Читать книгу Революция (Елена Плотникова) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Революция
Революция
Оценить:

5

Полная версия:

Революция

— Может, отца дождемся, Варька? — Мама ковыляет ко мне и останавливается у порога нашей с сестрой комнаты.

Я встаю с колен после проверки заначек под кроватью и пожимаю плечами.

— Если хотите тумаков ему и нам заработать, можно подождать. Они правда от царя. Видели, какие кафтаны? И кольчуга? А сапоги? — с придыханием выдавливаю из себя каждый вопрос.

Мама сокрушенно кивает головой, смотря в пол.

— Ты, главное, положи ее любимую куклу, — напоминает она, на что я показываю сложенную в общую кучу игрушку.

— Ага… — Она отворачивается и идет на кухню, хромая. Ей очень больно.

— Ну, мам, не переживайте так. Она скоро вернется. Что там ее держать-то будут? Мама? — Я иду за ней, чувствуя, да и слыша, как она плачет. Легонечко кладу руки ей на плечи, обнимаю.

— В том-то и дело, Варька, что не вернется она больше. По ту сторону Хребта ее везут, коли в столицу. Подумай сама, как вернется-то? Ее насовсем забирают, на службу. Туда и девок берут, что ж за срам-то такой, Боги милостивые… — Я сглатываю, непонимающе смотря на маму. — Не рассказывала я тебе. Приезжал сюда уже один, говорил, заберут ее. Готовьтесь, мол. Папка тогда прогнал его, но мы уже знали, что нет пути обратного. Сказал, будет служить она при дворе Кащею Бессмертному, что одарил он ее. Варь, а не он одарил, ну, не бывает так. Только Боги так могут. — Я внимательно слушаю, придерживая ее. — Наплел ерунды, прежнего царя нашего, Солнышко-Красного, согнал да нечисти напустил. Бесовщина в столице творится, и вот туда нашу-то и отправляют! Будет им прислуживать. — Мама садится на кровать, где проводит бо́льшую часть времени. — Возьми еды и иди. Иди, Варя, давай! Смотреть на тебя не могу! — Она падает лицом в подушку, и я чувствую, как растет во мне жалость, желание поддержать маму.

Быстро накидываю еды к вещам и выхожу на улицу. А никого нет. Слышу топот лошадей и вижу огромную махину на больших колесах. Круглая, не то из камня, как и колеса, не то из чего-то стального, как оружие. Как они эту штуку сделали, выплавили?

Понимаю, что диковинка здесь не просто так, а если она едет, то и внутри уже то, за чем эта бесовская колесница приезжала. Со всех ног бегу за ней и кричу имя сестры. Но из этой громады ни отклика, ни крика. На мой голос высовываются соседи. Кто знает меня и сестру, семью нашу хорошо, бегут вслед за мной. Те, кто впереди, пытаются вилами проткнуть едущую коляску.

Один сосед на лошади выскакивает из сарая, но его чуть не подстреливают из лука, и он отстает. Когда это случается, замедляюсь и я. Останавливаюсь, вновь ощущая огонь в легких. Он языками неприятно опаляет глотку. Соседи расспрашивать начинают, слышу крики вслед царским прихвостням, женщины меня обнимают. Но это неважно.

Важно то, что она уехала. И без вещей. И без прощания.

А главное — без меня…

Глава 2. Христиана

Фигура сестры, с каждым мгновением удаляющаяся все дальше от меня, возвращает меня в реальность. У меня остается совсем немного времени, чтобы сбежать от них. Одышка еще не прошла, а гуляющий ветер пускает дрожь по коже.

— Христиана, — тот, кто гнал меня, подает голос, и я оборачиваюсь, обнимая себя руками, - не стоит бояться грядущего, наш царь милостив и ждут тебя только почести в столице, коли службу будешь верно нести.

Интересно, всякая ли девушка в столице мечтает о том, что он перечислил? Отец и так вынудил меня слишком рано осознать, что заботы мои – не только жмурки с друзьями да игра в куклы с сестрой, я уже давно зарабатывала, показывая свой дар на представлениях в других деревнях, однако и это не предел моих мечтаний. Так на что надеялся этот царь, выдавая “почести” как нечто желанное для девочки моего возраста?

Я молча отворачиваюсь и смотрю, куда податься. Самый ближайший дом на нашей улице – четвертый, там мой друг Вася живет, да вряд ли в нем надолго укрыться получится: у них отец тоже, как и наш, на ярмарку пустился.

— Набрось вот это, — теперь голос подает второй мужик, он мне больше нравится, чем тот, кто бежал за мной, — а то дрожишь вся.

Я рассматриваю кафтан, который он мне дал. С себя снял, оставшись в рубахе и кольчуге. Хочется поблагодарить, но язык дурно слушается, совсем отказываясь ворочаться во рту. Мне страшно сказать лишнего и выдать желание снова попытать удачу в бегстве.

— Ну не робей, не робей, — подбодрил он, сцепляя руки перед собой.

Кафтан красивый, черно-красный, хотя неосознанно получается только ненавидеть его. Даже запах, окутавший меня, больше пугает, чем греет.

Я набрасываю кафтан на плечи, придерживая распахнутую середину руками. Мужик очень резво оказывается рядом со мной, и я дергаюсь в сторону, как от удара. Он, улыбнувшись, опускается на колено, становясь немного ниже меня.

— Давай помогу, — он направляет мою руку в рукав кафтана, а я совсем каменею от страха, боюсь ему воспротивиться, — у меня, представляешь, дочка заказала вот такой вот кафтан, чтобы на лошадях кататься по полям.

— Дочка? — почти шепчу я, но он слышит.

— Ну да, Лёлей зовут, чуть старше тебя будет, — его пальцы пропускают пуговицы в петельки прямо под моим подбородком, я задираю его повыше, - вот тоже в столице живет, может, познакомитесь когда-нибудь, как ты Академию кончишь.

— Дядя, — в этот раз я шепчу намеренно, но так эмоционально, что чувствую, как мое горячее дыхание касается его кожи.

Я хватаюсь за одну из его большущих рук, замерших на уровне моего живота на одной из пуговиц, и поднимаю повыше.

— Прошу вас, дайте мне убежать сейчас, я вам век благодарна буду, — он пытается высвободиться из моей хватки, но я цепляюсь еще сильнее, — что хотите сделаю! Я работаю, могу вам часть денег своих отдавать.

— Христиана. — Вздыхает он.

— Ну пощадите же! — я опускаюсь перед ним на колени, а он дергает меня наверх и сам встает на ноги, — дядя, ну пожалуйста, ради Ильи Красно-Солнышко!

— Ну все, хватит, — он подбирает красно-золотой пояс и туго завязывает его на мне, кисточки все равно оказываются слишком длинными и свисают концами, как и кафтан, почти у щиколоток. — Царь твой отныне и до века Кащей Бессмертный, и самой тебе о том известно.

— Пусть умрет твой царь! — я подпрыгиваю от злости и ударяю мужика по руке, - пусть умрет-умрет!

— Грузи ее, Бронислав, а то совсем распоясалась. — Молчаливый мужик смотрит на нас вполоборота, скрестив руки на груди.

Целая жменя камней подлетает над землей и врезается мужику прямо в лицо. Кровь струями течет по его лицу, он кряхтит, а второй больно сжимает мои запястья, цепляя на них странные оковы — полый камень.

Мы встречаемся взглядами с Брониславом, который пожаловал мне кафтан. Ловлю в нем не только сердитые, но и обиженные интонации. Сама не знаю, хотела ли я того, но даже не поняла, как уже сделала, упстив возможность припустить и сбежать.

Мне заламывают руки и заталкивают в какой-то домик на колесах. Он стоял совсем неприметный неподалеку. Я спотыкаюсь об ступеньку и заваливаюсь вперед на колени, успевая лишь выставить перед собой ладони, дабы зубами об стол не треснуться.

Понюхав запястья, я понимаю, что на оковы нанесено масло: примесь травы, которую собирает Варька для своих игр в зельеварку-ведьму. Не то тимьян, не то сухой укроп. Хоть где-то мне действительно пригодилось ее мнимое игрушечное ведьмовство.

Не могу представить, как она себя почувствует, увидев, что я уехала. Возможно, только мысли об этом оберегают меня от волны паники и ужаса. Или нет. В голову ураганом влетают тысячи вопросов.

Куда меня везут? Как мне сбежать? Как спасти свою шкуру?

Я подбираюсь и, чувствуя, что сзади меня подгоняют, забираюсь на мягкую скамейку, как будто прикрученную к стене. На ней разбросаны подушки, а над столом блестит занавешенное окно.

Мужики с подозрением глядят на меня, садясь напротив. Бронислав с силой тянет дверь на себя и с хлопком закрывает дверь.

Я, по их мнению, затравленная дикая девочка. Специально смотрю в ответ зверем, пусть боятся дикарки из деревни. Разобью их лица камнями, как только снимут с меня браслеты.

— Утомилась, ведьма? — обиженный мужик вытирает лицо от крови платком.

Я наклоняю голову набок и смотрю на него.

— Христиана, — холодно, насколько умею, цежу сквозь зубы. — Я колдунья. А коли неведомо вам, в чем различия, так варежку не раскрывайте.

Хорошо, что мне не прилетает по лбу. Обычно я не грублю, поэтому всегда Варьке достается дома, но сегодня я ее потеряла.

— Я Бронислав, а это Степан, — пока еще не покалеченный кивает на друга. Я кошусь на него. — И не надо волком смотреть, не мы тебя силой наделили.

— Не рада знакомству. И Кащею своему так же передайте. Мы в деревне его лично не видели, так что ничем не обязаны. Коли так нужна ему, пускай сам за мной явится. — выдавливаю и утыкаюсь лбом в стенку крытой телеги.

— Христиана, домой пути нет. — Несмотря на разукрашенное лицо, говорит он спокойно. И смотрит внимательно, Бронислав этот. — Это не наша прихоть. Мы пересечем Хребет с другими послами, и ты смиришься. — Он стучит по стенке телеги, а я невольно излишне внимательно слежу за его движениями.

Не подаю вида, насколько сильно меня начинает трясти от одного только слова — Хребет. Никто в здравом уме не станет переходить через него. Любой, кто ступит на проклятую землю, погибнет. Сейчас они, наверное, позаботились о безопасности, но… Как же мне потом возвращаться к семье?

— И куда мы поедем? Давайте поподробнее, что ли. — Они молчат. — Пожалуйста. Вы увезли меня от семьи. Я так боюсь! — изображаю испуганную изо всех сил. Они молчат. Наверное, во второй раз они мне не поверят. Ну и пошли они к какой-нибудь нечисти в задницу.

Я разваливаюсь на лавке и поворачиваюсь к пленителям спиной. Я давно была готова к похищению, родители рассказывали, как надо поступать в такой ситуации.

Вспоминаю мягкое лицо матери и как она вкусно пахнет еловой мазью. Смешно и незаметно потираю кожу у переносицы, чтобы убрать слезы. «Будь тише, вотрись в доверие, а потом беги!».

Сплю всю дорогу, принципиально не прося ни воды, ни еды, хотя после долгой дремы рот уже подсушивает. И когда становится совсем тепло, даже жарко, что очень странно, учитывая то, где мы должны быть — в сердце мрака и холода, во владениях Морены, — просыпаюсь. На столике, прибитом к стене, учтиво выставлена еда — и вареные яйца, и соленые огурцы с помидорами, и холодец, и сладости. Некоторые блюда я вовсе никогда не пробовала! Я сдаюсь, молча отдаваясь во власть голода.

Мои конечности давно должны были окоченеть. Возможно, другие колдуны, как я, могут поменять снег на траву? Если и да, то почему же они весь Хребет не обращают в лето для людей? Можно вечно гадать, но от этого яснее не станет.

Мы едем томительные часы, я урывками вспоминаю дорогу, постоянно пребывая в неспокойном сне.

Они не отвечают на мои вопросы о том, где я теперь буду жить и когда вернусь домой. Мои попытки подружиться ударяются об стену молчания. День сменяет ночь, а мы никак не приедем. Дорога кажется вечной. Тоска по дому превращается в страх.

Я не ожидала, что это будет длиться так долго. Хочется обратно. Папа сказал: никуда не поедешь. И мы с мамой надеялись, что он решит дело, что не заберут меня. Мы договорились убить их моей силой, если что-то пойдет не так, я даже на животных тренировалась. но все колдовство пропало, стоило незнакомому камню обоять мои запястья…

По приезде я выхожу сама, стоит двери распахнуться. В нос ударяет новый запах — хвойный. Не как от мамы. Здесь свежо и одновременно леденяще отчужденно. Совсем не как дома. Повсюду зелень, густой лес. Кажется, неподалеку есть и река, я слышу ее шелест. Потянув руки наверх, ощущаю, как спину простреливает от долгого сидения, а мышцы как будто зажевываются и ищут способ скрутиться в калачик.

Они вывезли меня в лес. Может, даже за Хребет не увезли? А то как иначе? Холодно не было. Возможно, все куда проще, чем я думаю, и эти предупреждения якобы с царской печатью — так, липа. Они все у отца остались, мы готовились, откладывали деньги, чтобы выкупить меня, хоть это и не было предусмотрено в обращении к нашей семье. Но, может, никакого царя и нет? А Великий Илья Красно-Солнышко ничего и не знает о том, что со мной творится? Что творится с такими, как я?

В зубах тлеет горечь, она обвязывает язык и начинает колоть верхнее нёбо, когда я кусаю оковы на руках. Трава осыпается, но плотная леска между каменными кругами не раскусывается, а железный кругляшок не падает. Запястья красные от трения. Бронислав быстрым движением разливает по моим запястьям прозрачную жидкость, и оковы растворяются.

— И что дальше? — Я скрещиваю руки на груди и иду по траве. Недавно был дождь: на мгновение оголенную голень, выглянувшую из-под черного кафтана, ластится вода. Она обдает приятным холодом.

— Вон твои. — Степан кладет ладонь мне на плечо, я кошусь на него и вижу перед собой его другую руку: он показывает мне на что-то впереди. — Дальше сама давай. Удачи тебе.

— Вы меня не проводите? — Я оборачиваюсь к ним. То, на чем мы ехали, превращается в обычную тележку. Бесшумно. Бронислав уже сидит в ней.

— Иди-иди. — Степан машет на меня руками, и я, совсем растерявшись, убегаю от них. Впереди замечаю дом, небольшую избушку. Вроде бы людей, девочек, они выглядят безобидно. Парни тоже есть, но их совсем мало, и они еще молодые, так что с ними я на раз-два расправлюсь, если решат напасть. В конце концов, коса у меня ой какая тяжелая, прилетит в лицо им только так. Я однажды Варьке по лбу ею дала, так та с синяком ходила пару дней.

В лесу прохладно и тихо. Где-то высоко надо мной птички перекликаются на разные голоса. Солнце в зените, да не доходит сквозь кроны деревьев до меня его блеск, хорошо упрятана я от него.

Подойдя ближе, замедляю ход и прячусь за деревьями. Лес выглядит безопасным, по крайней мере, при свете дня. Из трубы валит дым, хозяева наверняка дома, только топить стали. Однако меня смущает количество людей у дома. Напуганные, поди. Такие, как я, особенные? Не нападут ли на выбежавшую из кустов девочку в мужском кафтане?

Выглядываю из-за своего укрытия и изучаю ребят. Восемь, кажется. Двое парней, остальные девки. Понабрали, значит, колдунов… И всех разных, к тому же. Девушки в большинстве своем русоволосые, лишь у двух волос темнее, но не угольный все же, а просто коричневый. У одних в волосах дорогие украшения, у других сарафаны расшиты по-заморски, никогда не видела таких узоров — не завитушки или полосы. А у одной из них целый лес вышит на подоле. Она самая яркая и красивая. На ней чистый и добротный наряд.

— А ты чего следишь? — Чувствую, как за женским голосом следует болючий толчок в спину.

Я выпадаю из-за дерева и резко оборачиваюсь к виновнице моего будущего синяка.

— Присматриваюсь. — Пожимаю плечами и расслабляю кулаки.

Передо мной девушка в желтом цельнокроенном платье с белыми рукавами-фонариками. Она снисходительно мне улыбается.

— Пойдем. Надеюсь, ты последняя, а то мы уже проголодались! — Она берет меня за руку и нагло тащит к другим. Я послушно следую за незнакомкой.

Я машу рукой, кто-то делает это в ответ, кто-то просто кивает, но никто, несмотря на скверное настроение, не игнорирует.

— Я Христиана.

— Ольга, — отвечает девушка в красивых одеждах и лесом на подоле.

— А я Людмила. — Руки девушки, которая вытолкнула меня из-за кустов, ложатся мне на плечи. Она высовывает голову справа от моего лица и говорит чуть тише, чтобы не оглушить: — Ты извини, подумала, нечисть какая-то подглядывает, а ты только приехала.

— Я Ратмир. — Парень с бараньими завитками на подбородке подходит ко мне и протягивает руку. Он выглядит старше других, от чего хочется сдружиться поскорее, чтобы помог в случае чего.

Я обхватываю его ладонь двумя руками и крепко пожимаю. Ему, наверное, как мне, лет двенадцать. Широкоплечий, мозоли от работы, кожа шелушится.

— Приятно познакомиться, — говорю и смотрю на ребят позади.

Они тушуются и переглядываются. Четверо отходят в сторону. В их четверке девчонки крайне похожи, как сестры, и кажется, будто они приехали из одного места.

— Они из столицы. — Ко мне идет последняя девушка, готовая познакомиться. — Я Дария. Вы все с другой стороны Хребта? — Мы переглядываемся и киваем.

Теперь нас две команды — столичные и приезжие. Одна Варвара обособленно держится, хоть и представилась. Красивая такая. Боится что ли, что обворуем ее? Наверняка также из Кости.

— Зачем мы здесь?— спрашиваю.

Они все, уверена, уже расспросили, что за «Избушка» такая диковинная. Дария тяжело вздыхает:

— Варвара сказала, мол, мы здесь учиться будем.

Я слежу взглядом за взором Дарии, она кивает на Избушку.

— Это Избушка Бабы Яги и…

— Бабы Яги?! — визжу я.

Людмила смеется, затыкая мой рот ладонью.

— Да, подруга. Ребят, кто из нас громче проорал ее имя после этой новости? — Девушка пытается пошутить, но, скосив взгляд, я вижу, как напряжено ее лицо. А желтое платье подчеркивает страх, он будто пятнами проступает на ее коже.

— Пока никто не выходил из Избушки, но Варвара рассказала, что говорят об этом доме в столице. Почетное место, много магии, нечисти и военная подготовка. Нас собрали, чтобы мы учились управлять своими силами, а после поступили на службу.

— А домой когда? — Не понимая мотивации царя на этот счет, уточняю я.

— Никогда. Ясно же. — Отрезает Людмила, отворачиваясь от нас.

Да, я не ошиблась, она не только напугана, но и зла больше всех. Ратмир подозрительно молчаливый и спокойный.

— Это ведь бред… — Я неуверенно осматриваю лица новых знакомых.

Хоть ребята молчат в ответ, надеюсь, в этом они ошибаются. Удержать меня здесь никто не сможет. Сегодня бежать смысла нет, а вот на днях можно попытаться. Окрепну, разузнаю все и убегу.

Скрип бьет каждого по ушам, как обухом по голове. Восемь человек, и я с ними, разом оборачиваются в сторону Избушки. Оттуда выходит женщина, сама черноволосая, но некоторые спутанные пряди переливаются зеленым и голубым. Бровей нет, зато глаза зеленющие, ей-Богу, как трава молоденькая. Она одета в черный сарафан, расшитый серебряными нитками узором в форме черепов, а в глазах — красным вышиты знаки Морены.

— Пошли-пошли! — Женщина машет рукой, выгоняя кого-то из Избы.

Я ожидаю, что сейчас на нас пойдет стадо овец, но начинают выбегать парни и девушки чуть старше нас. Они все в одинаковых одеяниях. Плотные льняные штаны красного цвета и черные рубашки с нашитыми эмблемами, видимо, этого места? Как отличительные знаки, указывающие на то, кому ребята принадлежат. Не могу рассмотреть, что на них нарисовано, далеко очень. На девушках поверх — короткие свободные юбки черного цвета, а рубашки беленькие, с узорами красными на воротнике и рукавах. Такое ощущение, что это не юбки, а платки, потому что на концах свисают кисточки. Странная форма.

— Так. Мальчик берет по мальчику. Девочки — вы тоже забираете по одной. Давайте, перваши в вашем распоряжении. — Яга машет рукой в сторону.

Я смотрю на нашу скромную компанию. Мы сами не заметили, как выстроились в ряд напротив Избушки. Некоторые ученики встают у фасада, садятся на траву, а с десяток выходят к нам и начинают пристально рассматривать. Не знаю, страшнее ли это, чем неизвестность. Но легче не становится.

Около меня останавливается русоволосая девушка. У нее толстая коса перекинута на правое плечо, челка, уложенная тоже направо, и красивые серьги. Голубые камни свисают с мочек, собираясь в мистическое изображение. Они контрастируют с цветом ее глаз.

— Что умеешь? — Мне не надо оборачиваться и проверять, со мной ли говорят. В голове мелькает мысль о том, что они кого-то и для чего-то выбирают. И тут загадка — надо оказаться лучше или хуже всех?

— Как все. — Скрещиваю руки на груди, и она бросает взгляд на мои руки.

Я ношу браслет из сердолика. Даже не знаю, редок ли этот камень здесь, но в наших краях его много, однако я так хорошо его обработала, словно он покупной.

— Ну да. — Девушка усмехается. — Как тебя зовут?

— Христиана. А тебя? — Я замечаю, что Ратмира по плечу ударяет рыжеволосый парень, они уходят вместе.

Богачку, как же ее… Точно, как сестру! Варвара. Ее тоже уводят.

— Елена. — Она откидывает косу назад и упирает руки в бока. — Итак. Ты с Бедных земель, тебя зовут Христиана, а еще камушками умеешь управлять, да? — Неохотно киваю, все-таки мне еще неведомо, стоит ли заводить здесь дружбу. По крайней мере, портить отношения точно не нужно. — А мне браслетик сделать сможешь?

— Пожалуй. Коли сильно надо будет. Услуга за услугу, Елена. Ты мне все расскажешь, а я тебе браслет. — Я не вижу изменений на ее лице, вряд ли мое предложение хоть кого-то бы удивило.

Девушка довольно кивает и кивает в сторону. В мои руки ложится замызганный свиток. Я начинаю вертеть его и рассматривать.

— Что, читать не умеешь? — Видя, как я замешкалась, спрашивает она.

Киваю, и мы садимся в сторонке от других на траву. Некоторые пары поступают точно так же, видимо, так и надо.

— Тебе нужно заполнить это, чтобы учиться здесь. Распределят в класс по направлению твоей магии. Обычно к нам из столицы только приезжают, все умеют читать и писать, не повезло тебе. В два раза больше работы.

— Прочти, пожалуйста. — Пропускаю мимо ушей ее едкие и «между прочим» замечания да непрошенные советы.

Елена устало и лениво забирает у меня бумажку и зачитывает вопросы, а я командую, какой вариант ответа правильный.

Какой силой вы обладаете?

Управление температурами

Управление каменными, драгоценными и минеральными породами

Богатырская сила

Чутье в отношении природы

Умение влиять на погоду

Откуда вы?

Кость

Бедные земли

Провинциальные земли

Напишите имена всех ваших родственников: Варвара, Есения, Владимир.

Сколько вам полных лет: 12.

Как вы относитесь к царю Кащею Бессмертному?

Я не знаю, кто это…

Кем бы вы хотели стать в будущем?

Хорошим родителем

Воином

Служить царю

Работать в поле

Другое:

Хочу жить с мамой, папой и сестрой, доить Мурку и продавать молоко, выращивать цветы.

Какими навыками, помимо основного — магического, вы обладаете?

Никакими, я хочу домой.

Елена отрывает руку от свитка, записав за мной последнее слово. Я все время, неохотно отвечая на вопросы, рассматриваю женщину с разноцветными волосами и пытаюсь понять, как она их такими сделала. Неужели то, чем Варька занимается, работает на самом деле? Она мне рассказывала, что хочет в рыжий волосы перекрасить при помощи зелья из репейника и…? Я ее даже не слушала.

— Готова? — Девушка возвращается ко мне, отдав свиток, и садится на траву, подогнув под себя ноги.

Я сижу, уперев пятки лаптей друг в дружку. Хочется откинуться на спину, лежать и смотреть на пики елей. Они высокие, закрывают от пекла. Откидываю голову назад и гляжу, как они уходят вверх, бесконечно и завораживающе.

— К чему я должна быть готова? К зачислению? — Не удерживаюсь и ложусь на мягкую траву. В ней прохладно, хоть прошедшим дождем и не пахнет.

— К испытанию. Ты действительно не понимаешь, что сейчас будет? — Елена тянет меня за руку, и я поддаюсь, садясь обратно на попу. Колени снова врозь, лапти вместе.

— Кто дальше прыгнет или быстрее пробежит? — предполагаю немного насмешливо.

Девушка удивленно выдыхает и скрещивает руки на груди.

А я продолжаю:

— У кого вкуснее пироги, и кто хозяйка лучше?

— Если бы так… — Ее лицо мрачнеет, и Елена прячет его в ладонях. — Так… Слушай, все здесь готовились к этому. — Она ожидает ответа, но я молчу. И тогда Елена разливается соловьем: — Когда вас привозят сюда, Яга устраивает игру, которую таковой даже назвать нельзя. Я тогда повредила ключицу. — Она отодвигает край рубахи, и я вижу, что ее кость выпирает не в ту сторону.

Кажется, начинаю понимать, и ноги сами собой напрягаются, а волосы на затылке приподнимаются от страха.

— В общем, так как теперь наше царство — царство нечестивого царя, мы дружны с нечистью. Яга отправляет нас в лес играть в салки с Лешим. — В голове мелькает мысль о том, что направляться за ним категорически нельзя. — У него в руках мешок, снимающий с тебя проклятье. Вот мы с первашами поговорим, поможем подготовиться, и Яга на вас наложит проклятье.

— Елена… — Я встаю, но она усаживает меня обратно. — Я не буду участвовать. Никто не заставит меня делать это против воли, — раздраженно всплёскиваю руками в стороны, девушка отмахивается от меня и продолжает рассказ.

bannerbanner