Зеркало для мглы

Елена Громовская

Зеркало для мглы

Глава 1

8 лет назад.

– Что это? – Дэвид осторожно взял их ее рук тяжелую керамическую кружку.

От мага привычно пахло металлом и сандаловым деревом — запах, от которого раньше у неё подгибались колени.

Сейчас от этого запаха мутило.

Керамическая кружка в ладони Дэвида казалась почти игрушечной.

Над темной поверхностью вился парок, донося до нее успокаивающий аромат луговых трав.

Корень асфоделя. Если принюхаться.

– Чай, – Сэм выдернула руку, ногти царапнули воздух. – Не видишь?

Врала она плохо. Ее голос звучал слишком звонко, почти истерично. Сердце колотилось в груди загнанной птицей, ударяясь о ребра. Сэм торопливо спрятала руки за спину: пальцы мелко и предательски дрожали.

А еще чтобы не передумать и не выбить кружку из его рук.

Ночью, когда она варила это зелье, ослепленная слезами и яростью, идея казалась идеальной. Справедливым возмездием. Но сейчас, при ярком утреннем свете, когда первая, обжигающая обида схлынула…

Сэм с огромным усилием подавила тошнотворное неожиданное чувство вины. Отступать поздно.

Дэвид поднес кружку к губам, но не спешил делать глоток. Он смотрел на нее поверх ободка, чуть приподняв брови.

– С чего такая забота? – в уголках его губ мелькнула легкая, почти привычная улыбка, но она не коснулась глаз.

– А почему нет? Просто захотелось.

– Захотелось, – эхом, как-то слишком задумчиво повторил Дэвид.

Он опустил кружку и посмотрел на темную жидкость и нахмурился. Взгляд его серых глаз внезапно изменился. Немного, совсем чуть-чуть, но этого хватило чтобы сердце Сэм пропустило нормальный удар и сорвалось в бешеный ритм.

Догадался?

Она непроизвольно переступила с ноги на ногу, борясь с диким порывом вырвать кружку из его пальцев и сбежать.

В голове непрошеной вспышкой промелькнули события вчерашнего вечера. Тяжелая, приоткрытая дверь в библиотеку бабушки...голоса, что привлекли ее внимание. По-видимому Дэвид привез плохие новости, раз даже не зашел к ней, а сразу направился к ее бабке. О чем они говорят? Сэм осторожно сделала несколько шагов. Подслушивать нехорошо, но ей так хотелось узнать, зачем бабушка вызвала Дэвида.

Леди Рианна Амалия редко допускала оплошности, и теперь Сэм была уверена: бабка оставила приоткрытой дверь нарочно. Она точно знала, что внучка стоит в темном коридоре — сигнальный маячок в виде простой красной нитки уже два дня пульсировал на тонком запястье Саманты.

Она стояла там, затаив дыхание, надеясь услышать хоть какую-то информацию. Кристиан второй день метался в горячке в своей комнате, маленькую Шерил заперли на верхнем этаже, никого к ней не пуская. И только о Сэм все словно забыли.

А потом она услышала этот разговор. Сухие, властные указания бабушки. И негромкий, спокойный ответ Дэвида. Слышимость была идеальной. Он говорил о Сэм так, словно она была проблемой. Грузом. Обузой, которую нужно правильно «распределить», пока он заберет Шерил в столицу.

В груди тогда взорвался огненный шар. Сэм не помнила, как распахнула дверь, как ворвалась в кабинет. В памяти остались обрывки безобразной, истеричной сцены, которую она устроила. Но хуже всего был не ее срыв. Хуже всего была реакция Дэвида.

Он не стал оправдываться. Он не обнял ее. Он смотрел на нее с высоты своего возраста и положения и говорил этим невыносимо ровным, снисходительным тоном.

«Успокойся, Саманта. Ты вроде достаточно взрослая, чтобы понимать суть таких решений. Это мой долг перед Орденом, как и твой перед родом. Детство закончилось».

Он разговаривал с ней как с глупым, капризным ребенком. Растоптал её гордость, обесценил её чувства.

И она сорвалась...

Остаток вечера и ночь Сэм помнила, как в лихорадочном бреду. Стыд и уязвленное самолюбие плохие советчики, но тогда идея использовать это зелье ей показалась самой правильной. Дура. Как есть, дура. Если он сейчас поймет, плохо будет всем. И она опять окажется в положении ребенка, не контролирующего себя!

Мягкий голос Дэвида выдернул ее из воспоминаний.

– Я тебе говорил сегодня, что люблю тебя?

Он протянул руку и кончиками пальцев медленно провел по ее щеке. Прикосновение обожгло, вызывая легкое головокружение и желание прижаться, спросить…О чем? Что она неправильно все поняла? Он имел в виду не то, что сказал?!

-- Я тоже тебя люблю.

Она почти ненавидела себя за этот дрожащий голос.

Она ждала, что он спросит про вчерашнее. Про крик, про разбитые стекла в кабинете, про её позорное бегство...

-- Сэм? Ты ничего не хочешь сказать? Я же вижу, тебя что-то мучает. Если то, что ты вчера потеряла контроль, это решаемо, а я не сильно и пострадал. Бывало и хуже, -- он чуть криво усмехнулся, но эта улыбка не дошла до его глаз.

И все? Это все, что его волнует?

Старательно растягивая губы в улыбке, она попыталась выглядеть непринужденно. Повисла тяжелая, густая пауза.

Дэвид еще несколько мгновений не отрывал от нее взгляда, а затем его пальцы соскользнули с ее щеки. Он опустил взгляд на кружку, разглядывая жидкость так, будто видел на дне не осадок трав, а разгадку какой-то сложной шахматной партии.

Сэм завела руки за спину, сцепив пальцы в замок.

В висках стучало: «Пей. Ну же, пей, и всё закончится».

И он выпил.

Медленно, не отрывая от неё взгляда. Кадык дёрнулся раз, другой, третий — размеренно, как метроном. С каждым глотком Сэм чувствовала, как к горлу подкатывает ком желчи.

Что я делаю? Боги, что я делаю?

Кружка глухо стукнула о столешницу. Дэвид вытер губы тыльной стороной ладони — жест подчёркнуто спокойный, слишком обыденный для момента, когда рушится мир.

Совершенно непривычный для него.

Сэм впилась взглядом в его глаза. Сейчас. Сейчас вспыхнет синее кольцо подчинения вокруг коричневых зрачков, и она станет его центром мира.

Преданный и любящий. Послушный.

Секунда. Две. Три.

Ничего.

Светлая радужка. Холодный, какой-то незнакомый взгляд. Так он никогда не смотрел на нее.

Сэм перестала дышать. В ушах зашумело.

Он нейтрализовал зелье? У него стоял блок?

Но фолиант гласил, что противоядия нет, если выпито всё до дна. А он выпил.

Дэвид молчал. Он смотрел не на неё — сквозь. Так смотрят на картину в музее, которая внезапно утратила ценность и стала просто холстом, заляпанным краской.

– Там был асфодель, – произнёс он бесцветно. – И страстоцвет. Очень старый рецепт, Сэм. Ему лет триста.

Сэм попятилась. Мысли метались загнанными крысами.

Если он знал, почему выпил?

Он поднялся. Стул скрипнул по половицам, разрушая тишину. Сэм не могла пошевелиться, приросла к полу, чувствуя, как ледяной холод сковывает лёгкие.

– Ты даже этого не знала, – в его голосе прорезалась усталость, смешанная с брезгливостью. – Ты просто взяла и сварила. Не задумываясь.

Она хотела закричать: «А что мне оставалось? Ты говорил, что я обуза!» — но горло сдавило спазмом. Слова застряли где-то в груди, царапая её изнутри.

– Зачем?! – спросила она срывающимся шёпотом. – Если ты понял, зачем ты это пил?!

Дэвид шагнул к ней. Близко, почти вплотную, так что она почувствовала запах кожи и оружейной стали, исходящий от его куртки.

Она запрокинула голову.

В его лице не было ни капли любви. В его серых глазах плеснулось нечто такое, от чего у Сэм перехватило дыхание. Это была не злость. Это было глубокое, оглушающее разочарование.

– Я выпил, Сэм, чтобы ты увидела последствия своего решения, – негромко проговорил он, нависая над ней. – Ты ждала, что магия превратит меня во влюблённого пса? А магии нет. И знаешь почему?

Он мягко, почти нежно подвинул к ней пустую кружку.

– Потому что приворот действует только на того, кто сомневается. На того, чьё сердце ещё не выбрало. А я любил тебя. Любил так, что твоё ведьмино варево просто сдохло, не найдя там ничего, за что можно зацепиться. Идиотский механизм, да?

Он замолчал. Сэм обессиленно сползла спиной по стене, закрывая рот ладонью. Из глаз брызнули злые отчаянные слезы.

Она все испортила.

– Ты хотела меня привязать? Так вот, – Дэвид взял пустую кружку, покрутил в пальцах и вдруг резко, с силой впечатал её в стену над головой Сэм. Керамические осколки брызнули дождём, осыпав её волосы и плечи. Она даже не шелохнулась.

– Ты сама всё сломала, Саманта – закончил он тихо, отряхивая ладони от белой пыли. – Без всяких зелий. Просто будь ты проклята со своей истерикой.

Он развернулся и пошёл к выходу. Сэм сидела на полу, окружённая осколками кружки, и физически ощущала, как в груди, там, где по глупости считают есть душа, разрастается ледяная, мёртвая воронка.

Глава 2

Рик растворился в толпе почти сразу, даже не оглянувшись.

Первые полчаса он обычно только флиртовал и красовался, так что Саманта позволила себе выдохнуть и отошла к окну, подальше от гула голосов.

Такие рауты Сэм на дух не переносила.

Твой спутник бросает тебя у порога, и весь вечер ты изображаешь часть дорогого интерьера.

Но это если ты действительно гостья. А Сэм была на работе, и плевать она хотела на светский этикет. Зал небольшой, просматривается насквозь — случись что, она накроет подопечного глухим куполом в долю секунды.

Сегодняшний вечер был в формате «для своих».

Миллионные сделки под звон хрусталя и шелест карт. Коллекционное шампанское, крохотные канапе на один укус — но шедевр, не иначе! — и бесшумные лакеи тенями вдоль стен. Мужчины в смокингах, пахнущие властью и табаком, дамы в колье стоимостью в годовой бюджет приличного города. Классическая музыка обволакивала разговоры о политике.

Сценарий, отработанный десятилетиями, не менялся никогда.

Сэм небрежно потянулась, позволяя окружающим оценить плоский живот в хитроумных разрезах супермодного — если верить клятвам консультантки из бутика, а та божилась, что сам Доминик Велье, — платья. Спину кольнуло несколько взглядов: от откровенно сальных до высокомерно-насмешливых. Всё как обычно. Идиотское платье работало лучше любой маскировки.

Саманта оглядела залу.

Рик нашелся у танцпола.

Мрачный взгляд пересекся с ее, и он, скривив губы в саркастичной усмешке, послал ей воздушный поцелуй.

Клоун.

Сэм мысленно поаплодировала Риджвельду-старшему. Надо же было умудриться загнать на этот унылый банкет строптивого лентяя. Но интриговало другое: зачем на абсолютно безопасной, закрытой вечеринке младшему отпрыску телохранитель?

Впрочем, она давно усвоила: меньше знаешь о мотивах Темного — крепче спишь Аластар никогда не посвящал её в свои резоны, а она, зная его тяжелый характер, никогда не пыталась выяснять их сама. Ей платили за защиту — остальное было не её заботой.

Истина, проверенная на шкуре, которая всё ещё была цела.

Рик был ходячим клише. Наследник астрономического состояния, мажорный мальчик, бравировавший своим безразличием ко всему на свете. В отличие от пугающего отца, Высшего Темного, которого опасались даже в Совете, Рик в семье оказался абсолютно «пустым». Ни дара, ни искры.

Позор рода, завернутый в дизайнерский костюм. Именно поэтому Сэм еще в самый первый раз решила сопровождать его под иллюзией. Инфантильная, взбалмошная девица с копной легкомысленных розовых волос до попы таскается за богатым мальчиком. Окружающим так было привычнее, спокойнее. Какая угроза может исходить от худосочной куклы? Очередная симпатичная пустышка, мечтающая выскочить замуж за миллионера. Никому из этих снобов и в голову бы не пришло, что «кукла» — Зеркало высшего уровня, чья защита способна выдержать прямой удар мага второго, а то и третьего ранга.

Плюс никакого риска что ее узнает кто-то, кто знал ее родителей и бабушку. Не то чтобы она чего-то опасалась. Просто на время закрыла эту страницу.

Сэм машинально коснулась кольца на пальце — артефакт-иллюзор был тёплым, заряд держался стабильно.

Что, с учетом специфики её дара, было критически важно. Зеркало вытягивало энергию из любого магического предмета. Контроль и еще раз контроли. Да.

Тихие, ядовитые смешки за спиной Сэм прекрасно слышала. «Вырядилась, как на панель», — донеслось до неё сквозь музыку. Что ж, замечательно.

Она нарочито медленно наклонилась, поправляя туфельку, бегло взглядом просканировала зал и мысленно фыркнула.

Хотя бы раз, Рик. Всего один гребаный вечер.

Неужели ты можешь не вести себя как избалованный кретин?

Нет. Не мог.

Аларик уже находился в двух шагах от танцпола и с маниакальным упорством нарывался на неприятности.

Как подозревала Саманта, старшие Риджвельды и стали её постоянными, самыми щедрыми клиентами именно из-за патологического таланта их чада притягивать проблемы на пятую точку.

Для Сэм этот парень был ходячей мигренью, хотя чеки с нескромными нулями здорово смягчали головную боль. За машину оставалось платить всего год, а наследство леди Рианны она принципиально не трогала — это был вопрос независимости.

Спорить с матерью Рика, считавшей сына просто «запутавшимся мальчиком», Сэм не собиралась. Как и объяснять этой святой женщине, что весь эпатаж «бракованного» сына — лишь жалкий, отчаянный протест против идеальных родителей-магов, которые не смогли принять собственную кровь.

С лёгкой ироничной усмешкой Саманта наблюдала, как ладонь Рика слишком вольно скользнула по открытой спине его партнёрши по танцу. Девушка, сильная огневичка из рода Алира, славилась крутым нравом.

И точно — Рик вдруг резко дёрнулся, словно его ударило разрядом тока, и отдернул руки. Он оглянулся и Саманта отступила за колону. Нет, парень, тут тебе защита не требуется. Не от нее.

Сэм уже собиралась отвернуться, мысленно посоветовав парню приложить лёд к обожжённым пальцам, как вдруг увидела это.

Тонкие, полупрозрачные нити.

Они кружили вокруг Рика, точно повторяя контуры его тела, плавно огибая разгневанную огневичку. Это походило на пепельную паутину. На живую дымку, которую подхватил невидимый сквозняк, существующий только в каком-то другом, потустороннем измерении. Никто в зале не обращал на неё внимания. Да и сама Саманта, если бы не специфика её дара, не заметила бы ровным счетом ничего.

Она мгновенно подобралась и перевела зрение в активный спектр. Магический фон зала переливался сотнями оттенков: искрили артефакты гостей, вспыхивала огоньками аура магов — где ярче, где слабее. Теплым белым светом горела идеальная охранная сеть особняка.

Защитные контуры дома не реагировали на эту паутину. Словно её не существовало в природе.

Вот же ж хрень.

«Всё непонятное — потенциально смертельно», — гласило первое правило Академии, выбитое в её подсознании.

Невидимое радужное марево защитного щита мгновенно скользнуло по коже, готовое в любую секунду развернуться в купол.

— Ри-и-ики! — капризно, на одной звенящей ноте протянула Саманта, картинно поправляя сползающую лямку дурацкого платья, собранного, кажется, из лоскутов и честного слова модельера. — Коти-и-ик, ну ты где?

Она хотела для пущего эффекта хихикнуть, но, оценив обстановку, решила, что это будет перебор.

Дар Сэм молчал. Вот что напрягало больше всего. Зеркало не фиксировало ни направленной агрессии, ни магического воздействия. Звенящее, абсолютное ни-че-го. Это не магия в привычном понимании — и потому опасность ощущалась кожей. Паутина продолжала клубиться, неспешно перетекая и огибая гостей. Звонить Риджвельду? Или погодить? Связываться с Темным без крайней нужды — то еще удовольствие.

Нужно уводить пацана из толпы.

— Аларик, иди сюда! — уже жестче, теряя образ дурочки, позвала она, вкладывая в голос толику ментального нажима.

Этот засранец даже не обернулся. Его плечи вдруг странно передернуло, будто от холода, хотя в зале было тепло. Движения стали деревянными, неестественными, словно у марионетки, которой управлял неумелый кукловод.

Бросив свою даму прямо посреди зала — грубейшее нарушение светских правил, за которое огневичка имела полное право сжечь ему не только лицо, — Рик резко развернулся и скрылся в анфиладе комнат.

Серьёзно?

Ты сейчас убегаешь в темный коридор, придурок?

«Точно попрошу у старшего Риджвельда надбавку за вредность. И включу туда стоимость испорченных нервов и этого проклятущего платья», — зло скрипнув зубами, Саманта ринулась следом, ловко лавируя между гостями.

Её каблуки выбивали дробь по паркету, и сейчас ей было плевать, как это выглядит со стороны.

Светлый шумный зал остался позади, отсеченный тяжелыми дверями. Здесь царил мягкий сумрак: длинный коридор проходных гостевых комнат освещался лишь скупыми бра и бледным, мертвенным светом из высоких стрельчатых окон. Сэм никогда не понимала этой архитектурной блажи — зачем нужен этот бесконечный лабиринт дверей, ведущих в никуда?

Рик шёл быстро, почти бежал.

Не оборачивался, но голова то и дело дёргалась в сторону, словно он следил за чем-то невидимым — каким-то призрачным поводырем, которого не существовало в её реальности.

Иногда он на долю секунды замирал, вглядываясь в пустую стену, будто видел там проход или поворот, и снова срывался с места. Пепельная паутина теперь не просто вилась вокруг него, она плясала, плескалась по стенам и потолку, растягиваясь в уродливые, ломаные тени.

Но угрозы — чёткой, направленной агрессии, на которую мог бы среагировать её дар, — по-прежнему не было. Только эта мерзкая, чужеродная неправильность, от которой зудело где-то под ложечкой.

Шпильки безбожно тормозили, но скинуть туфли и бежать босиком Сэм морально готова не была. К тому же паутина, казалось, начала истончаться. Может, просто остаточный морок? Кто-то из гостей решил неудачно пошутить с новым приобретением из запрещенной коллекции?

Вдруг Аларик резко затормозил. Его мотнуло в сторону, словно пьяного. С неожиданной, отчаянной грацией, какой она от него никак не ожидала, он перемахнул через низкий диван, стоявший прямо по центру гостиной, и сдавленно выругался, вываливаясь в следующий коридор.

Да куда ж ты ломишься, придурок…

Мысленно обложив подопечного такими конструкциями, от которых у приличных леди завяли бы уши, Сэм обогнула диван — прыгать, сверкая разрезами, она не собиралась — и выскочила на яркий свет очередного холла. С размаху влетела Рику в спину, больно ударившись плечом о твердую, как дерево, лопатку.

Саманта схватила его за рукав дорогого пиджака — кажется, костюм был безнадежно испорчен, и плевать — рывком развернула к себе.

— Ты что творишь, придурок?! — рявкнула она, полностью сбросив маску. — Какого хрена я должна носиться за тобой по всему дому?

Она осеклась.

Рик смотрел на нее, но… не видел. Его взгляд был расфокусированным, блуждающим, зрачки расширились так, что почти поглотили радужку, оставив лишь тонкий ободок. На лбу блестела холодная испарина. Лицо, обычно выражавшее скучающее превосходство, сейчас исказила гримаса детской, беспомощной растерянности.

Он даже не моргнул, когда Сэм пощелкала пальцами у него перед носом.

— И побегаешь… тебе за это деньги платят, — его голос дрожал, но он всё ещё пытался по привычке огрызаться.

Выходило жалко.

— Мне платят за твою охрану, — чётко, как для умственно отсталого, произнесла она, стараясь говорить ровно, — а не за то, чтобы я ловила тебя по всему дому. Рик, посмотри на меня.

Его веки дрогнули, но взгляд так и не сфокусировался.

— Ой, да брось. От чего тут охранять? — он нервно сглотнул. Его глаза скользили по стенам, ни на чём не задерживаясь. — Кому я вообще сдался? Пустышка… Ну вот, опять я несу какую-то чушь, прости, — добавил он почти шёпотом, будто сам удивился, что вообще произнёс это вслух.

— Не скажи… — Сэм нахмурилась. — А это тогда, по-твоему, что?

Саманта вытянула руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулась тонкой, пепельной нити, которая уже истончалась в легкую дымку.

Огневичку эта дрянь огибала, а вот пальцы Сэм прошли сквозь дымку легко, словно сквозь морок. Вот только ощущения были совсем не иллюзорными.

Кожу мгновенно стянуло от ледяного, покалывающего холода, который иглами просочился под ногти, впился в нервные окончания. Она невольно дёрнула рукой назад, с трудом подавив желание стряхнуть с пальцев эту мерзость.

Рик медленно, как заведенная кукла, проследил за её рукой.

— Где? — глухо спросил он. В голосе не осталось и следа прежней насмешки.

— Ты вообще видишь, что происходит вокруг тебя?

— Нет, — он выдохнул это почти шёпотом. — Из нас двоих маг ты, Сэм. — Уголок его рта дернулся в горькой, болезненной усмешке. — Я же бракованный сын великого Аластара Риджвельда. Что, наконец-то и для тебя нашлась настоящая работа по защите убогих? Ну прости, что испортил тебе вечер. Можешь записать в счёт.

Саманта стиснула зубы. Встряхнуть бы его как следует, но это не поможет.

Вместо этого она глубоко вдохнула и произнесла спокойным тоном:

— Не ной. Что ты физически чувствуешь? Отвечай чётко, без этих твоих театральных пауз. Голова? Зрение?

Она ожесточенно потерла кончики пальцев. Их кололо, словно после долгого пребывания в ледяной воде. Ощущение неправильности усиливалось, холод из пальцев перетек глубже, сворачиваясь в груди тугим, вязким узлом. Словно ее дар пытался переварить что-то принципиально чуждое и отторгал это, как организм отторгает яд.

Вопросы про его странный забег по коридору она решила отложить на потом. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Рик поколебался. Машинально мазнул взглядом по её плечам, с которых вновь сползла тонкая бретелька платья и закрыл глаза.

— Голова кружится. Но… неправильно. Словно всё вокруг наслаивается друг на друга. Не могу сфокусироваться.

— В глазах двоится? — быстро уточнила она, лихорадочно перебирая в уме симптомы ментальных проклятий и известных ей ядов.

— Нет, как будто наслаивается. Это как… Этих коридоров… их два. И они немного отличаются… не могу объяснить. Один нормальный, а второй… серый. Мертвый вроде… дрожит. — Он открыл глаза, и его взгляд вдруг стал болезненно-ясным, сфокусированным прямо на ней. — А ты — нет. Ты одна. Я имею в виду, ты не двоишься. Только волосы у тебя… они черные, Сэм. Настоящие. Черные, а не розовые. — Он криво, истерично улыбнулся, будто пытался вернуть привычную насмешливую интонацию, но вышло лишь беспомощно. — Смешно, правда?

Ага, обхохочешься.

До колик.

Он видел сквозь её поддерживаемую сложными артефактами иллюзию. О том, что у неё от природы тёмные волосы, Рик не знал. Не должен был знать. И вряд ли он уточнял такую чушь у отца — Аластар Риджвельд не тот человек, который обсуждает цвет волос своих наёмников.

Магии в парне нет, дотошный папаша, насколько Сэм знала, десять лет пытался найти в сыне хоть искру дара, но безрезультатно. Так откуда это сейчас? При том, что магии она в нём по-прежнему не видела — ни проблеска, ни искры.

И главное, что теперь делать? Её дар – отражать атаки, работать как щит, а не лечить галлюцинации и изгонять непонятную хрень, которую она даже классифицировать не могла. Не её профиль.

Саманта осторожно, словно к раненому зверю, коснулась плеча Рика.

— Сейчас я попробую тебя закрыть, просто стой спокойно, — тихо проговорила она, стараясь не обращать внимания на то, что кончики её собственных пальцев уже потеряли чувствительность от странного холода.

Рик шумно, с облегчением выдохнул и вдруг всем весом осел, словно из него вытащили стержень. Если бы Саманта не упёрлась в него, они бы оба повалились на пол.

— Всё прошло, — прошептал он, закрывая глаза.

Да? И с чего бы? Паутина по-прежнеми плясала между ними.

Сэм попыталась убрать руку, но Рик перехватил её запястье. Пальцы у него были ледяными, как у покойника.

— Нет! Умоляю, просто стой так, — в его голосе послышалась паника утопающего, вцепившегося в единственную соломинку.

Ага, отличный план. Просто стоять и ждать, пока неизвестная магия сожрёт их обоих.

Холод внутри усиливался, мешая сосредоточиться. Он давил на виски, сворачивался в груди тяжёлой, вязкой лавой, и Сэм вдруг с пугающей ясностью поняла: это не её чувства. Что-то чужеродное, ядовитое раздражение поднималось изнутри — не её собственное, наведённое, притупляя выдержку и обостряя голую, примитивную ярость.

Хотелось крушить, кричать, вцепиться кому-нибудь в глотку.

— Так и пустим здесь корни? — процедила она, чувствуя, как этот чужой гнев перехватывает горло. — Отпусти руку, быстро!

Рик даже не заметил.

— Давай просто найдём пустую комнату и закроемся изнутри, пока приём не закончится. — он дёрнул её за руку с такой силой, что боль прострелила до локтя, и потащил за собой по коридору. — Прижмёмся друг к другу… вдруг эта серая хрень отступит.