Страж разума

– Балбес, – тяжело вздохнул шеф.

– Согласен, – отозвался Савельев и скомандовал: – Начинаем.

Макс закрыл глаза. Глубокий вдох, медленный выдох и счет до тридцати, представляя перед глазами каждую цифру, – все как учили. Макс заставил себя сосредоточиться на всплывающих цифрах, усилием воли отгоняя прочь любые мысли, настойчиво атакующие сознание. Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять…

Вспышка боли заставила задохнуться и вцепиться в подлокотники кресла. Перед глазами все заволокло алой пеленой.

– Расслабься, Максим, пусти меня. Ты должен, – прозвучал в голове голос Савельева.

Двадцать семь, двадцать восемь… Макс сделал очередную попытку отпустить все мысли. Раствориться, расплавиться, растаять в том океане обжигающей боли, который на него обрушился. Но разум отказывался подчиняться, он будто перешел в глухую оборону и спешно закрывал все лазейки и потайные ходы, твердо решив не впускать никого извне.

– Шевцов! – ударил в уши раздраженный рык Савельева. – Прекрати! Нужно принять боль. Только так ты сможешь пропустить меня. Ну же!

Тридцать пять, тридцать шесть… Боль тянула за собой как водоворот. И вроде бы нужно перестать ей сопротивляться, позволить утащить себя на самое дно и там, собрав последние силы, оттолкнуться, чтобы выбраться на поверхность. Но он не мог. Каждую новую волну боли разум встречал яростным сопротивлением, а Макс до хруста стискивал челюсти.

Сорок два, сорок три, сорок четыре… Боль была уже повсюду, она не только заполняла мысли и притупляла чувства, она пожирала остатки сознания, старалась утопить в ужасе и безысходности, снова и снова наращивала свою силу, уже предвкушая полную капитуляцию.

Пятьдесят восемь, пятьдесят девять...

– Твою мать, Шевцов! – Савельев орал уже не в голове у Макса, а где-то сбоку. – Ты же профессионал! Какого черта ты творишь? Хочешь оказаться в психушке?

Макс с трудом разлепил глаза. Боль прекратилась, но его все еще потряхивало. Пот заливал глаза, рот и противно стекал за ворот рубашки.

– Почему ты меня не впустил? – магистр навис над креслом Макса.

– Я впускал, вы не пролезли, – вяло огрызнулся тот, пытаясь подняться. – Дайте воды.

– Первый раз встречаю такое жесткое сопротивление, – Савельев не сводил с Макса острого взгляда. – Зачем?

– Да не знаю я! – рявкнул Макс и присосался к бутылке минералки, протянутой ему шефом. Сбившееся дыхание понемногу приходило в норму, и с каждым вдохом светлело в голове. Действительно, зачем? Какой смысл сопротивляться помощи Савельева, если они сами о ней попросили.

– Что скажете, Юрий Данилович? – подал голос Кучер.

Магистр отошел к окну и принялся выстукивать задумчивую дробь на подоконнике.

– Я думаю, что с таким ожесточенным сопротивлением разума как у Шевцова, подсадить ему чужака не удалось бы даже Бандерлогу.

– А как же его сон?

Савельев развернулся и взглянул на Макса:

– Сам сон – еще не показатель наличия чужака, но уже основание для серьезного беспокойства.

– То есть Макс работать больше не сможет?

О-па! А вот о том, что Кучер отстранит его от работы, а то и вовсе отправит в отставку, Макс даже не подумал. Выходить на пенсию в двадцать семь лет в его планы совсем не входило, и он тут же ощетинился:

– Если чужака на мне нет, то и говорить не о чем. Я продолжу работать.

– Чужака вроде нет, – все также задумчиво продолжал Савельев. – Но я бы советовал тебе, Максим, в дело Арзакова не лезть.

– Почему? – резко спросил Макс.

– Слишком много непонятного в этой истории.

– А если меня отстранить, история станет понятней?

– Макс, угомонись, – одернул его шеф. – Продолжайте, Юрий Данилович.

– Я думаю, стоит для начала выяснить, что затеял Орден Теней, и какую роль во всем этом играет Бандерлог. Я сегодня же поставлю в известность магистрат, и Братство стражей подключит своих экспертов.

Шеф потер подбородок:

– Это, конечно, разумно, но…

– За время, пока эксперты Братства будут разбираться, смертник убьет Арзакова, – перебил его Макс. – И тогда выйти на след Теней или Бандерлога будет практически невозможно.

– Дар стража разума слишком ценен, чтобы можно было им рисковать понапрасну, – завел Душнила свою обычную песню. Макс слышал ее, наверное, раз сто на протяжении всех шести лет, что провел в школе.

– Юрий Данилович, вы действительно считаете, что моему дару что-то угрожает? – Макс уставился Савельеву прямо в глаза.

Тот поморщился и нехотя выдал:

– Прямой угрозы нет, но и в совпадения, Шевцов, я не верю.

– Я тоже, – кивнул Макс. – Только если Орден или Бандерлог и вправду нашли способ добраться до стражей, то, отстранив меня от работы, вы эту проблему не решите.

– Что ты предлагаешь?

– Продолжить работу по делу Арзакова. Когда уничтожим чужака, тогда, думаю, найдем и ответы на все наши вопросы.

Савельев поднялся и принялся мерить шагами пространство кабинета. Шеф тоже глубоко задумался, о чем свидетельствовала глубокая вертикальная морщина между густыми темными бровями. А Макс напряженно ждал вердикта.

Если есть хоть малейшая возможность нагадить Бандерлогу и подпортить его очередные гениальные планы, то черта с два Макс останется в стороне. У него к этому ушлепку слишком большой счет. Осталось только уломать аксакалов.

– Хорошо, – изрек наконец Савельев. – Тогда предлагаю следующий вариант: будешь работать в паре с другим стражем, он подстрахует тебя во время сеанса и сможет вмешаться, если что-то пойдет не так.

– Отличная идея! – шеф обрадованно хлопнул себя по бедру.

– И с кем же вы предлагаете мне работать? – напрягся Макс.

– Этот вопрос будет решать магистрат, – Савельев пожал плечами. – Подберем тебе кого-нибудь сравнимого по силе с учетом психоэмоциональной совместимости.

Такой расклад Максу совсем не нравился: подпускать к себе близко незнакомого человека в состоянии, когда ты максимально уязвим, – паршивей не придумаешь.

– Иван Котельников или Семен Фурсов, мне кажется, идеально подошли бы, – предложил он своих школьных друзей.

– Для очередной попойки, – фыркнул Душнила, – но не для серьезной работы. К сожалению.

– Тогда мы ждем решения Братства, – произнес шеф. – До этого момента, Макс, ты в отпуске. Доктор и Константин пока будут следить за общим состоянием Арзакова, чтобы не пропустить атаку чужака.

13

Макс сидел за стойкой маленького, довольного унылого бара и вяло вертел в пальцах стакан с вискарем. Четвертый или пятый за этот вечер? Он сбился со счета. Со встречи с Душнилой прошла уже неделя, а никаких известий от Братства стражей все еще не было. По распоряжению Кучера, в агентстве Макс не появлялся, но от Малого знал, что Николай Арзаков уверенно идет на поправку. Все-таки железный мужик! А вот Макс от вынужденного безделья и выматывающей душу неопределенности потихоньку сатанел.

– Шевцов? Здорово! – кто-то втиснулся на соседний стул. – Думаю: ты – не ты?

Макс без особого любопытства сфокусировался на лице говорившего, не сразу узнав в лыбившемся парне своего однокурсника Игоря Василевского.

– Вася? Ты тут с какого? Вроде говорили, в Европу свалил.

– Да вот вернулся на днях. Помолвка у меня.

– Ясно, – Макс сделал глоток.

– Слышал, у тебя проблемы возникли.

– Неужто аж в Европе слышно?

– Нет, конечно, – Василевский хмыкнул. – Отец рассказал. Он уже четыре года входит в Совет магистров Братства. Говорит, что магистрат никак не может определиться с кандидатурой стража тебе в помощь.

Макс снова поднял глаза на своего собеседника. За годы, что он его не видел, парень заметно окреп, раздался в плечах. Из мелкого подхалима Васи, неизменной гордости школы и любимчика преподавателей, предсказуемо вырос холеный напыщенный говнюк. Аккуратная стрижечка, смазливая морда, дорогой прикид – бабы таких любят. Вот только Макса его самодовольный вид и снисходительный тон сейчас жутко бесили. Нестерпимо хотелось по старой памяти дать Васе в зубы.

Он допил виски одним глотком и кивнул бармену:

– Повтори.

Игорь что-то нес про свою семью и работу за границей, но у Макса не было никакого желания поддерживать тупую беседу, поэтому он продолжал молча надираться, время от времени обводя зал чуть поплывшим взглядом. За дальним столиком сидела компания девчонок, одна из которых, пышногрудая брюнетка, уже давно строила ему глазки и с каждым выпитым бокалом казалась Максу все симпатичнее.

– Макс? Ты слышишь меня? – ворвался в захмелевший разум голос Василевского. – Твой отец вчера был у нас на ужине.

– И? – хрипло спросил Макс. – Передавал мне привет?

Василевский развязно гоготнул:

– Что, вы все еще в контрах?

Макс уставился на него полупьяным немигающим взглядом и медленно произнес:

– Вот скажи мне, Вася, когда случился тот по-настоящему хреновый день, в который мы с тобой вдруг стали лучшими друзьями, а? Что-то я запамятовал.

– Да ладно тебе, Макс, не пыли. Я же просто спросил. Думал, ты уже давно уладил все свои разногласия с отцом.

– Думать у тебя, Вася, никогда не получалось. Подлизываться и наушничать – да, а вот думать…

Взгляд серо-голубых глаз Василевского разом заледенел, а губы побелели от едва сдерживаемой ярости:

– Ты, Шевцов, выбирал бы выражения. Мы давно уже не в школе. Я, к твоему сведению, уже два года являюсь поверенным в делах Братства в Европе, а ты – все еще рядовой страж. Да к тому же еще и отстраненный от дел из-за постоянного пьянства и небрежности в работе. И кстати, твой отец предпочитает считать, что у него вообще нет детей.

Макс вдруг понял, что абсолютно нелепо отказывать себе в своих желаниях, и с огромным наслаждением прислал Василевскому в бубен. От неожиданности Вася смешно дернул головой и неуклюже рухнул с барного стула.

– Ты пожалеешь, урод, – прошипел Василевский, вытирая кровь с рассеченной губы. – Я сделаю так, что ты вообще не сможешь найти работу ни здесь, ни где-то еще.

– Папе привет, – Макс швырнул на барную стойку несколько купюр и направился к выходу.

У двери бросил быстрый взгляд на брюнетку за столиком, но та, на мгновение встретившись с ним глазами, тут же демонстративно отвернулась.

«Ну и черт с тобой», – зло усмехнулся Макс, вывалился в приятную прохладу ночи, прикурил и зашагал прочь от бара.

Угрозы Василевского большого впечатления не произвели. Любое охранное агентство будет счастливо заполучить стража разума. Да и не верил он в то, что Кучер его действительно уволит. Впрочем, влияние Василевского-старшего в Братстве в последние годы и правда серьезно возросло. Даже далекий от политической возни Макс об этом знал. Вот только на что готов папаша ради любимого отпрыска? Решится ли Василевский отозвать у него лицензию стража? Поддержит ли его магистрат Братства? Этого Макс сейчас спрогнозировать не мог. Да и похрен!

То, что Василевские водят дружбу с его отцом, не удивило. Они-то как раз одного поля ягоды – зажравшиеся снобы, возомнившие себя элитой, презирающие других и люто ненавидящие все, что не вписывается в их идеальную картину мира. Будь то непутевый сын или нездоровая жена.

В затянутой хмельной мутью памяти неожиданно всплыла непрошенная картинка: режущая глаз белизна палаты, зарешеченное окно и кровать, слишком большая для лежащей в ней изможденной женщины с потухшим, безразличным взглядом. Такой он видел мать в последний раз.

Черт! Не думать, не вспоминать. Обещал же себе! Макс жадно затянулся, стараясь вместе с дымом затолкнуть поглубже внезапно подступившую горечь.

14

Звонок шефа раздался только через три недели. Утром, когда Макс лениво потягивал кофе, сидя на подоконнике в своей кухне. К этому моменту он уже порядком извелся от безделья, а потому с трудом подавил порыв схватить трубку на первой же трели. Отставил чашку, сделал пару глубоких вдохов и выдохов и только потом ровно произнес:

– Слушаю.

– Привет, Шевцов. Занят?

– В спортзале, – нагло соврал Макс.

Шеф хмыкнул.

– Понятно. Подъезжай в офис, как освободишься, представлю тебе напарника.

Макс скривился: напарник – дурацкая идея Душнилы все-таки реализовалась, и магистры кого-то подобрали.

Все тем же равнодушным тоном он выдал:

– Хорошо. Сейчас закончу, в душ – и приеду.

Шеф снова хмыкнул:

– Ну-ну, заканчивай. Рад, что после вчерашнего, у тебя еще остались силы на спортзал.

И отключился.

Черт! Макс прошелся пятерней по лохматой макушке. Вчера он снова завалился в бар «Полмедведя» на соседней улице и плохо помнил, как потом добрался домой. А вот шеф явно в курсе, в каком зале и каким спортом занимался Макс, находясь в отпуске. Черт!

Через два часа, приняв холодный душ и влив в себя еще одну чашку кофе, Макс толкнул дверь лаборатории. Намеренно не пошел к шефу, решив для начала разузнать последние новости у Малого. Тот наверняка был в курсе всего.

Малой увлеченно клацал клавишами, сосредоточенно глядя в экран, но, как только увидел Макса, расплылся в радостной улыбке:

– О, великий страж разума! Да будут благословенны твои дни и особенно ночи! Ты наконец снизошел до нас.

– Здорово, Малой.

Макс привычно бросил взгляд на кофеварку, но при мысли об очередной чашке кофе на голодный желудок его замутило. Поэтому, протопав мимо, он упал на крутящийся стул напротив Малого.

– Какие новости?

– Так новостями тебя должен был шеф осчастливить, нет? – приподнял рыжую бровь Малой. – Они уже час тебя ждут в кабинете.

– Они?

– Ну да. Шеф и твой… хм, напарник.

Малой откровенно веселился, и это зародило в душе у Макса нехорошие подозрения.

– И чего мы так скалимся? – осторожно спросил он.

Костик откинулся на кресле и улыбнулся еще шире:

– Поверить не могу: так ты не в курсе?

– Малой… – предостерегающе рыкнул Макс.

– Да, милый?

– Хорош резвиться, рыжий! В чем дело?

– Даже не знаю, как тебе сказать…

– Просто включи камеру в кабинете шефа, – процедил Макс.

Малой заржал и развернул к нему монитор.

Камера в кабинете была установлена таким образом, чтобы хорошо видеть посетителей, оставляя стол шефа и его самого в слепой зоне. Однако сегодня Кучер неожиданно изменил своей привычке встречать гостей за своим столом и вальяжно развалился в гостевом кресле. Напротив него, изящно положив ногу на ногу, сидела девица в строгом костюме и что-то оживленно втирала шефу, время от времени встряхивая шикарной гривой светлых волос. И что самое невероятное: на лице вечно хмурого Кучера сейчас явственно проступала скупая улыбка.

– Это что за хрень? – опешил Макс.

– Фу, как нехорошо ты о девушке, – фыркнул Малой. – Где твои манеры?

– Малой, что за баба?

– Екатерина Бергер – страж разума и твой новый напарник.

– Скажи, что ты пошутил.

– Какие уж тут шутки, – рыжий с трудом сдерживал смех. – Назначена магистратом Братства на должность стража разума в «Аргус-групп». Показала отличные результаты на испытаниях, плюс имеет максимальное совпадение с тобой по психоэмоциональным характеристикам. Хочешь, перешлю тебе ее экзаменационный бланк? Я вчера вскрыл их базу.

– К черту бланк! Сколько ей лет?

– Двадцать один.

– Охренеть!

Макс рывком вскочил со стула и понесся в кабинет шефа.

И она будет прикрывать его на сеансе со смертником?! Вчерашняя выпускница? Результаты она показала… Максимальная совместимость… Даже смешно. Понятно же, что ни черта не умеет и опыта – ноль, зато сливать информацию в магистрат будет исправно. Ну Душнила, ну сука! Нашел-таки способ отомстить.

Макс грохнул дверью кабинета Кучера так, что жалобно звякнули стекла, а девица в кресле от неожиданности подпрыгнула.

– М-да, – задумчиво протянул шеф, мгновенно оценив выражение его лица, – Воронцова премии лишить, что ли? За чрезмерную осведомленность и патологическое недержание.

Он бросил хмурый взгляд на глазок камеры, за которой сейчас без сомнения наблюдал Малой.

– Садись, Шевцов. Заждались тебя.

Макс пододвинул к себе стул, уселся на него верхом и вперил взгляд в новоявленного стража. Девушка застыла.

– Знакомься, Макс, твоя напарница Екатерина Бергер. Катя, это наш страж Максим Шевцов.

– Очень приятно, – настороженно произнесла девушка.

Вообще-то девчонка была хороша: зеленоглазая, с тонкими чертами лица. Строгая юбка обтягивала стройные бедра, а блузка подчеркивала явно неплохую грудь. Но сейчас все это только раздражало.

– А мне-то как приятно, – сквозь зубы процедил он.

– Ну, раз всем приятно, значит, перейдем к делу, – усмехнулся шеф. – Пока тебя не было, Макс, я уже ввел Катерину в курс. Арзаков уверенно идет на поправку, и док считает, что можно попробовать провести сеанс. Но для начала, думаю, стоит проверить, насколько слаженно вы можете работать в паре. Клиентов по вашему профилю у агентства, к сожалению, сейчас нет, но Константин создал неплохой симулятор.

– Простите, Михаил Борисович, я совсем забыла, – подала голос Бергер. – Юрий Данилович просил передать, что в случае необходимости вы всегда можете воспользоваться лабораторией школы и ее добровольцами.

– Великолепно! Я свяжусь с Савельевым и уточню время. Макс, отвезешь Катюшу домой?

– Я без машины, – холодно бросил Макс.

– Тогда Инга вызовет тебе такси.

– Не беспокойтесь, Михаил Борисович, – улыбнулась девушка. – Я остановилась в отеле буквально в двух шагах отсюда. С удовольствием прогуляюсь.

– Хорошо. Тогда до завтра, Катя.

– До свидания, – Бергер кивнула Кучеру и глянула на Макса.

– До скорого, – мрачно усмехнулся тот.

Когда за Катей закрылась дверь, шеф перевел на парня тяжелый взгляд:

– Ну, и с чего тебя так пучит?

Макс только дернул бровью, мол, не понимаю, о чем речь.

– Шевцов, не трать мое время! – рявкнул Кучер. – Есть что сказать – говори! Нет – вали из моего кабинета!

– Шеф, на хрен она нам вообще нужна?! – взорвался Макс. – Страховать меня? Бред! Ладно бы опытный страж, но не эта писюха. Какой у нее опыт работы? Два понедельника?

– Успокойся, Шевцов! Я видел ее тесты. Эта девочка – уникум. Такой уровень дара встречается только среди потомственных стражей, а она, на минуточку, первая в своем роду. Савельев за нее неделю лаялся в магистрате с Василевским. Тот ни в какую не соглашался отзывать Катерину для этого задания со стажировки в Германии. Нам повезло, что она сама прилетела в Россию, чтобы уладить какие-то свои дела, и Савельев ее перехватил. Она, кстати, не ломалась, сразу согласилась. А то, что опыта маловато, так все в твоих руках, опытный страж, – натаскивай, обучай.

Макс только зубами скрипнул. Обучать? Да без проблем! Устанет внимать.

15

Попросив Ингу заказать ему в соседнем кафе что-нибудь перекусить, Макс вернулся в лабораторию.

– Давай, Малой, плесни мне информации по Бергер.

– Что, зацепила крошка? – ухмыльнулся тот.

– Сугубо деловой интерес, – оборвал его Макс. – Шеф дал команду заняться ее обучением.

Малой вытаращил глаза:

– И ты пришел ко мне вместо того, чтобы листать Камасутру?

– Слушай, завязывай, а? – поморщился Шевцов. – Я сегодня плохо воспринимаю плоские шутки.

– Да кто ж с этим шутит? Исключительно беспокоюсь за твое здоровье. Как тебе с ней работать? Ты же сотрешься.

Рыжий заржал в диком восторге от собственного остроумия.

– Досье, Малой, – холодно напомнил Макс. – Все, что нарыл на нее.

– Ох, скучный ты, когда с похмелья, – вздохнул Костик и повернулся к монитору. – Ну, слушай. Екатерина Бергер, двадцать один год, родилась в Воронеже в семье инженера Александра Бергера и врача-терапевта Марии Бергер. Есть старший брат и младшая сестра. Дар стража до Екатерины в семье не регистрировался. Ни в роду отца, ни в роду матери. Так что, судя по всему, мы имеем дело с перворожденным даром.

– Это при условии, что инженер Бергер не является обладателем ветвистых рогов, – фыркнул Макс.

– И тем не менее, ее результаты впечатлили даже меня, – Малой передал Макс лист с распечаткой. – Уровень слияния с разумом другого человека – восемьдесят процентов, скорость – меньше десяти секунд.

Да, результаты действительно приличные, особенно для не потомственного стража. Тут не поспоришь. Макс потер переносицу.

Обычно уровень первородного дара редко достигал пятидесяти процентов. При определенном упорстве в течение жизни страж мог развить его до шестидесяти-шестидесяти пяти, но не более. Единственный способ увеличить дар – брачный союз. Правильно подобранная партия существенно повышала шансы на то, что ребенок унаследует силу обоих родителей, и уровень его дара окажется гораздо выше. Кроме того, женщина перед свадьбой подписывала брачный контракт, по которому передавала свой дар в род мужа. И если уровень дара женщины оказывался достаточно высоким, случалось, что и потенциал мужа возрастал на несколько единиц. Поэтому браки стражей всегда были договорными, и им предшествовали длительные нудные переговоры в брачном департаменте, где велся строгий учет потенциальных женихов и невест. Екатерина Бергер со своими результатами безусловно числилась в Золотом реестре особо одаренных. Как и Макс.

Свои девяносто процентов он всегда воспринимал, как нечто само собой разумеющееся, хоть и отдавал себе отчет в том, что его дар набирал силу многие поколения. Мужчины его рода брали в жены исключительно даровитых женщин-стражей с уровнем не ниже семидесяти. Дар Макса открывал для него практически неограниченные перспективы, со временем он даже мог бы претендовать на место в Совете магистров Братства. Надо ли говорить, какой неистовой была ярость отца, когда Макс, наплевав на все возложенные на него надежды, ушел в рядовые стражи?

В дверях появилась Инга с подносом. Молча поставила перед Максом пластиковую миску с горячей куриной лапшой и зеленый чай, а перед Малым – большую чашку капучино и еще теплый сэндвич.

– М-м-м, волшебница, – Макс с наслаждением втянул куриный аромат под аккомпанемент неожиданно ожившего желудка.

– Богиня, – простонал Малой, глядя вслед удаляющейся девушке.

После ланча Макс заметно подобрел. Уже без особого раздражения выслушал все, что Костик раскопал в сети о Бергер. Посмотрел аттестационные ведомости, которые каким-то невероятным образом Малой дернул из базы Братства, а также диплом с отличием Северной школы стражей, направление на стажировку в Германию с резолюцией Василевского-старшего и даже кое-какие детские фотографии.

– Что планируешь делать? – лениво поинтересовался Малой.

Макс ухмыльнулся:

– Натаскивать, как шеф велел.

16

– Зря ты все-таки согласилась на эту работу, – озабоченный голос матери в трубке снова растеребил притихшее было чувство вины. – Андрей Петрович очень недоволен.

– Я – страж, мам, – вздохнула Катя. – Я хочу работать, а не только перебирать бумажки в Представительстве.

– Это тоже работа. И кто-то должен ее делать. Почему не ты? Тем более, что Андрей Петрович говорит, что она тебе больше подходит по статусу.

Статус… Катя поморщилась. В последнее время вокруг нее слишком много разговоров об этом статусе. Наверное, поэтому она ухватилась за предложение Савельева поработать в охранном агентстве. Захотелось хоть ненадолго сбежать от всех этих пафосных статусов, оставив лишь два понятных: страж и клиент. А еще хотелось практики. С момента окончания школы она еще ни разу не погружалась в чей-то сон, только время от времени проходила тесты на симуляторах. Почти год. Ее разум безумно скучал по работе.

– Ты уже решила, в чем будешь на приеме? – вернул Катю в реальность вопрос матери.

– Нет еще.

– Как же так? – всполошилась та. – О чем ты думаешь? Там будет много важных людей. Я сейчас позвоню Андрею Петровичу, у него наверняка есть хорошие стилисты и…

– Мам, прекрати! – перебила ее Катя. – До приема почти неделя, я все успею. И хватит дергать Андрея Петровича по каждому поводу.

– Он сам говорил, чтобы сразу обращались к нему, если возникнут сложности.

– Мам, платье – это не сложности.

– Но…

– Все, мамуль. Мне надо бежать. Поцелуй от меня папу и Динку.

Катя сбросила звонок. В последнее время разговоры с матерью утомляли. Едва она положила телефон на стол, как тот снова ожил. На этот раз звонил Кучер.

– Катерина, доброе утро! Я договорился с Савельевым, он освободит для нас сегодня лабораторию и пожертвует одного из добровольцев для вашей тренировки с Шевцовым.

– Отлично! Когда мне нужно приехать в школу?

– Макс заедет за тобой в отель к десяти часам. Успеешь собраться?

Катя взглянула на часы: в запасе оставалось всего сорок минут.

– Да, конечно.

– Ну и чудно! Мы с Константином будем ждать вас на месте.

Кучер отключился, а Катя бегом рванула в душ. Позавтракать она уже не успевала, зато появился повод посетить школьную столовую. Помнится, там были вкуснейшие булочки с корицей. Вчерашнее поведение Шевцова несколько озадачило: он явно был не в восторге от ее появления и даже не старался это скрыть. Вот только чем она ему так не угодила?