Читать книгу Развод. К ужину не жду (Елена Ладина) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Развод. К ужину не жду
Развод. К ужину не жду
Оценить:

3

Полная версия:

Развод. К ужину не жду

— Давай суп.

Она села за стол и принялась отвечать кому-то в телефоне. Волосы были собраны в высокий хвост, под глазами залегли тени. Наверное, легла поздно. Я поставила тарелку в микроволновку, взяла ложку, потом вспомнила, что дочь любит есть суп с хлебом, и достала батон. Обычные движения помогали не начинать разговор, к которому я не знала как подступиться.

— Алис, — сказала я, когда микроволновка остановилась. — Нам с тобой нужно поговорить.

Она не подняла головы.

— Папа говорил.

Я достала тарелку слишком быстро и обожгла пальцы.

— Что он говорил?

— Что ты захочешь со мной поговорить. Мам, я уже всё знаю. Можно не надо?

Она отложила телефон и наконец посмотрела на меня. В её взгляде не было ненависти, которой я боялась, но была усталость человека, которому надоели взрослые объяснения.

— Что ты знаешь? — спросила я.

— Вы разводитесь. Вы давно друг друга не любите. Папа пытался наладить отношения, но ты решила, что всё. И у него теперь кто-то есть. Он не скрывал.

Я села напротив. От супа поднимался пар. На окне стояла маленькая фиалка, которую Алиса подарила мне на Восьмое марта; у неё пожелтели нижние листья. Несколько секунд я занималась этим совершенно неуместным наблюдением, потому что не могла сразу подобрать ответ.

— Мы с отцом не решали разводиться, — сказала я. — Я узнала о его отношениях с другой женщиной в четверг.

— Мам, ну зачем ты так?

— Как?

— Будто всё случилось только что. Папа сказал, что вы уже давно собирались.

— Папа сказал неправду.

Она отодвинула тарелку.

— Конечно. Ты говоришь одно, он другое. Я должна выбирать, кто из вас врёт?

— Нет. Ты ничего не должна выбирать. Но я не могу подтвердить то, чего не было.

— Ты сама всё время была им недовольна, — сказала Алиса. — Он приходит домой, а ты сразу спрашиваешь, почему опоздал. На его повышение даже нормально не порадовалась.

Мне захотелось напомнить про торт, про стол, за которым мы прождали до восьми вечера, про мясо, которое к его приезду пришлось разогревать. Но я вдруг услышала, как жалко будет звучать перечень этих мелочей. Дочь уже считала их не заботой, а обязанностью, которую я должна выполнять без свидетелей.

— Я приготовила ужин, когда его повысили, — сказала я. — Мы ждали его. Он приехал поздно и сообщил, что поел с коллегами.

— У него важный день был!

— Я знаю.

— Тогда почему ты обижаешься?

Я посмотрела на дочь внимательнее. Она искренне не понимала. Для неё отец работал, уставал, зарабатывал деньги. Мама дома обеспечивала всё остальное. Если он опоздал, значит, причина серьёзная. Если я расстроилась, значит, сама испортила вечер.

— Потому что мне тоже хотелось с ним поужинать, — ответила я. — И потому что он обещал вернуться.

Алиса помолчала, но уступать не собиралась.

— Он говорит, что ты вообще перестала с ним разговаривать нормально. Только про счета и домашние дела.

— А о чём он разговаривал со мной?

— Не знаю. Я не присутствовала.

— Вот именно.

Мы обе замолчали. Мне стало стыдно за последнюю реплику: я словно пыталась выиграть спор, в который дочь не должна была попадать.

— Извини, — сказала я. — Я не хочу заставлять тебя судить нас. Это наша с папой история. У тебя по-прежнему есть оба родителя.

— А почему тогда ты рассказываешь мне про его измену?

— Потому что он уже рассказал тебе, что мы заранее договорились разойтись. А этого не было. Я не хочу лгать ради того, чтобы все выглядели хорошими.

Алиса взяла ложку и несколько раз провела ею по дну тарелки. Суп ещё был горячим. Она ничего не ела.

— Он сказал, что познакомился с Кристиной, когда вы уже решили разводиться.

— Он сказал мне, что встречается с ней около четырёх месяцев.

— Ты уверена?

— Я задала вопрос дважды.

— Может, он имел в виду что-то другое.

В этом «может» было столько отчаянного желания сохранить привычного отца, что я не смогла ответить резко. Я тоже ещё совсем недавно придумывала объяснения чужой кружке в машине.

— Возможно, он расскажет тебе сам, — сказала я. — Я не собираюсь обсуждать подробности его отношений.

Дочь вдруг встала.

— Я у папы останусь. Мне оттуда ближе в университет. И я не хочу каждый день слушать, какой он плохой.

Я хотела напомнить, что за всё утро ни разу не назвала его плохим. Вместо этого спросила, какие вещи ей собрать. Алиса отвернулась к окну, а потом посмотрела на меня с таким удивлением, будто ожидала совсем другой реакции.

— Ты не против?

— Я против того, что между нами происходит, — сказала я. — Но ты можешь жить там, где тебе удобнее.

Она ушла в комнату. Через стену послышался звук открываемых ящиков, шорох одежды, застёжка чемодана. Я осталась на кухне, убрала нетронутый суп в холодильник и подумала, что даже не знаю, чего теперь ждать от ближайшей недели.

Пока дочь собирала вещи, я зашла в её комнату с чистыми наволочками, которые сняла с сушилки. Она сидела на полу перед открытым чемоданом и пыталась выбрать, какие учебники взять. На кровати лежали старые билеты в кино, небольшая коробка с серьгами и фотография, где мы вдвоём стояли на школьной ярмарке. Я вспомнила, как тогда всю ночь пекла кексы для её класса, а утром Андрей привёз нас к школе и остался снаружи ждать в машине. Алиса потом рассказывала всем, какой замечательный папа — он ведь специально отвёз нас в выходной.

— Хочешь, помогу сложить? — спросила я.

— Не надо, мам. Я сама.

Я положила наволочки на край стола и собралась уходить. Алиса вдруг сказала:

— Ты ведь не заставишь меня перестать с ним общаться?

Меня поразило, что она этого боится. Я никогда не запрещала ей видеться с отцом и не собиралась теперь. Но Андрей, видимо, представил развод как борьбу, в которой каждый обязан занять чью-то сторону.

— Нет, — сказала я. — Он твой отец. Любить его можно независимо от того, что между нами происходит.

— Тогда почему ты так злишься?

Я присела на край кровати.

— Потому что он обманул меня. И потому что, прежде чем поговорить со мной, рассказал тебе другую историю. Мне трудно с этим справиться. Но ты здесь ни при чём.

Алиса смотрела на молнию чемодана. Я видела, что она не верит мне полностью, и понимала почему: отец успел подготовить для неё объяснение, а я пришла с болью и растерянностью. В конце концов она сказала, что всё равно поедет к нему. Я кивнула и вышла, оставив дверь приоткрытой.

Перед уходом Алиса задержалась возле двери.

— Мам, я же не против тебя. Просто папа... он всегда о нас заботился. Ты не делай из него чудовище.

На секунду мне захотелось сказать что-нибудь жестокое. Что чудовищем человека делает не чужой рассказ, а его собственные поступки. Что отец заботился прежде всего о себе. Что дочь ещё поймёт.

Но она была девятнадцатилетней девушкой, которая пришла в родную квартиру за зимними вещами и неожиданно оказалась между людьми, которых любила всю жизнь.

— Я помню хорошее, что папа делал для нас, — сказала я. — Просто хорошее не отменяет того, что он сделал сейчас.

Алиса кивнула, не соглашаясь, и ушла.

Через полчаса Андрей прислал сообщение: «Алиса расстроена. Не надо было на неё давить». Я стояла у раковины, когда оно пришло. Поставила тарелку на сушилку, прочитала и набрала: «Зачем ты сказал ей, что мы вместе решили разводиться?»

Он долго печатал ответ. Потом пришло: «Марина, будь взрослой. Не втягивай ребёнка».

Я посмотрела на пустой коридор. Ещё утром там стояли Алисина обувь и её большая спортивная сумка. Теперь возле двери оставалась только моя старая пара ботинок.

Телефон я положила экраном вниз. Отвечать было нечего.

Глава 4. Бумаги и люди

Юристка Елена Викторовна принимала в небольшом кабинете над аптекой. Я поднялась на второй этаж без лифта, остановилась перед дверью и несколько секунд рассматривала табличку «Семейные и имущественные споры». За всю жизнь мне ни разу не приходилось обращаться к человеку по такому поводу. Я знала, как записать клиенту расходы на оборудование и куда подать уточнённую декларацию, но совершенно не представляла, с чего начинают люди, которые собираются делить двадцать лет совместной жизни.

Я принесла папку с документами. В ней были выписки по квартире, сведения об остатке ипотеки, список общих накоплений и свидетельство о наследстве на дом тёти Вали. Вечером перед встречей я разложила всё по прозрачным файлам, подписала даты и даже сделала оглавление. Андрей, узнай он об этом, непременно сказал бы, что я превращаю обычный разговор в бухгалтерскую проверку.

Елена Викторовна оказалась женщиной лет пятидесяти, с короткой стрижкой и спокойным голосом. Она не стала спрашивать, почему мы разводимся. Сначала уточнила, что именно оформлено на кого, какие обязательства у нас остались и чего я хочу добиться.

— Вы получили дом по наследству? — спросила она, перелистывая бумаги.

— Три года назад. От тёти. Он зарегистрирован на меня.

— За время брака там проводились крупные работы за общие деньги?

— Несколько раз ремонтировали крышу и меняли часть окон. Но серьёзных вложений, насколько помню, не было.

— Это надо будет подтверждать документами, если вопрос возникнет. Само наследство не превращается автоматически в совместно купленную недвижимость. А вот с квартирой история другая.

Мы обсуждали квартиру почти час. Покупали её после свадьбы, выплачивали кредит вместе, но Андрей уже успел сообщить, что оставит её себе. Когда я сказала, какую компенсацию он предлагает, Елена Викторовна подняла брови и попросила отчёт независимого оценщика.

— Пока у вас нет оценки и точных данных о долгах, говорить о сумме рано.

— Он считает, что квартира практически его. Потому что больше зарабатывал.

— На такое мнение можно иметь право, — сухо ответила юристка. — Но документы и закон от этого не меняются.

Мне стало неожиданно легче. Елена Викторовна не обещала, что всё будет просто. Наоборот, она подробно перечислила, что может занять месяцы, где понадобятся дополнительные бумаги и почему не стоит соглашаться на устные обещания. Но она говорила так, словно от меня требуется не героизм, а обычная последовательная работа.

Я записала задания: запросить банковскую справку, собрать платежи за последние годы, заказать независимую оценку квартиры, уточнить расходы на ремонт дома. В конце консультации оказалось, что у меня есть список дел, и ни один пункт не начинался со слов «попросить Андрея разрешить».

На улице шёл мелкий дождь. Я купила в пекарне пирожок с капустой и села на лавку под навесом, чтобы перечитать записи. Пирожок был горячим, начинка обжигала язык. Я ела медленно, глядя, как машины объезжают лужу возле остановки.

Андрей позвонил, когда я уже собиралась уходить.

— Ну что, сходила к адвокату?

— К юристу. Сходила.

— И сколько стоит такая радость?

— Это мой расход.

— Марин, что за тон? Я просто спрашиваю.

Он всегда так говорил после вопроса, на который я не хотела отвечать.

— Я не обсуждаю стоимость своих консультаций, — сказала я. — Нам нужно получить оценку квартиры. И справку об остатке кредита.

— Какая оценка? Мы же договорились, что квартира остаётся мне.

— Ты сказал, что хочешь оставить её себе. Я не согласилась с твоими условиями.

— Господи. Теперь мне придётся объяснять тебе каждую копейку.

Я остановилась у витрины книжного магазина и посмотрела на своё отражение. В руках папка, мокрый зонт, наполовину съеденный пирожок в бумажном пакете. Ничего особенно грозного.

— Не каждую, Андрей. Только те, которые относятся к нашей общей собственности.

Он помолчал.

— Ты понимаешь, что без моей зарплаты не протянешь? Дом старый, там один ремонт чего стоит. А у тебя подработка, на которую даже нормальную машину не купишь.

Я хотела ответить привычно: что справлюсь, что он преувеличивает, что не надо так говорить. Но вдруг поняла, что оправдываюсь ещё до того, как он чего-нибудь потребовал.

— Справлюсь или нет, будет видно, — сказала я. — Сейчас пришли документы. Остальное обсудим письменно.

Он рассмеялся без веселья.

— Ты меня как мошенника выставляешь.

— Я прошу справку из банка.

— С тобой невозможно разговаривать.

Он положил трубку.

После консультации я заехала в банк, чтобы заказать справку о выплатах по ипотеке. Сотрудница долго уточняла, какие именно сведения мне нужны, а потом сообщила, что выписка будет готова в приложении. Я вышла из отделения с маленьким листком, на котором был записан номер обращения. Вся наша семейная история постепенно превращалась в такие номера, даты и подписи.

На обратной дороге я позвонила тёте Лене, дальней родственнице, которая помогала оформлять наследство после смерти тёти Вали. Она помнила, в какой папке лежали документы на дом, и предупредила, что старые договоры с мастерами могли остаться в кладовой. Мы немного поговорили о тёте. При жизни та часто сердито заявляла, что никому не позволит делать из её дома дачу для шашлыков. Теперь мне приходилось думать, как превратить его в место, где можно жить зимой.

— Ты там не одна будешь? — спросила тётя Лена.

— Пока одна.

Она помолчала, потом назвала телефон соседки, которая присматривала за участком и могла помочь с местными мастерами.

— Дом старый, Марин. Не берись за всё сразу. И вещи Валентины не выбрасывай, пока не разберёшься. Там половина хлама, конечно, но кое-что полезное.

Я поблагодарила. После разговора впервые представила переезд не как бегство из квартиры, а как возвращение в место, у которого была своя история. Тётя Валя не знала, зачем мне понадобится дом. Но оставила его именно мне, не потребовав обещания сохранить всё прежним.

Дома я открыла ноутбук и начала считать. Доход от двух клиентов, накопления, возможная аренда квартиры на время, расходы на коммунальные услуги и отопление в старом доме. Тётя Валя оставила мне не развалины, но и не готовое жильё. Котёл давно никто не проверял, окна на втором этаже продувало, а после дождя под потолком в коридоре появлялось пятно. Три года назад я несколько раз предлагала поехать туда на выходные и заняться ремонтом. Андрей всякий раз находил более интересные занятия.

Ближе к вечеру я достала большую тётину папку. Там лежали планы участка, квитанции, договор на обслуживание котла и старый номер местного сантехника, записанный карандашом. На одной странице тётя Валя крупно вывела: «На кухонном шкафу запасные ключи — под банкой с гвоздями». Я невольно улыбнулась. Она вообще любила оставлять инструкции людям, которые ещё не успели спросить.

Когда я проходила мимо комнаты Алисы, в кармане коротко звякнул телефон. Дверь была открыта, кровать заправлена. На стене висела фотография дочери с выпускного. Мне вдруг захотелось зайти и переложить вещи, как я делала раньше, но я остановилась в дверях. Это больше не была ежедневная домашняя забота. Теперь я не знала, когда она снова вернётся на ночь.

На телефоне высветилось сообщение от Алисы: «Папа говорит, ты решила судиться за квартиру. Зачем?»

Я села за стол и долго подбирала ответ. Потом написала: «Я хочу понять, сколько стоит моя доля в общей квартире, и договориться о честном разделе. Это вопрос между мной и папой. Тебе не нужно в нём участвовать».

Она прочитала и ничего не ответила.

Перед сном я раскрыла новый блокнот и написала три дела на ближайшую неделю: проверить дом, заказать перевозку вещей, поговорить с клиентами о возможной удалённой работе. Потом добавила четвёртое: забрать зимние ботинки. У тёти Вали отопление могло не справиться, а погода уже обещала заморозки.

К этому списку я вернулась утром. Не потому, что стала вдруг уверенной и бесстрашной. Просто дела не исчезали, даже когда хотелось весь день лежать под одеялом. И, если честно, мне было легче начинать именно с них.

Глава 5. Три коробки

Андрей купил коробки в строительном магазине и оставил их посреди прихожей. Три штуки, одинаковые, с прочным дном и удобными прорезями вместо ручек. На одной он написал «Марина», на двух других — «Вещи». Я долго смотрела на эту разницу и думала, что за двадцать лет мы так и не договорились, какие вещи в доме мои.

Переезд назначила на субботу. За несколько дней до него мне пришлось составить список: что понадобится сразу, что можно забрать позже, а что лучше оставить. Я начала с кухни, потому что там всё казалось понятным. Две любимые кружки, старые ножи тёти Вали, кастрюля, которую покупала ещё студенткой. На второй полке стояли праздничные бокалы. Андрей выбрал их в поездке в Прагу, когда Алиса была маленькой, и потом почти не доставал. Я завернула один бокал в газету, подержала и поставила обратно.

С книгами было труднее. Большая часть стояла в гостиной на высоких стеллажах, которые мы собирали всей семьёй. Когда Алисе исполнилось четыре, она сидела в пустой коробке и командовала нами, размахивая игрушечной отвёрткой. Андрей тогда едва не прикрутил полку задом наперёд, и мы смеялись так громко, что сосед снизу пришёл спрашивать, всё ли в порядке.

Сейчас Андрей сидел за столом, разговаривал по телефону и периодически поглядывал на часы.

— Марин, ты собираешься всю библиотеку вывезти? — спросил он, когда я сняла с полки ещё одну стопку.

— Свои книги — да.

— А смысл? В доме у тёти, наверное, и полок нет.

— Есть.

— Ну смотри. Потом не жалуйся, что тяжело таскать.

Он сказал это не со злобой. Скорее с привычной уверенностью, что его замечание обязательно должно оказаться полезным.

К обеду я устала настолько, что села на пол возле коробок. На ковре остался светлый прямоугольник от небольшого комода, который я уже отправила грузчикам. Вокруг были пустые полки и аккуратные стопки одежды. Я думала, что после двадцати лет всё должно происходить торжественнее. Но развод состоял из скотча, пыли и вопроса, куда положить удлинитель.

— Я могу прислать водителя, — предложил Андрей, проходя мимо.

— Я уже заказала перевозку.

— Ты теперь всё сама, да?

— Пока получается.

Он остановился в дверях.

— Из принципа ведь делаешь. Я мог бы помочь.

Я хотела спросить, где эта готовность помочь была, когда я тащила продукты и заболевшую дочь на пятый этаж, потому что лифт сломался. Но это случилось много лет назад и к сегодняшним коробкам отношения не имело.

— Спасибо. Если понадобится, скажу.

Андрей пожал плечами и ушёл. Через минуту я услышала, как он разговаривает с кем-то по телефону. Голос стал мягче и веселее.

К вечеру пятницы квартира изменилась сильнее, чем за все предыдущие дни. На книжных полках остались неровные промежутки, на стене светлели прямоугольники после снятых фотографий, в шкафу висели только Андреевы рубашки и пиджаки. Я принесла из спальни коробку с документами и обнаружила старый конверт с фотографиями свадьбы.

На одном снимке Андрей поднимал меня на руки возле загса. Гости смеялись, у него сползал галстук, я держалась за его плечи и боялась потерять туфлю. Я долго смотрела на наши лица. Не могла сказать, что тогда ошибалась. Мы действительно любили друг друга. По крайней мере, я любила, и у нас было много лет, которые я не хотела называть потерянными только потому, что их конец оказался плохим.

Потом нашла фотографию Алисы в роддоме. Андрей держал её очень осторожно, почти испуганно, и улыбался так, что глаза превращались в узкие щёлочки. Вспомнила, как он впервые остался с дочерью один на час и позвонил мне четыре раза, чтобы спросить, достаточно ли тепло она одета. Когда-то он учился быть отцом вместе со мной. Потом постепенно стал считать, что у него не хватает времени на мелочи, а у меня должно хватать всегда.

Я положила оба снимка в папку. Не стала ни рвать, ни выбрасывать. Мне хотелось когда-нибудь показать их Алисе без необходимости объяснять, кто из нас был прав в конце.

В субботу Алиса приехала за зимними ботинками, когда первая машина грузчиков уже стояла во дворе. Она вошла, оглядела пустеющую прихожую и остановилась перед коробкой с надписью «Марина».

— Ты прямо сегодня уезжаешь?

— Да.

— А где будешь жить, пока дом не отремонтируешь?

— Там и буду. На первом этаже всё работает, нужно только проверить отопление.

— Папа сказал, что это ужасная идея.

— Возможно. Но это мой дом.

Она прошла в комнату, взяла ботинки и вернулась. Я видела, как ей хочется что-то спросить, но разговор не начинался.

— Ты забираешь зеркало? — спросила она наконец.

— Нет, оставляю.

— Просто папа говорил, ты всё хочешь вывезти.

Я поставила коробку на пол.

— Алиса, я забрала свои книги, одежду, посуду и несколько вещей, которые мне нужны для работы. Большая мебель остаётся. Если хочешь, можешь посмотреть.

— Я не проверять приехала.

— Хорошо.

Мы стояли в коридоре и старались не обидеть друг друга окончательно. Потом она неожиданно спросила, есть ли у меня тёплые одеяла. Я сказала, что возьму два. Она кивнула, как будто решила важную задачу.

— Если совсем холодно будет, можешь у меня пару дней пожить. У нас диван свободный.

— Спасибо, солнышко.

Она отвела взгляд. Мне показалось, что она хотела обнять меня, но не решилась. Я тоже не решилась первой: боялась, что дочь воспримет это как попытку удержать её.

Вечером грузчики вынесли последнюю коробку. Андрей стоял у двери, наблюдая, как я проверяю комнаты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner