Империус. Также к имперам относятся куратеры – контроллеры; лексеры – законники; дивидеры – распределители; архиверы – хранители. И отдельно выделяются деклаеры – информаторы, обычно назначаемые из куратеров или архиверов.

02 Тутеры – защитники, то есть мы. Основные катервисы: протеры – командующие; венатеры – охотники; визеры – дозорные; авитеры – пилоты; милитеры – солдаты. Из милитеров выделяются сагитеры – стрелки, а из венатеров эксплоры – исследователи, и кваеры – следопыты.

03 Калидеры – знающие. У них всего два катервиса: гностеры – учёные, и медеры – лекари, зато ответвлений больше, чем у всех остальных кластисов вместе взятых.

04 Аксилеры – помощники. Это наши эдеры, готовящие пищу; рефектеры – строители и ремонтники; электеры – специалисты технологий; трансеры – транспортники; терсеры – чистильщики.

Ещё есть 05 сурвитеры, снабжающие Аркам живыми ресурсами. Делятся на плантеров – растениеводов, и бистеров – животноводов. И 06 сурресеры, снабжающие ресурсами материальными. Здесь также два основных катервиса: экстрактеры – добытчики, и продуцеры – производители.

Итак, ИЦК тутеров начинается с цифр 02, а далее следует порядковый номер, присваиваемый каждому новесу при партусе. Система автоматическая. Когда кто-то уходит из жизни, его номер вносится в реестр свободных номеров и через циклас становится доступным для выдачи. Таким образом выдерживается карантин, если система дала сбой, новес пропал или ошибочно числится погибшим. В силу специфики труда, которым занимаются тутеры, с нами подобные неточности случаются особенно часто – во время экситусов проще простого застрять в топях, свалиться со скалы или затеряться в непролазных зарослях, кишащих свирепыми хищниками. При этом за один циклас вполне можно найтись и подать на реинкарнацию.

Если повезёт выжить.

В итоге реестр перестал быть упорядоченным. Например, может появиться новес номер 01038, за ним – 00001, и сразу после – 09995. Количество новесов в каждом сектруме строго ограничено – 10 000, а поскольку Аркам разделён на шесть сектрумов (по числу кластисов), общее число аркамесов не должно превышать 60 000, иначе урбум не сможет обеспечить всех ресурсами. Но это не страшно, ведь по факту нас, разумеется, меньше. Во-первых, у системы имеется резерв на целое поколение филесов. Во-вторых, из-за высокой скученности Аркам периодически выкашивают эпидемии (за недолгий период существования на поверхности Иновы таковые случались уже трижды). И в-третьих, когда количество новесов начинает приближаться к критическому, система приостанавливает выдачу разрешений – то есть мы перестаём размножаться.

Задумавшись, провожу пальцем по цифрам – мой номер 02-07907, а значит, кто-то из тутеров с таким же номером принял мортус минимум циклас назад. Надеюсь, естественным способом…

Индивидуальный цифровой код охватывает оба моих запястья, щиколотки, а также дублируется на затылке, чуть ниже линии роста волос. Вместе с сигнусом кластиса – изображением принадлежности на левой щеке – они упрощают контроль, идентификацию, а также гарантируют её, если новес при жизни или после смерти лишается конечностей.

Даже всех четырёх.

Так произошло с Орином (моим большим уне сиблесом), когда тот был схоляресом и только перешёл на тре либеллус обучения. Во время тренировки на агруме из-за неаккуратного обращения с разрывными снарядами произошла внезапная детонация одного из них. Орин не был виноват, он всегда получал только высшие баллы, проявлял максимальную осторожность и педантичную сосредоточенность, чего нельзя сказать о его напарнике… В результате напарник не пострадал, успев прыгнуть в укрытие, а моему сиблесу, попытавшемуся предотвратить разрушение и тем самым спасшему несколько жизней, оторвало руки и ноги.

Теперь он – биомеханес с многофункциональными протезами всех конечностей и один из умнейших новесов в Протеруме. Многие считают, что Орин мог бы осилить даже труд Тутериуса (знания и статус вполне позволили бы ему стать лоциусом), но, несмотря на пактус, что все мы якобы равны перед Резолюцусом, этого никогда не случится из-за его дефекта…

Неожиданно ощущаю бесцеремонный и довольно болезненный толчок в спину.

Разворачиваюсь и вижу Вегу 02-09161 – одну из схоляресов. Это изящная и очень светлая малес с русыми волосами, маленьким острым носом и тонкими губами. Её нежно-карие, почти ореховые глаза могли бы казаться тёплыми и привлекательными, если бы их обладательница не смотрела столь холодно и надменно, кичась осознанием собственной уникальности. Ведь по-настоящему светлых людей среди нас становится всё меньше. Хотя это не является преимуществом, светлыми, то есть рецессивными генами обладают по большей части естественные уне филесы во многих поколениях аркамесов, чьё появление в наших реалиях неумолимо стремится к нулю.

Вега буквально прожигает меня выжидательно-недовольным взглядом, сигнализируя, что следует убраться с её пути. Так и поступаю – направляюсь к следующему пунктуму, где получаю потрёпанный сагемиттус и разгрузку, больше похожую на древний колчан стрел.

Почему-то схоляриус Яс питает любовь именно к данному виду оружия, считая его самым надёжным и, возможно, самым безопасным для нас. У визеров и тех имеются навороченные дистемиттусы со снарядами различного типа – от простых поражающих до разрывных. Но они затратны в производстве, и схоляресам выдаются редко, дабы мы не утратили их вместе с конечностями где-нибудь в лесах. Ещё существуют игнемиттусы, используемые для зачистки больших арумов, и нуклемиттусы с функцией подзарядки от солнечной энергии, которые практически вышли из обихода. Разумеется, возможность передвигаться без лишних килограммов на разгрузке, но с теоретически неисчерпаемым арсеналом, выглядит привлекательной. Однако на деле, то есть в зарослях, куда естественный свет пробивается с трудом, после пары десятков выстрелов нуклемиттусы превращаются в бесполезные и достаточно тяжёлые куски металла. Новесы использовали их, когда близ Аркама ещё не буйствовала восстановленная растительность (и то непонятно, в кого они стреляли). А теперь нуклемиттусы годятся исключительно для поражения с воздуха или для тренировок схоляресов, ведь их мощность можно убавить до минимума, превратив в иммобилемиттусы. Проще говоря – парализаторы. А ещё проще – иммиты. Мы сокращаем подобные термины, как и другие сложные названия и номены, поскольку, пока выговоришь слово «Иммобилемиттус», уже будешь мёртв. И ладно, если на агруме, а не в действительности.

Я методично и тщательно проверяю своё оружие и запас стрел. То же делают тресы рядом со мной, а Вега нетерпеливо фыркает, закинув выданный ей экземпляр на плечо и демонстративно выставив затянутое в красную униформу бедро. Она уже готова – ну никак не успеет на планеволус! По мне, лучше потратить пару минасов на проверку, чем оказаться в зарослях с нефункционирующим сагмитом. Тем более в такой диас!

– Как думаешь, сможем добыть парочку тварей? – громко спрашивает Стин 02-05701 и грубо бьёт меня по плечу.

Естественно, когда я наношу защитную мазь, и, естественно, это заставляет непроизвольно надавить на тюбик, отчего густая буро-красная субстанция с неприличным звуком плюхается на пол. Я краснею (бене, что под слоем мази и меланина этого почти не видно), а тресы смеются и многократно повторяют тот самый звук. Не смеётся лишь Рэй. Он просто улыбается, чтобы поддержать настроение общее, и незаметно со мной переглядывается, чтобы поддержать настроение моё.

Ни мне, ни Рэю не нравится добыча тварей. Живыми их удаётся взять редко (вот где пригодились бы иммиты), а тех, кого всё-таки удаётся, мы доставляем в лабораториумы Гностерума. И неизвестно, что для данных существ является худшей участью: смерть или долгое и мучительное существование в качестве подопытных объектов. Гностеры испытывают на тварях действие различных препаратов, проводят опыты и изучают, пытаясь понять, как им удалось выжить в условиях повышенной радиации и насколько сильно они мутировали. Изучают, чтобы потом помочь новесам приспособиться к навсегда изменившейся среде обитания.

– После Интродуктуса я стану схоляриусом уне либеллуса, – тихо ворчу я, дабы нас не услышали. – А ты?

– Пока не знаю, – также тихо отвечает Рэй. – С одной стороны, мне нравится находиться вне урбума, а с другой…

Не договаривает, но я его понимаю.

В прошлом цикласе Рэй три диаса просидел в инсулариуме, поскольку отпустил попавшуюся в ловушку тварь. А после, в подобной ситуации, принял решение бездействовать, и тварь увели другие схоляресы. Обошлось без инсулариума, однако ему выдали предупреждение с занесением в личное дело.

Такие приступы жалости (как выражается схоляриус Яс) случаются у многих, особенно в начале обучения, потому их старательно вытравляют из нас соответствующими задачами и наказаниями. У меня, например, в первый раз не получилось стрелять по живым мишеням, для которых бистеры предоставили ожидавших мортуса овесов. Пришлось перебороть себя и расстрелять милых созданий, после чего их туши отправили в эдериумы для приготовления пищи, а меня – в медериум за седативными капсулами.

В идеале, к завершению обучения мы должны огрубеть настолько, чтобы сравняться с бездушными машинами, чётко осознающими свои функции и безоговорочно исполняющими ордусы руководства. И нас жёстко ломают, если мы не можем или не хотим становиться безжалостными, ведь тутеры должны быть такими по определению – то есть, по принципу партуса в данном кластисе. На нас лежит ответственность за новесов и весь Аркам. Мы осуществляем контроль, поддерживаем стабильность функционирования системы и всегда находимся в боевой готовности. Мы защищаем урбум, защищаем арумы, защищаем периметр, защищаем зоны добычи ресурсов и даже планету защищаем тоже мы.

Вот только не все тутеры являются безэмоциональными исполнителями, как не все имперы – сухими контроллерами, а калидеры – запредельными умниками. Бывает, что физически, психологически или ментально новес, как его ни обучай и ни наказывай, совершенно не подходит своему кластису. Это не поощряется, но и не считается браком, ведь при действующей системе строжайшей стратификации генетически нас постоянно перемешивают. А поскольку каждый кластис предоставляет достаточную вариативность в выборе труда, для таких индивидов просто подбирают соответствующую деятельность (и у венатеров есть необходимость вести учёт, и у терсеров есть места, в которые ни один новес в здравом уме не полезет).

Труд «Неподходящих» тутеров по большей части скучноват: разбирать документацию в головных пунктумах или обучать унесов в Схолярумах. Тем не менее, это приемлемая альтернатива для тех, кто не хочет до сенектуса бегать по лесам или агрумам с сагмитом или дисмитом, поскольку, кроме способности убивать, у нас встречаются и другие, более мирные способности. Рэй, например, отменный кваер – может выследить кого угодно и заметить то, что не увидят другие. Он не жесток, но он тутер – слишком сердечный тутер.

Наверное, на том мы и сошлись.

Рэй 02-05331 является естественным уне филесом у своих генесов, хотя больше похож на нас – филесов совмещённого генома. Ростом он чуть выше среднего. Кожа смуглая, но не слишком (по крайней мере, светлее, чем у меня – пятого тёмно-европейского фототипа), волосы тёмные, но опять же не слишком (скорее коричневые, нежели чёрные) и такого же цвета борода, когда он её не удаляет (а не удаляет он её практически всегда). Нос – обычный, среднеевропейский, угловатый, губы – широкие и такие же угловатые, а подбородок имеет форму квадрегонума и немного выдаётся вперёд, из-за чего смотрится большим и тяжёлым по отношению к остальному, достаточно узкому лицу. Такая внешность уне филеса объясняется происхождением его генесов: матрес Тавия 02-06132 – искусственная, совмещённого генома, потому смуглая и тёмноволосая, а патрес Геон 02-03793 – потомок светлых и тёмных новесов в нескольких поколениях. И единственное, что отличает Рэя от нас, это цвет раскосых, но по-европейски широких глаз – какой-то непонятный, мутно-зелёный, как и у его патреса, и у меньшей сиблес Ариты 02-05772.

А ещё Рэй – мой амес, то есть друг.

Грузимся в планеволусы. Их шесть (по одному на каждый сегмент периметра), а нас более трёх сотен: сотня, шесть десятков и пять виресов; сотня, два десятка и три малес; десяток и восемь сопровождающих схоляриусов, плюс управляющие планеволусами авитеры и милитеры, ответственные за охрану. Таким образом, у каждого фертилеса под наблюдением находится десяток и шесть тресов.