Читать книгу Развод. К ужину не жду (Елена Ладина) онлайн бесплатно на Bookz
Развод. К ужину не жду
Развод. К ужину не жду
Оценить:

3

Полная версия:

Развод. К ужину не жду

Елена Ладина

Развод. К ужину не жду

Часть I. Чужая жизнь

Глава 1. Чужая чашка

Я проснулась за несколько минут до будильника и сразу вспомнила о торте. Он стоял в холодильнике со вчерашнего вечера, в высокой картонной коробке, которая не помещалась на обычную полку. Ради неё пришлось вынуть ящик с овощами и переставить контейнеры с едой. Кондитерская обещала написать на креме «Поздравляем!», но я, забирая заказ, обнаружила, что надпись вышла немного кривой. Андрей вряд ли заметил бы. Он вообще редко смотрел на торт прежде, чем отрезать себе кусок.

Впрочем, сегодня торт ещё следовало вовремя достать из холодильника. Андрей терпеть не мог холодный крем. Я всё время забывала, когда именно он об этом впервые сказал, но помнила, что забывать больше нельзя.

За дверью спальни грохнуло что-то тяжёлое. Судя по звуку, Алиса уронила фен. Через минуту зашумела вода в ванной, потом дочь принялась ругаться с кем-то по телефону. Будний день в нашей квартире обычно начинался именно так: Алиса опаздывала на первую пару, Андрей не мог найти какую-нибудь вещь, а я торопилась приготовить завтрак до того, как все окончательно разойдутся по своим делам.

Я поставила чайник, открыла холодильник и вынула контейнер с сырниками. Вчера вечером Андрей сказал, что в столовой ему надоели омлеты, и попросил что-нибудь другое. Я приготовила сырники после отчёта для одного из клиентов, когда уже собиралась лечь. Они получились не особенно красивыми, зато по утрам их можно было разогреть за три минуты.

— Марин! — донеслось из спальни. — Ты серый галстук не видела?

— На вешалке за дверью. Я его вчера погладила.

— А синий где?

— В верхнем ящике.

Он появился на кухне с двумя галстуками в руках. Рубашка была застёгнута не до конца, на щеке осталась полоска пены для бритья. Андрей приложил серый галстук к груди, посмотрел в тёмное стекло окна и поморщился.

— Что скажешь?

— Синий лучше к этому костюму.

— Серый солиднее, по-моему.

— Тогда серый.

Он посмотрел на меня поверх галстуков.

— Тебе вообще всё равно, да?

Я обернулась от плиты.

— Я сказала, какой мне больше нравится.

— Можно было хоть немного заинтересоваться. У меня сегодня важнейший день, между прочим.

Я прекрасно знала, какой у него день. Неделю назад Андрей уже заказал новые визитки, хотя приказ о назначении коммерческим директором обещали подписать только сегодня. Сумму будущей премии он обсуждал гораздо подробнее, чем должностные обязанности. Я надеялась, что всё получится: последние месяцы он возвращался домой всё более раздражённым, а в хорошие дни хотя бы не срывался на нас из-за работы.

— У тебя на щеке пена, — сказала я.

Он провёл рукой не по той стороне лица.

— С другой.

— Спасибо.

Андрей ушёл в ванную. Я переложила сырники на тарелку и достала сметану.

Алиса пришла с телефоном в руке и мокрыми волосами, собранными в небрежный узел. Она поцеловала меня в щёку, взяла со стола сырник и, не садясь, спросила:

— Папа вечером дома будет?

— Обещал к семи.

— Отлично. Мне нужно показать ему проект. Препод сказал, можно подать на конкурс, если чуть доработать.

— А мне покажешь?

— Мам, ты же всё равно скажешь, что там слишком много цвета.

В прошлый раз я предложила сделать надписи на её презентации чуть крупнее. С тех пор в семье считалось, что я ничего не понимаю в современном дизайне.

Андрей вернулся уже в пиджаке.

— Так, красавицы мои, вечером отмечаем. Только сильно не хлопочите, я, может, задержусь.

— У тебя сегодня приказ подписывают или уже подписали? — спросила я, наливая ему кофе.

— После обеда должны. Марина, только не начинай с бумажек. Всё уже решено.

— Я не начинаю. Просто хотела понять, когда поздравлять.

— Вот видишь, — сказала Алиса, забирая вторую половину сырника. — Папа ещё не директор, а мама уже проверяет документы.

Они засмеялись. Я улыбнулась тоже, хотя шутка мне не понравилась. Самое неприятное было не в словах, а в том, как легко у них получалось смеяться вместе, когда речь заходила обо мне.

Андрей допил кофе, поцеловал дочь и подставил мне щёку. Я машинально поправила ему воротник.

Когда входная дверь закрылась, квартира сразу стала просторнее и тише. Я помыла две чашки, убрала тарелки и только тогда заметила, что собственный кофе остыл. Допила его у раковины, открыла ноутбук и принялась разбирать счета небольшого магазина, которому вела учёт. К одиннадцати надо было закончить сверку, потом заехать за заказанными цветами и узнать у свекрови, записалась ли она к стоматологу. За последние двадцать лет у меня выработалась удобная привычка держать чужие дела в голове. Свои я записывала в календарь — иначе они попросту туда не помещались.

Перед тем как закрыть рабочие документы, я позвонила Нине Павловне. Она долго искала очки, потом рассказала, что стоматолог перенёс запись и теперь нужно подобрать другое время. Я открыла календарь и назвала три свободных окна. Свекровь выбрала среду, попросила напомнить ей во вторник и между делом спросила, что Андрей подарит ей на юбилей.

— Пока не знаю, — ответила я. — Он сам выберет.

— Ох, Мариночка, ты ведь понимаешь, что он забудет. У него голова работой занята.

Я пообещала передать вопрос мужу, но сама записала его в календарь. Так происходило постоянно. Просьба одного человека незаметно превращалась в мою задачу, потому что легче было сделать, чем объяснять, почему не хочу. Я не считала эти просьбы тяжёлой ношей. Иногда мне даже нравилось, что все обращаются ко мне. Просто в последние годы стало казаться, что без моего участия семья не сможет ни отпраздновать день рождения, ни вовремя заплатить за квартиру, ни вспомнить, где лежат запасные батарейки.

Я вернулась к отчёту. Клиент прислал фотографию счёта, снятую так, что в кадре оказались стол, кружка и половина его руки, а сумма — нет. Пришлось попросить переснять. Пока ждала, открыла банковское приложение и проверила, прошёл ли платёж за интернет. Андрей говорил, что у него настроено автоматическое списание, но в прошлом месяце платёж не прошёл из-за перевыпуска карты. Тогда он три дня сердился на провайдера, а оплачивать задолженность пришлось мне.

Я поймала себя на том, что уже составляю список вопросов на вечер: интернет, стоматолог, подарки, страхование машины. Потом перечеркнула его. Сегодня у Андрея повышение. Можно было хотя бы один день не напоминать ему о повседневных делах, которые существуют независимо от настроения начальства.

Ближе к полудню я вспомнила про коробку с документами в машине Андрея. Он обещал занести её ещё на прошлой неделе, но вечером у него обычно не оставалось сил на такие мелочи. Ключи лежали на тумбе в прихожей. Я надела куртку и спустилась во двор.

Коробка оказалась на заднем сиденье, заваленная рекламными папками. Я вытащила её и уже собиралась закрыть дверь, когда увидела кружку в подстаканнике.

Белая керамика, золотая буква «К» и тёмно-розовая полоска помады на краю.

Я некоторое время смотрела на неё, стараясь понять, почему чужая кружка в машине мужа кажется мне такой неприятной. Андрей часто возил коллег. У них в офисе работало много женщин. Вчера он говорил, что весь вечер готовил с командой презентацию к назначению. Какая-нибудь сотрудница могла забыть кружку совершенно случайно.

Но кружка стояла в держателе, закреплённом у пассажирского сиденья, а рядом лежал чек из кофейни возле нашего дома. Дата была вчерашняя. Время — девять вечера.

Вчера Андрей позвонил в половине девятого и сказал, что даже ужинать не успевает: сидит в офисе, готовит бумаги к завтрашнему совещанию. Я предложила привезти ему еду, но он раздражённо ответил, что в этом нет необходимости.

Я положила чек обратно. Кружку не тронула.

В лифте поймала своё отражение в зеркале. Женщина в тёплой куртке, с коробкой документов под мышкой и таким выражением лица, будто только что обнаружила серьёзную ошибку в отчёте. Я попыталась улыбнуться себе и не смогла.

Дома оказалось, что один из клиентов перепутал две накладные. Я вернулась к работе, несколько раз перечитала одно и то же письмо и в конце концов позвонила, чтобы уточнить сумму. Голос у меня был обычный. Даже слишком обычный. Ничего не произошло, говорила я себе. Ничего такого, чего нельзя было бы объяснить.

К вечеру я накрыла стол на троих. Мясо запекалось в духовке, салат остывал на нижней полке, торт я поставила на подоконник — там было достаточно прохладно, но не холодно. Алиса вернулась из университета, переоделась и спросила, когда отец приедет.

— К семи обещал.

В семь он написал: «Задерживаюсь, начинайте без меня».

— Подождём немного, — сказала Алиса.

В половине восьмого я убрала салат обратно в холодильник. В восемь выключила духовку и накрыла мясо фольгой. Дочь несколько раз выходила из комнаты, спрашивала, не звонил ли папа, потом стала заметно скучать.

— Мам, может, уже поедим?

— Конечно.

Мы съели по небольшой порции. Алиса сразу ушла готовить проект, а я осталась за столом. Меня не раздражало, что Андрей задержался. Такое случалось и раньше. Раздражало то, что он даже не спросил, как прошёл наш вечер, хотя утром сам говорил о семейном празднике.

Он приехал без двадцати одиннадцать.

Я услышала, как у двери упали ключи, потом Андрей громко сказал:

— Ну что, встречайте директора!

Из прихожей донёсся шорох пакета, и он появился на кухне с бутылкой шампанского. Лицо у него раскраснелось, волосы были растрёпаны. От пиджака пахло холодным воздухом и чем-то сладким, напоминающим дорогие духи.

— Поздравляю, — сказала я и подошла поцеловать его.

Он повернул голову, поэтому я попала в щёку.

— Где Алиска?

— Легла. У неё завтра первая пара.

— Вот молодёжь. Отца повысили, а они спать.

Он поставил пакет на стол и увидел накрытую фольгой форму.

— О, вы что, ужинали?

— Да. Ждали тебя до восьми.

— Ну я же предупреждал, что задержусь. Мы с ребятами посидели после приказа. Ты бы видела, как начальство выступало.

Я разогрела ему мясо, хотя он сказал, что не голоден. Он выпил бокал шампанского, рассказал о новом кабинете и пообещал летом отвезти нас куда-нибудь к морю. Я не стала напоминать, что летом Алисе нужно будет проходить практику и что отпуск мы ещё даже не обсуждали.

Телефон завибрировал на столе. Андрей бросил взгляд на экран и сразу взял его.

— Сейчас вернусь. Документы.

На экране я успела увидеть имя: «Кристина. Маркетинг».

Он вышел в коридор. Дверь на кухню осталась приоткрыта.

— Крис, я дома, — сказал Андрей тихо. — Ну что ты начинаешь? Нет, всё нормально. Я же обещал перезвонить.

Дальше он заговорил ещё тише. Я посмотрела на праздничную скатерть, которую достала специально к его назначению, на два нетронутых бокала и на торт с надписью «Поздравляем!». Мне вдруг стало неловко, словно я устроила праздник не тому человеку.

Андрей вернулся через пару минут.

— Срочное что-то? — спросила я.

— Завтра утром презентация. Все нервничают.

— Кристина тоже сегодня поздно работала?

Он поставил бокал.

— Марин, ну не надо. У меня сегодня нормальный день. Можно хотя бы вечером без допросов?

Я хотела спросить о кружке, но не стала. По его лицу было видно, что он уже приготовился обидеться, а у меня не было сил на привычное примирение.

— Ладно, — сказала я. — Пей шампанское.

Он довольно улыбнулся, рассказал ещё что-то о новом кабинете и ушёл в душ. Телефон остался на столе возле пустой тарелки. Я не собиралась его брать. Даже не подходила ближе. Просто собирала посуду, когда экран загорелся.

Сообщение пришло от Кристины.

«Ты забыл мою кружку в машине. Только смотри, чтобы жена не нашла :)»

Я прочитала его дважды. Потом поставила чистую тарелку в сушилку и выключила воду.

Из ванной донеслось пение. Андрей что-то напевал под шум душа, довольный собой и сегодняшним днём. На подоконнике стоял торт, который я так и не нарезала.

Я достала нож, отрезала маленький кусок и съела его прямо на кухне, без чая. Крем был холодным. Мне показалось, что он вполне вкусный.

Глава 2. Плохая новость в хорошем ресторане

На следующее утро Андрей спросил, почему мы не разрезали торт.

Он стоял у открытого холодильника в домашней футболке, босиком, и с недовольством рассматривал коробку, словно в ней обнаружился неудачный подарок.

— Разрезали, — ответила я. — Ты не заметил.

Он посмотрел на меня, потом на нож, оставленный возле раковины.

— Что-то случилось?

Ночью я почти не спала. Лежала рядом с ним, слушала его ровное дыхание и вспоминала десятки мелочей, которым раньше не придавала значения. Задержки на работе, новые рубашки, телефон, который он перестал оставлять на столе, внезапное желание сменить парфюм. Каждая мелочь сама по себе была безобидной. Вместе они складывались в картину, которую я никак не могла заставить себя рассмотреть.

Я хотела спросить прямо, но Алиса ещё спала в соседней комнате. К тому же мне было страшно услышать ответ среди привычных утренних звуков: закипающего чайника, шагов по коридору, машины мусорщиков за окном. Казалось неправильным, что после такого разговора нам придётся искать ключи и обсуждать, кто купит хлеб.

— Ничего, — сказала я. — Устала вчера.

Андрей закрыл холодильник.

— Ну отдохни сегодня. Не надо всё время суетиться.

Он произнёс это добродушно, даже ласково. Я посмотрела на него и неожиданно поняла, что если сейчас скажу о сообщении Кристины, он прежде всего спросит, зачем я читала его телефон.

До обеда я работала. Цифры в отчёте сходились с третьей попытки; когда клиент позвонил с уточнением, мне пришлось попросить его повторить вопрос. Я дважды бралась за телефон, собираясь написать Андрею, и оба раза откладывала. Наконец отправила: «Нам нужно поговорить. Без Алисы. Сегодня».

Ответ пришёл через семь минут.

«Хорошо. В семь в ресторане на Садовой».

В том самом ресторане мы отмечали десятую годовщину свадьбы. Там подавали дорогую рыбу, а официанты обращались к гостям так, словно лично знали их с детства. Я долго смотрела на название и пыталась понять, зачем Андрей выбрал именно это место. Может быть, хотел смягчить разговор. А может, ему просто было удобно туда добираться из офиса.

Перед выходом позвонила подруга Света, с которой мы когда-то работали вместе. Она спросила, не передумали ли мы собираться в субботу: их семья давно приглашала нас на ужин, но Андрей уже дважды переносил встречу из-за работы.

— Думаю, пока не получится, — сказала я.

— Ты какая-то не своя. Всё нормально?

Я хотела ответить, что да. У нас с ней был многолетний порядок: она жаловалась на школьные собрания сына, я — на клиентов и поломки бытовой техники, а разговоры о браке мы обычно обходили. Андрей нравился Свете. Она считала его обаятельным, иногда даже завидовала тому, как уверенно он выступает перед людьми. Мне не хотелось первой рассказывать историю, которую я сама ещё не могла произнести вслух.

— Есть разговор с Андреем, — сказала я. — Пока сама ничего не понимаю.

Света не стала выспрашивать подробности.

— Тогда напиши мне вечером. Даже если будет поздно. Или приезжай, если не захочешь возвращаться домой.

После звонка я постояла возле окна. Меня неожиданно тронуло, что взрослый человек предложил помощь, не объясняя, что именно мне следует делать. Я вспомнила, как за последний год несколько раз отказывалась от встреч со Светой, потому что Андрей хотел отдохнуть вдвоём. В итоге он сидел перед телевизором с телефоном, а я готовила еду на следующую неделю. Никто не запрещал мне уходить. Просто всякий раз находилась причина, по которой оставаться было удобнее.

В половине седьмого я стояла перед шкафом и выбирала одежду. Сначала взяла чёрное платье, потом убрала. Надела брюки и светлую блузку, в которой обычно ходила на встречи с клиентами. Мне хотелось выглядеть человеком, который способен выслушать неприятные новости, не разваливаясь на части.

До ресторана я доехала раньше Андрея. Заказала воду и положила телефон экраном вниз. На соседнем столике пожилая пара обсуждала отпуск. Мужчина хотел ехать в горы, женщина — к морю. Они спорили лениво, со знанием всех привычек друг друга. В какой-то момент мужчина протянул руку и поправил жене воротник. Я отвернулась к окну.

Андрей появился с десятиминутным опозданием. Поцеловал меня в щёку, сел напротив и сразу достал телефон.

— Что за срочность? — спросил он. — У меня сегодня был тяжёлый день.

Я подождала, пока официант отойдёт.

— У тебя отношения с Кристиной?

Он не вздрогнул и не побледнел. Просто перестал листать экран. Поднял глаза, посмотрел на меня и положил телефон на стол.

— С чего ты взяла?

— Я видела её кружку в твоей машине. И сообщение вчера вечером.

— Ты читала мои сообщения?

Вот оно. Я даже не удивилась.

— Оно появилось на экране, пока телефон лежал на столе.

— Марин, у тебя какая-то нездоровая подозрительность.

— Возможно. Ты можешь ответить на вопрос?

Он взял меню, хотя я была уверена, что не собирается ничего выбирать. Полистал страницы, остановился на десертах.

— Мы с тобой давно не ладим, — сказал он наконец. — Думаю, ты сама это понимаешь.

Я смотрела на его руки. На левой оставалось обручальное кольцо. Я помнила, как мы выбирали эти кольца, когда денег почти не было, а всё впереди казалось бесконечным. Андрей тогда настоял на более дорогих, потому что «такую вещь один раз в жизни покупают».

— Значит, да, — сказала я.

Он закрыл меню.

— Да. Я не собираюсь врать. Это продолжается уже некоторое время.

— Сколько?

— Марина, разве это сейчас главное?

— Для меня главное. Сколько?

Он выдохнул.

— Четыре месяца. Может, немного больше.

Четыре месяца. Я невольно начала считать. В июне у Алисы был день рождения. В июле Андрей заболел, и я несколько ночей вставала проверять температуру. В августе мы вместе выбирали новый диван. В сентябре он предложил поехать зимой куда-нибудь вдвоём и даже показал фотографии отеля. Всё это время у него была женщина, которой он писал после работы и чью кружку возил в машине.

— Ты собирался мне сказать? — спросила я.

— Собирался. Я просто не знал, как.

— Можно было начать четыре месяца назад.

Он поморщился.

— Ты опять всё сводишь к упрёкам. Я хотел поговорить спокойно.

Официант подошёл, и Андрей заказал стейк и бокал красного вина. Я попросила чай. Не помню, спрашивал ли официант, буду ли я что-нибудь есть. Андрей продолжил только тогда, когда тот отошёл.

— Понимаешь, мне давно не хватало... Не знаю. Тепла. Ощущения, что меня дома ждут не только с вопросами о счетах и продуктах. Мы ведь почти перестали разговаривать.

Я вспомнила, как на прошлой неделе пыталась рассказать ему о клиенте, который перепутал документы, а Андрей попросил не грузить его бухгалтерией. Вспомнила наши поездки, когда он не выпускал телефон из рук. Вспомнила, как он раздражался, если я предлагала сходить в кино, потому что выходные предназначены для отдыха.

— Я пыталась с тобой говорить, — сказала я.

— Ты предъявляла претензии.

— А когда предлагала поехать куда-нибудь вместе?

— Я работал. Кто-то должен был зарабатывать деньги.

Он сказал это с привычной уверенностью. Я впервые за вечер почувствовала злость достаточно сильную, чтобы перестать дрожать.

— Я тоже работала, Андрей.

— Ты подрабатывала. Давай не будем делать вид, что это одно и то же.

— Хорошо. Давай не будем. Ты зарабатывал больше. Я занималась Алисой, твоей матерью, квартирой, счетами, врачами и всем, что ты называешь бытовыми мелочами. И ещё вела своих клиентов. Но почему-то твоя работа была уважительной причиной не заниматься семьёй, а моя — не была работой вовсе.

Он откинулся на спинку стула.

— Мы что, теперь будем перечислять заслуги?

— Нет. Просто я впервые пытаюсь понять, когда наша семья перестала быть общей.

Андрей потер лицо ладонью. Когда он заговорил снова, голос стал мягче — тот самый голос, которым он обычно уговаривал меня согласиться на неудобное решение.

— Слушай, Марин. Я не хочу, чтобы мы превратили развод в войну. Мы оба взрослые люди. Наш брак давно себя исчерпал, просто никто не решался сказать вслух. Я хочу попробовать другую жизнь. Ты ведь тоже имеешь право быть счастливой.

Он смотрел на меня так, будто предложил разумный компромисс.

— Наш брак исчерпал себя? — переспросила я.

— Ну да. Ты сама это чувствуешь.

— Я чувствовала, что ты стал поздно приходить домой, а когда приходил — раздражался. Я думала, что у тебя проблемы на работе. Теперь выясняется, что это был наш общий развод, о котором ты забыл меня предупредить.

— Ты специально всё выворачиваешь.

— Андрей, ты изменял мне четыре месяца. Ты можешь хотя бы один раз сказать это, не объясняя, что виноваты мы оба?

Он отвернулся к окну. Я не знала, что в этот момент испытываю сильнее: обиду на него или стыд за себя. Почему-то мне было неловко сидеть в хорошем ресторане и говорить об измене, словно я нарушала правила приличного вечера.

Принесли стейк. Андрей взял нож и вилку, отрезал небольшой кусок, но есть не стал. Я ждала, что он скажет хоть что-нибудь ещё. Возможно, попросит прощения. Возможно, спросит, как я себя чувствую. Вместо этого он заговорил о квартире.

— Я предлагаю всё решить без скандалов. Квартира остаётся мне, ты можешь жить в доме тёти. С деньгами помогу первое время, если понадобится.

Я медленно поставила чашку.

— Дом тёти и так мой. Она оставила его мне.

— Я не спорю. Я просто хочу договориться цивилизованно.

— О квартире мы поговорим с документами.

— Марина, ну зачем адвокаты? Мы двадцать лет вместе.

— Да. Именно поэтому я не хочу сейчас принимать решение в ресторане, где пять минут назад узнала о твоей любовнице.

Он уставился на меня, будто услышал что-то совершенно неожиданное. Я поняла, что он готовился к слезам, к скандалу, может быть, к просьбам одуматься. К разговорам о документах — нет.

Я встала.

— Ты куда?

— Домой.

— Мы же не договорили.

— Я услышала достаточно на сегодня.

В прихожей ресторана мне пришлось остановиться и поискать в сумке перчатки. Руки всё-таки дрожали. Андрей догнал меня уже у выхода.

— Подожди. Есть ещё один момент, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Какой?

— Я поговорил с Алисой. Не хотел, чтобы она узнала случайно.

Перчатка выскользнула из моих пальцев на пол. Андрей поднял её и протянул мне.

— Когда? — спросила я.

— Позавчера.

Вчера я готовила праздничный ужин. Вчера Алиса спрашивала, будет ли папа дома. А позавчера он уже рассказывал ей, что мы разводимся, хотя со мной ещё не говорил.

— Что ты ей сказал?

— Правду. Что между нами давно всё сложно. Что мы решили разойтись. Она взрослая, Марина, она всё понимает.

Я взяла перчатку, но надеть не смогла.

— Мы ничего не решали. Это ты решил.

— Не надо сейчас цепляться к словам.

На улице было сыро. Машины медленно ехали по мокрому асфальту, из дверей ресторана выходили люди с пакетами еды. Жизнь вокруг продолжалась так спокойно, будто ничего особенного не случилось.

Андрей ещё что-то говорил. Кажется, просил не волновать Алису и не делать из всего драму. Я уже почти не слушала. Меня занимала одна мысль: он успел поговорить с нашей дочерью раньше, чем нашёл время поговорить со мной.

— Марин, ты меня слышишь?

— Да, — сказала я.

Я села в такси и назвала адрес. Пока машина трогалась, Андрей стоял возле ресторана с телефоном в руке. Наверное, уже думал, кому позвонить и как объяснить, почему я опять всё усложнила.

Я открыла переписку с Алисой. Последнее сообщение было о её университетском проекте, на который отец обещал посмотреть. Я начала писать «Нам надо поговорить», но остановилась. Сначала следовало понять, что именно дочь услышала от него. И почему он так уверенно сказал, что она всё понимает.

Глава 3. Папа сказал

В воскресенье Алиса вернулась из квартиры подруги незадолго до полудня. Я услышала, как она поворачивает ключ в замке, и в первый момент обрадовалась: всё утро я боялась, что она вообще не придёт. Андрей с пятницы ночевал не дома. О его планах я знала только то, что он написал: «Не хочу сейчас лишних разговоров». Два дня, в течение которых ему не хотелось разговаривать, оказались очень длинными.

Алиса прошла в кухню, бросила сумку возле стула и открыла холодильник.

— Есть что-нибудь?

— Суп. Могу разогреть.

bannerbanner