От корней к свету

Елена Кравцова

От корней к свету

Та самая ночь

– И вот, наконец, пришла та самая ночь, когда самые далекие звезды стали видны на небе. Они светили так ярко, как будто приблизились к земле. И от их света – распустились магические цветы. Они росли и росли, пока не сравнялись с деревьями. По мере того, как они вырастали – распускались их лепестки. И сладкий аромат цветов распространялся по всему лесу. Каждый, кто почувствовал этот аромат, взлетал к небесам, и парил в них всю ночь напролет. И только с первыми лучами рассветного солнца – аромат рассеивался и они спускались на землю. Но в их душе навсегда оставался след этой ночи и жажда полета.

Спустя время, некоторые из летавших, стали замечать таких же, как они. Легкий след аромата цветов всегда сопровождал каждого из них. Они образовали свое сообщество, начав передавать знания о полете в легендах и сказаниях. Но не все хотели делиться этой тайной, и в сообществе начался раздор и преследования. И когда наступила та самая ночь и звезды приблизились – цветы раскрылись. Но лишь некоторые из них были прежними. Часть – потеряла цвет, аромат цветов не смог распространиться, как и прежде, порывая весь лес, и полет – не состоялся. Желающие сохранить тайну кричали, что виноваты те, кто распространял легенды. Но я то знаю, что цветы были отражением нашего раздора. И чтобы вновь взлететь – нужно стать едиными.

– И тогда я тоже смогу полететь? Да, бабушка? – спросила, лежавшая в кроватке вихрастая девочка.

– Конечно, родная, – погладила ее по голове бабушка, и подоткнув одеяло подошла к окну.

Сегодня была «та самая ночь».

Одинокая гора

Солнце выскользнуло из-за горизонта, осветив поле с раскрывающимися цветами и травой, блестевшей от росы. Взлетели насекомые и, охотящиеся за ними, птицы. Вот одна полетела дальше по полю и солнечный луч скользнул вслед за ней, освещая стоявшую возле поля гору.

Гора была сплошь вся в камнях, без растений. Ее быстро пробегали животные и облетали птицы. Так она и стояла, одинокая и зловещая, наблюдая за бушующим рядом цветущим изобилием и жизнью. Только грозовые тучи, гонимые ветром, касались ее острых боков, спускаясь достаточно низко во время дождя.

Однажды, из одной такой тучи выпорхнуло семечко. Оно всколыхнулось несколько раз и упало на самый край горы. Ветер подхватил его, желая унести дальше, но с горы сорвался камень и придавил семечко. Покачиваясь под ревущими порывами ветра, он столкнул семечко в одну из щелей. Грянул дождь обильно заливая гору, желая смыть семечко вниз, в поле. Но мелкие камушки преградили путь семечку, и дождю ничего не оставалось, как отступить, вслед за ветром.

Спустя время, пригретое солнцем семечко, проросло. И на краю горы зазеленело тоненькое дерево. Оно цеплялось корнями за гору, прорастая все глубже. Корни выросли больше дерева, скользя между камнями и оплетая гору. Гора, радуясь, что не одна, освобождала путь корням, сбрасывая лишние камни. Вновь налетавшие порывы ветра, не могли скинуть его с горы. И вот уже трава стала прорастать на ней, и она перестала быть одинокой и зловещей. Постепенно ее перестали бояться, и к дереву стали прилетать птицы.

Однажды на дереве появилось гнездо. Гора была очень довольна, что стала таким обжитым местом. Но ветер все не унимался. И, когда в гнезде появились яйца, он пригнал особо черные тучи к горе, а сам обрушил всю свою мощь на дерево. Сбросить его он не мог, но гнездо… И вот очередной порыв и гнездо слетает с дерева. Но дерево, помня, как оно само годами цеплялось корнями за гору, вцепилось в гнездо ветвями, изо всех сил сопротивляясь порывам ветра. Гора, замерев от ужаса на секунду, в следующую – разразилась рокотом, похлеще черных грозовых туч. И те, устрашенные, понеслись дальше, подгоняемые порывами посрамленного ветра. А вслед им неслись раскаты горы, раскалывающейся на части, в попытке спасти и укрыть ее дерево.

Когда все затихло, птицы полетели проверить свое гнездо, и обнаружили, что гора перестала быть высокой, зато стала широкой. И, провалившееся в ущелье деревце с гнездом, было укрыто от ветра и туч, зато рядом – забил родник.

Сад желаний

Есть за горами, за лесами, волшебный сад. Растения в нем – это самые сокровенные людские желания. За садом ухаживает милая девчушка. Когда она слышит перелив колокольчиков, то идет внутрь горы, в хранилище, и выбирает самое лучшее семечко для взращивания нового желания. Она сажает и ухаживает за ним, чтобы оно росло, и, однажды, вошло в полную силу. Когда такое происходит: мечта загадавших – осуществляется.

Но взращивая растение, девчушка делает только половину работы, а другая половина приходится на людей, которые загадали это желание. Ведь многие желания у людей совпадают. И чем больше, каждый из загадавших желание, делает для его осуществления, тем большее воплощение своего желания в жизнь – он получит. Но если он сдастся на полпути, то и получит 3/4 от своего желания, а тот, кто сделал больше своей половины – заберет его часть.

Девчушка всегда делает свою половину. А вот люди – нет. Она от этого очень расстраивается и плачет. И когда она плачет, ее верная волчица, охраняющая сад, бежит в мир людей по лунной дороге, прямо в их сны, и пугает их, навевая кошмары и суля беды, в надежде, что люди одумаются.

Так они и живут вдвоем, служа мечтам других людей.

Граненый стакан

Его купили в магазине, только потому, что других не было, а пить из чего–то было нужно. Простой стеклянный граненый стакан. Он служил верой и правдой, всегда старался сохранить воду свежей и прохладной, передавая тепло по граням, с одной на другую, от чего ему порой казалось, что сейчас он закрутит в своем стакане смерч.

Он ловил солнечные лучи своими гранями и тогда в воде и вокруг появлялись красивые блики. Когда блики касались рук – люди смеялись, и стакан становился счастлив. Ему очень хотелось отблагодарить за то, что его забрали с пыльной полки в магазине. И он старался день ото дня.

Но на новоселье в квартире появились новые красивые стаканы, и его поставили на полку. Полка становилась пыльной. На стакане стал появляться налет, и как он ни старался, не мог уже поймать гранями солнечные лучи. Он смирился со своей участью и стал ждать, когда от него избавятся.

Прошло два года и чьи-то руки взяли его с полки, помыли, поставили сушиться на поднос на подоконнике. И робкий солнечный лучик коснулся одной из граней. Стакан мигом подхватил его и закрутил в вихрь, собираясь отправить блик по комнате. Но блик отразился от быстро приближающейся металлической поверхности. Раздался звон. Стакан разлетелся на множество осколков, которые брызнули солнечными лучами во все стороны, наполнив бликами всю комнату. Человек засмеялся, бережно собрал и приклеил осколки на картину.

Картина была центральным украшением новой выставки. И бывший стакан ловил острыми гранями свет и передавал его по всему залу. Люди, ловя на себе блики, смеялись. И стакан был очень счастлив, что когда-то его купили с пыльной полки магазина.

Полотенчико

Диана с матерью не были близки и общались редко, по праздникам: дни рождения, свадьба… Родила Диана дочь. Позвала мать в гости. Мать принесла ей сверток, в котором обнаружилось полотенчико, и сказала:

– Дочка, это полотенчико непростое, заговоренное еще твоей прабабушкой. Если ребенок сильно заболеет – подложи ему полотенчико под голову и проговори: “С моей ляльки болезнь уйди, к матери моей приди”. И болезнь ко мне придет. А уж там – как справлюсь.

– Да как так можно-то? – возмутилась Диана.

– Да никак. Я тоже поначалу возмущалась, когда твоя бабушка мне его отдала, упокой Господь ее душу. А как ты у меня от лихорадки чуть к прабабушкам не отправилась, так и применила.

– Чего ты придумываешь? – изогнула бровь Диана.

– О своем роде заботиться надо. Я готова – не переживай.

Диана покачала головой и убрала полотенчико в дальний шкаф, решив, что мать совсем заговариваться стала. Никогда она ничем ради Дианы не жертвовала, ни карьерой, ни весельем. Все для себя жила. А тут: демонстрирует, что жизнью пожертвует? Да никогда она такого не сделает. Да и что может произойти такого, чтоб к полотенчику этому прибегнуть?

Время шло, дочка росла крепенькой, не болела совсем и Диана забыла о словах матери, да о полотенчике. Но, однажды, поругалась с мужем. Он схватил дочку и уехал. Злость – плохой советчик: врезался в другую машину и погиб, дочка в коме. Лежит неделю, Диана рядом с ней, осунулась, почернела вся от боли, никого вокруг не замечает. Мать посмотрела на нее, забрала ключи от квартиры и пошла за полотенчиком. Отыскала, да в больницу принесла. Диану встряхнула.

– Вот, положи и заговор скажи, – протянула полотенчико Диане. – Я готова.

– Что? – безучастно спросила Диана.

– Дочка, – присела перед Дианой мать, – я не самая заботливая, но и тебя и внучку люблю. Сделай, что должно.

– Не поможет же. Чушь – все ваши заговоры.

– Не поможет – значит точно можешь прочитать со спокойной душой. Ты всегда взрослая была, самостоятельная. Все знаешь, все умеешь. Дай мне хоть раз помочь тебе. – продолжила мать. – Прочти заговор, хоть ради меня и моего успокоения; что сделала все, что могу.

– Ради тебя? – прошептала Диана. – Да. Во всей жизни есть только ты. Все как обычно. Даже сейчас себя волнуешь только ты, – подняла тяжелый взгляд на мать Диана. – Кто поверит тебе? В самопожертвование сыграть хочешь? Даже внучку приплела? – взвилась Диана. – Ничего святого у тебя нет! Пошла прочь!

– Злость – плохой советчик, дочка… – начала мать.

– Вон! Пошла прочь! Убирайся! – завизжала Диана.

Мать положила возле Дианы полотенчико и ушла, вытирая рукавом бегущие по лицу слезы.

Диана посидела в злости, да в раздумьях. Встала и взяла полотенчико.

– Ради тебя? Хочешь, значит, полезной быть? – скомкала полотенце и бросила в урну со словами. – Убирайся из моей жизни, – и вновь села рядом с дочерью, взяла ее за руку, погладила по голове. – Мы и так справимся.

Поздно вечером пришла мать в палату. Диана уткнувшись лбом в кровать, скрючившись, спит. Оглядела палату в поисках полотенчика.

– Вот, я постирала, раз вам важно, – тихо сказала вошедшая медсестра, и протянула сложенное полотенчико. – Так и знала, что придете. Мать нипочем ребенка не бросит, даже если просит.

– Да, – сглотнула мать и, взяв полотенчико, слабо улыбнулась, – спасибо. Я тут побуду, не против?

– Сидите конечно, – произнесла медсестра и ушла.

– Ну что, рискнем? – подложила мать полотенчико под голову внучки, погладила по волосам. – С ляльки моей дочери болезнь уйди, ко мне приди. – Поцеловала внучку в лоб и ушла.

Наутро очнулась девочка, улыбается. Диана от радости плачет.

– Выкуси, мама. И без твоей помощи обошлись, – злорадно прошептала.

– Какая сильная девочка, – с улыбкой зашла медсестра, – справилась. Извините, что не в свое дело лезу, но вы матери-то напишите, а то волновалась, вечером поздно приходила.

– Что? – растерялась Диана.

– Да, приходила. Сгоряча, что только не наговоришь, но мать – все стерпит.

– Хорошо, позвоню, – произнесла враз онемевшими губами Диана, схватившись за трубку.

– Абонент временно недоступен, – услышала в трубке Диана, смотря на полотенчико под головой дочери.

Возвращение

Свет лился в окно, постепенно заполняя подоконник, полку, раковину, грязную плиту с засохшими следами кофе. Дойдя до середины кухни не угомонился, а настойчиво продолжил заливать вторую половину. Омыв всю кухню, взъерошил волосы сидевшей за столом девушки и, как будто отчитавшись об уборке, покинул кухню. Девушка не пошевелилась, а все так же, опустив тяжелую голову на сцепленные руки, продолжила сидеть не замечая ничего вокруг.

Темнело. По кухне замелькали красные огни от проезжавших мимо машин. Вдруг раздался громкий стук в дверь, девушка оглядела бессмысленным взором кухню и снова уронила голову.

– Лика! – раздался крик и стук повторился.

Кто-то очень настойчиво долбился в дверь. Девушка наконец сфокусировала взгляд и, тяжело опираясь на столешницу, поднялась и прошаркала открывать. Распахнула дверь и чуть не упала от удара в голень.

– Ой!

– Лика! – обернулась Таня. – Прости. Очень больно?

– Да! – протерла тыльной стороной ладони брызнувшие из глаз слезы Лика. – Зачем так ломиться?

– Зачем? – всплеснула руками Таня. – Да я весь день пишу, звоню. С того момента, как ты написала, что этот козел вещи собрал. Думала труп твой найду.

– Не мели чушь, – дохромала до кухни и плюхнулась на стул Лика.

– Чушь? А кто на работе не появился?

– На работе? Который час? – стала оглядываться в поисках телефона Лика.

– Вечер уже, балда.

– Да? Ну вечер, и что?

– Ничего, – откликнулась Тамара опустошая сумку.

– Это что? – ткнув пальцем в водку, приподняла бровь Лика.

– Это – обвела рукой Таня, – банкет. Вначале помянем твое пятилетнее помутнение рассудка, а затем отпразднуем его возвращение. Ты телефон то достань, я тебе письмо прислала.

– Дубай? Ты ненормальная?

– Как скажешь. Мы с тобой с завтрашнего дня в отпуске. Я столько ждала, чтобы мы вместе отдохнули как следует. И не намерена ждать больше. А то ты, глядишь, очередного козла найдешь и прощай мои планы на отпуск с лучшей подругой на энное количество лет. Я так состарюсь! И не спорь – наставила на Лику нож из под сыра Таня.

– Да я что, я согласна – живот требовательно заурчал и Лика стянула кусочек сыра из тарелки.

Свет залил подоконник, полку, раковину, плиту и запутался в волосах весело щебечущих за утренним кофе девушек.

Попутный ветер

Солнце вновь, как и каждый день, поднималось над горой. И снег, наконец, сдался и стал таять. На этом стыке, между теплом солнца и холодом подтаявшего снега – родился Ветерок. Он закрутился вихрем и скатился с горы в низину, в лес. Он был маленький, озорной и любопытный. Летая по полям, он смахивал пыльцу с цветов, подлетал под крылья бабочек и поднимал их высоко, наблюдая, как они планируют вниз. И когда они вновь присаживались на цветы – вновь срывал их. Так развлекался он до заката, пока бабочки не отправились спать. Тогда он унесся вглубь леса.

В лесу он встретил группу туристов. Ветерок притаился в расщелине между камней и робко выглядывал, наблюдая за тем, как устанавливают палатки и разжигают костер. Ночью, когда туристы ушли спать и последняя палатка закрылась, он выбрался из расщелины и стал с любопытством носиться по полянке между палатками. Весело гремела задеваемая им утварь, подскакивали в палатках люди, громко перекрикиваясь между собой. Когда такое произошло впервые, он, испугавшись, залетел между собранными в кучу пустыми бутылками. И звук, раздавшийся из множества пустых горлышек, заставил людей с криками “Волки!” метаться по полянке и залезать на деревья. Ветерку понравилась эта игра, и он устроил ее еще два раза, пока кто-то не догадался откуда идет звук. Тогда люди со смешками вновь забрались в палатки и стали только перекрикиваться друг с другом. Но на рассвете уже ничто не могло их разбудить, Ветерку стало скучно и он отправился дальше.

Проносясь на рассвете по деревне, он смахнул плохо закрепленное подсыхающее белье с веревки на соседнее дерево. Вышедшая зевающая девушка так и застыла с открытым ртом, наблюдая за планирующим на верхушку дерева пеньюаром. Пеньюар смотрелся красиво, но нелепо. Ветерок закрутился возле девушки, взметнув вверх ее длинные волосы, решил что на ней пеньюар будет смотреться лучше, и смахнул его с дерева к ней в руки.

Влетев в раскрытое окошко дома, Ветерок перевернул несколько страниц оставленной на столе книги, заглянул в кипящие кастрюли и упорхнул дальше, лишь занавески остались качаться снаружи дома.

Пролетая мимо моря, он заметил несколько яхт с парусами, которые просто болтались, и люди пытались с ними что-то сделать. Ветерок, с любопытством подлетел к ним и, собрав вокруг себя зарождающиеся новые ветра, разросся и наполнил паруса людей. Услышав наконец крики счастья, он дул так сильно, как только мог. Летящие вперед по воде яхты ему так понравились, что он так и остался возле воды. Ему дали имя “Попутный ветер”. Оно веселило его, потому что он далеко не всегда дул в ту сторону, куда хотели люди. Очень часто он даже выбирал противоположную сторону.

Однажды, он почувствовал сильное притяжение. Такое, как когда-то источал сам, впервые вбирая в себя новорожденные ветры возле берега. Он долго сопротивлялся, но чем больше он сопротивлялся, тем быстрее истончался. Из него забирали по кусочкам, по капелькам и наконец, он оказался к источнику так близко, что увидел его. Между небом и землей носился закрученный ветер. Он содержал и воду и воздух. Люди на яхте кричали: “Ураган!”; и старались повернуть подальше от него. Ветерок схватился за парус, в надежде скрыться от урагана и остаться собой, но парус выгнулся в другую сторону и погнал яхту прямо к урагану. Тогда Ветерок собрал все свои оставшиеся силы, только свои, ведь чужие из него уже забрали, и подул в сторону от урагана. Ему было очень тяжело, он думал, что не справится, но не сдавался. Он дул и дул, и тут ураган повернул в другую сторону. От такой внезапной смены направления, Ветерок не смог остановиться сразу и понес яхту вперед на невероятной скорости. Он так устал, вымотался и испугался, что добравшись до берега скрылся среди деревьев в лесу и уснул, восстанавливая силы. Никакие крики с воззванием к попутному ветру не могли заставить его вновь наполнить паруса, пока однажды он не проснулся…

Искры счастья

Много лет назад она умерла. Это было самое прекрасное событие ее жизни, которого она безмерно боялась, замирая едва услышав о смерти. И вот одним теплым вечером, когда она гуляла по мосту, наслаждалась видом цветущих деревьев и мечтала, что однажды увидит сакуру, у нее вырвали сумку и толкнули в воду. В реке было не очень глубоко, да и вечер был многолюдным. Но, на беду, под мостом проплывал катер с туристами и она попала под его лопасти. То, что выловили – уже мало походило на нее. Она вынырнула рядом со своим телом, посмотрела на него с одной стороны, поднырнула с другой, взглянула даже под водой, но так и не почувствовала к нему привязанности, как-будто оно было не ее. Она еще слышала крики людей, завывания скорой… Но это было так незначительно, что, почувствовав сонливость она погрузилась на самое дно, расстелилась по нему мягким ковром и уснула.

Сколько она так спала – она не знала. Но, однажды, она почувствовала волны. Они задевали ее, будто звали за собой. И она откликнулась на зов.

Она поплыла, встречая вначале речных обитателей, следом морских. Увидев белуху она замерла, обтекла ее с разных сторон, дотронулась. Но белуха лишь поплыла дальше, ощутив чуть большую, чем обычно, плотность воды.

Она не знала – чем она была, но тут где-то возникло название: “северный морской путь”, и она ощутила радость, от чего в воде появились маленькие искорки. Она ныряла на глубины, рассматривала айсберги под водой не чувствуя ни усталости ни холода. Она поднималась на поверхность, распрямлялась по ней и наслаждалась северным сиянием. И повсюду ее сопровождали искры ее радости и счастья. Наконец, насладившись холодом, она направилась по течению на юг, к местам, в которых еще не бывала.

Ее сознание, она чувствовала, должно было раствориться в этой толще мирового океана. Но она так жаждала путешествовать, что старалась сохранить ту часть себя, которая искрилась от радости и счастья.

Но, однажды, она потеряла себя, а нашла уже в другом месте. Она помнила, как плыла по океану и вдруг – стекает из фонтана. Она расстроилась, но оглядевшись увидела что она в фонтане, который стоял в прекрасном саду, окруженном сакурой. Её мечта исполнилась, пусть и не так, как она планировала. От ее радости – фонтан засиял множеством ярких искорок. Это было так красиво, что когда она решила двигаться дальше и обнаружила, что выбраться довольно сложно – океан отправил к ней на помощь ветер. Ветер подхватил ее и перенес к океану. И он – ощутив, вновь, ее радость и заметив в толще воды множество сверкающих искр – отпустил ее, а искры разнес по всему свету.

Почувствовав, вновь, океанское течение и больше не теряя себя, она вспомнила все места, которые мечтала, но не могла посетить. Она отправилась в путь и по сей день, продолжает плавать по всему миру и забираться в самые дальние уголки планеты. А когда искорки ее радости и счастья заполняют толщу воды – океан подхватывает и распространяет их по всему миру. Ведь что может быть лучше, чем делиться радостью и счастьем.

Летнее Солнцестояние

Вероника сидела в деревне, в старом домике бабушки, подперев щеку рукой и смотрела окно, как будто в экран телевизора. В окне показывали сумерки. На фоне выступали орущие сверчки, гарланя так, будто предсказывали конец света, да вдалеке, над лесом, алел апокалиптический закат.

Из окна открывался прекрасный вид на сад. Когда-то красивый, усыпанный цветами и ягодами, а сейчас поросший бурьяном. В конце заросшей тропинки поскрипывала приоткрытая калитка. Замок был сломан. Больше в окне ничего не показывали.

Телевизор в доме был – не было электричества. Вероника благополучно забыла его оплатить, за ненадобностью. Она сюда уже несколько лет не приезжала. Да если б с Колькой не рассталась – так бы сюда и не приехала. Была, конечно, Рада, к которой всегда можно было пойти. Но, учитывая, что она-то и являлась причиной расставания – она, Рада, была бы очень «рада», увидев Веронику у себя на пороге квартиры после произошедшего. Произошло, конечно, не бог весть что: опознав ее ноги (по татуировке) возле ушей Коли, Вероника отдубасила обоих подушкой, смачно плюнула на постель, гордо покидала вещи в чемодан и ушла из, чужого для себя, дома. Идти было решительно некуда. И Вероника, послонявшись по ночному городу, добрела до вокзала. Села на первую электричку, проезжавшую мимо деревни бабушки, и приехала в старый, но такой родной, домик. Дом, в котором ее всегда ждали вкуснющие пирожки и улыбка бабушки. Не удивительно, что мозг пошел по проторенной тропке в поисках убежища. Напрочь забыв, что бабушки уже несколько лет как нет, Вероника ввалилась в калитку, и только увидев бурьян в саду – опомнилась.

Дом достался в собственность Веронике, как единственной внучки. И, с ее постоянным отсутствием, совсем обветшал. Найдя на своей связке, по совместительству – убийце насильников, нужный ключ, отперла дверь и оглядела пыльное великолепие усталым взглядом. Снаружи окликнула соседка, баба Люся. Получив нужную информацию – где магазин, куда внести оплату за газ, электричество, воду и какой интернет провайдер, в этом захолустье, выполняет свои обязанности – Вероника приступила к уборке. Хорошо хоть колодец да печку не убрали. А то было бы совсем тяжко. И вот теперь, устав и подперев щеку рукой, Вероника тупо пялилась в окно.

Сумерки сгущались. Она подготовила постель, пока ещё что-то видно, и зажгла свечу. Свеча из натурального воска горела спокойно и ровно. И Вероника засмотрелась на огонёк. Внезапно, позади, раздался скрип открывающейся двери. Вероника, мигом встрепенувшись, оглянулась.

– Привет, родная. Замерзла поди? – набросила на плечи Веронике шаль, бабушка.

– Ба? Ты тут каким боком? – опешила Вероника.

– Знамо каким. Ты грустишь, домой приехала. Вот я и пришла. Кто ж ещё то тебя поддержит да приголубит? – подошла к столу бабушка.

– Никто, – всхлипнула Вероника.

– Ну-ну, радость моя, – погладила по голове Веронику бабушка.

Вероника, развернувшись, обхватила ее руками, уткнулась лбом в мягкий, такой родной живот и разрыдалась окончательно, бессвязно лепеча проклятья в адрес бывших парня и подруги. Бабушка была рядом, гладила по волосам, и слушала. Все, как раньше. Вероника даже вспомнила, как та жалела ее, когда соседский мальчишка ей в глаз зеленым яблоком засветил. Синячище был… а там, как раз костры да танцы на праздник Солнцестояния. И она, такая красавица, с фингалом.

Успокоившись, Вероника вздохнула и подняла взгляд на бабушку.

– Пойдём, Верочка, прогуляемся, – только бабушка ее так называла, говорила, что с этим именем – ее счастье ждет, чего не сказать о выбранном родителями.

– Ночью? – опешила Вероника.

– Да ночь нынче короткая совсем, не страшно.

Вероника поднялась, потянулась затушить свечу, но бабушка положила ладонь ей на плечо и помотала головой. Поправив шаль на плечах, Вероника последовала за бабушкой.

***

Они прошли сквозь сад, вышли через калитку, и через поле пошли к лесу. Поле шелестело колосьями им вслед. Налетевший свежий ночной ветерок заставил зябко передернуть плечами, но бабушка, не по старчески бодро, шла вперёд. Задрав голову – Вероника увидела огромное небо, полное звёзд. Завороженно рассматривала она звёзды, пока дошедшая до леса, бабушка ее не окликнула. Быстро преодолев разделяющее их расстояние – она шагнула под сень леса. Бабушкина спина мелькала впереди, и Вероника, в попытках догнать ее, беспрестанно спотыкалась о корни деревьев, отвалившиеся сухие сучья да ветки. Влетев на полном ходу в паутину, Вероника тоненько взвизгнула, завертелась и упала, ободрав ладони в кровь.